Гарри Потер переписана история

Измотанный, но довольный ночными трудами, Гарри на утреннем уроке заклинаний рассказал Гермионе и Рону обо всем, что случилось. Ловкость, с которой он вытянул воспоминания из Слизнорта, произвела на его друзей сильное впечатление, а когда Гарри поведал им о крестражах Волан-де-Морта и обещании Дамблдора взять его с собой, если удастся найти хоть один из них, друзья и вовсе разинули рты.       — Вот это да! Ты и вправду собираешься отправиться с Дамблдором?.. И попытаешься уничтожить?.. Ну и ну!       — Рон, из-за тебя снег пошел, — страдальческим тоном произнесла Гермиона и, схватив его за запястье, направила палочку в сторону от потолка, с которого и вправду начали падать большие белые хлопья. От внимания Гарри не ускользнул свирепый взгляд основательно покрасневших глаз, которым сидевшая за соседним столом Лаванда Браун смерила Гермиону, немедленно выпустившую руку Рона.       — Ах, да, — сказал Рон, с недоумением оглядывая свои плечи. — Прости… И он стряхнул с плеч Гермионы несколько снежинок. Лаванда залилась слезами. Рон с безмерно виноватым выражением повернулся к ней спиной.       — Мы с ней порвали, — краешком рта сообщил он Гарри. — Вчера ночью. Когда она увидела, как я выхожу с Гермионой из спальни. Тебя-то она, понятное дело, видеть не могла, вот и решила, будто мы там были вдвоем.       — Ты ведь не особенно горюешь из-за того, что все наконец закончилось? — отозвался Гарри.       — Нет, — признался Рон. — Конечно, пока она на меня орала, приятного было мало, но мне хоть не пришлось самому объяснять ей, что между нами все кончено.       — Трусишка, — сказала Гермиона.       — А ей не смущает то что мы с Гермионой встречаемся?       — Ну Гермионе, не мешает это, чтобы ревновать тебя каждой девушке.       — Рон!       — Ну это правда и стати ты Гермиона, какая-то странная самого утра.       — Почему?       — Не знаю, как будто по другому выглядишь. Гарри был прав с Роном. После вчерашних событий ванне, Гермиона действительно стала другой.       — Глупости, это все я такая ж, как и была… Она не успела договорить и воскликнула:       — Кэти! Вернулась! Ну, как ты? Гарри пригляделся: действительно, Кэти Белл, на вид совершенно здоровая в окружении ликующих подруг.       — Все отлично! — радостно ответила Кэти. — Из больницы святого Мунго меня еще в понедельник выписали, провела несколько дней с мамой и папой, а сегодня утром приехала сюда. Гарри, Лианна только что рассказала мне про Маклаггена и последнюю игру…       — Ну что ж, ты вернулась, Рон в отличной форме, — сказал Гарри, — выходит, у нас есть все шансы расколотить Когтевран, а значит, мы все еще и на Кубок можем рассчитывать. Послушай, Кэти… то ожерелье… Ты теперь вспомнила, кто тебе его дал?       — Нет, — сокрушенно покачав головой, сказала Кэти. — Меня уже все об этом спрашивали, но я никаких подробностей не помню. Последнее воспоминание — как я подхожу в «Трех метлах» к женскому туалету.       — Но в туалет ты точно зашла? — спросила Гермиона.       — Я помню, как толкнула дверь, — ответила Кэти. — Значит, тот, кто ударил меня Империусом, должен был стоять прямо за ней. А после этого в памяти пусто, не считая последних двух недель, когда я уже валялась в больнице святого Мунго. Слушайте, я побегу, не хочется, чтобы МакГонагалл в первый же день засадила меня писать строчки. Она подхватила сумку с учебниками и пустилась вдогонку за подругами. Гарри, Рон и Гермиона уселись за стол у окна, размышляя над тем, что рассказала им Кэти.       — Выходит, ожерелье должна была всучить Кэти женщина или девочка, — сказала Гермиона. — Кто еще мог оказаться в женском туалете?       — Или кто-то, принявший обличье женщины или девочки, — отозвался Гарри. — Не забывай, в Хогвартсе имеется целый котел Оборотного зелья. И мы знаем, что часть его кое-кто уже спер…       — Ладно спасибо тебе.       — Не за что увидимся на тренировке. Друзья опять остались одни.       — Пожалуй, придется мне еще разок глотнуть «Феликса», — сказал Гарри, — и попробовать снова пролезть в Выручай-комнату.       — Ну и потратишь его совершенно впустую, — произнесла Гермиона. — Удачи тебе только на то и хватит, чтобы дойти до комнаты. Со Слизнортом была совсем другая история, ты всегда мог убедить его, от тебя только одно и требовалось — слегка пришпорить обстоятельства. А прорваться сквозь мощное заклинание никакая удача тебе не поможет. Так что лучше не трать остаток зелья! Если отправишься с Дамблдором, тебе понадобится все везение, какое найдется…       — А мы не можем сами его изготовить? — не слушая Гермиону спросил Рон. — Такую штуку не мешает и про запас иметь. Ты бы посмотрел в книге. Гарри вытащил из сумки «Расширенный курс зельеварения», отыскал в нем «Феликс Фелицис».       — Ничего себе, составчик! — воскликнул он, пробежавшись глазами по списку ингредиентов. — Да и готовить его полгода придется, оно еще настаиваться должно.       — Вечная история, — буркнул Рон.

