Погадаем на суженого?

      Выйдя на улицу, я понял, что снег-таки пошёл и выпало уже прилично. Под белым слоем было укрыто всё: газоны, деревья, бордюры, тротуары и только ранние снегоуборщики начали свою работу. Поэтому в белом царстве выделялись лишь черная дорога, синий трактор и я, такая вот своеобразная мандаринка в своей оранжевой куртке-болонке и с зеленой шевелюрой. Надо бы купить шапку, старую я прое… кхым, потерял. Да, выбрасываем из головы бранные слова, обещал ведь бабуле не материться даже мысленно. А это крайне сложно, когда многие вокруг употребляют мат в речи, как само собой разумеющееся. Да и когда работаешь кассиром в интернет-клубе, куда порой забредают такие кадры, что без крепкого словца тебя не поймут, и задача донести до человека информацию становится сложной. Но да ладно, мелочи жизни. Эх. Бабуля. Мне сейчас её очень не хватает. Она была единственным родным человеком. Отца не знал, он умер, когда я ещё не родился. Матери я был не нужен. В голове теплятся обрывки воспоминаний связанных с ней, но она занималась мной лишь из-за необходимости. Ей негде было жить, и бабуля приютила у себя, ведь у неё был только один сын, и после него остался я. Она хотела, чтобы её внук рос с матерью. Однако у мамы были другие планы на свою жизнь. В то время молодая и красивая девушка не хотела обременять себя ребенком, и как только появилась возможность, она уехала. Сказала, что на заработки. Как говорила мне потом бабушка, она даже не удивилась, когда номер невестки внезапно «перестал существовать».       Зинаида Владимировна была сильной женщиной, поэтому она быстро взяла себя в руки, оформила опеку и окружила заботой. Впрочем, при всей её любви, она была строгой, привыкшей, что ей подчиняются, и я вырос вполне приличным человеком, ни нюней, ни хлюпиком, ни быдлом, ни разгильдяем, за что ей очень благодарен. Она делала всё возможное, чтобы приспособить меня к жизни: рассказывала о том, какие ошибки совершала, и что из этого выходило, настаивала, чтобы я смотрел обучающие программы, покупала мне энциклопедии, давала читать полезную литературу, не препятствовала моим долгим гуляниям и общению со сверстниками, не мешала моим увлечениям, с тринадцати посылала меня летом на подработки, учила как нужно преподносить себя в обществе. В общем, она желала, чтобы я получил как можно больше разного опыта. Даже настаивала, чтобы я шёл учиться не за деньги, а за мозги. Будто знала, что не сможет отпраздновать со мной совершеннолетие и оплачивать мою учёбу.       Бабушка умерла незадолго до моего восемнадцатилетия. Просто уснула и не проснулась. В тот день она не встала к шести утра как обычно, но я не посчитал это странным, ведь раньше тоже такое случалось и спокойно пошёл на учёбу. Вернувшись, я обнаружил, что бабушка ничего не готовила и только тут заподозрил неладное. А когда она не откликнулась, весь похолодел от плохого предчувствия и не сразу заставил себя заглянуть в её комнату. Даже когда приехали медики, когда её тело увезли, и мне выдали справку о смерти, я никак не мог в это поверить. Спасибо родителям лучшего друга, они помогли мне с оформлением документов и организацией похорон. В те первые дни после смерти бабушки всё было как в тумане. Я запомнил эти дни урывками. На поминки пришла куча народу, кого-то я знал, кого-то видел мельком, а кто-то мне был совершенно не знаком. Все выражали свои соболезнования и говорили пару-тройку хороших слов о покойнице, сочувствовали для вида и сетовали на то, что такой молодой и остался один-одинёшенек в этом мире. Мне было плевать, на тот момент меня удивляло только то, как быстро расходятся слухи, особенно плохие. Я никого не уведомлял о смерти бабушки и никого не звал, думал всё пройдёт тихо и мирно, куда там. Не знаю, что за деятельность развёл дядь Гена, но в последний путь мою бабушку провожала целая толпа. Он и позже мне помог отбиться от органов опеки, настаивающих на том, что я не совершеннолетний. Смешно. Восемнадцать мне