Stray Dog

We're wandering now

All in parts, and pieces swim lonely

Find your own way out

I can't see your star

How can the darkness feel so wrong?

♫ Evanescence — Your Star

      Вечер опустился на шотландские нагорья полупрозрачной вуалью сиреневых сумерек, благоухая горечью полыни. Озеро казалось идеальным зеркалом, отражая холодные осколки звезд. Редкие искры от факелов на стенах замка взмывали вверх и таяли, не долетая до зубцов башен.       Аберфорт, ворча и поминая «старого козла Альбуса» недобрым словом, распахнул для Ордена потайной ход за портретом своей сестры в «Кабаньей голове». Сириус успел обменяться коротким кивком с Гарри, но времени на разговоры не было: Флитвик провел их с Дорой по потайным лестницам, минуя патрули Кэрроу, и теперь они были на позиции — открытом балконе южного фланга, откуда были видны подступы к Астрономической башне.       Сириус стоял впереди, закрывая Дору своим телом от холодного ветра и вглядываясь в темноту у подножия стен.       — Перестань загораживать мне обзор, — буркнула Тонкс. — Я не буду стрелять у тебя из-за спины, даже не надейся.       — Я просто проверяю направление ветра, — соврал он, не оборачиваясь. — И прикрываю тебя от возможного рикошета.       — Я жажду крови! — она ткнула пальцем его в плечо. — Я полгода безвылазно торчала в нашем чокнутом доме! Если мне не достанется дуэль с Беллой — я устрою дуэль с тобой!       Воздух внезапно содрогнулся. Камни под ногами завибрировали. Далеко на границе Запретного леса в небо взметнулась тонкая белая нить, замерла в зените и рассыпалась мириадами изумрудных искр.       — Началось! — ахнула Тонкс.       Со стороны главных ворот донесся раскат то ли грома, то ли первого «привета» от Артура Уизли. Птицы в лесу сорвались с веток единым черным облаком. Над башнями Хогвартса вырос купол защитных чар, переливаясь всеми цветами северного сияния.       Сириус мгновенно подобрался и коротко сжал ладонь Доры. Из замка донесся неясный гул — словно рой рассерженных шмелей запутался в гобеленах. Следом послышались возгласы, звон бьющегося стекла, топот и треск первых заклинаний — Пожиратели прорывались через Исчезающий шкаф, но, судя по звукам, их там ждал теплый прием от близнецов Уизли.       — Слышишь? — Тонкс наклонила голову, прислушиваясь. — Как Люциус и говорил — массовка. Те, кого не жалко пустить в расход первым эшелоном.       — Мелкие сошки, — хищно оскалился Сириус. — Белла не станет пачкать руки об авангард.       Что-то грохнуло так, что балкон под ногами ощутимо дрогнул. Судя по характерному свисту и многоголосому воплю, сработала одна из ловушек Фреда и Джорджа — вероятно, кусачая табакерка или портативное болото. Зазвенели колокола, призывая защитников к оружию. Со стороны моста донесся первый по-настоящему мощный взрыв — Артур Уизли официально открыл счет этой ночи.       — Ну когда же! — Тонкс подпрыгнула на месте от нетерпения. Ей полагалось бояться, но страха не было ни капли — давно уже не было. Или никогда не было. Это же было именно то, чего она хотела — сразиться с Беллой, и если пару лет назад шансов почти не имела, то сейчас… когда знала магию Блэков, когда владела этими чарами и могла противопоставить тетке что-то кроме стандартного Бомбарда Максима… у нее просто чесались руки это проверить. Волосы сами собой потемнели и закурчавились, словно подражая прическе Беллатрикс, глаза по-кошачьи вспыхнули; Дора приподнялась на носочках, прислушиваясь к ночи.       