Малфой
16 декабря 2022 г., 09:20
В то утро, на которое была назначена игра с Пуффендуем, Гарри заскочил по пути на поле в больничное крыло. Рон был вне себя — мадам Помфри не разрешила ему пойти посмотреть матч, считая, что это может его перевозбудить.
— Так что там Маклагген? В какой он форме? — спросил Рон.
— Я же тебе говорил, — ответил Гарри, — будь он хоть игроком мирового класса, я бы его в команде держать не стал. Он все время лезет ко всем с указаниями, считает, что, на какое место его ни поставь, он сыграет лучше любого из нас. Я просто жду не дождусь, когда смогу от него избавиться. Кстати, — прибавил Гарри, вставая и поднимая свою «Молнию», — ты не мог бы перестать притворяться спящим, когда к тебе приходит Лаванда? Она тоже меня, того и гляди, с ума сведет. И еще Гермиона начала ревновать из-за того что Лаванда все время хочет со мной поговорить.
— Ладно.
— Не хочешь с ней больше встречаться, так скажи ей об этом, — посоветовал Гарри.
— Хорошо… Только это не так-то просто, — сказал Рон. — Ладно, удачи. Надеюсь, ты разгромишь Маклаг… то есть Смита.
— Постараюсь, — сказал Гарри и закинул метлу на плечо. — Пока, увидимся после матча.
Он торопливо шел по пустым коридорам. В школе не было ни души — все либо уже сидели на стадионе, либо направлялись к нему. Гарри поглядывал в окна, мимо которых проходил, прикидывая, каков нынче ветер, и тут его внимание привлек шум впереди. В сопровождении двух девочек к нему приближался Малфой. Обе девочки выглядели недовольными и надутыми.
Заметив Гарри, Малфой замер на месте, злорадно ухмыльнулся и снова двинулся вперед.
— Куда это ты собрался? — резко спросил Гарри.
— Ага, Поттер, жди, вот так сию минуту все тебе и расскажу, ведь это ж тебя касается! — ощерился Малфой. — Ты бы лучше поторопился, тебя там ждут, Избранный капитан, Мальчик, Который Всегда Побеждает или как там тебя теперь называют.
Одна из девочек захихикала. Гарри взглянул на нее, и она покраснела. Малфой, обогнув Гарри, тронулся дальше. Девочка и ее подруга засеменили следом, все трое свернули за угол и скрылись из виду.
Гарри стоял как вкопанный, глядя им вслед.
— Где ты был? — сердито спросила Джинни, когда Гарри влетел в раздевалку.
— Малфоя встретил, — тихо ответил Гарри, натягивая через голову красную мантию.
— И что?
— Хотел узнать, что он и две девочки делают в замке, когда все остальные здесь…
— И этим необходимо было заниматься именно сейчас?
— Так я вроде и не занимаюсь, — огрызнулся Гарри. Он взял «Молнию» и поправил очки. — Ладно, пошли!
И, не сказав больше ни слова, он вышел на поле, встреченный оглушительными криками и улюлюканьем. Ветра почти не было, по небу плыли редкие облачка, время от времени ослепительно вспыхивало солнце.
— Условия сложные! — обращаясь к команде, бодро объявил Маклагген. — Кут, Пикс, вам следует заходить со стороны солнца, чтобы противник не замечал вашего приближения…
— Капитан команды я, Маклагген, хватит поучать игроков, — сердито прервал его Гарри. — Шел бы ты лучше к шестам!
После несколько минут матча Гарри понял какую ошибку, сделал взяв нового временного вратаря.
В один миг Гарри обнаружил, что лежит в теплой и удобной постели и смотрит на лампу, отбрасывающую на темный потолок круг золотистого света. Он с трудом приподнял голову.
— Рад, что ты заглянул ко мне, — с ухмылочкой сказал Рон.
— Что со мной?
