Скреплённые болью судьбы

      Ситуация в волшебном мире с каждой неделей становилась всё более угрожающей. Лорд Волдеморт, чье имя некогда боялись произносить вслух, теперь всё чаще звучало в разговорах, просачиваясь сквозь страх и отрицание. Он больше не был тенью прошлого, а стал вполне ощутимой угрозой, набирающей всё больше сторонников, сеющих панику и раздор. Министерство Магии, довольно долгое время упорно игнорировавшее признаки воскрешения Волдеморта, наконец, под давлением неопровержимых доказательств, вынуждено было признать горькую правду.       В противовес растущей тьме и царящему ужасу, в волшебном мире теплился огонь сопротивления. Орден Феникса, тайно организованный Альбусом Дамблдором, объединял в своих рядах храбрых волшебников и волшебниц, готовых противостоять Тёмному Лорду и его приспешникам. В Орден входили не только отдельные личности, но и целые семьи, связанные кровными узами и общей целью. Одной из таких семей были Уизли, чья любовь к волшебному миру и готовность его защищать были непоколебимы. Фред, несмотря на юный возраст и материнскую тревогу Молли, тоже стал участником Ордена, принимая на себя опасные, но необходимые задания.       Холод, окутывающий с ног до головы, и ветер, пронизывающий душу, казались отражением царящего в мире беспокойства. Зима выдалась суровой и мрачной, предвещая трудные времена. Элис знала, что Фред – участник Ордена Феникса. Она относилась к этому сдержанно, понимая необходимость борьбы, но опасаясь за его жизнь. Дождь, моросящий над окрестностями Хогвартса, словно оплакивал наступающие перемены, когда Элис и Фред гуляли по территории замка. Они старались избегать разговоров о Волдеморте и его последователях, словно боялись привлечь тьму в свой маленький, уютный мир. Элис замечала, что встречи с Фредом делают ее счастливее, наполняют ее дни светом и радостью. Наслаждаясь чувством свободы и комфорта рядом с ним, она почти не заметила, как глубоко привязалась к этому неугомонному, веселому парню.       Они отметили Рождество вместе, вдали от войны и страха. В тот день над Хогвартсом бушевала снежная буря, обильный снег засыпал все вокруг, а ледяной ветер яростно пытался проникнуть сквозь стены замка. Элис предложила отметить праздник у нее в комнате, надеясь создать атмосферу тепла и уюта, огражденную от внешнего мира. Фред с радостью согласился. Когда он вошёл в комнату, его глаза расширились от удивления. Элис очень хорошо подготовилась к Рождеству, преобразив скромное помещение до неузнаваемости. Стены украшали гирлянды, мигающие мягким светом, а в углу комнаты возвышалась небольшая, но пушистая елочка, украшенная разноцветными шарами и блестящей мишурой.       Самым большим сюрпризом стала кровать, занимавшая почти всю площадь комнаты. Она была застелена уютным магловским пледом со смешным оленем, нагло улыбающимся во весь рот. Подушки же были украшены забавными картинками, связанными с Рождеством: Санта Клаусом, эльфами и снеговиками. Увидев все это, Фред искренне рассмеялся, заражая своей радостью и Элис. Этот смех свидетельствовал о хорошем начале вечера, предвещая веселое и беззаботное время. Для полного погружения в новогоднее настроение Элис включила на магловском плеере рождественские песни, создавая приятный музыкальный фон.       Сначала они с Фредом общались про учёбу, делились впечатлениями от прошедшего семестра и строили планы на предстоящие каникулы, стараясь не думать о мрачном будущем, нависшем над волшебным миром. Спустя полчаса, когда атмосфера стала совсем расслабленной и непринужденной, Фред с лукавой улыбкой предложил сыграть в "Правду или действие". — Ну что, Элис, ты выбрала задание. Тебе нужно съесть одну конфету Bertie Bott's — с любопытством наблюдал Фред, предвкушая реакцию девушки.       Элис понимала, что отступать уже поздно. Она с сомнением посмотрела на разноцветные конфеты, зная об их коварной репутации. — Если что, пакетик я приготовил. Ну, это так, на всякий случай, — смеясь произнес Фред, доставая из кармана небольшой бумажный пакет, словно дразня Элис.       