Гарри Потер переписана история

После недели с Амбридж Гарри просто хотел побыть один и подумать о том что делать с ней. Вот от уже подходил к башне Гриффиндора и зайдя внутрь в гостиной Гарри встретили радостный вопль. Рон, сияя и обливаясь сливочным пивом, бросился к нему бегом с кубком в руке.       — Гарри, я сумел, я в команде, я вратарь!       — Что? Ух ты, классно! — сказал Гарри, пытаясь изобразить улыбку, сердце между тем по-прежнему колотилось, рука кровоточила, и в ней мучительно пульсировало.       — Вот, хлебни сливочного пива. — Рон сунул ему бутылку. — Я все никак поверить не могу… А куда Гермиона делась?       — Здесь она, здесь, — успокоил его Фред, тоже попивавший сливочное пиво, и показал на кресло у камина. Сидевшая в нем Гермиона задремала, кубок у нее в руке опасно наклонился.       — Когда узнала, сказала, что рада, — сообщил Рон уже не таким торжествующим тоном.       — Пусть поспит, — торопливо сказал Джордж.       — Рон, иди сюда! Посмотрим, годится ли тебе старая игровая мантия Оливера, — позвала его Кэти Белл. — Можно будет убрать его фамилию и поставить твою… Гарри сел рядом с Гермионой. Когда он положил на пол сумку, она вздрогнула и проснулась.       — А, это ты, Гарри… Здорово, что Рона взяли, правда? — сказала она вяло. — А я что-то очень… очень устала, зевнула она.       — Замечательно, — без энтузиазма сказал он. — Слушай, Гермиона, я был сейчас в кабинете у Амбридж, и когда она дотронулась до моей руки… Гермиона слушала очень внимательно. Когда Гарри кончил, она медленно проговорила:       — Ты боишься, что Сам-Знаешь-Кто контролирует ее, как Квиррелла?       — Согласись, — сказал Гарри тихо, — что такое возможно.       — Да, возможно, — отозвалась Гермиона, хоть и не слишком уверенным тоном. — Но я не думаю, что он владеет Амбридж, как владел Квирреллом, ведь он вполне живой сейчас, у него есть собственное тело, и ему не нужно вселяться в кого-то другого. Я скорей могу допустить, что он держит ее под заклятием Империус…       — Но ведь шрам у тебя может теперь заболеть, даже когда никто тебя не трогает, и помнишь, как это объяснил Дамблдор? Причина в том, что чувствует в этот момент Сам-Знаешь-Кто. Я хочу сказать, что, может быть, это и не связано с Амбридж, может быть, это просто случайное совпадение.       — Она сволочь, — отрезал Гарри. — Гнусная сволочь.       — Да, она ужасная, но… Гарри, ты должен сказать Дамблдору, что у тебя болел шрам.       — Не буду докучать ему такими вещами. Ты сама сейчас сказала, что это не очень важно. Летом меня часто беспокоил шрам, сегодня чуть сильней, только и всего…       — Гарри, я уверена, Дамблдору надо, чтобы ему докучали такими вещами…       — Да, это одно во мне его интересует. Мой шрам.       — Зря ты так говоришь, это неправда!       — Напишу-ка я об этом Сириусу, посмотрим, что он ответит…       — Гарри, в письмах про такое нельзя! — встревоженно воскликнула Гермиона. — Неужели ты забыл? Грюм велел нам быть насчет этого очень аккуратными! Никто теперь не может гарантировать, что сов не перехватывают!       — Ладно, значит, не буду ему писать! — раздраженно пообещал Гарри и встал. — Пойду лягу спать. Поздравь Рона от моего имени, хорошо?       — Ну уж нет, — сказала Гермиона с облегчением. — Ты идешь спать, значит, и я тоже могу, и совесть моя будет перед ним чиста.       — Да ладно тебе вы и так проводите вместе много времени, поэтому скажешь ему, — Гарри пошел в сторону своей комнате, он даже не услышал как Гермиона побежала за ним и остановила взявшись за руку.       — Гарри, что с тобой? Ты не хочешь ни с кем говорить… точнее ты не можешь сказать что хочешь на самом деле.       — Так, будет лучше, если я сам займусь своими проблемами. Гарри пошел в свою комнату и даже не посмотрел на Гермиону, она же так и стояла там.

