Неравный бой

Деревья плясали во тьме, лес нависал надо мной огромной черной птицей, застилающей все небо. Перед глазами плыло, меня мутило, и я хватался за ветки, чтобы не упасть. Как я здесь оказался? Вдалеке еле различимо сверкали фары, и я пошел на свет. Запинаясь за коряги, я с трудом выбрался к дороге. Возле машины стоял Ганнибал, и это меня почему-то не удивило. Сознание путалось, но он был здесь и это немного успокаивало. Увидев меня, доктор медленно стянул с себя кожаные перчатки и расстегнул пуговицы пальто. Ганнибал был спокоен, и, казалось, ждал меня. Меня трясло от холода, желудок крутило. Я оперся о машину, и меня вырвало. Я хватал ртом воздух, горло жгло от противной горечи, но голова лихорадочно работала. Что я здесь делаю, что последнее я помню? Кажется, столовую Ганнибала, неторопливую беседу, я немного раздражен, но в целом спокоен. И дальше – пустота. - Что происходит?- прохрипел я, сплевывая желчь. Ганнибал как-то странно посмотрел на меня. - Уилл, тебе нездоровится. Поговорим об этом утром, - он подхватил меня под руки, чтобы я не рухнул на дорогу, и прислонил к машине, - сейчас мы едем домой. Доктор открыл заднюю дверцу «линкольна», я упал на сиденье и под ровный гул мотора провалился в сон. *** Вдох. Я резко открыл глаза, не понимая, где нахожусь. Опять провалы в сознании… Я лежу на кушетке и чувствую, как сильные пальцы расстегивают пуговицы на моей рубашке и вытаскивают ремень из брюк. - Ганнибал, - простонал я, - опять это наваждение. Я ничего не помню. Я закрыл лицо руками, чувствуя, как он стягивает с меня брюки. - Тсс… Молчи. Еще пара минут, и мы пойдем в ванную. Сняв с меня всю одежду, он поднял меня с кушетки, и, поддерживая, повел наверх. Там уже ждала горячая ванна. С наслаждением опустившись в нее, я почувствовал, как вода, омывая тело, уносит мою тревогу. Не хотелось думать, вспоминать, так просто было отпустить свои мысли. Приятно и вместе с тем щемящее - грустно было понимать, что о тебе заботятся, что все страхи остались где-то за стенами этой комнаты. Ганнибал закатал рукава рубашки, выдавил себе на ладонь немного шампуня и принялся массировать мою голову. Волосы мыльными сосульками опали на уши, пена попала в глаза, я морщился и плевался, как мои собаки, когда я их мою. А теперь и я чей-то пес… От этой мысли стало немного не по себе, но ведь это был Ганнибал. Я мог позволить ему все. Закончив с волосами, доктор принялся намыливать мне спину и заставил встать, чтобы он смог добраться до нижней части тела. Ноги подкашивались от каждого его прикосновения. Если до этой минуты я был расслаблен, то теперь весь напрягся от возбуждения. Тело остро хотело ласки. Я заметил, что, проводя мягкой губкой по моему паху, он бессознательно облизал губы, и от этого еще больше возбудился. С мольбой в глазах я потянулся к Ганнибалу, не решаясь испачкать пеной его рубашку, но тот лишь отрицательно покачал головой. Как обиженный ребенок я сел в ванну и отстранился от него. - Уилл, что за ребячество? – серьезно спросил Ганнибал. Я упорно молчал и не смотрел на него. Тогда доктор взял меня за подбородок, повернул к себе и легко поцеловал в губы. Это было маленькое поощрение, и на меня оно подействовало. - Ты слишком утомлен, тебе нужно отдыхать, - нехотя сказал доктор, проводя пальцами по моему позвоночнику. Он убеждал сам себя. Я обернулся на голос. Его взгляд подернулся пеленой возбуждения, он явно сдерживался. Помедлив минуту, Ганнибал расстегнул брюки. Скинув рубашку и белье, он ступил в ванну и погрузился в воду. Ганнибал притянул меня к себе, проводя руками по бедрам. Я впился пальцами в его плечи, боясь, что он снова может отстраниться, но доктор привлек меня еще ближе и жадно впился в губы. Он тяжело дышал, нежно покусывал кожу на моей шее. Я терся животом о его член и путался пальцами в волосах. Тут