Она окинула его взглядом, полным легкого укора, словно намекая, что, возможно, не стоило затевать эту игру. Но было поздно, пути назад не было, и она, собравшись с духом, отправила конфету в рот. Мгновение спустя лицо Элис исказилось в смешную гримасу отвращения, вызвав у Фреда приступ безудержного хохота. Он с наслаждением наблюдал, как девушка борется с ужасным вкусом, пока, наконец, не выплюнула злосчастную конфету, наградив Фреда сердитым взглядом. Не смотря на неудачу, они продолжили игру, увлекаясь все больше и больше, забыв обо всем на свете. Время пролетело незаметно, и игра затянулась до поздней ночи.       Где-то под конец, когда ход дошёл до Элис, и Фред выбрал правду, девушка, немного поколебавшись, задала вопрос, который давно ее интересовал: — Скорее всего, это довольно банальный вопрос, но мне действительно интересно: чего бы ты больше всего пожелал, если бы знал, что твое желание обязательно исполнится?       Фред слегка отвел взгляд, на его лице отразилась задумчивость. Вопрос оказался сложнее, чем казалось на первый взгляд. — Наверное, чтобы всё было хорошо, — произнес он после некоторой паузы. — Если учесть нынешнюю ситуацию в мире, то я бы пожелал мира и счастья для всех. А ты?       Элис слегка покраснела, ее взгляд стал мягче. — Могу сказать, что мое желание уже почти сбылось, — ответила она тихо. — Мне бы хотелось найти человека, который был бы рядом со мной, который всегда бы поддерживал меня. С которым можно быть искренней и не бояться быть собой.       Фред одобрительно улыбнулся, глядя на Элис с нескрываемым восхищением. Он понимал, что ее слова предназначались ему, и это наполняло его сердце теплом.       После этого они еще немного играли, и потом последний ход был за Фредом. В порыве веселья и озорства он, недолго думая, загадал, чтобы Элис чмокнула его в щеку. Девушка поначалу отреагировала саркастическими замечаниями, пытаясь увильнуть от задания, но в конце концов, поддавшись его напору, все же выполнила его просьбу. В этот же момент Фред, широко усмехнувшись, внезапно повалил девушку на кровать и навис над ней, прижав ее к мягкому пледу. — Ну что, Элис, великая волшебница, силенок маловато, чтобы выбраться? — дразнил он ее, глядя сверху вниз с победоносной ухмылкой. — Эй, так не честно! — надув немного губы, девушка демонстративно отвернулась, показывая свое недовольство.       Этот жест показался Фреду невероятно милым, и он, не удержавшись, расхохотался, отпуская Элис. Вставая с кровати, она, смеясь, толкнула его легонько в плечо и произнесла: — Дурачок.       После этого они еще немного поговорили, обсуждая разные пустяки. В какой-то момент Фред взглянул на часы и, поняв, что уже очень поздно, решил, что пора расходиться. — Уже поздно. Думаю, мне пора возвращаться в свою спальню. — Может, останешься? — неожиданно предложила Элис. — В принципе, кровать большая, места хватит на двоих.       Фред смутился. — Ну, не знаю, — пробормотал он, — Не будет ли это выглядеть как-то… не так?       Элис подняла бровь, удивленно посмотрев на него. — Значит, как опрокидывать меня на кровать, всё нормально, а остаться уже как-то не так? — с сарказмом спросила она.       Фред покраснел, понимая, что попал в ловушку собственной логики. — Ну, да, как-то не логично получается, — признался он, смущенно улыбаясь. — Останься, — настойчиво повторила Элис. — Не стоит ночью ходить по Хогвартсу в одиночку. — Ладно, — согласился Фред, чувствуя, как его сердце начинает биться чаще.       Несмотря на его согласие, ему все еще было немного неловко от столь близкого соседства с Элис. Элис вела себя совершенно непринужденно, словно для нее не было ничего необычного в том, чтобы делить одну кровать с Фредом Уизли. Она без малейшего смущения улеглась поудобнее, раскинувшись на кровати, будто это было самое обычное дело. Фред же, напротив, не мог просто лежать рядом с девушкой, которая заставляла его чувствовать что-то настолько прекрасное, незнакомое и волнующее. Он испытывал смешанное чувство восторга и неловкости. Ему казалось, что любая случайная мысль или движение может разрушить хрупкую атмосферу, возникшую между ними. Он боялся спугнуть волшебство момента. Элис безмятежно лежала, а Фред молча наблюдал за ней, украдкой изучая каждую черточку ее лица. Ему было невероятно приятно находиться рядом, чувствовать ее присутствие, ощущать ее тепло.       