Временные трудности

- Ну как успехи? - сонный Юра, зевая и хрустя пальцами, медленно подошел к компьютеру, усаживаясь на соседний стул. Шторы на окне были задернуты и не давали лучам назойливого солнца пробраться в атмосферу душного кабинета, в котором Володя провел весь вечер, всю ночь и даже утро до обеда. Глаза его уже пекло: лопнувшие сосуды на белках образовали беспорядочную сетку, да и веки покраснели. А контактные линзы, снятые еще в третьем часу ночи и надетые снова к девяти утра, не добавляли ни грамма удобства. - Я нарисовал шар, - похвастался Давыдов, откидываясь на спинку стула с хрустом, исходившим от напряженной шеи, явно требовавшей или отдыха, или хотя бы пяти минут разминки. - Осталось только сделать его внутри полым, но я пока до этого не дошел. Толстый справочник, лежавший на коленях у Вовы, от резких движений, случившихся впервые за пару прошедших часов, с грохотом упал на пол и захлопнулся, на что Давыдов только махнул рукой, пока музыкант с интересом смотрел на экран: - На это ушла целая ночь? - недоверчиво поинтересовался он. - Не только, - Володя зевнул, потирая глаза. - Оказалось, что на второй стороне диска были еще всякие дополнения, чтобы программа нормально работала. Их тоже пришлось установить. Юра рассмеялся, хлопая утешительно мужчину по плечу. - Ну и ориентируюсь я только по картинкам в этом справочнике, - Володя приоткрыл один глаз, искоса глядя на Конева. - Я не нашел там ни одного понятного слова, а еще чего-то короче десяти букв. Такое ощущение, что в немецких издательствах надо платить за пробелы. Юра гоготнул, перебирая под пальцами забитые мышцы: - Если хочешь, я могу тебе помочь. Только я в этом не разбираюсь, поэтому только попробую перевести. - Было бы славно. Володино «было бы славно», поначалу бесившее музыканта, потому что от этой фразы, по его словам, «пахло пассивной агрессией», теперь участвовало в обиходе постоянно. Оно как будто бы ни к чему не принуждало, звучало размеренно и очень понятно, по-теплому. По-домашнему. Вместо явной и открытой просьбы о помощи, в которой, хоть и маловероятно, могли отказать, «было бы славно» подходило как нельзя лучше. *** Руки Володи уже дрожали от постоянного напряжения: и физического, и эмоционального - которое он испытывал несколько дней подряд от работы с перерывами на короткий сон. Различать и так непонятные термины было сложно; пытаться разобраться в «Каде» - еще хуже. - Где-то должна быть кнопка, похожая на волну, - Юра, лежащий на диване, перевернул книгу вверх ногами, чтобы прочитать рукописные nota bene Кристофа. - Нужно выделить луч, нажать на эту кнопку и линия из пиксельной превратиться в векторную и будет плавнее. - Знать бы еще, где эта кнопка, - промычал Давыдов, рассматривая значки на экране. - Знать бы еще, что такое «векторная», - хмыкнул в ответ Конев, забрасывая ногу на ногу. - Это чтобы линия не была похожа на ступеньку при приближении - мимоходом объяснял Володя, выискивая необходимую иконку. - Кристоф написал, что это четвертый ряд развернутого списка… Э-э-э… - музыкант прищурился, пытаясь рассмотреть детали почерка с ужасным наклоном и, скорее всего, правописанием. - …элементов правки конструктивных особенностей… Дальше я не понимаю. Давыдов развернул обширный список команд на полный экран, пытаясь найти ту самую подборку, о которой говорилось в книге: - Кажется, вот она! Восторженный Володя приблизил курсор дрожащей рукой к нужной кнопке. В тишине комнаты раздался лишь щелчок клавиши мыши, после которого повисло трехсекундное затишье, рассекаемое шумом со стороны системного блока. Монитор, до этого пестривший размерной сеткой и почти готовыми чертежами из мануала к программе, погас. Системный блок, как будто с легким выдохом, тоже предпочел благополучно перестать жужжать. - Просто охуенно, - застонал Володя, беспорядочно щелкающий мышкой и клацающий указательным пальцем по очереди по всем кнопкам на клавиатуре, в надежде, что сейчас вот-вот монитор загорится снова, и они с Юрой просто продолжат разбираться с того же места, на котором остановились минуту назад. - Опять? - уже привычным тоном спросил Конев, даже не выглядывая из-за книжки. - Который раз за сегодня? - За сегодня третий, - погрустнел Володя, потирая глаза пальцами, стянув очки. - А за всю