***

В следующие две недели тренировки по квиддичу проходили просто замечательно — таких на памяти Гарри, как капитана, еще не бывало. Игроки до того обрадовались избавлению от Маклаггена, так были довольны возвращением Кэти, что летали лучше, чем когда-либо прежде. Острый интерес к игре Гриффиндор — Когтевран обуял всю школу — игра определяла чемпиона этого года, назвать которого наверняка пока было невозможно. Если Гриффиндор побьет Когтевран с преимуществом в триста очков, то именно он и попадет в чемпионы. Если преимущество будет несколько меньшим, первым окажется Когтевран, а Гриффиндор — вторым. В один из последних перед матчем дней Гарри ужинал вместе с Гермионой потому что Рона опять затошнило, и он понесся в ближайший туалет.       — Ты уверен в победе?       — Да, мы хорошо подготовились. Надеюсь ничего не случится до этого момента.       — Просто, перестань заниматься глупостями.       — Какими?       — Ты и сам прекрасно знаешь. Гарри достал Карту Мародерей, которая была открыта и зразу посмотрел на одно место.       — Извини, но мне нужна идти.       — Куда?       — Увидимся в гостиной, — он поцеловал ее и зразу убежал с Большого зала.       — Про эти глупости я и говорила, — сказала Гермиона и продолжила ужин. Он бежал в сторону туалета Плаксы Миртл. Добежав до туалета, он прижался ухом к двери. Слышно ничего не было. Гарри тихо-тихо открыл дверь. Спиной к нему стоял, вцепившись руками в раковину и склонив над ней светловолосую голову, Драко Малфой.       — Ну не надо… — раздался из кабинки проникновенный голосок Миртл. — Не надо… Расскажи мне, что тебя мучает… Я тебе помогу…       — Никто мне не поможет, — ответил, содрогаясь всем телом, Малфой. — Я не могу этого сделать… не могу… не получается… А если не сделаю поскорее, он сказал, что убьет меня. Гарри замер на месте от потрясения — он понял, что Малфой плачет, плачет по-настоящему, что по щекам его льются, стекая в грязную раковину, слезы. Малфой задыхался, давился слезами, но затем, после нового содрогания, поднял взгляд к растрескавшемуся зеркалу и увидел за своей спиной вытаращившего глаза Гарри. Резко повернувшись, Малфой выхватил волшебную палочку. Гарри инстинктивно вытащил свою. Заклятие Малфоя промазало мимо Гарри на несколько дюймов, разбив лампу на стене. Гарри метнулся в сторону и, подумав: «Левикорпус!» — взмахнул палочкой, но Малфой блокировал заклинание и поднял палочку, собираясь выпалить собственное.       — Нет! Нет! Погодите! — взвизгнула Плакса Миртл, и по туалету разнеслось громкое эхо. — Стойте! СТОЙТЕ! За спиной Гарри с громким «ба-бах!» взорвалась мусорная урна; Гарри выкрикнул заклятие Обезноживания, оно ударилось в стену прямо за ухом Малфоя, отлетело и разбило туалетный бачок, на котором сидела Плакса Миртл. Миртл громко взвизгнула, все вокруг мгновенно залила вода, Гарри поскользнулся и упал, а Малфой с искаженным до неузнаваемости лицом закричал:       — Круци…       — СЕКТУМСЕМПРА! — бешено взмахнув палочкой, взревел с пола Гарри. Кровь выплеснулась из лица и груди Малфоя, словно их рассекли удары невидимого меча. Малфоя качнуло назад, и он с громким плеском рухнул на покрытый водой пол, выронив палочку из обмякшей правой руки.       — Нет… — задохнулся Гарри. Оскальзываясь и шатаясь, он поднялся на ноги и бросился к Малфою, лицо которого уже покраснело, а белые ладони скребли залитую кровью грудь.       — Нет… я же не… Гарри и сам не знал, что говорит; он упал на колени рядом с Малфоем, неудержимо сотрясавшимся в луже собственной крови. Плакса Миртл истошно завопила:       — УБИЙСТВО! УБИЙСТВО В ТУАЛЕТЕ! УБИЙСТВО! Сзади хлопнула дверь, Гарри в ужасе оглянулся: в туалет ворвался смертельно бледный Снегг.