— Трещина в черепе, — ответила мадам Помфри. — Ничего страшного, я ее быстро залатала, однако ночь вам придется провести здесь. В ближайшие несколько часов вы не должны перенапрягаться.
— Да не хочу я торчать здесь всю ночь, — сердито заявил Гарри, садясь и отбрасывая одеяло. — Мне нужно найти Маклаггена и отправить его на тот свет.
— Боюсь, как раз это и означает «перенапрягаться», — сообщила мадам Помфри. — Вы останетесь здесь, Поттер, пока я вас не выпишу, в противном случае, я вызову сюда директора школы.
И она скорым шагом удалилась в свой кабинет, а Гарри, гневно пыхтя, снова откинулся на подушки.
— Не знаешь, с каким счетом мы продулись? — сквозь зубы поинтересовался он у Рона.
— Знаю, а как же, — с извиняющейся интонацией ответил Рон. — Триста двадцать — шестьдесят.
— Блеск! — свирепея, воскликнул Гарри. — Просто блеск! Ну, попадись мне Маклагген в руки!
— Это еще кто кому попадется, — рассудительно заметил Рон. — Он же с тролля ростом. Я бы на твоем месте поискал у Принца хорошую порчу да напустил бы на него.
— Пока ты валялся без памяти, сюда забегала Гермиона, но ее не пустили…
Не успел Рон закончить, как открылись двери и Гермиона бежала в сторону Гарри. Она зразу его обняла.
— Гарри, как ты? — она не отпускала его с объятый.
— Все хорошо… Гермиона ты очень сильно меня прижимаешь к себе, — она зразу его отпустила.
— Извини, я очень сильно за тебя волновалась. Больше не хочу видеть этого придурка в команде, — Рон засмеялся. — А ты не смейся, — она бросила в него подушку с соседней кровати. — Если бы ты не ел все подряд то не оказался здесь и сегодня бы спокойно сыграли.
— Гермиона, я так скучил за твоими криками, — Рон улыбнулся.
— Гарри, это уже третий матч по квиддичу, после которого ты попадаешь в больницу. В прошлый раз свалился с метлы из-за того, что вблизи поля появились дементоры, а еще раньше неумеха профессор Локонс вытянул из руки все кости… если так будет и дальше тебе лучше не играть.
— Ты сума сошла, — Рон крикнул на Гермиону.
— Как можно взять и не играть в квиддич. Тем более Гарри профессионал в этом.
— Ты лучше молчи или позову Лаванду.
— Шантажистка, — Рон обернулся к ним спиной.
— Гарри, пожалуйста подумай о том что я сказала.
— Для меня это то самое что тебе запретить ходить в библиотеку, — Рон засмеялся, но продолжал молчать.
— Но библиотеке не делает мне раны.
— Но забирает время которое мы могли бы быть вместе.
— Хорошо, не буду больше говорить о квиддиче.
— Останешься с нами? Нам будет веселее.
— Не могу, мне сказали что могу прийти только на несколько минут. Потому что кто-то настолько часто приходил к своему Бон-Бону, что теперь никого к вам не пускают на долго, — Гермиона посмотрела на Рона который продолжал молчать.
— Хорошо, ты иди и попытайся успокоиться.
— Только пообещайте что я больше сюда не приду и завтра вы будете в гостиной.
— Обещаю, — Гермиона поцеловала Гарри в щеку и потом посмотрела на Рона.
— А ты? — Рон продолжал молчать. — Ну хорошо можешь говорить.
— Обещаю… шантажистка, — Гермиона улыбнулась и поцеловала парней в щечки.
