Stray Dog

Welcome to your life

There's no turning back

Even while we sleep

We will find you acting on your best behaviour

♫ Lorde — Everybody Wants To Rule The World

      Темза, зимой казавшаяся застывшей ртутью, теперь вздулась от затяжных дождей, отражая рваные низкие облака. Над городом завис туман — магглам он казался обычным смогом, но маги чувствовали в нем привкус озона и старой меди, предвещающий грозу, которая собиралась где-то за пределами видимого горизонта. В Гайд-парке расцвели каштаны, а сакура и яблони осыпались розовым снегом, и их лепестки липли к мокрым камням, напоминая конфетти после праздника. Ветер приносил с собой запахи цветущего боярышника, сырой земли и шотландских нагорий.       В марте стало известно о гибели Грегоровича и его семьи. Гоблин по имени Крюкохват пропал без вести — из-за этого гоблины перешли на военное положение. В Хогвартсе уроки Защиты от Темных Искусств превратились в практикумы по применению Круциатуса — те, кто отказывался пытать первокурсников, сами становились мишенями. Армия Дамблдора ушла в глубокое подполье.       Перси превратился в молчаливую изможденную тень. Одри была уверена, что с ним в Министерстве делают что-то ужасное, но все равно упрямо ничего не спрашивала; однажды она сказала Тонкс, почему — потому что, если Перси ей не говорит (и если никто не говорит), то ей не нужно этого знать. Или нельзя. И если так, то лучше не настаивать, потому что если рыжих призраков станет двое, никому от этого не будет лучше.       В эти дни Луна была единственным светом в доме на площади Гриммо; Сириус был прав, назвав ее ангелом. Андромеда позволяла Луне заплетать в свои идеально уложенные волосы мелкие полевые цветы, которые та каким-то чудом находила в закрытом садике. Дора нашла в Луне младшую сестру, которой у нее никогда не было — они могли часами сидеть на полу, обсуждая, в какой цвет лучше покрасить волосы, чтобы сбить с толку мозгошмыгов. Сириуса Луна заставляла искренне смеяться, серьезно доказывая, что его серый свитер притягивает удачу, потому что это цвет грозового неба в четверг. Кричер таскал ей самые лучшие сладости, припрятанные в глубинах буфетов, и следил, чтобы ее комната всегда была наполнена ароматом свежей лещины.       Письма паникующего Ксенофилиуса Лавгуда заслуживали отдельной папки в архивах Ордена — Аластор предлагал помечать их грифом «Особо дестабилизирующее», но Сириус настоял на маркировке «Психологическая разгрузка». Каждое послание прилетало с такой скоростью, что совы выглядели так, будто их запустили из катапульты.       Первого февраля письмо застало штаб в разгар обсуждения поставок аконита.

«ИМБОЛК! СВЕЧИ! Жгите свечи по всему дому, иначе застойная энергия Блэков погасит весну в зародыше! И дайте Луне молока! Теплого! С медом! Если в этом доме нет козы, вы обязаны ее раздобыть! Порядок в мире держится на ритуалах!»

      В тот вечер площадь Гриммо выглядела как языческий храм. Сириус, ворча, расставил по лестнице семьдесят две свечи, а Кингсли с самым серьезным видом помешивал в кастрюльке молоко, пока Луна объясняла ему, что пар над ним складывается в очертания рогов лесного оленя.       Февральское послание было пропитано отцовской нежностью и паникой одновременно.

«ЛУНА, ДОЧЕНЬКА, С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ! Все поздравьте ее! Подарите ей что-то, пока я не могу! Сириус, если вы подарите ей что-то скучное, я напишу статью о том, что вы — переодетый вампир! И на день влюбленных… если этот Невилл… как его там… Лонгботтом… (тут на пергаменте была жирная клякса) …он верит, что ее похитили… Глупый храбрый мальчик! Не верю, что я это говорю, но скажите Луне, что он ее любит! Я видел, как он смотрел на ее коллекцию сушеных слив — так смотрят только на сокровища! Передайте ей это немедленно!»