***

Оказавшись в коридоре, он бегом понесся в башню Гриффиндора. Большая часть тех, кто попадался ему по пути, двигалась в противоположном направлении; все изумленно таращились на залитого водой и кровью шестикурсника, но Гарри пролетал мимо, не отвечая на вопросы. Он был оглушен, как если бы любимый домашний зверек обратился вдруг в лютого зверя. О чем только думал Принц, переписывая в свою книгу подобное заклинание? И что произойдет, когда Снегг увидит ее? Расскажет ли он Слизнорту — мысль эта обожгла Гарри желудок, — каким образом Гарри добивался весь год таких успехов в зельеварении? Отберет ли, а то и уничтожит книгу, которая столькому научила Гарри? Книгу, заменившую ему наставника и друга? Этого Гарри допустить не мог… он не мог…       — Где ты был? Почему такой мокрый? Это что, кровь?.. Рон стоял наверху лестницы, недоуменно вглядываясь в Гарри.       — Мне нужна твоя книга, — задыхаясь, ответил тот. — Учебник по зельеварению. Скорее… давай его сюда…       — А как же Принц-полу…       — Потом объясню! Рон вытащил из сумки свой экземпляр «Расширенного курса», протянул его Гарри, и тот промчался мимо него в гостиную. Здесь он схватил свою сумку и, не обращая внимания на изумленные взгляды нескольких уже вернувшихся с ужина учеников, снова бросился к проему в портрете и побежал по коридору восьмого этажа. У гобелена с танцующими троллями он затормозил, закрыл глаза и начал прохаживаться взад-вперед. «Мне нужно место, чтобы спрятать мою книгу… Мне нужно место, чтобы спрятать мою книгу… Мне нужно место, чтобы спрятать мою книгу…» Три раза он прошелся вдоль голой стены. А когда открыл глаза, то наконец увидел дверь в Выручай-комнату. Гарри рывком растворил ее, влетел в комнату и закрыл за собой дверь. И замер в изумлении. При всей его спешке, всей панике, всех опасениях, связанных с тем, что ожидало его в туалете, увиденное внушило ему благоговейный страх. Он находился в комнате величиною с большой собор, свет из высоких окон падал на город, окруженный высокими стенами, — сложены они были, как догадался Гарри, из вещей, которые прятали в Выручай-комнате многие поколения обитателей Хогвартса. Гарри торопливо зашагал по одному из проходов этой тайной сокровищницы. Гарри сунул книгу Принца-полукровки за скелет и захлопнул дверцу. Мгновение он постоял, оглядывая кучи мусора; сердце гулко колотилось. Затем со всей скоростью, на какую был способен, помчался по проходам между гор сокровенного сора — назад, к двери и в коридор, выскочив в который, захлопнул за собой дверь, и та мгновенно вновь обратилась в ровный камень. Гарри побежал прямиком к расположенному этажом ниже туалету, на бегу запихивая в сумку отобранный у Рона «Расширенный курс зельеварения». И через минуту уже стоял перед Снеггом, молча протянувшим руку за его сумкой. Гарри отдал ее, задыхаясь, ощущая в груди жгучую боль, и замер в ожидании. Снегг вынимал книги одну за одной и просматривал их. Наконец в сумке осталась самая последняя — учебник по зельеварению, его Снегг изучил очень внимательно.       — Это ваш «Расширенный курс», Поттер?       — Да, — сказал все еще не отдышавшийся Гарри.       — И вы совершенно в этом уверены, не так ли?       — Да, — немного вызывающим тоном подтвердил Гарри.       — Вы купили его в магазине «Флориш и Блоттс»?       — Да, — твердо повторил Гарри.       — Тогда почему же, — поинтересовался Снегг, — на внутренней стороне обложки значится «Рундил Уозлик»? Сердце Гарри замерло.       — А это у меня прозвище такое, — ответил он.