Со стороны Северной башни вдруг докатился многоголосый рев. Небо над тем краем замка расцветилось каскадом вспышек.       Сириус тоже подался вперед, вглядываясь в горизонт.       — Это Гестия! — воскликнула Дора. — Видишь эти серебристые рваные зигзаги? Она перекрывает пролеты. Они с Кингсли выжигают мост!       Вспышки на севере становились все яростнее. Серебристые лучи Гестии плели в воздухе замысловатую сеть, отсекая нападающих от парапетов. Золотистые удары Кингсли молотами обрушивались сверху.       — Значит, первая волна пошла на север, — Сириус перехватил палочку. — Лорд пробует прочность ворот.       Вдруг из тени раскидистого тиса медленно выступила фигура. Бледный свет магических всполохов с севера озарил лицо Беллатрикс, превращая ее в маску безумного Пьеро. Тонкс расширила глаза; она впервые видела тетку, и не могла не признать, что та была поразительно красивой: спутанные иссиня-черные кудри разметались по плечам, в глазах горел фанатичный огонь, и даже Азкабан не смог вытравить из нее гордость осанки. И… Дора даже моргнула, прогоняя наваждение.       Она была похожа на ее мать. Сейчас — нет… но когда они обе были младше — действительно могли казаться окружающим близнецами. Две стороны одной монеты, две звезды Слизерина, две черные принцессы… Белла до сих пор скучала по Андромеде, одно имя сестры сбило ее с толку, и вдруг Тонкс особенно сильно осознала, почему — Белла видела лицо Меды в зеркале.       Беллатрикс окутали клочья черного дыма, и она взмыла в воздух, зависая в паре футов от парапета.       — Глядите-ка… Ты все еще жив, — издала она лающий смешок, прожигая Сириуса взглядом.       — Разочарована? — оскалился он. — А я вот почти скучал. И грешным делом подумал, что будешь не здесь, а на коленях перед своим хозяином, вымаливая прощение за провал с пророчеством.       Беллатрикс дернулась, словно от удара, и перевела безумный взгляд на Тонкс.       — О-о-о… а это что за маленькое недоразумение? Удивительно. Те же скулы, тот же изгиб губ… Ты привел на бой свою копию, Сири? Или это привидение из нашего общего прошлого решило заглянуть на огонек?       — Это твоя смерть, — отрезал Сириус.       Пока они обменивались любезностями, Дора быстро оценила зону поражения.       Позиция: ограниченное пространство. Слева — каменная кладка башни, справа — обрыв в пятьдесят футов на острые зубцы нижней террасы. Слишком мало места для маневра и слишком много шансов для рикошета. Белла висела в воздухе, так что у нее было преимущество высоты и обзора — плохо. Нужно затянуть ее на твердую поверхность или лишить левитации.       Противник: Беллатрикс Лестрейндж. Фанатик. Стиль боя — агрессивный, хаотичный, с упором на Непростительные и темные родовые проклятия. Но ее локти слишком напряжены, а зрачки расширены — она на пике возбуждения, а значит, ее можно спровоцировать на ошибку.       Союзник: Сириус. Слишком эмоционален. Старая рана в плече делает его левую сторону уязвимой. Он будет атаковать в лоб.       Дора незаметно переступила с ноги на ногу, проверяя сцепление ботинок с влажным камнем, и начала накладывать невербальные слои чар. Амортизирующие на пол — чтобы каменная крошка от взрывов не превратилась в шрапнель. Ветряной щит по касательной — чтобы сбивать траекторию летящих сверху заклятий. Гравитационный якорь — если Белла ударит сверху, Дора сможет приклеиться к полу, не отлетев назад.       