Временные трудности

Харьков казался унылым и серым, несмотря на пестрящие зеленью аллеи и оранжевые поля подсолнухов по пути от центра в «Ласточкино гнездо». - Что-то ты молчишь, - Маша уныло покачивала ложкой из стороны в сторону, размешивая сахар на дне чашки с полуотпитым чуть теплым чаем. - Где твое шило в заднице? Володя усмехнулся, окидывая взглядом пустое кафе: - Не задавай глупых вопросов, я всегда был таким. - Ты был душным, но, - женщина перегнулась через узкий стол, оперевшись на предплечья и оглядываясь по сторонам, будто опасаясь, что кто-нибудь может их услышать. - Будем, честны, ты всегда был слишком пиздючим. Пробегавший мимо официант, словно возникший из ниоткуда, с ноткой презрения окинул взглядом «парочку», удаляясь с подносом в сторону бара. - С каких пор ты ругаешься матом? - Давыдов откинулся на спинку высокого стула, будто бы стараясь то ли вытянуться, то ли отстраниться от неприятных, но обоснованных замечаний. - Ой, Димка научил, - отмахнулась женщина, усаживаясь в кресле поудобнее. - Меня больше волнует другой вопрос. Володя изогнул бровь и кивнул, словно дал свое разрешение. - Почему ты стянул меня в выходной день с кровати в 9 утра и даже не предупредил, что приезжаешь? - Сидорова легким движением забросила прядь за ухо, как только заметила, что кончик ее расплылся веером на поверхностной глади чая, чашкой с которой она будто бы прикрывалась, задавая неудобную для нее тему разговора. - Что-то случилось? Нет, я точно знаю, что случилось! Но что конкретно? Вова прочистил горло, призадумываясь: - Приехал маму проведать, - с небольшой задержкой резюмировал он, находясь под пристальным взглядом Маши. Но лгать в глаза он почти никогда не умел. - А если честно? - прищурилась женщина. Над столом повисла тишина, в которой легкая и непринужденная музыка, исходящая из колонки на другом конце зала террасы, казалась оглушающей. Напряженный Давыдов на секунду расслабился и задумался. Юра не написал ему во время пересадок. Юра не даже не ответил на сообщение, в котором Володя написал время прибытия поезда из Минска. Из закромов Вовиной памяти вырвался тот самый мальчик-подросток, влюбленный в своего двоюродного брата. Готовый писать другому человеку письма о каждом своем шаге, чтобы набиться к нему в друзья или создать хотя бы маленькую иллюзию постоянного общения. Хотелось всего и сразу: писать стихи о любви, а через секунду кричать о ненависти и просить переслать остатки вещей международной почтой. Только вот осложнялось все тем, что сейчас, одурманенный несколько месяцев назад сомнительной перспективой возрождения тот самой, некогда желанной, но такой недоступной и беспрекословной любви, он, Володя, остался не просто один, а еще и без работы. От этой мысли стало плохо: закружилась голова и запульсировали виски. «Эй», - словно из космоса донеслось до мужчины, уже несколько минут бесцельно уставившегося в одну из картин на обшитой деревом стене. Маша замахала руками перед лицом Вовы, пока тот не поднял на нее усталый и угрюмый взгляд: - М? *** Возраст начинали выдавать морщины. Володя часто слышал, что «гусиные лапки» - морщинки в уголках глаз, похожие на перепонки водоплавающих птиц - признак жизнерадостности и доброты человека. И если доброты в нем было достаточно, по его мнению, то радостей в жизни раз, два - и обчёлся. Как и этих самых «гусиных лапок». Самые крупные из его возрастных морщин бороздами пролегали на лбу, расчерчивая его поперек; а еще и в наследство от отца достались мешки под глазами. Маша во время их редких и всегда таких долгожданных посиделок без повода пару лет назад всегда звала Давыдова «балбесом» и предлагала взять на пробу ее крем для лица, на что мужчина лишь отмахивался и говорил, что это как-то «несолидно». - Ты хотел сказать, «по-гейски»? - всегда хохотала