должно было исполниться через месяц. И как только прознали? Может квартиру хотели к рукам прибрать, настояв на том, что я ещё не в состоянии распоряжаться имуществом усопшей. Хорошо, что дядя Гена юрист, не просто имеет диплом, а очень хорошо разбирается в законах и имеет значительный вес в этой сфере. Он затянул процесс разбирательств как раз к моему дню рождения и служба опеки осталась ни с чем. Он мне даже льготы какие-то умудрился выбить. Благодаря этому и накоплениям бабушки я спокойно мог доучиться. Однако понимал, что не стоит рассчитывать только на эти деньги и устроился кассиром в интернет-клубе. Поначалу было сложно сочетать работу и учебу, но я быстро втянулся в новый ритм жизни, и спать по три-четыре часа за сутки для меня стало нормой.       Как-то придя домой, я увидел в зеркале рыжее пугало и меня почему-то это взбесило. Мозги перемкнуло, не иначе. По другому я не могу объяснить свой поступок — развернувшись, я пошёл и купил первую попавшуюся черную краску. Опомнился только когда полностью намазал волосы и отупело посмотрел на своё отражение. Попытался тут же смыть краску, но то ли она попалась бракованная, то ли с моим натуральным цветом вошла в конфликт, но вместо своего рыжего, ну или хотя бы черного, я получил бледно-зелёный. Поистязав себя на тему странных заскоков разума, я плюнул на это и завалился спать, чтобы через час с горем пополам пойти на учёбу. Одногруппники подумали, что это мой новый стиль и какой-то умник посоветовал в следующий раз взять краску поярче, а то стал похож на поганку, я вяло огрызнулся, но совет на заметку взял. Мне хотелось что-нибудь поменять, так почему бы не начать с волос?       В старой квартире я чувствовал себя неуютно, постоянно казалось, что бабушка вот-вот выйдет из своей комнаты и спросит как у меня прошёл день или с кухни донесётся её голос, зовущий на ужин. Переговорив с дядь Геной, я заручился его поддержкой и продал трёшку, сменив её на неплохую двушку в другом районе. Жить стало немного легче. Впрочем, мне всё равно хотелось изменений и на зеленых волосах я не остановился: к небольшому гвоздику в левом ухе добавилось серёжек, в правое вставил небольшую штангу и также проколол в нескольких местах, не обошёл стороной нос и правую бровь. Однажды, после празднования удачно закрытой сессии, мне взбрело в голову проколоть соски и прямо так, под градусом, я пошёл в салон. Не помню какими правдами и неправдами я уговорил мастера сделать мне пирсинг в не совсем вменяемом состоянии, но судя по результату — был убедителен. Теперь я обладатель сомнительного украшения, снимать которое не стал, — за это деньги были уплочены. Короче говоря, с каждым разом я становился всё больше похож на фрика, но меня это не останавливало. Утешала мысль, что у программиста главное не внешний вид, а мозги, да и на работе всем было всё равно как я выгляжу, главное, что выполняю свою работу. Сейчас я подумываю над тем, что проколоть следующим: язык или губу. Расценки известны, деньги отложены. Что интересно, к пирсингу я отношусь совершенно спокойно, но вот татуировки не-е-ет, ни за что. Не знаю, какая-то у меня к ним природная неприязнь. Если и делать, то только со смыслом, пирсинг хоть снять можно, а тату нужно будет долго и упорно сводить, так зачем такая морока?       Я остановился на перекрёстке. Светофор горел для меня красным. Мимо проехал белый лексус. «Ну надо же, вполне вписывается в окружающий вид» — лениво подумал, провожая машину глазами. Хотел было плюнуть и пойти на красный, даже сделал шаг, но остановился — со стороны клуба к перекрёстку подъехала полицейская машина. Стало стрёмно. Проблем с законом я никогда не имел, но почему-то рядом с представителями закона чувствую себя неуютно. И чего только они делают тут в такое время?       