Stray Dog

If I only could,

Make a deal with God,

And I'd get him to swap our places,

Be running up that road

♫ Placebo — Running Up That Hill

      Время тянулось расплавленным сургучом.       После ухода Молли в Нору бразды правления кухней окончательно перешли к Кричеру, и домовик буквально расцвел, готовя завтраки, обеды и ужины с таким рвением, словно каждый омлет был личным вкладом в победу над темным отребьем. Продукты поступали по сложной логистической цепочке: Молли закупала провизию через Нору и передавала через каминный портал. Билл закодировал канал так, что даже если бы Пожиратели вскрыли сеть, они увидели бы лишь перемещение хозяйственных мелочей между родственниками.       К этому присоединилась и бабушка Флёр, и если Молли отвечала за обычные продукты вроде картофеля, яиц и мяса, то мадам Делакур обеспечивала Орден трюфелями из Перигора, фермерскими сырами, бутылками выдержанного «Шато Лафит», шафраном и мадагаскарской ванилью.       Дом, привыкший к аскетичному рациону из плесени и крысиных хвостов, от такого гастрономического изобилия впал в состояние благостного транса: старые обои в столовой начали источать слабый запах свежевыпеченных багетов и розмарина, семейное серебро сияло так ярко, что Тонкс приходилось щуриться, тени от канделябров на кухне стали походить на силуэты официантов из «Максима», а пауки в углах кухни сплели из паутины нечто, отдаленно напоминающее Эйфелеву башню, и деликатно самоликвидировались.       Все продолжали находиться в осадном положении и единственным окном во внешний мир были визиты Артура и Перси — они появлялись через камин. Каждый раз, видя живую и невредимую Одри, Перси словно воскресал на несколько часов, но все равно выглядел ужасно, потому что знал, что как только покинет дом на Гриммо, ментальный блок снова опустится, и он снова искренне поверит в ее смерть. Одри же продолжала оставаться в неведении и, хотя тревожилась за Перси, была уверена, что он такой тусклый и убитый из-за того, что вынужден находиться в зоне риска и быть шпионом.       Флёр практически исчезла из общественной жизни дома, запершись в бывшей буфетной, где среди реторт и свинцовых экранов препарировала крестраж. Кричер таскал туда горы ее любимых деликатесов — от профитролей до запеченных перепелок. Из-за закрытой двери доносился стеклянный звон, ритмичное помешивание и шепот на французском — Флёр то ли произносила заклинания, то ли говорила сама с собой, то ли ругалась.       Библиотека превратилась в операционный центр финансового террора.       Тед нашел скрытые активы Пожирателей в офшорах острова Мэн, и за одну ночь Яксли лишился доли в производстве метел, а Макнейр обнаружил, что его личный сейф в Гринготтсе заблокирован по иску о незаконном обороте шкур краснокнижных существ. Удары сыпались по цепочке — Тед находил старые долги, неуплаченные налоги и сомнительные сделки тридцатилетней давности, и другие Пожиратели тоже вдруг осознали, что им нечем платить информаторам.       Люциусу же Тед прижал хвост окончательно — счета Малфоев в маггловской Европе были заморожены по подозрению в финансировании международного терроризма, и Малфой внезапно обнаружил, что его чековая книжка — просто кусок бумаги.       Чтобы отвести любые подозрения от Ордена Феникса и представить все как личную вендетту Тонксов и Блэков, Тед нанес удар и по своим — Кингсли сам предложил блокировку родовых счетов Шеклболтов, которые входили в список Священных двадцати восьми. Их финансовое падение вписалось в общую картину: безумная Андромеда Блэк и ее магглорожденный муж мстят всей аристократии без разбора. Кингсли, запертому на Гриммо, деньги пока были не нужны, и этот ход стал идеальным прикрытием.       Снаружи продолжалась война и смерти.       