она, хлопая его по плечу. - Ну ничего, там в твоей Америке, о который ты все грезишь, все такие. А Володя лишь тяжело вздыхал: - Да ничего я не грезю… не грежу… А женщина всегда смеялась: - МГИМО закончил. Языковед хренов. *** - Просто задумался, - отмахнулся Вова, по-тихоньку приходя в себя. - То есть говорить со мной на эту тему ты пока что просто не хочешь? - понимающе кивнула Сидорова, аккуратно интересуясь. - Да, не хочу, - пробубнел Давыдов, агрессивно продолжая размешивать уже давно растворившийся в чае сахар. - Тогда я расскажу тебе! - женщина порылась в своей сумке, доставая оттуда блестящий розовый телефон-раскладушку. - Смотри, это мне Саша подарил! Володя едва не поперхнулся: - Что еще за Саша? - Я что, не рассказала тебе про Сашу?! - удивленно и с энтузиазмом придвинулась ближе к столу Сидорова, отдавая новый телефон «на оценку» Володе. - Короче, Саша этот как-то мне позвонил и пожаловался, что Дима плохо вел себя на уроке. Оказалось, что это их новый математик, представляешь? Ну… Ты не понимаешь. Я пришла с ним поговорить - и тут!.. Вова, ты не представляешь, это не просто искра, это целый пожар! Давыдов кивал, делая вид, что внимательно слушает планирующий затянуться надолго рассказ женщины. - … Так вот, мы с ним сразу тогда пошли просто пообщаться после работы. И он оказался таким милым! А с виду такой, знаешь, неприметный очкарик… Ну, ты не подумай, я про тебя не говорю, ты-то приметный… очкарик. Так вот… *** Посиделки за чашкой чая затянулись до трех часов дня и превратились в поздний обед. Володе думалось, в процессе рассказа Маши, и о Юре, и о том, как здорово было бы придумать такое слово, чтобы оно сразу описывало и завтрак, и обед. Что-то типа ланча, но ланч это ведь перекус. «Завтранч»? Он еще подумает над этим. А Юра мог бы проявить хотя бы немного вежливости и просто поинтересоваться, не потерялся ли где Давыдов в дороге. «Я ему тоже ничего писать не буду. Вот пусть как хочет, так и делает. Сильно занят, видимо, быстрее побежал в ближайший ларек за пойлом своим». - И вот теперь Саша ведет только пятые, шестые и седьмые классы, а мы можем спокойно встречаться, чтобы никто ничего не думал о Диме, - Маша сидела над уже остывшим супом с незакрывающимся ртом. - Димочка тоже хорошо относится к нему в последнее время. Здороваться начал, и даже на субботник они вместе ходили с Сашей, и в поход в конце августа собираются с его классом. А когда Сашка ему «Сегу» на день рождения принес, так вообще чуть ли не на руки ему прыгнул, представляешь!.. «Ну и поступай как хочешь! Хер я к тебе даже после Нового года приеду!» - рассуждал Володя про себя. - Вот такой вот он, Сашка мой, еще и переехать меня к себе зовет, - Маша наконец поднесла ложку супа ко рту. - Ой, может попросить разогреть? Или ты попросишь, я немного смущаюсь. Давыдов поднял взгляд на свою еду и кивнул: - Да, было бы славно. «Фу, опять его эти фразочки! Но как удачно вписываются. Легко и без нажима, в то же время с просьбой». *** Вова смутно помнил реакцию мамы. Конечно же, она была рада его спонтанному появлению в доме, расцеловала его в обе щеки и снова проохала что-то типа: «Как же на отца-то похож»! На что сам Володя едва смог улыбнуться и, сославшись на усталость с дороги, направился в свою комнату наверху. Зато хорошо он запомнил реакцию Герды, преданно облизавшей ему нос и проследовавшей за ним в спальню. В спальне ничего и не поменялось. Только опустели некогда занятые полки, а на подоконнике прибавилось целых два новых горшка с розовыми орхидеями. Юра так ничего и не написал, более того, даже не прочитал его сообщение. «Ну вот и сиди там теперь один», - бубнил себе под нос уже в постели Володя. - «Как сыч». *** Как бы Володя не хотел себя обманывать, без того, чтобы не подключить ноутбук, он уснуть не смог. Непрочитанное сообщение