Загорелся зелёный, и я продолжил свой путь. Это на удивление тихий район по сравнению с остальным городом. А в пять утра, так вообще почти пустынный — жаворонки ещё не вышли, а совы уже рассосались по своим логовам. До тротуара ещё никому не было дела, и потому снег задорно хрустел под ботинками. «Нашёл ведь время выпасть. На Новый год он проплешинами лежал то тут то там, а как февраль, так нужно показать себя во всей красе.» — Досадовал я на злую судьбу, чувствуя как замерзают уши и неприятно холодят кожу металлические украшения. Нервно натянул капюшон и пошёл быстрее. Благо, осталось всего ничего. Свернув налево во дворы, чуть ли не бегом направился к нужному подъезду. Выдохнул с облегчением только когда за мной захлопнулась домофонная дверь. Расслабленный теплом, еле добрел до своего этажа, а, попав в квартиру, понял, что ну вот прям ничегошеньки не хочу делать, и мной владеет только желание завалиться на кровать. Меня ещё хватило на то, чтобы переодеться, но в сторону ванной комнаты лишь косо посмотрел, предпочтя душу царство Морфея. ***       Проснулся от назойливой мелодии телефона. На ощупь ответил на звонок: — Ало. — Хеппи бёздей, хеппи бёздей, хеппи бёздей ту ю, — пропели на том конце, а я с удивлением понял, что сегодня и впрямь тот самый день, чтобы окончательно в этом убедиться посмотрел на дату в телефоне — 28 февраля. М-да, совсем вылетело из головы. — Хей, хей, ты спишь там, что ли? — не дождавшись реакции, вопросил всё тот же голос. — Вань, это ты? — Ну а кто ж ещё? — А, прости, на такой поступок способен только ты, как я мог забыть. — Поздравить лучшего друга самым первым? — По-свински разбудить товарища, прекрасно зная, что он с ночной смены. — Э, не понял, я тебя, значит, поздравляю, а ты наезжаешь на меня? — притворно обиженным тоном вопросил Ванёк. — Спасибо, друг сердешный, я же будильник не ставлю на выходной, как бы я был без твоей неоценимой помощи в поднятии моей бренной тушки после бессонной ночи в… — я сверился со временем на телефоне, — в десять утра, — ёрнеческим тоном проговорил я. — Можно подумать, ты вышел с работы в девять. — Нет, но планировал проспать минимум до двенадцати. — Ой, да ладно тебе. Проснулся и проснулся. Больше за день чего успеешь. Например, подготовиться к вечеринке, — с намёком произнес Иван. — Какая ещё вечеринка? — В смысле какая? Не уж то ты решил обломать меня с празднованием твоего полного совершеннолетия?! — Прошу заметить, именно моё совершеннолетие. — Не бухти! Мы и так несколько лет твой день рождения не отмечали толком. В прошлом году ты вообще работал. Двадцать один не каждый год исполняется. И смотри как удачно у тебя выходные выпали, завтра отоспишься. А сегодня будем тусить и отмечать то, что с этих пор ты можешь покупать алкоголь официально! — Пф-ф, официа-а-ально, ну да, ну да, без удостоверения раньше только Коле продавали. — Ага, как бороду отрастил, так сразу на тридцатилетнего мужика стал похож. — И в этом были свои плюсы. — Кто же спорит, только, думаю, со стороны он был похож на юного отца на нашем фоне.       Я рассмеялся, это было правдой, у Кольки в семье все выглядят чуть старше своего возраста, ну, кроме его мамы. Попробуй ей только заявить, что она выглядит старше тридцати. Хотя, по правде говоря, она и впрямь выглядит достаточно хорошо для своего возраста. — Ну так что? — Что? — Когда ты будешь готов?       Я обозрел творящийся кругом беспорядок. — Мне бы прибраться сегодня. — Угу, значит через пару часиков. — Эй-эй, притормози коней, ты что «тусить» с середины дня собираешься? — Не, это предполагаю, что с основным срачем ты разберешься к этому времени, а там и я подъеду, чтобы с остальным помочь. — С чем это? — С правильной мотивацией! — важно заявил этот пройдоха. — Ладно уж, приезжай, мотиватор, и не думай, что сможешь отлынивать от дружеской помощи. Я тут около месяца не убирался. — У-у-у-у, эксплуататор, вот возьму и опоздаю на несколько часиков. — Но-но, сказал в двенадцать, так приходи ровно в это время и не опаздывай. — Посмотрим. До встречи. — Ага. Пока.       Звонок только завершился, как телефон снова разразился трелью. — Лёу. -Алло, Светка, спишь?       