Минут через пять Элис заметила, что Фред как-то притих, и повернулась к нему. Увидев широко распахнувшиеся глаза цвета лазурного моря, полные невысказанных чувств, она лишь слегка улыбнулась, стараясь скрыть волнение, которое и сама испытывала. От ее улыбки Фред неловко отвел взгляд, чувствуя, как краска заливает его щеки. В голове Элис крутились самые разные предположения о том, что может происходить в голове этого рыжеволосого сорванца, но она безошибочно знала, какое из них ближе всего к истине. Она чувствовала его влечение, его смущение, его неуверенность. — Фред, не хочешь мне что-нибудь сказать? — тихо спросила Элис, стараясь придать своему голосу непринужденность. — Нет… — пробормотал Фред, неловко отводя взгляд, его щеки покраснели еще сильнее.       Было очевидно, что парень волнуется, и Элис не могла не улыбнуться, глядя на его смущенное лицо. Она все еще смотрела на него, с восхищением рассматривая россыпь веснушек, словно поцелованных солнцем, щедро рассыпанных по его щекам и переносице. Соблазн прикоснуться к ним, коснуться этой маленькой частички Фреда, был слишком велик, чтобы ему противостоять. Приблизившись к парню на неприлично близкое расстояние и заметив удивленное выражение его лица, она медленно и осторожно прикоснулась кончиками пальцев к его веснушкам. Легкое прикосновение вызвало у Фреда бурю эмоций. Ему стало трудно дышать от всего того, что его переполняло: от близости Элис, от ее касания, от осознания того, что она испытывает к нему то же, что и он к ней. По его телу пробежали мурашки, а сердце бешено заколотилось в груди. Все было слишком очевидно, их влечение друг к другу было почти осязаемым, но время ожидания становилось невыносимым.       Искренние взгляды встретились, утопая друг в друге, передавая все те чувства, которые словами было выразить невозможно. И в следующее мгновение их губы соприкоснулись в первом, робком поцелуе. Парень, не в силах больше сдерживать свои чувства, притянул Элис ближе к себе, углубляя поцелуй, делая его более напористым и страстным. Прикосновение за прикосновением, и все вокруг стало неважным, исчезли тревоги, страхи и сомнения. Остались только они двое, связанные невидимой нитью влечения и любви. Помимо поцелуя в губы, он нежно целовал шею Элис, чувствуя ее легкую дрожь, касался губами ее мочки уха, вызывая у нее приглушенные стоны. Девушка же робко запускала руку в огненно-рыжие волосы парня, перебирая их пальцами, притягивала его ближе к себе, желая получить как можно больше тепла, любви и нежности. Время словно остановилось, и они просто наслаждались друг другом, отдаваясь во власть чувств. Несмотря на бурю страстей, это не продлилось слишком долго. Утомленные эмоциями, переполнявшими их, они, прижавшись друг к другу, вскоре уснули, позабыв обо всем на свете.       В эту же ночь.       Рождество – тот праздник, который даже для искушенных волшебников сохраняет отблеск волшебства и надежды. Это время, когда даже самые закоренелые скептики позволяют себе поверить в чудеса, когда сердца становятся мягче, а воспоминания – ярче. Альбус Дамблдор, великий волшебник и директор Хогвартса, сидел за своим массивным письменным столом, утопая в горе бумаг и отчетов. Стопки пергаментов возвышались вокруг него, словно бастионы, защищающие его от радостного шума, доносившегося из-за стен кабинета.       Сняв очки-половинки, он устало поморгал, пытаясь прогнать пелену, застилающую глаза, и откинулся на спинку стула, тяжело выдохнув. Его плечи поникли, выдавая усталость, накопившуюся за долгие годы правления Хогвартсом и борьбы с темными силами. Он вновь погрузился в работу, словно пытаясь спрятаться от собственных мыслей и чувств за ворохом административных забот. Несмотря на то, что Рождество всегда было его любимым праздником, наполненным теплом и уютом, он уже долгие годы отмечал его один или же, что случалось чаще, и вовсе не отмечал, позволяя делам поглотить его с головой.       Но в этот раз все было иначе. Рождество уже наступило, а Альбус не мог отбросить тягостные мысли, не дающие ему покоя. Его сердце было наполнено не радостным предвкушением, а тревогой и беспокойством. Геллерта не было уже целую неделю.       