***

      — Доброе утро, — весело сказал он Рону и Гермионе, усаживаясь за стол Гриффиндора в Большом зале.       — Чего это ты такой довольный? — удивился Рон.       — Ну… квиддич скоро, — радостно сказал Гарри, придвигая к себе большое блюдо яичницы с беконом.       — А-а… да. — Рон положил свой тост и глотнул тыквенного сока. — Слушай, ты не против пойти со мной чуть раньше? Немного погонять меня перед тренировкой? Чтобы я слегка пообвык.       — Давай, конечно, — сказал Гарри.       — Слушайте, по-моему, не стоит, — вмешалась Гермиона. — У вас обоих масса несделанных уроков, а вы…       — Гермиона, уроки должны подождать у меня важнее есть события. Подходя к полю для квиддича, Гарри посмотрел направо, туда, где колыхались темные вершины Запретного леса. Никто не взлетел оттуда, небо было пустынно, если не считать нескольких сов вдалеке, круживших около башни совятника. Забот у него и так хватало, от летающей лошади никакого вреда ему нет; он перестал о ней думать. В раздевалке они достали из шкафа мячи и принялись за дело — Рон охранял три высоких шеста, а Гарри играл за охотника и пытался забросить квоффл в кольца. У Рона, на взгляд Гарри, получалось неплохо — он отразил три четверти бросков и с каждым разом действовал все увереннее. Часа через два они вернулись в замок на обед, в ходе которого Гермиона ясно дала им понять, что считает их безответственными. После обеда пошли на общую тренировку. Вся команда, кроме Анджелины, была уже в раздевалке.       — Порядок, Рон? — спросил его Джордж и подмигнул.       — Ага, — сказал Рон, хотя по дороге к полю он заметно присмирел.       — Покажешь нам, где раки зимуют? — сказал с ехидной улыбкой Фред.       — Заткнись, — с каменным лицом огрызнулся Рон, впервые надевавший форму. .

***

Получасом позже Гарри и Рон вошли через портретную дверь в общую гостиную Гриффиндора.       — Как прошла тренировка? — холодно спросила Гермиона.       — Тренировка? — начал Гарри.       — Совсем паршиво, — глухим голосом закончил Рон, опустившись рядом с ней в кресло.       — Первый блин комом, — утешила она Рона. — Надо втянуться…       — Кто сказал, что из-за меня паршиво? — огрызнулся Рон.       — Никто, — растерянно сказала она. — Я думала…       — Ты думала, я ни на что не годен?       — Да нет же! Ты сказал: «паршиво» — ну я и…       — Я намерен заняться уроками, — сердито объявил Рон и затопал к лестнице в спальню.       — Он паршиво играл?       — Нет, — ответил Гарри, как и положено другу. Гермиона подняла брови. — Ну, наверное, он мог и лучше сыграть, но ты правильно сказала: все-таки первая тренировка…       — А ты как себя чувствуешь?       — Я устал от всего и от всех.       — Это нормально если смотреть на твою ситуацию. Гарри сел возле Гермионы и через некоторое время лег на ее колени, пока она читала книгу. Они просто молчали ведь двоим в этот момент было уютно.