Я поморщился от обращения и кисло произнёс: — Сколько раз мне говорить. -Чтобы не звали тебя девчачьим имене? — Нагло перебили меня. — Не спишь значит. Ну что, с Днём рождения тебя тогда! — То есть, если бы я спал, то ты бы меня не поздравил? — Нет, конечно, ты был бы сонный, а значит не запомнил бы, что я тебя поздравил и потом начал бы на меня дуться. — Железная логика. — А то ж! Мне тут птичка на хвосте принесла, что ты-таки дозрел отметить свой день рождения. Во сколько и где? — Да я сам ещё не в курсе. Спроси у той «птички», она побольше меня знает. — А-а-га, Ваниль у нас опять в роли организатора движухи? — Не опять, а снова. — Да какая, хрен, разница?       Я пожал плечами, забыв, что разговор телефонный. — Ладно, тогда Ваньке дозвон сделаю. Увидимся, именинник. — Ага, увидимся.       Отложив телефон, хотел было ещё поспать, но, как и ожидалось, ничего не вышло, пришлось соскребать себя с кровати.       Прохладный душ и крепкий кофе помогли взбодриться, и я почти с энтузиазмом принялся за уборку. Достав из закромов необходимый инвентарь.       Ваня пришёл, как и обещал, к двенадцати. Коротко поздоровавшись, я сразу пристроил его к делу — отправил выносить мусор, аргументировав тем, что он уже одетый. — Вот значит как? Люди добрые, только гляньте на него. К нему значит со всей душой, а он посылает! И куда?! К бомжам! — возмутился «произволом» Ваня. — Бомжи сейчас по подвалам сидят, там теплее. — Я ж образно, да и пропитание с домашней утварью они всё равно там ищут. — Ну вот и помоги страждущим. Вдруг среди моего хлама найдётся для них что полезное. — Использованные презервативы, например?       По больному бьёт, гадёныш, посмотрел на него осуждающе. — Эм, прости. Не подумав, ляпнул. Да не парься так. Сходим в клуб и найдём тебе кого-нибудь, — он утешающе похлопал меня по плечу.       Мой взгляд стал скептическим. — Во-первых, искать пару придётся идти в гей-клуб; а, во-вторых, не хочу искать себе партнёра на одну, максимум на две ночи. Я отношений нормальных хочу. — Эт-ты, братец, загнул. Вот честно, не могу себе представить гейские отношения. С таким подходом как у тебя, проходишь бобылём до старости. Как вообще возможно вне ваших клубов другого небесно-голубого оттенка найти? Или у вас есть встроенный гей-радар? Было бы лучше, перейди ты на девчонок, там всё проще и понятней. — Нет у нас радара, и я понимаю, что с девушками всё понятней, но не тянет меня к ним. Сам не знаю, как найти человека, чтобы построить с ним отношения, да и времени на это нет. Эх, чувствую, что скоро придётся посетить то специфическое местечко, может и попадётся кто приличный, но точно не сегодня и не в ближайшие полгода. Закончу с учёбой, найду работу и тогда подумаю над этим.       Ваня посмотрел на меня со священным ужасом в глазах и крайне серьёзным тоном произнёс: — Восхищаюсь твоей выдержкой. Но будь осторожен, мой друг, мозоли на руках могут помешать твоей работе. — Да иди ты… мусор выброси.       Ваня заржал, впихнул мне пакет с оленями и, подхватив черные мешки, умчался вниз по лестнице. — Скоро вернусь! — крикнул откуда-то снизу. — Не засиживайся там со своими приятелями! — Проорал ему в ответ.       Он что-то ещё сказал, но я не расслышал и со спокойной душой закрыл дверь.       Вернулся Ваня не один, а в сопровождении высоченного плечистого брюнета, который с ходу заключил меня в медвежьи объятия и немного покачал из стороны в сторону. «Спасибо, что не за уши», — подумал я, не решаясь озвучить это вслух, а то ему только подай идею — тут же воплотит. — К-коля, пусти., — попытался отвоевать себе свободу, но куда там, -Поставь там, где стояло, говорю, — полузадушено и при этом чуть уверенней произнёс я.       На этот раз меня услышали и опустили на пол. — Ещё бы чуть-чуть и рёбра бы переломал. Рассчитывай силу, увалень. — Совсем тощий стал, страшно лишний раз пальцем ткнуть, вдруг, рассыплешься. — Хо-хо, а я смотрю ты прям горишь желанием потрогать нашего друга во всяких интересных местах. Что, готовишься переметнуться в другую команду? А как же Катя? Она ведь будет сильно опечалена тем фактом, что из-за неё парень станет голубым. — Ваниль, если не умолкнешь, то причиной моей оголубизации можешь стать ты, — угрожающе протянул Коля. — Боюсь-боюсь, — ответил Ваня поднимая руки в защитном жесте.       