***

      — Я не стану повторять: «А что я тебе говорила?» — произнесла Гермиона час спустя в общей гостиной.       — Перестань, Гермиона, — сердито сказал Рон. Ужинать Гарри не пошел, не было аппетита. Он только что закончил рассказывать Рону, Гермионе и Джинни о случившемся, хотя особой нужды в этом не было. Новости разносятся быстро; судя по всему, Плакса Миртл взяла на себя труд обежать все туалеты замка и в каждом насплетничать;       — Говорила я тебе, что-то с твоим Принцем неладно, — упрямо продолжала Гермиона. — И была права, не так ли?       — Нет, не так, — возразил Гарри. Ему было тошно и без нотаций Гермионы. Выражение, появившееся на лицах игроков его команды, когда он сообщил, что в субботу играть не сможет, стало для Гарри худшим наказанием.       — Гарри, — сказала Гермиона, — как ты можешь по-прежнему защищать его книгу, когда это заклинание…       — Да отцепись ты от книги! — выпалил Гарри. — Ну, занес Принц в нее заклинание, ну и все! Он же не рекомендовал его использовать! Откуда мы знаем, может, он просто отметил то, что использовали против него!       — Я в это не верю, — сказала Гермиона. — Ты просто оправдываешь…       — Я не оправдываю того, что сделал! — мгновенно откликнулся Гарри. — Я жалею, что сделал это и не из-за одной только дюжины отсидок. Ты прекрасно знаешь, я не воспользовался бы таким заклинанием даже против Малфоя, но и Принца винить не в чем, он же не написал: «Попробуйте, отличная штука» — он просто делал заметки для себя, не для кого-нибудь другого…       — Ты хочешь сказать, — произнесла Гермиона, — что собираешься вернуться назад и…       — И забрать книгу? Да, собираюсь, — с силой ответил Гарри. — Послушай, без Принца я никогда не получил бы «Феликс Фелицис». Не узнал бы, как спасти Рона от яда. Не смог бы…       — Обзавестись репутацией блестящего мастера зельеваренья, которой ты не заслужил, — ядовито добавила Гермиона.       — Угомонись, Гермиона! — сказала Джинни. — Похоже, Малфой собирался применить непростительное заклятие, ну так радуйся, что у Гарри имелось в запасе кое-что почище.       — Конечно, я рада, что Гарри не был оглушен заклятием! — воскликнула Гермиона. — Но нельзя же называть заклинание Сектумсемпра «чистым», Джинни, посмотри сама, к чему оно привело! А уж если подумать о том, что оно сделало с вашими шансами на победу…       — Ой, только не делай вид, будто хоть что-нибудь в квиддиче понимаешь, — оборвала ее Джинни. — Сама потом стыда не оберешься! Гарри с Роном смотрели на них во все глаза: Гермиона и Джинни, у которых всегда были прекрасные отношения, сидели теперь, сложив на груди руки и гневно глядя в разные стороны. Рон нервно взглянул на Гарри, потом схватил со стола первую попавшуюся книгу и спрятался за ней. Гарри же, хоть он и считал, что совсем этого не заслуживает, вдруг стало весело, даром что до самой ночи никто из них не обменялся больше ни словом.