Игоря Каркарова нашли в хижине на севере — Черная Метка висела над трупом так долго, что выжгла облака. Флориана Фортескью сочли пропавшим без вести, но вскоре «Пророк» сообщил о его гибели, и, в отличие от новости о Каркарове, это всех расстроило. Дора помнила вкус его клубничного мороженого с тех пор, как ей было пять, Меде он всегда добавлял лишний шарик ванильного крема, Кингсли обсуждал с ним Историю Магии за порцией сорбета — для всех магов хозяин кафетерия был приятным воспоминанием и хорошим знакомым. Даже Аластор казался потускневшим.       Следующая новость, впрочем, звучала еще хуже.       — Они похитили Олливандера, — проронила Гестия, бросая на стол газету.       Кингсли медленно отложил приборы. Сириус замер с бокалом в руке. Аластор продолжил механически резать мясо, скрежеща ножом о фарфор.       — Олливандер был нейтралом, — наконец проскрипел он, останавливая магический глаз на заголовке «Пророка». — Он не лез в наши дела и не кланялся Пожирателям… И если Реддлу понадобился мастер палочек, значит, его собственная магия его больше не устраивает. Или он хочет лишить нас возможности заменять сломанное оружие. Вы представляете, что начнется через полгода? Палочки ломаются, теряются, сгорают в дуэлях — и куда вы пойдете? К Грегоровичу в Болгарию? Через закрытые границы?       — Или он ищет способ взломать защиту, — Гестия сцепила руки в замок. — Я читала отчеты о том… инциденте на кладбище. Гарри выжил не благодаря удаче или собственной силе. Что-то в их палочках вступило в конфликт.       — Родство, — усмехнулся Аластор. — Олливандер ведет учет каждой щепки, которую продает. Дамблдор знал это еще в первую войну. У палочек Поттера и Реддла внутри перо феникса — одного и того же феникса. Это палочки-близнецы.       В столовой стало так тихо, что стало слышно, как на кухне Кричер гремит кастрюлями.       — Близнецы не могут убить друг друга, — негромко добавил Кингсли.       — Именно, — кивнул Муди. — Реддл пришел к мастеру, чтобы тот объяснил ему, как разорвать эту связь — или…       — Или сменить палочку, — договорила Меда, поднимая взгляд на Сириуса. — Олливандер — единственный, кто может подобрать ему не менее сильную.       — Старик попал в ад, — Сириус сжал кулаки. — Если он расскажет Реддлу, как обойти эту защиту…       — Олливандер не предатель, — отрезал Ремус, но без истинной уверенности. — Впрочем… против пыток Беллатрикс нет иммунитета даже у легенд.       — Если он им нужен, они не будут пытать его до потери сознания, — подала голос Дора. — И точно не убьют. В конце концов, их палочки тоже могут сгореть в дуэлях. Хотя Грегорович…       — В Болгарию они вряд ли сунутся, — тонко улыбнулся Тед. — У Люциуса и остальных сейчас не лучший период для заграничного шопинга, а Грегорович не станет рисковать шеей ради клиентов, чьи счета в европейских банках заморожены по подозрению в отмывании денег.       Люстра над столом качнулась, издав торжествующий перезвон. Стены пошли волной. В холле за дверью раздался тяжелый металлический лязг старинных рыцарских лат. Огоньки свечей в канделябрах разом присели, уменьшаясь до крошечных синих точек, и входная дверь в столовую сама собой начала медленно открываться.       — Слышите? — криво усмехнулся Сириус. — Дом доволен. Ему нравится, когда Малфои вынуждены считать кнаты.       — Не только доволен, — напряженно отозвалась Андромеда. — Кто-то приближается.       Все застыли. Меда прислушалась к тишине. Тонкс тоже — хотя она не могла ничего слышать, Хранителем Тайны была ее мать, но вдруг почувствовала на языке резкий кислый вкус меди, словно лизнула старинный ключ. Сразу же мимо пронесся невидимый сквозняк, пахнущий подземельями Хогвартса и сушеной полынью. В серебряной крышке супницы перед ней мелькнуло отражение знакомых черных глаз, а тень от шкафа вдруг удлинилась и на секунду приняла очертания крыла летучей мыши.       — Северус, — проговорила Андромеда.       — Целых три недели без нашего главного специалиста по драматическим появлениям, — хмыкнул Сириус. — Я уже начал надеяться, что Северус нашел себе компанию поприятнее… где-нибудь в подземельях Малфой-мэнора, например.       — Или в чьей-нибудь постели, выторговывая себе еще одну неделю жизни, — вдруг сказал Ремус. — Три недели — достаточный срок, чтобы окончательно притереться к новым хозяевам. Возможно, он просто ждал, пока у нас накопится достаточно тайн, чтобы его отчет Лорду выглядел… более содержательным.       Сириус вскинул брови — даже он не стал бы так выражаться.       — Стоит отдать Снейпу должное, — рыкнул Аластор. — Он в самом центре крысиного гнезда и ходит по острию бритвы каждый божий день, пока мы здесь греем зады под Фиделиусом. Если он все еще жив — значит, все еще держит оборону там, где у нас не было бы ни единого шанса. Впускай его, Меда.       Андромеда прикрыла глаза и отчетливым шепотом приказала:       — Ālīesan.       Камин в гостиной выплюнул столб ядовито-зеленого пламени, и через полминуты Кричер распахнул двери кухни, пропуская внутрь нового гостя.       Северус был еще бледнее, чем обычно, в бездонных черных глазах застыла ледяная усталость, но выглядел он не так плохо — никаких следов царапин или ран, и тем более пыток. Скользнув взглядом по Сириусу и Люпину, он тонко усмехнулся.       — Я вижу, уют этого фамильного склепа по-прежнему благотворно влияет на ваше расположение духа, господа. Пока остальной мир катится в бездну, вы здесь, похоже, нашли идеальное убежище от реальности… В компании пыли и призраков прошлого.       Ремус стал еще мрачнее, если это было возможно. Сириус приподнял бокал, издевательски салютуя. Не обращая больше на них внимания, Снейп почти с уважением кивнул Андромеде и, приблизившись, оперся длинными пальцами о край стола напротив Аластора.       — У меня мало времени, — отрезал он. — И плохие новости. Две плохие, одна… скажем так, интригующая.       — Начинай с худшей, — приказал Муди. — У нас здесь не министерский раут, чтобы тянуть кота за хвост. Выкладывай.       — Альбусу остался год. В лучшем случае, — бесцветно произнес Снейп.       По всему коридору пронесся мучительный скрип половиц. Тонкс вскинула голову. Люпин коротко охнул. Гестия быстро переглянулась с Кингсли. Воздух наполнился отчетливым ароматом старой бумаги и сухих цветов.       — То есть? — спросила Андромеда.       — Он нашел кольцо. Одно из тех… изделий, что наш общий знакомый оставил после себя в качестве страховки, — Северус скривил губы. — На кольце было смертельное проклятие, завязанное на некромантию высшего порядка, но Альбус, в порыве редчайшего для него идиотизма, решил его надеть.       — Что? — вырвалось у Сириуса.       В пустом камине завыл ветер, хотя на улице стоял полный штиль.       — Я сделал все, что мог, — продолжил Снейп. — Я запер проклятие в его правой кисти и выиграл для него время, но повернуть процесс вспять не под силу даже мне. У Ордена есть двенадцать месяцев, чтобы закончить то, что начал директор, иначе мы останемся без главнокомандующего в самый разгар бойни.       — Хватит лирики, — отчеканил Аластор. — Давай конкретику. Если это некромантия, значит, она вирусная. Как глубоко ушел некроз?       Снейп дернул щекой, признавая точность вопроса.       — Локализован в тканях кисти и предплечья. Пока. Я использовал золотой корень и дезинтегрирующие мази, чтобы замедлить распад, но это лишь косметический ремонт.       — Состояние его магии? — продолжил Аластор. — Проклятие жрет его резервы? Он сможет держать щит? Сможет сражаться с Реддлом или мы выставляем на передовую калеку с палочкой?       — Его магия стабильна, — холодно ответил Снейп, сцепив пальцы в замок за спиной. — Но каждый мощный выброс будет ускорять продвижение проклятия. Чем больше он колдует, тем меньше секунд остается на его часах. Альбус это понимает, и… экономит себя.       — Проклятие передается через контакт? — Муди не сводил с него глаз. — Если он коснется Поттера этой рукой, пацан подцепит заразу?       — Нет. Это именная ловушка. Она сожрет только того, кто совершил глупость, надев кольцо.       — Где сейчас это кольцо? — волшебный глаз Аластора завертелся еще быстрее. — Оно уничтожено? Или эта дрянь все еще фонит где-то в кабинете, дожидаясь следующего идиота?       — Альбус расколол камень мечом Гриффиндора, — Снейп устало прикрыл глаза. — Лезвие было пропитано ядом василиска.       — Меч, значит, — пробормотал Муди. — Хорошо. А теперь переходи ко второй новости. Только похищение Олливандера мы уже обсудили без тебя. Давай то, чего нет в «Пророке».       Старинные часы в холле перестали тикать. Начищенные подносы и столовое серебро на столе подернулись тонкой пленкой. Тени от канделябров на стенах медленно поползли к столу, сгущаясь вокруг Снейпа.       — Дамблдор пришел к окончательному выводу — крестражей семь, — не стал тянуть время Северус. — Это самое мощное магическое число, и наш Лорд всегда был падок на нумерологический символизм.       — Семь?! — голос Сириуса сорвался на хрип. — Это невозможно. От него же ничего не должно было остаться, кроме чешуи!       — Как видишь, остатков вполне хватило, чтобы поставить Министерство на колени, — ледяным тоном осадил его Снейп. — Осталось пять. Один из них — змея, которая постоянно рядом с ним и под защитой, которую не пробить ни одним известным проклятием, пока он жив. Еще один — Поттер. Кроме того, медальон Салазара Слизерина, чаша Хельги Хаффлпафф и некий предмет, принадлежавший Ровене Рейвенкло — вероятно, диадема, хотя она веками считалась утраченной. Дамблдор уверен, что Лорд искал реликвии Основателей.       — И где они? — деревянная нога Муди глухо стукнула о пол. — У тебя есть наводки? Малфой-мэнор? Лестрейнджи? Или он зарыл их в лесах Албании?       — Если бы я знал, я бы не тратил свое драгоценное время в этой компании, — огрызнулся Северус. — Реддл не доверяет даже своим самым преданным псам. Они могут хранить артефакт, даже не подозревая, что именно лежит в их сейфах.       — Итого их семь, — повторила Гестия. — Змея, Поттер…       — Считайте сами, — выпрямился Снейп. — Минус один — дневник, который Поттер уничтожил в Тайной комнате четыре года назад. Минус два — кольцо Марволо Гонта…       — Минус т’и, — раздался торжествующий девичий голос.       Снейп резко развернулся, готовясь вскинуть палочку, но, увидев Флёр, замер. Все остальные — тоже. Флёр выглядела немного уставшей, но светилась от счастья.       — Ты сделала это? — неверяще прошептал Люпин.       Грациозно подойдя к столу, Флёр опустила перед Снейпом чашу из огнеупорного фаянса. На дне лежала горсть серого пепла.       — Это что, — моргнула Тонкс. — Все, что от него осталось?       — Ме’твая мате’ия, — довольно подтвердила Флёр.       Дом зааплодировал — портьеры на окнах сами собой пошли волнами, словно невидимые руки ритмично встряхивали их в такт безмолвным овациям. Вместо запаха пыли и тлена по комнате пронесся свежий ветер, принесший аромат озона и цветущих лугов. Газовые рожки на стенах трижды вспыхнули ослепительно белым светом.       Тед и Меда переглянулись.       — Ты сделала это за три недели? — Ремус выглядел так, будто его ударили пыльным мешком.       — Т’и недели — целая вечность для высшей алхимии, — отозвалась Флёр с легким пренебрежением. — Сначала стадия Nigredo, чтобы ослабить связь между металлом и душой. Я поместила его в ге’метичный сосуд со смесью су’ьмы и купо’оса и довела до состояния Corruptio. Пока он там че’нел — создала живучую се’у; обычное пламя его не возьмет, пришлось синтези’овать вещество, которое обладает свойствами сухого огня. Я добавила в 'аство' каплю своей 'ешимости по принципу Anima. И наконец, Albedo. Я опустила эту д’янь в поток Белой ртути, а потом добавила по’ошок измельченного п’озрачного ква’ца, п’ошедшего че’ез семь циклов очистки. Ну и… — она указала на пепел, — вот. Его больше нет.       Снейп медленно перевел взгляд с торжествующего лица Флёр на фаянсовую чашу, явно ища хоть малейший отзвук присутствия Темного Лорда, но…       — Тройная очистка, — прошептал он. — Вы использовали Магнезию философов не как растворитель, а как изолятор… А принцип Anima в синтезе живучей серы… Большинство алхимиков современности считают это теоретической архаикой. Дамблдор потратил месяцы на изучение свойств яда василиска, полагая его единственным деструктором такой силы, а вы… вы не разрушили заклятие, вы аннигилировали его субстрат.       