***

МИНИСТЕРСТВО ПРОВОДИТ РЕФОРМУ ОБРАЗОВАНИЯ ДОЛОРЕС АМБРИДЖ НАЗНАЧЕНА НА НОВУЮ ДОЛЖНОСТЬ ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА       — Амбридж — генеральный инспектор? — хмуро произнес Гарри. — Что это значит? Гермиона прочла вслух:       — «Вчера вечером Министерство магии приняло неожиданную меру, издав декрет, предоставляющий ему беспрецедентный контроль над Школой чародейства и волшебства «Хогвартс». Коренным образом изменилось обучение защите от Темных искусств, а кроме того, министр обеспечен теперь текущей информацией о том, что на самом деле происходит в Хогвартсе.»       — Теперь понятно, как нам досталась Амбридж. Фадж провел этот декрет и навязал ее! И еще дал ей право инспектировать других преподавателей!       — Гермиона часто дышала, и у нее блестели глаза. — Невероятно! Безобразие!       — Согласен, — сказал Гарри. Он посмотрел на свой правый кулак и увидел белые очертания слов, которые заставила его врезать в руку Амбридж. А Рон между тем ухмылялся.       — Ты что? — хором спросили его двое.       — Жду не дождусь, когда она станет инспектировать МакГонагалл. Амбридж даже не поймет, что на нее рухнуло.       — Ладно, пошли. — Гермиона вскочила. — Может, она уже инспектирует урок Бинса, нам нельзя опаздывать… Амбридж сегодня не было ни на одном с уроков она появилась только на своем. Амбридж, как и всегда уже ждала учеников в классе.       — Волшебные палочки убрать, — с улыбкой распорядилась она. — На прошлом уроке мы закончили главу первую. Прошу раскрыть книги на странице девятнадцать — приступаем к главе второй: «Общие теории защиты и их происхождение». От разговоров можно воздержаться. Все с той же широкой самодовольной улыбкой она села за стол. Ученики с громким вздохом разом раскрыли книги. Гарри лениво подумал, хватит ли глав в книге на все уроки до конца года, и хотел уже открыть страницу с оглавлением, но тут заметил, что Гермиона опять подняла руку.       — Что на этот раз, мисс Грейнджер?       — Я уже прочла вторую главу.       — Тогда переходите к главе третьей.       — Ее я тоже прочла. Я прочла всю книгу.       — В таком случае вы можете сказать мне, что говорит Слинкхард в главе пятнадцатой о контрзаклятиях.       — Он говорит, что это неправильное наименование. Он говорит, «контрзаклятием» люди называют свои заклятия для того, чтобы это звучало более приемлемо. Но я не согласна.       — Не согласны?       — Да, Мистер Слинкхард не любит заклятий, правда? Но, думаю, они могут быть очень полезны, если ими пользоваться для защиты.       — Вы так думаете? Боюсь, что в этом классе нас интересует мнение мистера Слинкхарда, а не ваше, мисс Грейнджер.       — Но… — хотела возразить Гермиона.       — Довольно, — Амбридж отошла и повернулась лицом к классу от веселости ее не осталось и следа. — Мисс Грейнджер, я снимаю с Гриффипдора пять очков. По классу пробежал шумок.       — За что? — сердито спросил Гарри.       — Только не задирайся, — шепотом взмолилась Гермиона и сразу взяла его за руку.       — За неоправданное нарушение хода занятий, — спокойно произнесла профессор Амбридж. — Я здесь для того, чтобы внедрить одобренную Министерством методику, не поощряющую учеников высказывать свое мнение о предметах, в которых они мало смыслят. Ваши прошлые преподаватели этой дисциплины, по-видимому, давали вам больше воли, но ни один из них — за исключением, возможно, профессора Квиррелла, который хотя бы ограничивался темами, проверенными на протяжении веков, — не удовлетворил бы министерскую инспекцию.       — Да, Квиррелл был чудесный учитель, — громко сказал Гарри, — только с одним маленьким недостатком: у него Волан-де-Морт торчал из затылка. Оглушительная тишина, какой никогда еще не слышал Гарри. Затем:       — Я думаю, еще одна неделя дополнительных занятий принесет вам пользу, мистер Поттер, — вкрадчиво проговорила Амбридж. Порезы на руке Гарри, только-только зажившие, наутро снова кровоточили. Отбывая вечером наказание у Амбридж, он не жаловался — решил, что не доставит ей такого удовольствия. Снова и снова писал он: «Я не должен лгать», но ни звука не слетало с его губ, хотя порезы с каждой буквой углублялись.