Волосы стали короткими и жесткими, цвета мокрого асфальта — чтобы не закрывать обзор и не давать Белле лишний повод для зацепки. Тонкс сузили глаза, фиксируя каждое микродвижение палочки тетки — та держала палочку слишком высоко и отвела локоть. Готовилась к широкому замаху — площадному заклинанию, скорее всего, огненному или Blōd-dryre. На Кровавый дождь Сириус ответит льдом.       Ну же…       Большой палец Беллатрикс судорожно дернулся на рукояти палочки — доля секунды до взрыва. Тонкс чуть согнула колени, смещая центр тяжести вниз.       — Сейчас!       — Wæter-ædr swelgan! — взревела Белла, обрушивая палочку вниз.       К парапету, закручиваясь в тугие спирали, рванулись жгуты темной гнилой воды.       — Fȳr-cynn bindan! — рявкнул Сириус, вонзая палочку в гранитный пол перед собой.       Из щелей между камнями ударило оранжевое пламя — и застыло, превращаясь в стену из раскаленного обсидиана. Черная вода Беллатрикс с оглушительным шипением ударилась о преграду, превращаясь в пар.       — Дора, слева! — крикнул Сириус через плечо.       Балкон заполнился серой хмарью — в тумане Беллатрикс казалась лишь тенью, кружащей в воздухе. Дора ушла в сторону, уворачиваясь от каскада обломков, и выстрелила вслепую.       — Ġewitt-scinn!       Туман прошил короткий импульс фиолетового света: не атакующее заклятие в привычном смысле — туман разума. Если это задело бы Беллу, та увидела бы свои кошмары.       — О-о-о, маленькая дрянь кусается! — донесся из тумана безумный хохот. — Сири, ты научил свою шавку старым песням?       Белла вынырнула из тумана прямо над Дорой — ее лицо оказалось всего в паре дюймов. Из кончика палочки формировалось нечто из черного пламени.       Сириус сбил Дору с ног безумным прыжком — черное пламя лизнуло то место, где она стояла секунду назад. Камень под ними начал плавиться, источая запах серы.       — Добро пожаловать на вечеринку! — он вскочил на ноги, вытирая сажу с лица. — Ты хотела проверить свои силы? Ну так вот — это финал чемпионата!       Беллатрикс зависла над ними, раскинув руки, как огромная летучая мышь. Ее палочка начала светиться нестерпимо-кровавым светом. Вечер Белтайна окончательно перестал быть томным — Тонкс перекатилась через плечо и вскочила на ноги с кошачьей грацией.       Значит, вот так? Вода, огонь, черное пламя… Значит, они устроили семейную встречу по-настоящему? В венах вскипел знакомый азарт — только еще более горячий, чем раньше. Никогда с Дорой такого не было. Никогда — так сильно, что по спине словно пробегали молнии.       Тонкс вскинула палочку.       — Līch-fæt to-līsan!       Из серой дымки мгновенно соткались призрачные жгуты, летя в сторону Беллы. Та, ожидавшая стандартного Ступефая или хотя бы Круциатуса, застыла в воздухе, широко распахнув глаза, и на ее безумном лице промелькнуло… замешательство? Ошеломление?       — Что за…       Жгуты прошли сквозь магический щит, как сквозь воздух, и Беллатрикс вскрикнула — кожа на ее руках начала белеть и шелушиться, словно от мгновенного некроза. Сжимавшие палочку пальцы стали непослушными и ватными. Левая рука безвольно повисла вдоль туловища.       — Ты… дрянь… — прошипела Белла.       Сириус смотрел на Дору так, словно видел ее впервые: это было темное, уродливое колдовство, и увидеть его в исполнении жизнерадостной Тонкс было… противоестественно.       — О-о-о… — Беллатрикс вдруг разразилась смехом. — Ты удивила меня, маленькая метаморф. Очень… удивила. Ты действительно Блэк. Гниль в тебе сильнее, чем я думала!       — Значит, меня повысили с шавки до Блэка? — расхохоталась Дора ей в унисон. — Отлично! Такими темпами ты выучишь мое имя!       Белла с трудом перехватила палочку в правую руку.       — Посмотрим, как ты запоешь, когда я начну отрывать от тебя куски по-настоящему!       Воздух вокруг нее закружился в черном вихре.       — Hina-drēor niman!       Черный вихрь взорвался, превращаясь в десятки призрачных челюстей — они клацали в воздухе, вырывая куски пространства.       — Назад!       Сириус выпрыгнул перед Дорой, выставил палочку обеими руками, словно удерживал невидимый щит, и его голос сорвался на рык.       — Scyld-weall fæstnian!       Из кончика его палочки вырвалось ослепительно белое костяное плетение, разворачиваясь в полусферу, напоминающую грудную клетку гигантского зверя. Призрачные челюсти Беллы с воем впились в ребра щита, высекая искры — Сириус согнулся под тяжестью удара.       — Держись за меня! — прохрипел он Тонкс. — Она сейчас выплеснет все, что у нее осталось!       — Пусть выплескивает! — Дора высунулась из-за его плеча. — Она злится! Смотри, как у нее трясется рука!       Беллатрикс действительно выглядела жутко — левая рука, пораженная некрозом, висела серой плетью, смех превратился в хриплое клокотание, и вместе с очередным ругательством она выплюнула сгусток крови. Костяной щит пошел трещинами. Воздух на балконе стал настолько горячим, что стали плавиться подошвы ботинок. Тонкс поняла, что щит вот-вот разлетится шрапнелью им в лица — пора было менять тактику.       — В сторону! — она резко дернула Сириуса за куртку. — На счет «три» прыгаем в разные стороны и бьем по ногам! Один… два…       — Три! — выкрикнул Сириус, детонируя собственный щит.       Ослепительная вспышка выиграла им секунду для маневра. Балкон южного фланга исчез в облаке белой пыли и черного пламени, и через секунду два луча — стально-синий и ядовито-фиолетовый — скрестились у Беллы на груди; она приняла двойной удар на невидимый барьер и ее отбросило на несколько футов назад, к краю парапета, но она не упала.       — О, вы сыгрались, как две бродячие собаки в течке! — прошипела Белла. — Blōd-fȳr weallan!       Вместо прямого проклятия она полоснула палочкой по воздуху, создавая серповидный разрез — из него хлынул поток жидкого магического пламени, и, словно живая змея, кинулся в сторону Тонкс.       — Дора, ложись! — взревел Сириус.       Тонкс замерла, сама не зная, почему — пламя отражалось у Беллы в глазах, волосы растрепались, на губах алела кровь… что-то в ее лице было… знакомое. Даже сейчас… знакомое.       В долю секунды Сириус влетел в пространство между ней и огненным серпом, раскрывая руки.       — Mierce!       Вокруг него вспыхнул кокон из чистого серебристого света. Пламя Беллы ударилось в него с оглушительным свистом, рассыпаясь искрами — Сириуса отбросило назад, и он рухнул на Тонкс, закрывая собой от летящих осколков и жара.       — Живая? — прохрипел он ей на ухо. — Скажи, что живая, а то я разнесу эту башню к чертям раньше времени.       — Живая, — буркнула она. — Пока. Кажется… черт!       Беллатрикс торжествующе расхохоталась, вскинув палочку.       — Ты всегда был слабым, Сири! Тебе всегда нужно было за кого-то цепляться. Сначала Поттер, теперь эта… Позволь мне показать тебе, как плачет настоящая кровь. Круцио!       Тонкс зажмурилась, инстинктивно впиваясь пальцами в куртку Сириуса — но удара не последовало. Вдруг в воздухе раздался звон тысячи мечей, и перед ними вспыхнуло нечто холодно-белое, поглощая пыточные чары.       — Довольно, Белла.       Сириус вскинул голову. Тонкс приподнялась на локте. Беллатрикс замерла в воздухе, и на ее лице отразился какой-то детский испуг.       