***
Гарри с Роном покинули больницу рано утром в понедельник. Благодаря заботам мадам Помфри их здоровье полностью восстановилось. Гермиона вместе с парнями пошли на завтра, но не успели они дойти до Большого зала, как Гарри услышав донесшийся сзади возглас: «Гарри!». — А, привет, Полумна. — Я заходила в больничное крыло, хотела тебя повидать, — сообщила Полумна, копаясь в сумке. — Но там сказали, что ты уже выписан, а меня просили передать тебе это. Гарри мгновенно признал в свитке приглашение на очередной урок Дамблдора. — Сегодня вечером, — едва развернув свиток, сказал он Рону и Гермионе. — Спасибо, Полумна. Не успели все четверо пойти в Большой зал, как Рон увидел у подножия мраморной лестницы с грозным видом возвышалась Лаванда Браун. — Привет, — нервно поздоровался Рон. — Пойдем, — негромко сказал Гарри Гермионе и Полумне, и они ускорили шаг, но успели услышать слова Лаванды: — Почему ты не сказал мне, что тебя сегодня выписывают? И почему рядом с тобой оказалась она? Когда Рон полчаса спустя появился за завтраком, выглядел он и надувшимся, и разозленным сразу, и хоть сел он рядом с Лавандой, Гарри не заметил чтобы за время, проведенное в Большом зале, эти двое обменялись хотя бы одним словом. Весь этот день Гермиона пребывала в особенно приподнятом настроении, а вечером в гриффиндорской гостиной соблаговолила даже просмотреть домашнюю работу Гарри по травологии. — Огромное спасибо, Гермиона. — он поцеловал ее в губы, Гарри посмотрел на часы и обнаружил, что времени почти восемь. — Слушай, мне надо бежать, иначе я к Дамблдору опоздаю. Она не ответила, просто с усталым видом вычеркнула несколько самых слабых из написанных им предложений. — Все так ужасно? Но ты ж напишешь? — Он посмотрел ей в глаза. — Напишу, у меня уже нет выбора. Ты иди, а я завтра утром тебе отдам. — Я тебе говорил что ты самая лучшая? — Да, иди, но с тебя подарок. — Я даже знаю какой, — он улыбнулся и еще раз ее поцеловал. Гарри, проскочил сквозь проем в портрете и понесся к кабинету директора школы. Торчавшая у винтовой лестницы горгулья отпрыгнула в сторону, едва услышав о шоколадных эклерах, и Гарри, перескакивая через ступеньки, взлетел наверх и стукнул в дверь. Часы в кабинете как раз начали отзванивать восемь. — Войдите, — отозвался Дамблдор.***
Всю следующую неделю Гарри ломал голову над тем, как уговорить Слизнорта поделиться своими подлинными воспоминаниями. Но ни одна блестящая мысль его так и не озарила, пришлось довольствоваться средством, к которому он в последнее время привык прибегать, когда был в замешательстве, — перелистывать учебник по зельеварению в надежде, что Принц мог написать на его полях что-нибудь полезное. — Ничего ты там не найдешь, — твердо сказала ему поздним субботним вечером Гермиона. — Не заводись, Гермиона, — отозвался Гарри. — Если бы не Принц, Рон не сидел бы сейчас с нами. — Сидел бы, если бы ты на первом курсе повнимательнее слушал Снегга, — отмахнулась от него Гермиона. Гарри не стал с ней спорить. Они сидели у камина общей гостиной в окружении других еще не разошедшихся по постелям шестикурсников. — Да говорю же я тебе, Гарри, на этот раз Принц ничем тебе не поможет! — на повышенных тонах произнесла Гермиона. — Заставить человека сделать что тебе хочется можно только одним способом — наложив на него заклятие Империус, а это незаконно… — А то я не знаю, большое спасибо, — сказал, не оторвавшись от книги, Гарри. — Я потому и ищу что-нибудь еще. Дамблдор говорит, что сыворотка правды тут