      Весь вечер Тонкс, Гестия и Одри засыпали Луну подарками — от заколдованных перьев до самодельных браслетов из пробок, а Сириус преподнес ей старинный серебряный телескоп из кладовых Блэков, пробормотав: «Только не говори отцу, что он из черного наследия, скажи — трофей». Когда Дора прошептала Луне про Невилла, та лишь безмятежно улыбнулась и сказала, что знает.       Двадцать девятого марта письмо едва не выбило окно в столовой.

«ПАСХА! ЯЙЦА! Красьте для Луны яйца!!! Используйте сок корня мандрагоры для фиолетового блеска! И скажите, что их принес Кролик! ДА, Я В КУРСЕ, ЧТО ЕЙ УЖЕ ШЕСТНАДЦАТЬ! Кролик существует!!! Он — дух плодородия и вестник перемен, и если Луна в него верит, значит, он обязан появиться на площади Гриммо!»

      Кричер воспринял это как личный вызов, и выкрасил три десятка яиц в такие немыслимые цвета, что на них было больно смотреть без защитных очков.       В пасхальное утро Сириус, Ремус и даже Аластор прятали эти яйца по углам гостиной под чутким руководством Гестии.       — Аластор, за портьеру! — командовал Сириус. — Если Ксенофилиус узнает, что Кролик пропустил библиотеку, он нас проклянет через «Придиру».       — Я аврор с сорокалетним стажем, — ворчал Муди, запихивая ярко-розовое яйцо в пасть тролльей ноги. — Я охотился на Пожирателей Смерти. Я не должен работать курьером у воображаемого грызуна…       Потом сияющая Луна вышла к ним в своем лавандовом свитере.       — О, смотрите! — воскликнула она, доставая яйцо из-под кресла. — Кролик в этом году был очень щедрым. У него сегодня особенно пушистый хвост, вы заметили?       — Заметили, — серьезно ответил Ремус, обмениваясь взглядом с Сириусом. — Он промчался мимо кухни так быстро, что Кингсли еле успел отдать ему честь.

***

      В начале апреля парад капитулянтов потянулся заново. Первой явилась Нарцисса, как и в прошлый раз, за ней — Люциус, сдав численность Пожирателей, фланги и резервы оборотней.       Потом посыпались остальные. К Аберфорту один за другим заходили маги, оставляя на стойке короткие записки с координатами складов провизии Пожирателей или именами тех, кто готов опустить палочку при первом крике «Экспеллиармус». Мундунгус Флетчер стал самым популярным человеком в криминальном мире — к нему подходили бывшие соратники Макнейра и кичившиеся чистотой крови тихие сторонники Лорда, продавая дату в обмен на обещание, что после войны их имена не всплывут в протоколах Визенгамота.       Все данные сходились: Лорд собирался атаковать Хогвартс тридцатого апреля, в ночь Белтайна. Для этого Драко чинил Исчезающий шкаф; один шкаф находился в Хогвартсе, а другой — в лавке «Борджин и Бёркс» в Лютном переулке. В отличие от аппарации и перемещениями через каминную сеть, которые блокировали древние чары замка, шкаф создавал своего рода червоточину в ткани реальности, и человек, переступающий порог одного шкафа, мгновенно оказывался в другом, минуя все внешние барьеры.       Мешать Драко не стали: Дамблдор решил использовать эту лазейку как контролируемую брешь, чтобы точно знать, где, когда и как враг проникнет в замок. Кроме того, Драко саботировал сам себя — он не был убийцей, он боялся, и это заставляло его руки дрожать.       Диадему-крестраж уничтожил Снейп в своих подземельях — без пафоса и свидетелей. Как и говорила Луна, утраченная тиара обнаружилась в Выручай-Комнате, и перестала быть вместилищем души Лорда после одного удара клыком василиска, добытым из Тайной комнаты (вход в которую Северус вскрыл с изяществом хирурга, используя отголоски парселтанга Гарри, запечатленные в его памяти). Волдеморт не почувствовал ничего — для него диадема оставалась в безопасности, надежно укрытая в самом защищенном месте Британии.       Близился день Х. Даже Ксено ушел в подполье, готовя свой спецвыпуск правды, и на Гриммо стало непривычно тихо.