в «Аське», отправленное почти сутки назад, так и оставалось без внимания до вечера. А с утра уже оказалось отвеченным. YuriKo: ”Извини, пожалуйста, я был на работе без связи. Как доехал? Всё ли у тебя в порядке?” От короткого писка «О-оу» Володя подорвался с кровати, спросонья печатая ответ. ”Ого, почти сутки был на работе. Видимо, только я тебя от работы и отвлекал.” А за ним отправил еще одно сообщение вдогонку: ”Доехал нормально, только долго. Устал.” YuriKo: ”Не сутки, просто очень устал и сразу лег спать. Ты какой-то нервный :-) Выше нос, что-нибудь придумаем.” Давыдов фыркнул и решил ответить лишь одно сухое «Ок», захлопывая ноутбук и удаляясь обратно к кровати: «Значит, я тоже буду слишком занят и буду уставать для ответов». *** Для ответов и правда времени не было. Весь следующий день Вова провел в поисках хотя бы какой-то информации о возвращении в Германию. Начиналось все достаточно хорошо: на форумах писали, что возможность продлить сроки визы есть, только нужно отказаться от старого штампа и запросить в посольстве новый, но на том же форуме ниже оказалось, что если отказаться от действующей визы, то повторную могут просто не дать. А закончилось в первом попавшемся туристическом агентстве, где Володе около двух часов объясняли, что выход у него один: либо найти работу, либо ждать нового календарного года. Как оказалось, помочь с работой они не могут; только с рабочей визой при наличии договора. И вдогонку предупредили, что если договор окажется липовым, то депортация будет на лет 5, не меньше. Отпал еще один вариант развития событий. Оставался один - ждать. «Ну и плюну на все это», - выглядывая из окна такси рассуждал Давыдов. - «Ничего не буду делать. И писать ему тоже не буду». *** YuriKo: ”Всё нормально?” YuriKo: Пропущенный видеовызов Данное самому себе слово сдерживать едва получалось. Вова старался не заходить в онлайн, но иной раз все равно ненароком нажимал на всплывающую иконку «Аськи», после чего сразу же получал сообщение и череду видеозвонков, которые всеми силами старался не сбрасывать, чтобы создать видимость, что просто их не получает и они ему не доходят. YuriKo: ”Скучаю 😭” Володя вздохнул, закрывая очередное всплывающее окно и стараясь сосредоточиться на пасьянсе «Косынка», открытым на полный экран. Так прошла почти целая неделя. Да, точно, неделя! Давыдов приехал в Харьков в субботу, а сейчас уже пятница, плюс дорога… И всю неделю он как влитой, за исключением прошлой субботы, сидел дома и плевал в потолок. Руки опускались от бессилия и ощущения, что он, Володя, на самом деле никому, кроме матери-то, и не нужен. Ведь когда-то Юра так искренне и бесхитростно обнимал его за плечи или шею, так радостно встречал его утром после планерки в лагере… А душе уже давно тяжело принять тот факт, что сейчас ему пишет и звонит не совсем тот Юра. Вообще не тот кучерявый и легкий на подъем Юра, а погрязший в своих делах, рутине, алкоголе и депрессии Юра. Может, просто не менее любимый. Юра. Собирать карты оказалось увлекательнее, чем играть в змейку, на которую пришлось потратить первые три дня пребывания дома с мамой, которую сегодня пренепременно захотелось отправить по магазинам с небольшой пачкой валюты. *** - Сынок, ну куда мне это, что я буду с этим делать, - непонимающе и смущенно промямлила женщина, вертя в руках пачку долларов. - Куда я столько потрачу, Володенька? - Возьми с собой соседку и своди ее на ужин, - отмахнулся мужчина, зажимая в дрожащей руке матери деньги, обхватив ее пальцы своими. - Нина Дмитриевна, я думаю, будет очень рада твоей компании в каком-нибудь ресторане. Мать лишь покачала головой, убирая деньги в карман: - Весь в отца, Володенька. А ты чем будешь занят? - Я отдохну, мам, - Давыдов расплылся в фальшивой улыбке, внутри чувствуя лишь желание остаться наедине