не годится, но ведь может же быть что-то другое, заклинание или зелье… — Ты берешься за дело не с того конца, — сказала Гермиона. — Дамблдор уверен, что подобраться к его памяти способен только ты. А это значит, что ты можешь уломать Слизнорта, как не может никто другой. Выходит, речь не о том, чтобы подсунуть ему какое-то зелье, с этим любой справится… — Как правильно пишется «агрессивный»? — спросил Рон, с силой встряхивая перо и не отрывая взгляда от пергамента. — Не может же оно начинаться с У-Г-Е… — Нет, не может, — сказала Гермиона и подтянула писанину Рона поближе к себе. — И «яростный» тоже не с «Ю-Р-И» начинается. Ты каким пером все это накалякал? — Со встроенной проверкой орфографии, я его от Фреда с Джорджем получил… Только, похоже, чары в нем уже выдохлись… — Да уж, — сказала Гермиона и ткнула пальцем в заголовок работы. — Потому что, во-первых, нас просили рассказать, как бороться с дементорами, а не с «дурындами», а во-вторых, я что-то не помню, чтобы ты сменил имя на Рундил Уозлик. — Не может быть! — пролепетал Рон, с ужасом глядя на пергамент. — Только не говори, что мне придется все переписывать заново! — Ладно, это мы поправим, — произнесла Гермиона, окончательно придвигая пергамент к себе и вытаскивая волшебную палочку. — Я люблю тебя, Гермиона, — сказал Рон, обмякнув в кресле и устало потирая глаза. — Смотри, чтобы тебя Лаванда не услышала… — Да уж постараюсь, — ответил Рон и прикрыл ладонями рот. — Хотя, может, и не стоит… может, она меня тогда бросит… — Если ты хочешь с этим покончить, почему сам ее не бросишь? — спросил Гарри. — Тебе то кого-нибудь бросать приходилось, а? — поинтересовался Рон. — Вы с Чжоу просто-напросто… — Просто расстались, ты прав, — сказал Гарри. — Попрошусь больше не вспоминать, а то больше не буду вам помогать, — сказала Гермиона даже несмотря на них. — Понимаете чем чаще я намекаю, что хочу покончить со всем, тем крепче она в меня вцепляется. Все равно что с гигантским кальмаром дело иметь. — Ну вот, — минут двадцать спустя сказала Гермиона, возвращая Рону его труд. — Миллион благодарностей! — воскликнул Рон. — Можно, я заключение твоим пером напишу? Не успела она ответить, как в один момент появился Кикимер. Гермиона негромко взвизгнула, Рон залил всю свою работу чернилами, а Гарри воскликнул: — Кикимер! Эльф-домовик отвесил низкий поклон и сообщил, обращаясь к своим корявым ступням: — Хозяин сказал, он желает регулярно получать доклады о том, чем занимается молодой Малфой, и потому Кикимер пришел, чтобы доложить… Рядом с Кикимером объявился Добби в криво сидящем на голове стеганом колпаке для чайника. — Добби тоже способствовал, Гарри Поттер! — пропищал он, возмущенно поглядывая на Кикимера. — А Кикимеру надлежало сказать Добби, что он идет повидать Гарри Поттера, дабы они могли представить общий доклад! — Что все это значит? — спросила Гермиона, еще не оправившаяся от испуга, вызванного нежданным появлением эльфов. — Что происходит, Гарри? Гарри поколебался, прежде чем ответить, поскольку ничего пока не говорил Гермионе о том, что приставил Кикимера с Добби к Малфою, — домовые эльфы всегда были для нее щекотливой темой. — Ну… я попросил их присматривать за Малфоем, — сказал он. — Днем и ночью, — прокаркал Кикимер. — Добби уже неделю не спал, Гарри Поттер! — похвастался Добби и слегка покачнулся. Гермиона возмутилась: — Не спал, Добби? Гарри, поверь ты за это получишь, ты ведь не говорил ему… — Конечно, нет, — торопливо ответил Гарри. — Добби, ты вполне