Убедившись, что угроза дошла до адресата, брюнет повернулся ко мне, в очередной раз посетило чувство, что надо мной нависает гора, я и сам не метр с кепкой, но вот Николай совсем другая песня — точно не скажу, но роста в нём явно больше ста девяноста пяти, если не больше двух метров. При таком росте, да при косой сажени в плечах, казалось, что он заполняет собой весь коридор. На его фоне даже сейчас мы смотримся сопливыми подростками. — Хэй, ты чего задумался, даже не мечтай заполучить меня в свои ряды, мне и с Катькой хорошо, — по-своему расценил моё разглядывание друг. — Да нет, — отмахнулся я, — просто подумал, что если ты ещё чуть подрастёшь, то в дверные проёмы будешь с трудом пролезать. И как Катя только не боится ложиться под такую вот громаду? — А вот наши постельные приключения тебя совсем волновать не должны. Иди вон Ваниля утешь, его Танька бросила опять. — Я сам её бросил! — Вскинулся Ваня. — Не «опять», а «снова». — Господи, один никак определиться не может нужна ему одна конкретная особа или нет, другой постоянно поправляет. Ещё скажи, что правильно торты, а не торты. — Ну, вообще-то… — начал было я, но наткнулся на предупреждающий взгляд. — Ай, ладно, не так уж это принципиально. Хватит ругаться в коридоре, девочки, в гостиной это будет делать удобней.       Перешучиваясь, мы расположились в гостиной и начали обсуждать планы на сегодняшний день и ночь. С уборкой я так и не закончил. Мой вялый порыв был безжалостно задавлен товарищами, основным доводом было заверение в том, что для холостяцкого жилища здесь вполне прилично и выкобениваться мне не перед кем. Сдавшись, пошёл перебирать гардероб. Друзья с подозрительным воодушевлением вызвались помочь выбрать наряд. И я был прав в своих подозрениях — они просто решили поиздеваться, комментируя и критикуя одну вещь за другой. В конечном счёте мне это надоело и я решил пойти в последнем, что натянул на себя.       Опомнившись, Ваня с Колей снова пихнули мне свои подарки, выражая пламенное желание, чтобы я примерил всё прямо тут. В пакете с оленями оказалось нечто среднее между тапочками и носками, выполненными в виде мохнатых сине-зелёных кракозябр с вытаращенными глазами. На дне нашёлся запечатанный конверт. Дождавшись, пока я уберу его в шкаф и поблагодарю Ваню, Коля потребовал открыть и его подарок. В коробке с обёрточной бумагой лежал кусок ткани дикой расцветки, при развёртывании это оказалось штанами, полностью усеянными страшненькими рожами и когтистыми конечностями разного цвета, где преимущественно были зелёный и салатовый на синем фоне. В тон к тапкам, в общем говоря. Из кармана торчал ещё один конверт. Друзья явно договорились заранее. Я заулыбался, но мерить категорически отказался, положив вещи на диван. Сегодня мне примерок хватит.       Сперва было решено посетить боулинг. С непривычки мои шары уходили в желоба и по очкам я сильно отстал от парней. На шутливую просьбу поддаться имениннику они не повелись, заявив, что таким неуважением к моей воле сражаться они оскорбят меня. Мои заверения по поводу того, что самоуважение моё ничуть не пострадает они слушать не стали, продолжая по очереди выбивать страйки. Под конец и я кое-что смог, даже пару раз сбил все кегли. В начале казавшееся сложным, с практикой оказалось не таким уж недостижимым, так что в целом мне понравилось.       После окончания меня потащили в магазин, чтобы, как друзья выразились, я опробовал, каково это — покупать алкоголь с удостоверением. К моему великому разочарованию про него даже не спросили. Быть может, тому виной был Коля, маячивший за спиной, а может, и мой внешний вид смутил продавца. Наверняка посчитал, что подростку бы не разрешили родители напихать в себя столько металла, сколько у меня.       