с собой. Женщина вздохнула: - Если бы я не знала тебя, то точно в была уверена, что ты ждешь к себе какую-нибудь подружку… А после отошла к двери, усмехнулась и добавила: - Или друга. Володя цокнул и направился в свою спальню: - Иди, забирай подругу с грядок, а то она уже весь огород перекопала, и все не уймется. - Она просто помидоры-скороцветы садит, - мама Володи выглянула в окно. - Сказала, что к середине августа будет урожай. А первый она уже сейчас собрала. Кстати, там на подоконнике еще дозревает парочку, это Ниночка подарила. Если хочешь - покушай. - Вот как раз Ниночку за подарки и накормишь, - Вова закрыл дверь в свою комнату, дожидаясь, пока хлопнет входная. *** Из мыслей о том, куда же переместить семерку пик, Володю буквально выдернул звук бульканья стекла, будто большая и толстая муха хотела пролететь через него и случайно ударилась о невидимую завесу. А потом еще один, но посильнее. И еще. Из-за компьютера, хоть и нехотя, встать пришлось. Это был один из тех немногих случаев, когда хотелось бы просто перестать существовать: вкупе с настроением разболелась голова и спина от долгого восседания в неудобной позе. Еще и заложило нос от сквозняка, тянувшего от входной двери к окну. Очередное вздрагивание стекла побудило быстрее открыть окно и узнать причину скрежета. На дороге, укрытой брусчаткой, за серым забором дома стояла Маша и замахивалась, чтобы в очередной раз кинуть камень из горстки, которую она сжимала в руке, притянутой к груди. Удивленный Давыдов поспешил открыть новомодный стеклопакет, который еще тяжело ходил в петлях, чтобы не получить очередной «пулькой» в окно, но не успел. Не успел относительно: открыть окно получилось с усилием и вовремя, но при этом пришлось получить в лоб щебенкой, брошенной Сидоровой. - С каких пор у тебя закрыта калитка? - крикнула женщина, увидев, как распахнулась фрамуга. - Тебя не смущает, что теперь там стоит домофон, в который можно было позвонить? - потирая лоб, Володя засеменил по лестнице вниз, открывая замок и впуская Машу. - Тебе было бы славно извиниться. - Извиниться?! - словно в ярости Маша зашла на участок и поспешила к дому. - Тебе не мешало бы, наверное, объяснить, почему мне звонит твой парень и просит меня вообще выяснить, живой ли ты! Давыдов оторопел и прикрыл ворота: - Какой парень? - А у тебя что, так много парней? - Сидорова потрепала радостную Герду за холку и по-хозяйски зашла в дом, усаживаясь за стол на кухне. - Юра? - решил для уверенности переспросить Вова, следуя за Машей. - Конечно Юра, кто же еще. Он позвонил мне на «Аську», но у меня была плохая связь, поэтому он решил позвонить мне на мобильный по международному тарифу и двадцать минут уговаривал меня поехать к тебе! И мне, между прочим, пришлось кинуть одного дома Сашу и сказать, что я еду к какому-то «другу», о котором он ничего не знает и в глаза его не видел, по делам! - Телефон для тебя какая-то шутка? - скрестив руки на груди, Володя стоял, опершись бедром о столешницу, чувствуя, как угол ее приятно и в то же время больно впивается в кожу, оставаясь как будто бы единственным, что может удержать в сознании. - Ты, по-моему, не совсем понимаешь, но двадцать минут со мной трепался без «здравствуй» и «до свидания». Он отправил меня на такси к тебе и слушал, чтобы я точно вызвала его и села в машину, - фыркнула Маша, доставая из кармана телефон и кладя его на стол, слушая дребезжание. - Это он звонит. Уже десятый раз за все то время, что я ехала к тебе. Поэтому ты либо сейчас же ему отвечаешь, либо рассказываешь мне, что произошло. Давыдов присел на стул под дребезжание телефона и вздохнул: - Я так понимаю, придется сделать и то, и другое, только в разной последовательности? Женщина кивнула: - А еще было бы славно, если бы я могла перезвонить Саше прямо сейчас и объясниться.