Тонкс не знала, чему удивляться больше — тому, что крестраж уничтожили, тому, что это сделала Флёр, или тому, что впервые в жизни она видела невероятное — изумленного Северуса Снейпа.       Тут же произошло нечто еще более невероятное — Снейп коротко поклонился Флёр, отдавая дань уважения мастера мастеру. Тени от канделябров на стенах одновременно удлинились и преломились у пола, словно приседая в реверансе. Тусклая позолота на лепнине потолка вспыхнула ярким сиянием, отражая свет ламп. Стены столовой словно раздвинулись и потолок стал казаться выше, а комната — светлее, будто весь дом расправил плечи.       — Я впечатлен, — искренне произнес Снейп. — Впрочем, — обернулся он на приоткрывших рты Люпина и Сириуса, — я напрасно ожидал, что кто-то из присутствующих оценит изящество метода.       — Еще новостей, Северус! — Аластор ударил кулаком по столу. — Ты сказал, их две плохих и одна интригующая. Смерть Дамблдора и крестражи мы усвоили. Что еще?       Снейп медленно обвел столовую взглядом, задержавшись на каждом лице.       — Интригующая новость заключается в том, что вам, господа, вполне вероятно, скоро принесут голову Темного Лорда на серебряном блюде.       Запах озона сменился — теперь по кухне поплыл тонкий аромат дорогих французских духов с нотами фрезии и холодного шелка. Со стороны пустой лестницы донесся шелест, похожий на шорох длинного платья. По паркету сверху пробежала дробь невидимых острых каблуков.       Сириус поперхнулся вином. Ремус нахмурился, подавшись вперед.       — О чем ты? — спросил Кингсли. — Его предадут?       — Благодаря стараниям мистера Тонкса и финансовой блокаде, которую вы устроили, псы начали голодать. В буквальном смысле, — Снейп снова оперся пальцами о стол, глядя на Андромеду. — Пожиратели начинают беситься. За идею в этом кругу готова умирать только Беллатрикс, а остальные привыкли к комфорту, власти и возможности покупать правосудие. Сейчас у них нет ни того, ни другого, ни третьего.       Тонкс невольно хихикнула. Дом будто отозвался — в пустых коридорах верхних этажей отозвалось тонкое эхо, похожее на женский смешок.       — Я не знаю, кто именно из них сломается первым, — прошелестел Снейп, не обратив на нее внимания. — Я не знаю, когда это произойдет — завтра или через месяц, но они ищут выход, а самый короткий путь к амнистии и возврату своих галеонов — это выдать местонахождение хозяина или способ его окончательного уничтожения.       — Ты хочешь сказать, что они продадут его нам? — недоверчиво спросил Сириус.       — Они продадут его любому, кто пообещает им сохранить поместья, — отрезал Снейп. — Лорд чувствует это и стал параноидально подозрителен, что делает его еще опаснее. Но процесс запущен. Без денег армия наемников разбегается, а соратники превращаются в гиен, готовых вцепиться в горло вожаку, как только тот повернется спиной.       Вилки и ножи в буфете сами собой легонько звякнули. Портрет Финеаса Найджелуса в углу картинно зевнул и захлопнул книгу.       — Ладно, — нервно сказала Гестия. — Будем ждать голову. Теперь: ты в курсе, зачем Лорду понадобился Олливандер?       Снейп тонко усмехнулся.       — Альбус… хранит молчание и не обсуждает со мной свои теории, однако он стал неосторожен. Я видел на его столе книгу. Старую потрепанную копию «Сказок барда Бидля». Закладка была оставлена на «Сказке о трех братьях». Вы все знаете ее с детства — Дары Смерти.       — Сказки? — фыркнул Сириус. — Ты хочешь сказать, что Дамблдор на пороге смерти ударился в детский фольклор?       — В кольце Гонта был вправлен не обычный камень, — Снейп сузил глаза. — Я изучал остатки проклятия и пришел к выводу — это был Воскрешающий камень. Один из Даров.       Глубоко под полом прошел низкий гул, похожий на отдаленный гром — дом словно вздрогнул. Имена давно умерших членов семьи на гобелене засветились мертвенно-бледным светом. Из пустой стены донесся отчетливый стук огромных часов, которых там никогда не было. Все двери в коридоре, ведущем в столовую, одновременно приоткрылись на дюйм, словно невидимые обитатели дома хотели лучше слышать.       — Вы применили Solutio и увидели, что ядро осталось нетронутым? — прошелестела Флёр.       — Именно так, — на удивление мягко подтвердил Северус. — Золото распадалось, яд василиска пожирал структуру артефакта, но Камень остался абсолютно интактным. Ни коррозии, ни потери веса, ни изменения магической проводимости. Даже яд василиска отступил перед его структурой. Это вещество не принадлежит нашему миру и не поддается трансмутации, потому что уже завершено.       — Если один Дар реален, то реальны и остальные? — вскинул бровь Кингсли.       — Мантия Гарри, — кивнул Снейп. — Она не тускнеет, не рвется и не поддается заклинаниям обнаружения спустя десятилетия. Это второй Дар.       По стенам сверху вниз прошел шелест невесомого шелка.       — Значит, Лорду нужен Олливандер, потому что он ищет третий? — догадалась Андромеда.       — Бузинную Палочку, — Северус сомкнул губы. — Непобедимое оружие. Реддл понял, что его собственная палочка не справляется с Поттером из-за родства сердцевин, и ищет то, что выше этого родства. То, что сделает его богом.       Бокал рядом с Сириусом лопнул с пронзительным звоном, рассыпаясь на алмазные искры, но никого не раня. В пустом камине зашелестели сухие ветки.       — Что ж, картинка вырисовывается просто прелестная, — невесело хмыкнула Гестия. — Темный Лорд решил сменить амплуа и вместо простого террора занялся охотой за сказками, чтобы стать богом и, видимо, окончательно решить вопрос с родословной. В заначке у него еще четыре крестража: чаша, диадема, которую никто не видел пятьсот лет; змея-переросток и несчастный Гарри. Дамблдор медленно превращается в статую из-за собственной тяги к ювелирным украшениям… И до начала учебного года в Хогвартсе осталась ровно неделя. Ну что, Северус? — перевела она взгляд на Снейпа. — Ты уже подготовил приветственную речь для первокурсников?       — Приветственную речь подготовил не я, — произнес Снейп. — Ее подготовил Альбус. И боюсь, она вам не понравится.       У Тонкс по спине пробежал холодок. В кухонном серванте за стеной жалобно звякнули старые чашки.       — Первым указом Темного Лорда на посту фактического регента станет реформа образования, — Северус заговорил тише. — Хогвартс больше не будет автономией.       — И Дамблдор позволит этому случиться? — вскинулся Сириус. — Он просто отдаст замок этим мясникам?       — Альбус… переиграл ситуацию так, чтобы не оставить Реддлу выбора, — как-то болезненно усмехнулся Снейп. — Он официально объявил Попечительскому совету, что подает в отставку по состоянию здоровья, сохраняя за собой лишь титул почетного директора и право проживания в башне.       — Это капитуляция! — рыкнул Аластор.       — Это шахматная вилка, — отрезал Северус. — Уходя добровольно, Дамблдор сам предложил кандидатуру преемника, которую Тикнесс — а значит, и Лорд — не смог отклонить. Директором Хогвартса назначен я.       В столовой повисла такая тишина, что стало слышно, как догорает фитиль в свече. Тонкс снова почувствовала на языке металлический привкус.       — Я становлюсь директором, а Кэрроу назначаются профессорами защиты и магловедения. Я буду исполнять приказы Министерства, вводить телесные наказания и делать вид, что Хогвартс пал, — отчеканил Снейп.       — Ты будешь мишенью для обеих сторон, — сочувственно произнесла Гестия. — Официально Орден обязан будет клеймить тебя предателем на каждом углу, чтобы легенда не пошла трещинами. Дети в замке будут тебя ненавидеть… а Пожиратели вцепятся в горло при малейшей ошибке, если заподозрят, что ты шпион… И ты идешь в логово в одиночку, имея за спиной лишь умирающего старика.       Снейп резко одернул манжеты.       — В отличие от вас, я никогда не питал иллюзий относительно того, как выглядит победа. Иногда она выглядит как предательство.       Бросив последний взгляд на пепел в чаше Флёр, он шагнул к выходу, и через полминуты в гостиной снова полыхнуло зеленое пламя.