можешь спать, идет? И все-таки удалось вам хоть что-нибудь выяснить? — — Молодой Малфой вращается в обществе людей благородных, как то и приличествует его чистой крови, — хрипло затараторил Кикимер. — Обличием он напоминает изысканные стати моей хозяйки, манеры же его… — Драко Малфой — дурной мальчишка! — сердито пропищал Добби. — Но Кикимер должен знать, что для домового эльфа Драко Малфой — плохой хозяин! — Да-да, о том, как ты любишь Малфоя, нам слушать не интересно, — сказал Кикимеру Гарри. — Переходи-ка побыстрее к тому, чем он занимается. Кикимер, выглядевший взбешенным, поклонился еще раз, затем сказал: — Молодой Малфой питается в Большом зале, спит в башенной спальне и посещает уроки по разнообразным… — Добби, давай лучше ты, — перебивая Кикимера, сказал Гарри. — Посещал он какие-нибудь места, в которых ему бывать не следует? — Гарри Поттер, сэр, — запищал Добби; огромные, точно шары, глаза его сияли, ловя отблески пламени. — Добби не заметил, чтобы мальчик Малфой нарушал какие-нибудь правила, но при этом он старается укрываться от чужих глаз. Он регулярно посещает восьмой этаж в обществе многих иных учеников, которые стоят на страже, когда он проникает… — В Выручай-комнату! — воскликнул Гарри и хлопнул себя по лбу «Расширенным курсом зельеварения». Рон и Гермиона смотрели на него во все глаза. — Так вот куда он ускользает! Вот где творит… что бы он там ни творил! Потому-то, поспорить готов, он и пропадает с карты. Если подумать, я же Выручай-комнаты ни разу на ней не видел! — Может, Мародеры и не знали о существовании комнаты, — сказал Рон. — Думаю, это часть ее магии, — сказала Гермиона. — Если тебе требуется, чтобы она была ненаносимой на карту, она такой и станет. — Добби, тебе удалось пробраться в нее, посмотреть, что делает там Малфой? — нетерпеливо спросил Гарри. — Нет, Гарри Поттер, это невозможно, — ответил Добби. — Правильно, невозможно, — сразу согласился с ним Гарри. — Но Малфой сумел в прошлом году пролезть туда, в нашу штаб-квартиру, значит, и я смогу проникнуть в Выручай-комнату и последить за ним, дело нехитрое. — А вот я так не думаю, Гарри, — медленно заговорила Гермиона. — Малфой тогда в точности знал, как мы использовали Выручай-комнату. — Блестящая работа, Добби. — Кикимер тоже поработал неплохо, — дружелюбно сказала Гермиона, однако Кикимер вместо благодарности возвел большие, налитые кровью глаза к потолку и прохрипел: — Грязнокровка обращается к Кикимеру, Кикимер сделает вид, что совсем оглох… — Хватить! И научись с Гермионой нормально говорить, потому что она с ней тебе еще много лет видеться! — рявкнул Гарри, и Кикимер, отвесив последний низкий поклон, трансгрессировал. — А тебе, Добби, лучше пойти немного поспать. — Благодарю, Гарри Поттер, сэр! — радостно пискнул Добби и тоже исчез. — Ну что, неплохо? — едва эльфы покинули комнату, с энтузиазмом воскликнул Гарри, обращаясь к Рону с Гермионой. — Мы знаем, куда скрывается Малфой! И теперь припрем его к стенке! — Но сначала ты скажешь мне зачем даешь такие задание? — Гермиона, а кто бы другой смог? — Добби из-за тебя не спал. — Я не виноватый. — Ты никогда не виноватый, — Гермиона развернулась и пошла в сторону своей комнаты. — Я на вас смотрю и с одной стороны завидую, а с другой жалко тебя, — тихо сказал Рон. В эту ночь Гарри спал плохо. Он пролежал без сна несколько, как ему показалось, часов, гадая о том, какое применение отыскал Малфой для Выручай-комнаты и что он, Гарри, увидит, попав в нее завтра. На следующее