***

      Аластор разложил на столе детальную карту Хогвартса и прилегающих лесов.       — У нас есть список отказников, — он ткнул пальцем в пергамент. — Малфой, Нотт и еще четверка из внутреннего круга. Эти обещали лечь в первой волне. Люциус выведет своих людей из боя при первом удобном случае, инсценировав контузию. Это минус десять сильных палочек у Лорда.       — Это хорошо, — кивнул Кингсли, — но это не решает главной проблемы. Сдаются те, кому есть что терять. У них поместья, счета и семьи. Но у нас остаются фанатики.       — Беллатрикс, — тихо добавила Гестия. — Она не сдастся. Она пойдет до конца, даже если останется одна против всех.       — Оборотни, — Муди сплюнул в пустой камин. — Грейбек и его свора. Вот где настоящая головная боль. У этих выродков нет счетов в Гринготтсе, и им нечего терять, потому что у них никогда ничего не было.       — Оборотни признают силу, — заметил Люпин. — Если мы выбьем вожака в первые же минуты, стая рассыплется. Без Грейбека они — просто испуганные изгои.       — Допустим, — Гестия перевела взгляд на другую часть карты, где были отмечены подступы к Запретному лесу. — Но что делать с великанами?       — Хагрид пытался, — глухо отозвался Сириус. — Но Лорд пообещал им горы трупов.       — Драконы, — криво усмехнулся Аластор. — Чарли Уизли подтвердил, что они смогут перебросить пару хвостов к границе щитов.       — Итого, — подвела итог Гестия. — У нас есть предатели среди Пожирателей, дезориентированная стая и драконы против великанов. А в центре всего этого — Беллатрикс, которая будет выжигать все на своем пути просто ради удовольствия видеть, как горит мир.       — Значит, — Сириус поднял глаза, — мы сделаем так, чтобы она сгорела первой. Белтайн — это праздник огня, верно?       — Устроим им такой костер, который будет видно из самого Азкабана! — решительно заявила Тонкс. — И чтобы никто не смел трогать Беллу, ясно? Она моя! Я забронировала ее еще в марте!       Паркет под ее ногами внезапно пошел рябью, и из щелей вырвался леденящий душу женский смех, отражаясь от потолка.       Сириус возмущенно выпрямился.       — Эй! С какой стати она твоя? Она вообще-то наша! В смысле, родовая. Это, можно сказать, семейный антиквариат!       Хрустальная люстра над столом качнулась, и в ее гранях вспыхнула короткая и злая фиолетовая молния, освещая его лицо. В пустом камине полыхнуло зеленое пламя, в воздухе соткался образ Беллатрикс в боевом азарте, и тут же рассыпался пеплом.       — Имей совесть! — Тонкс уперла руки в бока. — Ты уже с ней в Отделе Тайн дрался и чуть в Арку не улетел от восторга. Теперь моя очередь развлекаться с любимой тетушкой.       Дом содрогнулся, словно от далекого взрыва. С потолка посыпалась штукатурка, и в холле раздался топот скачущих лошадей, переходя в шум дикой охоты.       — Это была всего лишь дегустация! — парировал Сириус. — Основное блюдо еще не подано. Я, между прочим, старше, у меня приоритетное право на аннигиляцию ближайших родственников! Это прописано в кодексе Блэков… где-то между пунктами «всегда носи шелк» и «презирай маглов по четвергам».       — О, ну конечно, аргумент про возраст! — фыркнула Дора. — Может, тебе еще кресло-качалку вынести к полю боя, чтобы ты мог ворчать на молодежь? Отдай ее мне! Тебе вон… Мальсибер. Или Долохов. Они скучные, как раз для твоего ретро-стиля.       Гобелен на стене зашевелился — серебряные нити сплелись в изображение черной лошади, которая яростно встала на дыбы. Обои в углу столовой начали отклеиваться, открывая старую кладку, и из темноты к ногам Тонкс выпала засушенная черная роза.       — Долохов?! — Сириус изобразил глубочайшее оскорбление. — Ты предлагаешь мне, Сириусу Блэку, довольствоваться каким-то Долоховым, когда по замку будет бегать сама миссис «Я-сплю-с-портретом-Лорда»? Это же как если бы мне предложили пить воду, когда в подвале есть огневиски 1740 года!       Раздался презрительный скрип старого буфета. Дверца приоткрылась, оттуда вылетела моль и тут же сгорела в воздухе, оставив запах старого пергамента.       — Ты просто боишься мне ее доверить! — Тонкс сделала выпад палочкой в сторону мужа. — А я, между прочим, приготовила специальное заклятие, которое превратит ее прическу в живое гнездо докси!       Дверные ручки по всему дому синхронно повернулись, открывая двери в пустые комнаты, и оттуда донеслось стрекотание тысяч невидимых крыльев.       — Гнездо докси?! — Сириус замер, оценив масштаб эстетической катастрофы. — Это… это жестоко даже для Блэков. Но все равно — нет! Я ее первый увидел, я за ней первый бегал по министерским коридорам, значит, право первого вызова за мной!       Старинные напольные часы пробили полночь, хотя было всего девять вечера. Темное зеркало над камином пойти трещинами.       — Знаешь что? — Дора сузила глаза. — Если ты попытаешься встать между мной и моей тетушкой, я превращу твой шампунь в липкую патоку, и ты будешь сражаться с Пожирателями, сверкая лысиной, как Министр Магии на приеме!       Какой-то предок в пышном парике картинно упал в обморок на своем холсте.       — Ты не посмеешь! Это удар ниже пояса! Мои волосы — это национальное достояние!       По столовой пронесся ледяной сквозняк, задувая свечи. На гобелене у портрета Беллатрикс вспыхнули глаза, словно обещая выжечь и волосы, и достояние, и самого Сириуса.       — А Белла — мой личный квест! — отрезала Тонкс.       Все окна в столовой одновременно распахнулись, впуская шум лондонского дождя и запах озона.       — Блэки! — рявкнул Аластор, грохнув посохом о паркет. — Если вы не закончите делить свою бешеную родственницу в ближайшие три минуты, я лично запру вас в подвале и выпущу только тогда, когда Беллатрикс уже будет сидеть в клетке и гадать, почему ей не оставили ни одного Уизли для компании!       Сириус и Дора синхронно обернулись к Аластору, на мгновение став удивительно похожими.       — Аластор, ты не понимаешь, это вопрос эстетики! — хором заявили они.       Гестия устало потерла переносицу.       — Если вы двое не перестанете ругаться, кто именно будет играть с сестренкой, Белла просто убьет вас обоих, пока вы будете спорить об очередности ходов.       — Ладно, — Сириус неохотно опустил плечи, бросая на Дору красноречивый взгляд. — Но чур, если она начнет кричать про чистоту крови, я вступаю в игру без очереди. У меня на это аллергия.       — Договорились, — буркнула Тонкс. — Но гнездо докси — за мной. Это не обсуждается.       Камин погас, окна захлопнулись, люстра перестала раскачиваться, но в глубине подвала, где Кричер хранил старые реликвии, раздался почти нежный звон стекла — будто разбили флакон духов, и по столовой разлился слабый аромат мускуса и паленой розы.       — Довольно лирики! — Муди снова грохнул посохом. — Слушайте дислокацию. Кингсли и Гестия, — он ткнул пальцем в северную башню, — Вы — наш силовой дуэт на главных рубежах. Кинг, ты держишь входную группу и Атриум, если они прорвутся внутрь. Гестия, на тебе магические резонансы и контр-заклятия. Вы работаете в паре: один щит, другой меч. Не разрываться. Если увидите Кэрроу — бейте на поражение, эти крысы не стоят церемоний.       Кингсли и Гестия обменялись короткими понимающими взглядами.       — Сириус и Дора. — Аластор перевел на них тяжелый взгляд. — Раз уж вы так жаждете семейных разборок, ваше место — южный фланг и подступы к Астрономической башне. Там будет самое пекло. Беллатрикс пойдет именно туда, она любит высоту и пафос. Сириус, держи ее на расстоянии. Дора, используй свою текучесть — меняй позиции и сбивай прицел. Вы — мобильная группа перехвата.       Сириус поправил палочку в рукаве. Дора хищно сощурилась, и ее волосы полыхнули опасным багрянцем.       — Ремус, — Муди кивнул Люпину. — Твоя задача — опушка Леса и граница с Хогсмидом. Ты работаешь с Флетчером и Гроххом. Если оборотни Грейбека решат, что им мало обещаний Лорда, ты должен стать их кошмаром. Помни: твоя задача — не убить всех, а обезглавить стаю.       — Я справлюсь, Аластор, — тихо ответил Ремус.       — Теперь о тяжелой артиллерии, — Муди перевел палец на внутренние дворы. — Дамблдор берет на себя центр и будет координировать щиты замка. Я буду перемещаться между флангами, подсвечивать цели и латать дыры в обороне. Кроме того, Августа Лонгботтом подтвердила участие, а эта женщина одна стоит целого отряда авроров. Она будет держать тылы и эвакуацию младшекурсников вместе с Аберфортом.       — А деканы? — спросила Гестия.       — Макгонагалл превратит рыцарские доспехи в армию, — Аластор ткнул в коридоры. — Флитвик наложит на окна такие чары, что даже Авада Кедавра будет рикошетить обратно в стреляющего. Тентакулы Спраут уже предвкушают ужин из Пожирателей, а Слагхорн варит дозы укрепляющих зелий, так что наши бойцы смогут сражаться неделю. А Хагрид… — хмыкнул Муди. — Хагрид выводит Клыка и, если повезет, уговорит парочку своих маленьких друзей из леса не кушать наших.       — А Уизли? — спросил Кингсли.       — О, без этой рыжей лавины Белтайн был бы просто тихим семейным ужином, — хмыкнул Аластор. — На Артуре координация связи. Он протащил в школу целую сеть зачарованных радиопередатчиков, и пока Пожиратели будут орать друг другу в ухо, наши будут слышать каждый чих врага. Плюс, Артур вызвался заминировать подходы к мостам какими-то улучшенными им лично маггловскими штучками, и сказал, что это будет взрывной сюрприз.       — Подожди, — Дора расширила глаза, — он что, серьезно заложил под мосты противопехотные мины? Артур?! Самый миролюбивый человек в Министерстве, который коллекционирует штепсели?!       — В тихом омуте, — хмыкнул Муди, постукивая пальцами по карте. — Его штучки настроены так, что гранитный пролет моста превратится в шрапнель именно в тот момент, когда на нем окажется авангард великанов. А Билл, — Аластор кивнул в сторону подземелий и древних склепов под замком. — Он лучший разрушитель заклятий, что у нас есть, и будет держать контр-магию на самых старых участках фундамента. Если кто-то из сторонников Лорда попытается обрушить стены древними ритуалами — Билл их перехватит. И самое веселое… Близнецы.       — О, — Сириус оживился, — я слышал, они закупили в своем магазине столько порошка мгновенной тьмы, что могут погрузить в ночь всю Шотландию.       — Они превратили Выручай-комнату в склад боевой пиротехники, — усмехнулся Муди. — У них там ракеты, которые пробивают щиты, и портативные болота, в которых Пожиратели будут вязнуть по самые маски. Но они будут работать в коридорах и должны сделать так, чтобы враг чувствовал себя в Хогвартсе как на минном поле, где за каждым доспехом прячется либо взрывчатка, либо кусачая табакерка.       — Значит, вся семья в сборе? — тихо спросил Ремус.       — Вся, — отрезал Аластор. — Даже Молли, и, поверьте моему опыту: разъяренная Молли страшнее сотни великанов.       — А Снейп? — снова подала голос Гестия.       — Снейп — наш джокер в рукаве у дьявола, — прищурился Муди. — Он должен до последней секунды оставаться для Лорда верным псом, и если ты увидишь его в коридоре, он, скорее всего, пустит в тебя заклятие. И ты должна будешь ответить. Это часть его легенды.       — То есть он будет играть роль злодея до самого конца? — нахмурилась Гестия. — А если кто-то из наших не поймет и ударит в спину?       — Это риск, на который он пошел добровольно, — отрезал Аластор. — Дамблдор доверяет ему как самому себе. Снейп обеспечит проход через шкаф так, чтобы Пожиратели ввалились в замок дезориентированной толпой, ослабит внутренние щиты там, где нам нужно, и усилит там, где враг не ждет.       — Бедняга Северус, — фыркнула Тонкс. — Опять самый непопулярный парень на вечеринке. Но если он подставится под Беллу раньше меня — я ему этого не прощу.       — А что с детьми? — спросил Ремус, потирая переносицу. — Гарри… Невилл, Рон, Гермиона, Джинни… остальные из их Армии Дамблдора… Что, если мы не сможем выставить их из замка?       — И не надо, — рыкнул Аластор. — Пусть остаются. Если мы начнем тратить силы на то, чтобы гонять сопливых героев по подземельям и заталкивать в камины, то проиграем битву в первые десять минут. Если они решат драться за свой дом — пусть дерутся. Это их право. Нам будет проще координировать одну общую линию обороны.       — А Гарри? — Гестия старательно не смотрела на Сириуса. — Он же… крестраж. Что будет с ним?       — Гарри должен умереть, — сухо констатировал Муди. — Лорд сам должен нанести удар. Только так можно выжечь то дерьмо, что он в него всадил, не погубив мальчишку окончательно.       Сириус дернулся так, словно его ударили под дых, но не вскинулся в ярости. Дора тронула его руку, и он сгреб ее в объятия, прижимая к себе.       — Дамблдор вызовет его в кабинет за час до начала полночного костра, — продолжил Аластор, — и расскажет ему все. Без загадок, без метафор, и даже без лимонных долек. Гарри узнает, что он — последняя преграда между миром и бессмертием этого урода, и пойдет на смерть добровольно.       — Извините, — заговорила Гестия немного виновато, — а что… что, если он не пойдет? Мы строим весь план на совести шестнадцатилетнего мальчишки. Может, Гарри просто… испугается? Или решит, что его жизнь дороже этой проклятой победы? У него есть на это право.       — Он пойдет, — глухо произнес Сириус, не выпуская Дору из объятий и глядя куда-то поверх голов. — В этом-то и вся чертова трагедия. Он не сможет жить, если кто-то умрет ради него. Дамблдор это знает, Лорд это знает, и мы, Мерлин нас раздери, тоже это знаем.       — Но это же манипуляция! — почти выкрикнула Гестия. — Мы ставим его перед выбором, которого не существует!       — Это шахматы, где одна фигура должна уйти с доски, чтобы мат стал неизбежным, — Аластор тяжело оперся на посох. — Если он не пойдет, Белтайн станет концом для всех нас. Лорд останется бессмертным, а замок превратится в братскую могилу. Гарри это поймет.       — Подождите, — вдруг встрепенулась Дора. — Если Гарри пойдет туда добровольно… умереть ради всех… это же сработает, как жертва крови? Как было с Лили Поттер?       — Именно на это Дамблдор и ставит все наше будущее, — хрипло отозвался Муди.       Сириус резко выпрямился и посмотрел на Ремуса.       — Жертва Лили защитила Гарри, — тихо произнес Люпин. — Но если Гарри, зная, что идет на смерть, переступит черту Запретного леса ради защиты каждого человека в Хогвартсе… он наложит те же чары на всех нас.       — Именно, — Муди ударил посохом по паркету, словно закрепляя истину. — Каждый защитник замка, каждый ученик, даже каждый эльф на кухне окажется под куполом такой силы, что заклятия Лорда начнут соскальзывать с нас, как вода с гусиного пера. Он не сможет никого из нас убить. Его магия начнет рассыпаться при столкновении с нашей волей, потому что Гарри купит нашу безопасность своей кровью.       — То есть, — волосы Тонкс снова вспыхнули победным малиновым цветом, — он идет туда, чтобы сделать нас неуязвимыми?       — Он идет туда, чтобы стать живым щитом для всей Британии, — Сириус прижал Дору к себе еще крепче. — Мерлин… Альбус, старый ты лис. Ты превращаешь смерть мальчишки в абсолютное оружие.       — Но это сработает только при одном условии, — Муди обвел всех суровым взглядом. — Гарри должен сделать этот шаг абсолютно добровольно. Без принуждения. Без криков «за короля и отечество». Он должен просто прийти и сказать: «Я здесь. Убей меня, но не трогай их».       — И если он этого не сделает, нам конец, — подытожила Гестия. — Все на совести шестикурсника, которому просто не оставляют выбора. Великолепно. Потрясающе. Это будет великая победа.       — Извините… — раздался со стороны двери тихий голос.       Все синхронно дернулись. Аластор вскинул палочку так быстро, что чуть не высек искры о край стола. Сириус инстинктивно задвинул Дору себе за спину. Кингсли уже наполовину сформировал невербальный щит — но в дверном проеме стояла всего лишь Луна.       — Извините… — повторила она, обводя присутствующих безмятежным взглядом. — Я не хотела мешать вашим стратегическим наслоениям. Просто в доме стало так много тревожных нарглов, что они начали щекотать мне уши.       — Луна! — Сириус опустил палочку, прижимая ладонь к груди. — Ты чуть не довела Аластора до инфаркта, а это, поверь, задача не из легких.       — Ты должна быть в постели, деточка, — мягко заметил Ремус.       Луна проплыла в центр комнаты, проигнорировав замечание о сне, и остановилась прямо перед Гестией.       — Я слышала, о чем вы говорили, — сказала она, склонив голову набок. — Вы думаете, что Гарри умрет. Но… — она обвела пальцем воображаемый контур в воздухе, — Гарри и осколок внутри него — это не одно целое. Это как… две разные жидкости в одном флаконе, которые не смешиваются из-за разной плотности. Поверхностное натяжение удерживает их вместе, но они не гомогенны.       — О чем ты? — нахмурился Ремус.       — О биологической и магической синхронизации, — Луна посмотрела на него как на ученика. — Заклятие Лорда настроено на уничтожение жизни, но в Гарри сейчас две жизненные подписи. Одна — его собственная, сильная и укорененная в теле, а другая — паразитическая, лишенная физической оболочки и держащаяся только за счет шрама. Это инородное тело. При ударе заклинанием вроде Авада Кедавра произойдет мощный энергетический коллапс, и паразит, как более слабая и нестабильная структура, примет на себя основной импульс деструктивного резонанса. И испарится первым.       — Ты хочешь сказать… что Гарри выживет? — вздрогнул Сириус.       — С точки зрения медицины это будет клиническая смерть, — кивнула Луна, поправляя волосы. — Магическое ядро уйдет в состояние глубокого анабиоза, чтобы пережить шок от разрыва связи с крестражем. Это будет похоже на временное отключение сознания при сильной перегрузке портала. Но его тело останется целым, и Гарри просто перезагрузится, когда паразитарная энергия исчезнет.       — Если ты права, Лавгуд, — проскрипел Аластор, — я лично выпишу твоему отцу пожизненную подписку на все аврорские отчеты.       — Я права, — безмятежно подтвердила Луна. — Просто иногда нужно смотреть на мир не через прицел, а через спектральные очки.       Сириус закрыл глаза, снова прижал к себе Дору, и та почувствовала, что его плечи наконец-то расслабились.