он приподнял меня за ягодицы и мягко насадил меня на свой член. Секунда острой боли, мое тело непроизвольно сжалось, но горячая вода сделала свое дело, и я вновь расслабился. Он брал меня нежно – так непривычно - как будто бы боялся сломать самую любимую, но теперь такую хрупкую игрушку. И все же в его глазах читался неутолимый голод. Это состояние жертвы странно возбуждало меня, и я двигал бедрами, стараясь прижаться к нему как можно теснее и подгоняя волну оргазма. Я закрывал глаза, запрокидывал голову и тонул в экстазе. - Смотри на меня, Уилл. Не закрывай глаза, - дышал он мне в губы, гипнотизируя тьмой в глубине зрачков. Я глядел на него, но не мог разобрать его истинных эмоций. Он впитывал мою страсть, мое желание, высасывал мою энергию, всю мою жизнь, он смотрел на меня с любопытством, лишь изредка поддаваясь накатывавшим волнам удовольствия. Тогда он размыкал губы и впивался в меня пальцами, обхватывая мой член. На секунду замерев, он закрыл глаза. - Уилл, - выдохнул Ганнибал на полустоне, и я почувствовал, как он кончает. *** Вытащив из ванны, Ганнибал уложил меня в постель. Вздрагивая, я мгновенно заснул. Мне снился странный сон. Будто бы вечерело, и мы с Ганнибалом собирались ужинать. Я накрывал на стол и помогал ему расставлять блюда. Ганнибал сказал мне накрыть на три персоны, но я не знал, кого еще мы ждем к столу. Я вопрошающе смотрел на Ганнибала, но тот лишь загадочно улыбался. Мы сели за стол, и только я развернул салфетку, как в столовую вошел доктор Чилтон. Я закатил глаза и мысленно проклял его, худшей компании за ужином было не придумать. Даже во сне он раздражал меня, и я искренне недоумевал, зачем Ганнибал решил его позвать. Мы сели ужинать, и доктор налил себе и нашему гостю вино, а мне лишь чай. Я недовольно покривился. Мне было обидно, как бывает обидно ребенку, что взрослые пьют что-то вкусное, а ему не дают. - Уилл, с твоим давлением тебе стоит пока воздержаться от алкоголя. Краем глаза я заметил, как противно ухмыляется Чилтон. Он раздражал меня все больше. И как назло все внимание Ганнибала было приковано именно к нему. Разговоры о практике, о новых трудах по психиатрии, о знакомых специалистах – все это навевало на меня сон, я чувствовал какую-то странную тяжесть в руках и голове. Перед глазами мутнело, с левой стороны появились крошечные черные пятна, они мешали мне видеть всю картину целиком. Речь Чилтона превратилась в сплошное «бла - бла», я не разбирал его слов. Голова гостя как-то странно свернулась на сторону, и он впился ногтями в свое лицо. Во сне меня охватил ужас - Чилтон начал сдирать кожу со своих щек, его белки стали мутными, а зрачки – белесыми, как в самых страшных кошмарах. Из его рта начали вылезать отвратительные длинные щупальца. Отвращение смешивалось во мне со страхом, я беззвучно кричал и никак не мог проснуться. Тут Чилтон схватил нож и потянулся к Ганнибалу. Я вскочил со стула и бросился на него. Отлепляя от своего лица скользкие щупальца, я душил монстра, кричал и ненавидел его. В этот момент он олицетворял все мои страхи, он угрожал Ганнибалу, мне, моему рассудку. Это было сосредоточие кошмаров. Все плыло перед глазами, Чилтон извивался, хрипел, но мои пальцы не разжимались. На миг я обернулся. Ганнибал стоял рядом и улыбался. Я резко проснулся. В висках кололо, меня била дрожь, вся постель была насквозь мокрая. Сон был настолько реалистичным, что я до сих пор чувствовал, как сводит судорогой мои напрягшиеся пальцы. В кресле возле кровати сидел Ганнибал. Его каменное лицо даже не дрогнуло при виде моих конвульсий. Он был странно серьезен и даже не попытался меня успокоить, как делал обычно, когда вскакивал на постели, мучимый кошмарами. Я перевел взгляд на свои нервно сжатые пальцы с побелевшими от напряжения костяшками и понял, что это был не сон. Я убил Чилтона.