утро за завтраком Гарри никак не мог усидеть на месте от предвкушений. Уроку защиты от Темных искусств предшествовало свободное время, и он решил потратить его на попытки проникнуть в Выручай-комнату. Гермиона продемонстрировала полное отсутствие интереса, когда он шепотом сообщил ей о своих планах. Гарри разозлился, ведь Гермиона могла бы ему здорово помочь, если бы захотела. — Послушай! — вполголоса сказал он. — Я вовсе не забыл о Слизнорте, просто у меня так и нет ключа к его памяти, а пока меня не осенило, почему бы не попытаться выяснить, что поделывает Малфой? — Я тебе уже говорила, ты должен уломать Слизнорта, — ответила Гермиона. — Суть не в том, чтобы обхитрить или заколдовать его, иначе Дамблдор проделал бы это в одну секунду. Чем околачиваться около Выручай-комнаты, ты бы лучше нашел Слизнорта и воззвал к лучшим сторонам его натуры. — А если это шанс побыть вдвоем? — Как? Смотря в одно место и ждать Драко? — Потом не говори, что я с тобой провожу мало времени. Завтрак они завершили в молчании. Гермиона сразу отправилась на урок древних рун, Рон — в гостиную, ему еще предстояло дописать заключение к работе о дементорах, а Гарри — в коридор восьмого этажа, к участку стены напротив гобелена, на котором Варнава Вздрюченный обучал троллей балетным па.***
На следующий уикенд Рон присоединился к Гермионе и другим шестикурсникам — тем, кому через две недели, уже будет семнадцать. Гарри не без зависти наблюдал, как они собираются в деревню; он соскучился по походам в нее, да и день стоял уж больно хороший, весенний, один из первых за долгое время ясных дней. Впрочем, Гарри решил в их отсутствие еще раз попробовать проникнуть в Выручай-комнату. — Ты бы лучше в кабинет Слизнорта заглянул, — напомнила ему в вестибюле Гермиона. — Попытался бы вытянуть из него нужные воспоминания. — А то я не пытался! — огрызнулся Гарри, и это была чистая правда. — Идите. — Уверен, что не хочешь чтобы я осталась? — Ты ж, итак, не хочешь со мной. — Я не хочу заниматься глупостями. — Могла и поддержать. — Ладно Рон, пошли. Он пожелал ей и Рону удачи, снова поднялся по мраморной лестнице, полный решимости — пусть Гермиона говорит, что хочет, — посвятить час-другой Выручай-комнате. Как только вестибюль остался позади, Гарри вытащил из сумки Карту Мародеров и мантию-невидимку. А затем, став невидимым, пристукнул по карте, прошептал: «Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость» — и внимательно ее просмотрел.***
Гарри пошел в Большой зал на обед и был очень рад когда увидел так Рона и Гермиону, они уже наполовину управились с поданным сегодня пораньше обедом. — Ну что провел все это время у Выручай-комнаты? — сказала Гермиона, когда Гарри сел возле она. — Угу, — ответил Гарри. — И догадайся, кого я там встретил? Тонкс! — Тонкс? — в один голос повторили удивленные Рон и Гермиона. — Да, она сказала, что приходила к Дамблдору… — Если хочешь знать мое мнение, — заявил Рон, — она маленько свихнулась. Перестала владеть собой после того, что произошло в Министерстве. — Странно как-то, — сказала Гермиона. — Ей полагается школу охранять, так чего же она вдруг оставила пост, чтобы увидеться с Дамблдором, которого здесь к тому же и нет? — Я тут подумал… — нерешительно начал Гарри. — Тебе не кажется, что она могла… ну, понимаешь… могла любить Сириуса? Гермиона уставилась на него: — С чего ты это взял? — Не знаю, — пожал плечами Гарри. — Просто когда я упомянул о нем, она едва не расплакалась, и Патронус у нее теперь