Андромеда Блэк ступала по обломкам гранита с грацией истинной королевы.       — Ты… предательница… — Белла перешла на надрывный хрип. — Ты пришла защищать своего выродка?       — Я пришла тебя увидеть, — тихо сказала Андромеда, остановившись перед Сириусом и Дорой. — Мне говорили, что ты скучала.       Беллатрикс дернулась в воздухе, словно ее ударили. На бледном лице, исчерченном копотью и кровью, проступили пятна нездорового румянца.       — Неправда! Лгунья! Осквернительница крови!       Тонкс торжествующе оскалилась — Белла ругалась, но не атаковала. Возможно, Нарцисса говорила правду и она действительно… не могла?       — Неправда… — эхом повторила Меда, чуть склонив голову. — Странно. А мне говорили, что ты приказала высадить черные каллы в зимнем саду. И что ты до сих пор носишь тот гребень. Помнишь, я тебе его подарила? В гостиной Слизерина тогда была вечеринка в твою честь. Мне было четырнадцать и ты казалась мне тогда очень взрослой, хотя ты была старше всего на год. Рабастан перебрал огневиски и начал делать тебе комплименты, думая, что говорит со мной, а ты взбесилась и выплеснула в него стакан сока…       Лицо Беллы разгладилось, теряя хищные черты безумной фурии, и вдруг она стала очень похожа на ту самую пятнадцатилетнюю девушку. Палочка опустилась на несколько дюймов — ничтожное расстояние, но в дуэли это означало жизнь или смерть… и, похоже, Беллатрикс выбирала… первое.       Сириус вдруг вспомнил, как Белла всегда замирала под руками сестры. Стоило Меде коснуться ее виска или мягко потянуть гребень, как все безумие старшей утихало. Меда была единственным человеком в мире, чей голос мог заставить Беллу опустить палочку.       Однажды он видел, как они сидели в саду, и Белла плакала, уткнувшись Меде в колени, потому что отец запретил ей ехать на каникулы к подруге, а Меда перебирала ее кудри и что-то шептала.       Для Сириуса они всегда были неразделимы. Две половины одного целого: одна — обжигающий огонь, другая — спокойная вода, которая этот огонь усмиряла. Когда Меда сбежала, Белла сломалась — Сириус видел, как в тот день из ее глаз исчезло последнее тепло.       Возможно… Лорд был для нее лишь попыткой заполнить ту дыру, которую оставила после себя Андромеда.       — Это был вишневый сок, — прошептала Белла дрожащим голосом. — Он испортил мне шелковое платье, а Рабастан… он был идиотом. Всегда был идиотом.       — Да, — тонко улыбнулась Меда. — Он был идиотом. Ты злилась, что меня сделали его невестой, помнишь? Ты говорила, что сама не знаешь, кто достоин быть моим мужем, но точно не он. Что если бы ты выбирала, это был бы какой-то принц… или даже король.       — Зачем ты это делаешь? — Беллатрикс вдруг задрожала. — Зачем ты пришла сюда напоминать мне о том, чего больше нет? Тебя нет, ясно? Тебя нет! Ты выбрала свою грязь! Ты предпочла нас постели маггла!       — Ты злишься не потому, что я сбежала с Тедом, — спокойно констатировала Андромеда. — Ты злишься, потому что я сбежала. Мы могли читать мысли друг друга, помнишь? А потом я предала тебя, и… теперь мы здесь. И, если хочешь, — она выше вскинула подбородок, — ты можешь меня убить. Я не буду защищаться.       Палочка выпала на землю из ее рук.       — Мам! — дернулась Дора, но Сириус зажал ей рот ладонью.       Беллатрикс вскинула палочку, сделала резкий выпад — Тонкс узнала замах для Авада Кедавра — но… заклятие не слетело с ее губ. Ни заклятия, ни чего-то хоть отдаленно похожего на зеленый луч.       — Я ненавижу тебя… — вместо этого прошептала Белла. — Я ненавижу тебя за то, что ты оставила меня здесь одну! В этом дерьме! С этими идиотами! С этим страхом!       Силы, поддерживавшие ее в воздухе, внезапно иссякли, и она тяжело рухнула на колени. Палочка со стуком покатилась по камням, замирая у подола синего платья Андромеды.       — Ты… ты не имеешь права… — Белла закрыла лицо руками, и из-под ее пальцев вырвался по-настоящему человеческий всхлип. — Ты не имеешь права быть такой… быть здесь… Меда…       Тонкс стало жутко — этот плач звучал страшно, надрывно и лающе. Самая опасная женщина Британии просто сжалась в комок у ног сестры, превратившись в груду грязного тряпья и разбитых надежд.       Меда опустилась на колени рядом с ней и порывисто обняла, притягивая ее голову к своему плечу.       — Тихо, Белла… — прошептала она. — Я здесь. Теперь я здесь. Прости меня за то, что я тебя оставила… правда, прости.       Вдруг воздух над Астрономической башней взорвался.       Тишина разлетелась вдребезги под грохот детонации. Из чернильной тьмы Запретного леса, прорезая ночное небо багровыми росчерками, вылетели две тени на метлах, и рухнули на балкон, как пушечные ядра, сминая остатки каменной балюстрады.       Мантии Рудольфуса и Рабастана Лестрейнджей развевались, как крылья стервятников.       — Белла! — взревел Рудольфус, отсекая палочкой случайные лучи со стен замка. — Лорд вызывает всех к лесу! Строй рассыпается, эти выродки из Ордена…       Увидев Беллатрикс на коленях, он осекся на полуслове. Андромеда вскинула голову и встретилась взглядом с Рабастаном.       — Ты… — его лицо перекосило от ненависти. — Ты здесь?! Предательница! Ты пришла посмотреть, как мы горим? Решила поглумиться напоследок?       Тонкс сразу увидела замах.       — Конфринго Максима!       На кончике его палочки полыхнуло оранжевое солнце. Дора дернулась — но она была слишком далеко, заблокированная телом Сириуса. Сириус рванулся вперед, выкрикивая щитовое, но…       Они не успели.       Успела Белла.       Вскочив с колен, без палочки, одними ладонями она рванула пространство перед собой, словно разрывая шелк.       — Ne shreit!       Из воздуха соткался щит из абсолютной тьмы и заклятие Рабастана врезалось в него, рассыпавшись мириадами огненных искр.       — Как ты смеешь… — прошипела Белла. — Как ты смеешь целиться в мою сестру в моем присутствии?!       — Она осквернительница! — Рабастан захлебнулся от возмущения. — Она бросила нас!       — Она моя сестра! — рявкнула Белла так, что в башне треснуло витражное окно башни. — Если ты еще раз… хоть на дюйм… поднимешь палочку на мою кровь — я вырву твой язык и заставлю тебя его сожрать!       Рудольфус быстро положил руку на плечо брата.       — Остынь. Она не в себе.       — Я в себе как никогда! — Белла обернулась к Андромеде, протянула руку назад, и ее палочка сама прыгнула ей в ладонь. — Сириус!       Тот тут же напрягся.       — Что?       — Уводи их, — Беллатрикс кивнула на Меду и Дору. — Уводи отсюда. Сейчас здесь будет ад.       — А ты? — подала голос Тонкс, глядя на тетку с невольным восхищением.       Белла горько оскалилась, перехватывая палочку.       — А я задержу тех, кто придет следом. Идите! Пока я не передумала и не прокляла вас всех просто ради удовольствия!       Андромеда поднялась на ноги одним слитным движением, не удостоив Рабастана больше ни единым взглядом. Сириус выплюнул кровь и тоже перехватил палочку поудобнее — таким же движением.       — Белла, дорогая, ты всегда недооценивала мою тягу к плохим компаниям. Я никуда не пойду.       