***

Гарри вышел из кабинета Амбридж около полуночи; рука кровоточила так, что пропитался шарф, которым он ее обвязал. Он думал, что в гостиной уже никого не будет, но его ждала там Гермиона. Он обрадовался, тем более что Гермиона была настроена не критически, а сочувственно.       — На, — взволнованно сказала она, подвинув к нему мисочку с желтой жидкостью. — Это процеженная настойка маринованных щупальцев растопырника, должна помочь. Гарри опустил окровавленную руку в миску и ощутил чудесное облегчение: боль прошла. Живоглот с громким мурлыканьем вился вокруг его ног, потом вспрыгнул на колени и улегся.       — Спасибо, — с чувством сказал Гарри, почесывая левой рукой кота между ушей.       — Все-таки ты должен пожаловаться на это, — тихо сказала Гермиона.       — Нет, — отрезал Гарри.       — МакГонагалл, взбесилась бы, если б узнала.       — Да, наверное, — согласился Гарри. — И сколько, ты думаешь, времени понадобится Амбридж, чтобы издать еще один декрет: кто пожалуется на генерального инспектора, будет немедленно исключен?       — Страшная женщина, — пискнула Гермиона.       — Она никудышный преподаватель и мы не научимся у нее защите.       — Знаешь… — нерешительно начала Гермиона, — я сегодня подумала… — она с опаской взглянула на Гарри, — я подумала, что, может быть, пора нам самим… самим этим заняться.       — Чем заняться? — подозрительно спросил Гарри, продолжая купать руку в настойке растопырника.       — Самим учиться защите от Темных искусств. Гарри, ты правильно сказал на первом уроке у Амбридж: мы должны подготовиться к тому, что нас ждет за стенами школы. Мы должны уметь защитить себя. Если мы ничему не научимся за год… мы уже прошли ту стадию, когда можно учиться только по книгам, — сказала Гермиона. — Нам нужен учитель, настоящий, чтобы показал нам, как пользоваться заклинаниями, и поправил, если будем ошибаться.       — Если ты о Люпине… — начал Гарри.       — Нет, нет, не о Люпине, — сказала Гермиона. — Он занят в Ордене, да и часто встречаться с ним мы не сможем — только в Хогсмиде по выходным.       — Тогда кто же? — нахмурясь, сказал Гарри. Гермиона глубоко вздохнула:       — Разве не ясно? Ты, Гарри.       — Что — я?       — Ты будешь учить нас защите от Темных искусств.       — Я же не учитель. Я не могу…       — Гарри, в этом году ты лучший по защите от Темных искусств, — сказала Гермиона.       — Я? — Улыбка на его лице стала еще шире. — Ты же обошла меня на всех испытаниях…       — На самом деле нет, — спокойно возразила Гермиона. — На третьем курсе ты был лучшим — это были первые настоящие испытания, и первый учитель, который знал предмет. Но я не об уроках говорю! Вспомни что ты сделал!       — Что я сделал?       — Давай подумаем, в первый год ты спас от Сам-Знаешь-Кого философский камень.       — Просто повезло, — сказал Гарри, — не от умения…       — Во второй год ты убил василиска и уничтожил Реддла.       — Да, но если бы не явился Фоукс…       — В третий год, ты отразил сотню дементоров…       — Ты же знаешь — по чистой случайности, если бы не маховик времени…       — В прошлом году, ты снова схватился с Сам-Знаешь-Кем.       — Да послушай же. Все это звучит очень красиво, но мне просто везло — половину времени я сам не понимал, что делаю, ничего не планировал, действовал вслепую и почти всегда мне помогали. Ты не знаешь, что это такое! Ты никогда с ним не сталкивалась! Думаешь, просто запомнил пяток заклинаний и пустил в него, как на уроке? Ты все время знаешь, что между тобой и смертью — ничего, кроме… твоих мозгов, или смелости, или чего там еще, — когда не теряешь рассудка, сознавая, что через микросекунду — конец или пытка… Или друзья умирают у тебя на глазах… Ничему такому нас в классах не учили, не объясняли, как с этим быть, а вы тут сидите с таким видом, как будто перед вами умненький мальчик, а Диггори был глуп, все не так сделал… Ты просто не понимаешь, это вполне мог быть я, и так и было бы, если бы не нужен был Волан-де-Морту.       — Ничего такого я не говорила. И Диггори никто не винил, ты все неправильно… Гарри, — робко сказала она, — неужели ты не понимаешь? Ведь именно поэтому я и прошу тебя… Я хочу знать, каково это — очутиться лицом к лицу с Во… Волан-де-Мортом. Подумай об этом, — тихо сказала Гермиона. — Ладно? Гарри не знал, что сказать. Ему уже было стыдно за свою вспышку. Он кивнул, хотя и плохо понимал, на что соглашается. Гермиона поднялась и, стараясь, чтобы это прозвучало как можно естественнее, сказала:       — Ну, я пошла спать. Гарри взял ее за руку и потянул к себе на кресло, она резко села ему на колени. Они молча смотрели друг другу в глаза.       — Гарри, нам не стоить здесь где кто-то может еще и увидеть.       — Можешь возле меня посидеть немного?       — Конечно, — Гермиона хотела встать, но Гарри обнял ее и прижал к себе.       — Посиди возле меня именно так, — он положил свое лицо на ее волосы и проводил носом по плечу.       — Нам не нужно, — тихо сказала Гермиона.       — Я знаю… извини что не могу себя контролировать и слишком нервным стал.       — Тебя можно понять, столько всего произошло за этот год.       — Гермиона… Не успел Гарри договорить как Гермиона обвила руки вокруг его шеи и поцеловала в губы. Этот поцелуй для двоих был нужным и желанным. Они двои не хотели его прерывать пока не услышали шум возле лестнице. Гермиона резко встала и начала смотреть в сторону лестницы.       — Живоглот, ты нас напугал, — по лестнице ходил кот Гермионы. Пока она смотрела на кота, Гарри встал и подошел к ней. Обняв за талию он поцеловал шею Гермионы.       — Гарри, что ты делаешь, — Гермиона обернулась и смотрела в глаза Гарри.       — А то что было на кресле тебе не мешало? — он улыбнулся ей.       — Давай идем спать у нас трудная неделя будет. Перед тем как уйти Гермиона еще раз поцеловала Гарри в губы и пошла в свою комнату.