неделю? - Я не считал. Юра приподнялся с дивана и уселся, скрестив ноги: - А я предупреждал, что лучше не станет. Нам нужно поменять что-то из внутренностей компьютера или купить тебе рабочий ноутбук. Давыдов отодвинул стул от стола и, уложив руки крест-накрест, водрузил на ладони подбородок: - Я не уверен, что вообще смогу этим всем заниматься, так что не вижу смысла что-то менять или покупать. Юра подавил зевок, сосредоточенно рассматривая рабочее место. Сначала он думал, с кем бы можно было проконсультироваться по поводу замены комплектующих компьютера; потом - у кого можно было бы спросить совета по выбору ноутбука; а после - о том, как горели глаза Вовы каждое утро или вечер по пути в кабинет, в предвкушении того, как будет заниматься тем, что, как было буквально написано у него на лице, несмотря на сложность, ему нравится. Думалось каждому из них о своем; Володе - о том, как было бы здорово вернуться в рабочую суету; Юре - о том, как было бы славно, если бы они не проводили столько времени вместе и не приедались друг другу. На самом деле, иногда Володи становилось слишком много в пространстве Конева: это не раздражало, но было немного… Неловким? Музыкант уже давно отвык быть в чьем-то окружении постоянно. Да, он любил быть душой компании; любил проводить время в штабе прайда и со своим оркестром. Но от этого ему тоже был отдых. И, как бы это ни звучало, от Давыдова, иной раз, тоже требовался отдых, о котором созависимый заложник привычки Юра пытался намекнуть, но никогда бы не смог сказать прямо. Это была одна из причин, почему Конев так яростно стремился помочь Володе найти дело, которым он будет увлечен хотя бы пару часов в день, потому что жизнь бок о бок с любовью всей его юности оказалась не слишком радужной. Но и не отвратительной. Просто… Другой? Не оправдавшей абсолютно всех ожиданий? Володя задремал. Прямо так, полулежа на столе. А Юра, потеряв счет времени, словил себя на мысли, что в его голове появилась такая очевидная, но, казалось, хорошая идея. - Что насчет компьютерного клуба? - спросил он тихо, но ответа не услышал. Тревожить уставшего Вову тоже не решился. *** Идея с компьютерным клубом, казавшаяся Коневу вершиной его гениальных мыслей, провалилось: работать в такой обстановке было невозможно. Конечно, никто не обещал, что все заведения такого плана будут похожи на библиотеку. Но от настолько громкого галдежа, что рядом сидящие мужчины не слышали друг друга, уши начали вять еще до закачки программы. Идею пришлось отбросить. *** Зато возвращение к мысли о новом ноутбуке тоже оказалось не таким уж бесполезным. Володя согласился только под натиском того, что в любом случае домой прикупить более мощный и современный компьютер было бы хорошим вкладом в будущее, не зависящее от того, сложится ли у Давыдова с работой. Но свыкнуться с работой и надобностью что-то делать пришлось: гостевая виза кончалась, время пребывания по ней, хоть и было длительным, но ограничивалось сроком в полгода. Об этом Володя узнал совсем неожиданно - из его головы словно вылетели такие мелочи, как бюрократическая сторона вопроса, ведь он наслаждался не только сменой обстановки, что поначалу, конечно, давила на него, и даже не полюбившимся обучением - Юра был рядом, и этого, казалось, вообще достаточным. Мысли о возвращении домой, настигавшие его и бередившие душу долгими бессонными ночами еще три месяца назад, сейчас казались абсолютно бредовыми и варварскими - словно даже не он рассуждал, что, возможно, стоило бы остаться в Харькове рядом с матерью, возможно, продолжить общаться с Машей. Сейчас же письмо из миграционной службы по адресу временного проживания словно встало поперек горла Володи. Он в непонятливых чувствах перечитывал его три или четыре раза, сначала и сам не понимая, что случилось. Юра же при прочтении выглядел не лучше. - Тебе нужна рабочая виза, - заключил он, ворочая в руках конверт с обратным адресом. - Если, конечно, ты планируешь остаться здесь. Карие глаза с долей сомнения в зрачках буравили лицо Давыдова, притихишего и призадумавшегося: - А у меня есть варианты? Конев грустно усмехнулся: - Конечно, варианты есть всегда. Но иначе остаться здесь ты не можешь. А после пронзительных секунд молчания добавил: - Будем что-то думать? - Будем, - кивнул Вова.