Волосы Доры вспыхнули неоновым пурпуром.       Башня содрогнулась. Из тумана донесся рев, похожий на камнепад, и в балюстраду террасой ниже вцепились огромные пальцы. На них уставились маленькие и налитые кровью глазки великана. Следом за ним по стене карабкались егеря во главе с Долоховым.       — Белла! — проорал Долохов, перемахнув через парапет и вскидывая палочку. — Мы прижали их! Великан обрушит южный пролет, им некуда…       Он осекся, увидев шеренгу из четырех Блэков — Сириуса с окровавленным оскалом, Тонкс с волосами цвета грозового неба, ледяную безупречную Андромеду и Беллатрикс, которая стояла чуть впереди и смотрела на него так, словно он был грязным пятном на ее фамильном гобелене.       — Антонин, — прошептала она. — Ты всегда был слишком шумным. И слишком… навязчивым.       Долохов замер — мозг, привыкший к фанатичной преданности Лестрейндж, отказывался обрабатывать картинку.       — Белла, что ты… Взять их! — скомандовал он егерям, высыпающим из-за его спины.       — Sceadan!       Фиолетовая молния прошила воздух. Долохов успел вскинуть щит, но заклятие Беллы ударило с мощью тарана, и его отбросило назад, прямо в раскрытую пасть великана, который как раз собирался издать победный клич.       — Сдохните, выродки! — взревела Беллатрикс. — Это моя семья! Только я имею право их убивать!       — Вот это вечеринка! — радостно закричала Дора. — Вот это я понимаю!       — Внимание на цель! — рявкнул Сириус, вскидывая палочку. — На счет «три»! На языке предков! Покажем этому мешку с мясом, кто здесь хозяева!       Четыре палочки замерли в воздухе. Кончики мерцали багровым, серебристым, фиолетовым и неоново-синим.       — Bān-fag brēcan!       Серый луч, посланный Сириусом, ударил великана в плечо. Раздался оглушительный хруст, похожий на взрыв петарды в закрытой бочке — кости гиганта начали крошиться внутри плоти, лишая его опоры.       — Īs-ġewind swelgan!       Дора хлестнула палочкой по дуге, и поток абсолютного холода вонзился великану в грудь, покрывая его коркой инея и превращая мышцы в хрупкое стекло.       — Ġewitt-grimman!       Фиолетовый импульс Меды вошел точно между глаз гиганта, и великан, собиравшийся выплюнуть Долохова, замер — его сознание заполнили тысячи призраков предков Блэков, кричащих о его ничтожности.       — Blōd-dryre wyrcan!       Белла вложила в удар всю свою ненависть — из ее палочки брызнул поток раскаленной черной крови, разъедающий лицо и глаза великана, подобно кислоте.       Парализованный и ослепленный великан издал последний хриплый стон и с достоинством рушащейся скалы повалился назад, увлекая за собой добрый десяток егерей. Основание башни сотряс глухой удар — и наступила тишина.       Беллатрикс опустила палочку, посмотрела на свои руки, затем на Меду, Сириуса и Дору.       — Неплохо для предателей, — прохрипела она, и на ее губах отразилась почти человеческая улыбка. — Совсем неплохо.       — Смотрите! — Тонкс указала палочкой на самую высокую точку замка.       Все четверо обернулись. В небо ударил столб ослепительно-белого света. Воздух над северным флангом закружился в золотистом вихре — искры, похожие на падающие звезды, рассыпались по небу, затмевая луну. Золото сталкивалось с мертвенно-зеленым светом, высекая искры, долетающие даже до их лиц.       — Старик развлекается, — Сириус сжал руку Доры так сильно, что побелели костяшки. — Он выжигает тьму. Посмотрите на пламя… оно живое.       — Нет, — Андромеда сделала шаг вперед. — Он… прощается.       Беллатрикс смотрела на золотое сияние с благоговейным ужасом.       — Он… падает.       И действительно, золотой вихрь внезапно дрогнул. Огромная зеленая вспышка — такая яркая, что на мгновение ослепила их всех — поглотила золото. В ночном небе над Северной башней чернилами растекся гигантский изумрудный череп с вырывающейся из пасти змеей.       Через секунду к скалам вниз понеслась крошечная белая точка.       — Дамблдор… — ахнула Тонкс.       — Ушел красиво, — горько оскалился Сириус. — Надеюсь, многих забрал с собой.       Зеленое сияние Метки отражалось у Беллы в зрачках.       — О-о-о, старик напоследок знатно хлопнул дверью… — ее ноздри дернулись, как у взявшей след гончей. — Селвин. Напыщенный индюк, вечно кичился своей чистотой, а сгорел, как обычная сухая солома… Трэверс… Эйвери… и Яксли. Чувствуете этот запах? Это их внутренности превратились в свинец. Даже я не смогла бы устроить финал эффектнее.       Вдруг небо налилось багровым маревом, и по камням башни прошла дрожь — словно заговорила сама земля. Голос не шел из какого-то определенного места, доносясь ниоткуда и сразу отовсюду — холодный, ровный и нечеловеческий.       — Гарри Поттер мертв.       Тонкс вскинула глаза на Сириуса.       — Он был убит при попытке к бегству. Он пал, пытаясь спастись, пока вы жертвовали за него своими жизнями. Теперь… пришло время признать истинного господина.       — Слышала, Белла? — Рудольфус сделал шаг к жене, невольно оглядываясь на лестницу. — Все кончено. Мальчишка сдох. Лорд победил. Пошли… сейчас начнется перекличка, нам нужно быть в первых рядах, если не хочешь, чтобы он спросил, где мы пропадали, пока Долохов считал трупы.       Он протянул руку, чтобы схватить её за локоть, но Беллатрикс отпрянула, оскалившись так, что Рудольфус невольно отшатнулся.       —Ты предлагаешь мне пойти туда?!       — А что еще делать? — Рудольфус недоуменно нахмурился. — Он же наш Лорд!       — Лорд! Конечно… Лорд! — Беллатрикс сорвалась на безумный клокочущий хохот, взмахивая руками. — О, он велик, он непобедим, он убил Избранного! Но ты, тупоголовый осел, ты хоть на секунду включил то, что у тебя вместо мозгов?       Тонкс сжала руку Сириуса. Белла резко обернулась и ткнула пальцем в сторону Андромеды.       — Если я пойду туда сейчас, он вывернет мои мысли наизнанку и увидит Меду! И он убьет ее, убьет медленно, просто чтобы наказать меня за ту секунду слабости, когда я не пустила ей кровь! А я не дам ему этого сделать! Я не допущу, чтобы ее убили. Понимаешь ты, ничтожество?       — Но Лорд… — заикнулся Рабастан.       — Плевать на Лорда! — отрезала Белла. — Плевать на Метку! Если цена победы — ее голова на пике, то пусть ваш Лорд катится в ад вместе со своим пророчеством!       Рудольфус замер, потрясенный до глубины души. Услышать такое от женщины, которая годами целовала подол мантии Волдеморта, было сродни тому, как если бы солнце вдруг почернело.       — Белла… ты не можешь… это же измена… — пробормотал он.       — Stille-standan! — тут же рыкнула она, взмахнув палочкой.       Созданный ею серый туман мгновенно загустел, превращаясь в невидимые оковы, и Рудольфус с Рабастаном разом застыли на месте, словно мухи в янтаре, превращаясь в живые изваяния.       — Скажите спасибо, что я не вырвала ваши языки, — Белла сплюнула под ноги мужу, даже не глядя на его искаженное лицо. — Постойте здесь и посмотрите на звезды. Может быть, холодный воздух прочистит ваши куриные мозги.       Тонкс и Сириус восхищенно переглянулись.       Ночь Белтейна разгоралась пожарами костров до самого неба.