***

Две недели Гермиона не заводила разговора о том, чтобы Гарри учил их защите от Темных искусств. Еще больше не хотела она говорить о поцелуи ее и Гарри. Ведь они двои до конца не могли пойти против себя и быть вместе. Наказания у Амбридж для Гарри закончились. Рон побывал еще на четырех тренировках. Так же Гермиона рассказала Рону о ее мыслях чтобы Гарри научил их всему нужному в защите. Все трое сумели добиться исчезновения мышей на трансфигурации. Но бурным ветреным вечером в конце сентября, когда они втроем сидели в библиотеке, подбирая ингредиенты для зелья у Снегга, тема эта всплыла снова.       — Слушай, Гарри, — вдруг сказала Гермиона, — ты больше не думал о защите от Темных искусств?       — Думал, конечно, — сварливо отозвался Гарри. — Как тут не думать, когда нас учит эта карга.       — Нет, насчет того, о чем я тебе просила.       — Да, немного думал.       — И что?       — Не знаю, — сказал Гарри.       — Мне эта мысль с самого начала понравилась, — охотно вступил в разговор Рон, убедившись, что Гарри не намерен ругаться.       — Вы же слышали: во многом это было везение, правильно?       — Да, Гарри, — мягко сказала Гермиона, — но все равно, нет смысла отрицать, что ты владеешь защитой от Темных искусств. В прошлом году ты был единственным, кто мог полностью осуществить заклятие Империус, мог вызвать Патронуса и сделать то, чего не могут взрослые волшебники. Виктор всегда говорил… Гарри поднял одну бровь и смотрел на Гермиону как будто хотел попасть ей в голову.       — Да? Что сказал Вики? — Рон отреагировал быстрее чем Гарри.       — Он сказал: Гарри делает то, чего он не умеет. А он был на последнем курсе Дурмстранга.       — Ты что, до сих пор поддерживаешь с ним связь?       — Ну и что из того? Можно ведь дружить по переписке.       — Он не только по переписке хотел дружить. Гермиона раздраженно тряхнула головой и, не обращая внимания на Рона, который продолжал есть ее взглядом, сказала Гарри:       — Ну, что? Будешь нас учить?       — Только тебя и Рона, да?       — Ну… — Гермиона как будто опять заробела. — Только ты не бесись. Гарри, я правда думаю, ты должен научить всех, кто захочет учиться. Мы же хотим защититься от В… Волан-де-Морта. Рон, не будь смешным. Будет нечестно, если мы не дадим такой возможности остальным.       — Хорошо, но сомневаюсь, что кто-нибудь, кроме вас, захочет у меня учиться. Я же чокнутый, помнишь?       — Думаю, ты удивишься, когда узнаешь, сколько ребят хотят тебя послушать. — Она наклонилась к Гарри, и Рон, все еще хмурившийся, тоже придвинулся поближе. — А что, если скажем: все, кто хочет, встретимся в первый октябрьский выходной в Хогсмиде и обсудим это дело?       — Почему там, а не в школе? — спросил Рон.       — Потому что, — сказала Гермиона, снова взявшись за рисунок Китайской жующей капусты, который копировала из книги, — потому что Амбридж вряд ли обрадуется, если узнает, что мы задумали.