***

Но долго веселиться ему не пришлось. Весь следующий день Гарри вынужден был сносить колкости слизеринцев, не говоря уж о недовольстве товарищей по Гриффиндору впавших в окончательное уныние из-за того, что капитан их команды ухитрился добиться отлучения от финального матча сезона. К субботнему утру Гарри, что бы он ни говорил Гермионе, готов был с радостью обменять весь «Феликс Фелицис» в мире на возможность выйти вместе с Роном, Джинни и остальными на поле для квиддича. Почти с нестерпимым отчаянием откололся он от вытекающего под солнечный свет потока учеников — все со значками и флагами, в шапочках и шарфах своих команд, — спустился по каменным ступеням в подземелье и шел по нему, пока не утих шум далекой толпы, шел, сознавая, что ни слова комментария, ни единого крика, восторженного или горестного, он отсюда расслышать не сможет. Для Гарри провести время со Снеггом было худшим наказание. Он все время думал только об игре. Когда его мучения закончились, то он пошел в гостиную. Но не успев войти внутрь как из-за спины Полной Дамы вырвался торжествующий рев.       — Мы победили! — проорал Рон, который возник прямо перед ним, размахивая Кубком. — Победили! Четыреста пятьдесят против ста сорока! Победа! Гарри огляделся: Джинни летела к нему, на ее сияющем лице застыло решительное выражение, она обвила Гарри руками. Гермиона подошла к Гарри и тоже его обняла.       — Как я понимаю ты как и всегда была права.       — О чем это ты?       — Я оставлю вас, — Джинни пошла к всем праздновать, а Гарри взял руки Гермионы и они вышли с гостиной.       — Я об том что Рон лучший вратарь для команды и ты это прекрасно понимала. О ситуации с книгой. Обо всем…       — Если ты уже начал об это, то нам нужно поговорить.       — О чем это? — подозрительно спросил он.       — О так называемом Принце-полукровке.       — Ну вот, снова-здорово, — простонал Гарри.       — Когда ты меня выслушаешь, — твердо ответила Гермиона. — Так вот, я попыталась выяснить, кто мог бы обзавестись подобным хобби — изобретением Темных заклинаний…       — Да не было у него такого хобби…       — «У него»? А с чего ты взял, что это он?       — Слушай, мы это уже проходили, — рассердился Гарри. — Принц, Гермиона, Принц!       — Правильно! — отозвалась Гермиона, на щеках которой уже запылали красные пятна. Она вытащила из кармана старенький газетный лист. — Смотри! Взгляни на фотографию! Гарри поднял крошащийся листок и уставился на пожелтевшую от дряхлости живую фотографию. Фотография изображала костлявую девочку лет пятнадцати. Далеко не красавица — густые брови, длинное бледное лицо, — она выглядела одновременно и сварливой, и замкнутой. Подпись под фотографией гласила: «Эйлин Принц, капитан команды Хогвартса по игре в плюй-камни».       — И что? — спросил Гарри.       — Ее звали Эйлин Принц. Принц, Гарри. Они уставились друг на друга, и Гарри наконец понял, что пытается втолковать ему Гермиона. Его разобрал смех.       — Исключено.       — Что?       — Ты думаешь, она и была полукровкой? Да ну тебя.       — А что такого? Гарри, в волшебном мире нет настоящих принцев! Это либо прозвище, выдуманный, присвоенный кем-то титул, либо фамилия, ведь так? Нет, ты послушай. Если, скажем, отец ее был волшебником по фамилии Принц, а мать происходила из маглов, то и получилось бы, что она «полукровка Принц»!       — Да, Гермиона, весьма изобретательно…       — Но ведь сходится! Может, она гордилась тем, что ее можно называть «полу-Принцем»!       — Послушай, Гермиона, я знаю, что это была не девочка. Просто знаю!       — Ты просто считаешь, что у девочки не хватило бы на все это ума, — сердито заявила Гермиона.       — Интересно, как бы я мог, проведя с тобой рядом пять лет, считать, что у девочек не хватает ума хоть на что-то? Я говорю о его слоге. И просто-напросто знаю, Принц был мужчиной, я чувствую это. А твоя девица никакого отношения к нему не имеет. Кстати, где ты ее откопала?       — В библиотеке. Там есть подшивки старых «Пророков». Ладно, попробую выяснить об этой Эйлин Принц побольше, вдруг что и найду.       — Давай лучше мы пойдем и погуляем.       — Но как же…       — Нет, я хочу сейчас побыть с тобой. Тем более мне Джинни была кое-что, рассказала.       — Что ж именно? Они шли в сторону двора.       — Ну например почему ты ревнуешь. А еще потому что я забыл об Дне Валентина. Гарри смотрел на Гермиону с виноватым видом.       — Понял?       — Да, и теперь понимаю почему ты так сердилась и требовала внимания. Потому что со всем этим я забыл о дне который знают все.       — Наконец-то до тебя дошло. Я действительно была зла из-за этого. Потому что в прошлом году мы не смогли нормально отметить праздник. Я думала в этом году все будет лучше, но ты забыл.       — Извини…       — В той день ты просто читал книгу и больше ничего тебя не интересовало, поэтому меня бесит этот Принц… после этого дня Лаванда не давала мне спокойно жить. Говорила что мы вместе только чтобы ты мог успокоиться… в плане того что я давала тебе секс и ты мог целоваться со мной когда хотел.       — Но это не правда ж!       — Только как ты объяснишь это другим? Поэтому вона ревновала меня к Рону. Думала что у нас ничего не получилось и я решила Рона себе забрать. Гарри встал перед Гермионой на колена.       — Что ты делаешь?       — Извини меня, я сделаю все что ты захочешь, только прости меня.       — Встань для начала. Гарри резко встал.       — А теперь вспомни что ты мне говорил, как я буду просить у тебя прощения в конце учебного года… вот случилось как я и говорила.       — Да кажется ты таки всегда права.       — А ты слишком сильно на все реагируешь. Можно быть немного спокойным?       — А ты можешь немного меньше за меня волноваться?       — Значит мы не сможем это сделать, — они засмеялись.       — Гермиона, я люблю тебя и мне больше никто не нужен… и я боюсь потерять именно тебя. Она поцеловала его, для них этот поцелуй был как вечность и они не хотели его заканчивать. Поэтому провели целый день вместе…