Неравный бой

Шел снег. Прошло уже почти пять месяцев с тех пор, как Ганнибал покинул Балтимор. Он передал своих пациентов другим врачам, отдал дело Уилла Алане и уехал из страны. Доктор стоял перед окном в спальне на втором этаже дома в небольшом швейцарском городе. Здесь его никто не знал, и никому не было дела до его увлечений. То и дело веко Ганнибал непроизвольно подергивалось, как будто кто-то колол его маленькими иглами. Доктор не был похож на себя - он тяжело дышал, его глаза были красными. На постели спал бледный юноша с курчавыми волосами. Во сне он сбил под себя все одеяло и засунул большой палец в рот. Совсем как ребенок. Совсем как Уилл… Ганнибал смотрел на него и не понимал, что он делает здесь, в этой холодной стране с этой слабой заменой его мальчика. Юноша был прекрасен, тонкие черты лица, большие глаза, смущенная улыбка. Этим он был похож на Уилла. Но все в его виде дышало спокойствием – в этом было их главное отличие. Лицо Уилла никогда не покидало выражение тревоги, только под руками Ганнибала морщинки на его лбу могли немного разгладиться. Хмурый взгляд, неуверенность, злость, заломленные руки – это то, как он запомнил агента в их последнюю встречу. Тогда Ганнибал предпочел оставить выбор за Уиллом, сейчас же он жалел об этом. «Зачем предоставлять мальчишке право выбора… В конце концов, он бы сделал так, как нужно», - размышлял Ганнибал. Сейчас он уверен, что зря уехал из города. Решись мальчишка на то, чтобы сдать его Кроуфорду, Ганнибал уже давно бы уже коротал дни в оранжевой пижаме. Но не о своем решении доктор сожалеет больше всего. В тот вечер его буквально ошарашила реакция Уилла – брезгливость, ужас и дикое непонимание. Размышляя об этом раньше, Ганнибал проигрывал различные сценарии – рано или поздно Уилл бы узнал о его второй стороне личности. И во всех этих сценариях Ганнибал видел страх, негодование, желание сдать ФБР своего доктора, но только не отвращение. Осознавая необычность своих пристрастий, Ганнибал понимал, что человеку рядом будет очень сложно с ними смириться, но он также знал и темную сторону Уилла. Он знал, что мальчишка наслаждается тем, что происходит в его голове на местах убийств даже несмотря на кошмары, которые за этим следуют. Уилл был необычным человеком – именно на это и рассчитывал Ганнибал. Он был уверен что его мальчик если не поймет, то примет его страсть… Но он ошибся. *** Юноша вздрогнул во сне и открыл глаза. Зевнув и потянувшись в сладкой дреме, он протянул к Ганнибалу руки. Доктор сдержанно улыбнулся. «Совсем как Уилл…», - мелькнула мысль. Он подошел к кровати и присел на край. Парень хотел ласки и игриво вертел тазом. Проводя по бедрам юноши рукой, Ганнибал не переставал думать о Уилле. Прошло уже столько времени, а доктору до сих пор не хватает его преданности, его влажных губ и ночных кошмаров. Видя, что его хозяин ушел в свои мысли и не обращает на него внимания, парень нежно укусил Ганнибала за мочку уха. От этого вроде бы любовного жеста Ганнибал пришел в ярость. Он отшвырнул юношу на кровать и с размаху ударил его по лицу. Парень схватился за щеку, в его глазах появились слезы. Он не понимал, что сделал не так. На лице доктора мелькнуло сожаление – пацан не был виноват в его слабости. Но тут же волна голода накрыла Ганнибала с головой, и он бросился к комоду, в котором лежал скальпель. *** Сырая балтиморская зима давала о себе знать, я постоянно кашлял и ходил на занятия с температурой. Алана все понимала, она помогала мне вернуться в мою старую унылую, хотя и успокаивающе-привычную жизнь. Я преподавал в Академии и иногда помогал Кроуфорду. После того, как Ганнибал покинул Балтимор, от города будто отступила волна сумасшествия. Убивали только в пьяных ссорах или из-за денег. Я все время находился в оцепенении, будто ждал, когда закончится зима. Мне все было безразлично. Кроуфорд списывал это на обычную усталость, а Алана не могла вытянуть из меня ни слова. Пару раз она пыталась разговорить меня с помощью алкоголя. – Уилл, я же знаю, что твое состояние связано с отъездом Ганнибала, ты можешь ничего не скрывать от меня, - завела Алана после второй бутылки пива. Но разговоры о докторе действовали на меня отрезвляюще. - Пусть так, но сейчас меня ведешь ты, поэтому незачем говорит о Ганнибале. - Уилл, тебе нужно с ним связаться, найти его как-то. Ты же хочешь этого, ты не можешь без него даже улыбаться, - Алана начинала давить. Я растянул губы в полуулыбке. - Так? - Плохо получается. Я сама его найду. - Нет, – я начинал злиться. Я понимал, что если Алана с ним свяжется, то все, что я от нее узнаю после, это что Ганнибал не вернется в город. А так у меня хотя бы остается надежда. После нашей с ним последней встречи я много раз прокручивал в голове произошедшее. Он тянет ко мне руки, предлагает помощь и просит принять его слабости, а я закрываюсь от него стеной презрения. О, сколько же раз я проклинал себя за это. Странным образом в моем сознании размылась и затуманилась картина его страшных деяний. -Да мне вообще наплевать, что он сделал! – я кричал своим мыслям, забыв, что сижу возле Аланы. - Уилл, успокойся. Это пройдет, просто ты устал, - слава богу, она ничего не поняла. Я физически ощущал нехватку Ганнибала возле себя, в себе, в моем сознании. Это чувство было чем-то средним между стыдом, который ощущают дети после первой поллюции, и бесконечно тоской брошенного животного, которого оставили умирать одного в лесу. Все, что мне было нужно, это чтобы он простил меня и позволил свернуться возле его ног. Я хотел прикоснуться к его шее, провести пальцами по груди, перебирая серебристые завитки волос. Если он позволит, запустить руку ему под ремень и обхватить его член, видя, как в холодных глазах разгорается пламя. Я хотел чувствовать его руки на моих бедрах, его прерывистое дыхание возле моего виска, хотел тонуть в его ласках. Я погрузился в эти мысли, ушел в себя, забыв об Алане и о пиве. Думая о Ганнибале, я возбудился. Черт. Конечно, это не укрылось от Аланы. Немного покраснев, но пытаясь остаться невозмутимой – надо отдать ей должное за ее мужество - она поспешила попрощаться и уйти. Мне даже не было пред ней неловко, мне было все равно. Я даже поймал себя на мысли, что горжусь собой. Глупо, но мне нравилось, что хотя бы в своих мыслях я могу возбуждать Ганнибала. Я вновь остался один на один со своим страхом больше никогда не увидеть моего доктора. Будучи ужасно малодушным и слабым, за пять месяцев я не предпринял ни одной попытки найти его. Куда там, я даже ни разу не спросил Кроуфорда, куда он уехал. Я боялся, что, найди я Ганнибала, он окатит меня холодной волной презрения и не подпустит близко. Я боялся остаться без этого ужасного, но при этом сладостно-тягучего чувства в животе – надежды...