Найдя в одном из парков укромный уголок, мы стали пивом поднимать градус веселья. «Дабы в бар прийти уже «готовыми». Выпили по полтора литра на человека, повспоминали забавные случаи и, посетив парковский туалет, отправились показывать себя людям. Мы были сильно навеселе, придя в бар, где сразу отправились к барной стойке. Тестировали разные шоты и коктейли, периодически выбираясь на танцпол к таким же поддатым парням и девушкам. Ваня и Коля пытались вести себя сдержанно, разворачивая и посылая куда подальше смелых от алкоголя представительниц слабого пола. А вот я бы не отказался пообщаться с кем-нибудь более тесно. Кто-то, вроде, пытался ко мне подкатывать, только я никак не мог сфокусироваться на его лице и постоянно уверял себя, что недостаточно пьян, чтоб переспать с первым встречным и потому довольно часто подходил за новым бокалом. В какой-то момент память начала мне отказывать. Осознавал себя урывками: вот я держась за стойку, чтобы не завалиться на пол, болтаю с кем-то, чьё лицо размывается; вот замечаю юную особу, решившую станцевать на барной стойке, и стремлюсь составить ей компанию, но никак не получается залезть; чьи-то руки держат меня за талию, а затем и вовсе притягивают к горячему телу; вот мы целуемся и… о Боже, кажется, я заблевал своего несостоявшегося любовника. А пока я сокрушаюсь по этому поводу, события идут дальше: вот парни тащат меня куда-то, оказалось на улицу проветриться, они что-то мне говорят, но для меня всё сливается в монотонное «бла-бла-бла»; вот в благодарность за заботу я пытаюсь засосать Ваню, но он сбегает, на Колю смотрю с мрачной обречённостью — не дотянусь; вот подъезжает серенькая легковушка, меня пытаются усадить внутрь, почему-то мне показалось, что меня пытаются похитить и я яростно сопротивляюсь; вот мелькает обалдевше-подозрительное лицо какого-то мужика, потом его взгляд становится смиренно-обречённым, и он отворачивается, похоже, что это водитель такси, этот открывшийся факт меня в момент успокоил. В машине меня укачало, и я требовал выкинуть меня где-нибудь по дороге. Меня не послушали. В следующий раз пришёл в себя на руках у Коли, почувствовал себя принцессой, то, что несли меня на спине, а не на руках меня не смутило, и я смачно чмокнул друга куда дотянулся, мы чуть не упали, лошадка, видимо, тоже перебрала. Поддерживаемый за плечи с двух сторон перед дверью я категорически не понимал, что от меня хотят. Ване, похоже, надоело и он полез меня лапать. Я захихикал и попытался уверить друга, что место он выбрал неподходящее. Когда он зазвенел ключами немного расстроился. Меня довели до дивана и усадили. Увидев там свои подарки, я сгрёб их в охапку и принялся горячо благодарить за них друзей. Они, друзья, молчали и никак не реагировали на мою пламенную речь. Я вспомнил как они просили примерить их подарки и подумав, что это их обрадует, принялся раздеваться. Коля с Ваней отреагировали странно — взяли под локти и отбуксировали в мою спальню. Оставили меня там одного и дверь за собой закрыли, изверги, а я ради них….       Решил оставить разборки до завтра, вернее до сегодня. С третьей попытки достал телефон из кармана. Почти три ночи. Нормально. По ощущениям будто всю ночь бухали, пардон, культурно отдыхали.       Всё-таки раздевшись до конца, я примерил штаны, подумав, тапки тоже натянул до полного комплекта и с чувством выполненного долга завалился на кровать. *** «Так, так, так. Мальчик вырос. Созрел. И готов к приключениям осо-о-обого рода. Эхе-хе…       Чуть не нашёл их раньше времени негодник, еле успел рвотные позывы спровоцировать. А то этот знойный красавчик мог испортить мой подарок на совершеннолетие. Ну ничего — ничего, оголодавший мой, будет ещё, теперь тебе нужно чуть потерпеть. Чувствую, будет весело. И знаешь, Светик, мне определенно нравятся твои друзья и их чувство юмора. С нетерпением буду ждать утро. Эхе-хе. Хе-хе. Да-а-а… Сладких тебе снов.»