большой, четвероногий… Вот я и подумал, не стал ли им… как бы это сказать… ну, он. — Так я об этом самом и говорю, — набивая рот картофельным пюре, произнес Рон. — Малость спятила. Собой не владеет. Женщины… — со знанием дела сказал он Гарри, — их так легко расстроить. — Молчи или позову Лаванду. — Та перестань шантажировать. — А ты закончи наконец-то эти отношения. — Гермиона, то как ты думаешь это возможно? — Гарри взял руку Гермионы. — Честно не знаю и ничего не могу сказать. — Ну ладно, может это я себе так придумал. — Стати Гарри, я тебе принесла кое-что, — Гермиона достала с кармана небольшой пакетик. — Там твои любимые сладости. Там было еще, но твой друг начал их есть пока я разговаривала с Парвати. — Спасибо, — он поцеловал Гермиону. — И в последний раз хочу тебе сказать забудь о Малфое. Потому что если я еще один раз куда-то пойду с Роном. То Лаванда на мне не оставит живого места. — Гарри Поттер? — подошла девочка к ним. — Меня просили передать вам вот это. — Спасибо… Гарри с упавшим сердцем принял от нее маленький пергаментный свиток. — Дамблдор говорил, что никаких уроков, пока я не разживусь воспоминаниями, не будет! — сказал Гарри кога девочка уже ушла. — Может быть, его интересуют твои успехи? — предположила Гермиона, пока Гарри разворачивал свиток. Но, развернув его, Гарри увидел не узкий косой почерк Дамблдора, а неопрятные каракули, разбирать которые было трудно еще и потому, что пергамент покрывали большие пятна расплывшихся чернил. — Арагог умер, взгляни, — сказал Гарри, протягивая послание Гермионе. — Господи, — вздохнула Гермиона, быстро просмотрев его и передав Рону. — Он спятил! — возмутился Рон, закончив чтение. — Эта тварь предложила своим дружкам-приятелям сожрать меня и Гарри! Угощайтесь, дескать! А теперь Хагрид ждет, что мы придем поплакать над ее кошмарной волосатой тушей! — Мало того, — подхватила Гермиона, — он просит нас покинуть замок ночью, зная, что школа охраняется в миллион раз строже и если нас застукают, мы схлопочем большие неприятности. — Раньше-то мы к нему ходили, — сказал Гарри. — Но не по такому же поводу, — ответила Гермиона. — Мы рисковали, и сильно, чтобы выручить Хагрида, но, в конце-то концов, Арагог же умер. Если бы речь шла о его спасении… — То я пошел бы туда с еще меньшей охотой, — решительно заявил Рон. — Ты не сталкивалась с ним, Гермиона. Поверь, мертвый он намного приятней живого. Гарри снова взял записку вгляделся в покрывающие ее чернильные пятна. На пергамент явно градом сыпались слезы… — Гарри, даже и не думай идти к нему, — сказала Гермиона. — Рисковать ради этого отсидкой в школе — полная бессмыслица. — Да знаю я, — сказал он. — Похоже, Хагриду придется хоронить Арагога без нас. — Да, придется, — с облегчением сказала Гермиона. — Послушай, на зельеварение сегодня почти никого не будет, все же на испытания уйдут… Ты бы попробовал еще разок уломать Слизнорта. — Думаешь, в пятьдесят седьмой раз мне улыбнется удача? — с горечью спросил Гарри. — Удача! — вдруг выпалил Рон. — Вот оно, Гарри, — запасись удачей! — О чем ты? — Да ведь у тебя есть зелье удачи! — Рон, а точно! Ну точно же! — ошеломленно произнесла Гермиона. — «Феликс Фелицис»? — сказал он. — Ну, не знаю… Я приберегал его для… — Это для чего же? — скептически поинтересовался Рон. — Что может быть важнее этих воспоминаний, Гарри? — спросила Гермиона. — Ладно, если я не смогу разговорить сегодня Слизнорта, придется принять «Феликс Фелицис» и сделать еще одну попытку. — Ну, значит, решено.