Мысли об этом словно колючий терновник оплели его сознание. Они поселились в нем с того самого момента, как Геллерт трансгрессировал, оставив за собой лишь пустоту и обещание скорого возвращения. Неделя. Целая неделя томительного ожидания, наполненного нарастающей тревогой.       Альбус откинулся в кресле, закрыв глаза. Он видел лицо Геллерта, его глаза, сияющие любовью и озорством. Он слышал его голос, полный силы и уверенности. Он чувствовал его тепло, его прикосновения.       Внезапный треск потревожил тишину кабинета. Альбус резко открыл глаза, сердце бешено заколотилось в груди. Он рефлекторно выхватил палочку, готовясь к любому развитию событий. Но вместо врага перед ним стоял… Геллерт.       Он стоял в дверях, такой же, каким Альбус помнил его в последний раз: немного потрепанный, с чуть растрепанными волосами, но с той же знакомой искоркой в глазах. На его губах играла легкая, усталая улыбка.       Время словно замерло. Альбус смотрел на Геллерта, не веря своим глазам. Это был он, живой и невредимый. Волна облегчения захлестнула его, смывая все тревоги и страхи, мучившие его последние дни. Но вместе с облегчением пришла и другая волна – волна обиды и боли. Геллерт пропал на целую неделю, не говоря ни слова о том, что с ним происходит, заставляя Альбуса изнывать от беспокойства. — Геллерт, — прошептал Альбус, опуская палочку. Его голос дрожал от переполнявших его эмоций. — Альбус, — ответил Геллерт, его голос был теплым и мягким. — Я вернулся.       Он сделал шаг вперед, входя в кабинет. Альбус не мог пошевелиться, словно прирос к стулу. Он просто смотрел на Геллерта, пытаясь понять, реален ли он. — Я знаю, что заставил тебя поволноваться, — сказал Геллерт, приближаясь к Альбусу. — Прости меня. Все оказалось сложнее, чем я думал.       Он остановился рядом с Альбусом, его глаза были полны искреннего сожаления. Геллерт протянул руку и нежно коснулся щеки Альбуса. — Я знаю, ты сердишься на меня, — сказал Геллерт, — И ты имеешь на это право.       Альбус закрыл глаза, чувствуя тепло руки Геллерта на своей коже. Он не мог больше сопротивляться. Он слишком соскучился по нему, слишком измучился от тревоги. Он открыл глаза и посмотрел на Геллерта. — Я знаю, — тихо сказал Альбус. — Но в следующий раз, пожалуйста, не заставляй меня так волноваться.       Геллерт улыбнулся, и эта улыбка была такой знакомой и родной, что все обиды Альбуса мгновенно растаяли. — Я обещаю, — сказал Геллерт. — Я всегда буду помнить о том, что ты чувствуешь.       Он наклонился и нежно поцеловал Альбуса в лоб. — С Рождеством, Альбус, — прошептал Геллерт.       Геллерт отстранился и, заметив усталость в глазах Альбуса, нежно провел пальцем по его щеке. Он прекрасно знал, что Альбус, несмотря на всю свою силу и мудрость, был очень чувствительным человеком, и его молчание причинило ему немалую боль. — Знаю, простое "прости" не загладит мою вину, — произнес Геллерт, его голос звучал искренне и мягко, — поэтому я приготовил для тебя кое-что еще, в качестве извинения.       Он достал из внутреннего кармана плаща небольшую, аккуратно перевязанную лентой коробку. Альбус с любопытством наблюдал за его действиями. Геллерт протянул ему коробку. — Надеюсь, это немного поднимет тебе настроение, — сказал Геллерт, лукаво улыбаясь. — Хотя бы на время.       Альбус взял коробку, слегка поколебавшись. Он почувствовал под пальцами гладкую поверхность дерева и легкий аромат чего-то сладкого и знакомого. Осторожно развязав ленту, он открыл крышку.       Внутри, аккуратно разложенные рядами, лежали лимонные дольки. Не просто лимонные дольки, а самые настоящие, свежие, с тонким слоем сахарной пудры, которые так обожал Альбус. Его любимое лакомство. В голове невольно всплыли воспоминания из детства, когда они с Аберфортом и Арианой делили сладости на троих, радуясь каждому кусочку.       На лице Альбуса появилась легкая, трогательная улыбка. Он посмотрел на Геллерта, в его глазах читалась благодарность и теплота. — Геллерт, — прошептал Альбус, — Ты не должен был… — Должен, Альбус, — перебил его Геллерт, — Это малое, что я мог сделать, чтобы хоть немного загладить свою вину. И к тому же, я знаю, как сильно ты их любишь.       Альбус нежно улыбнулся и взял одну из долек. Аромат цитруса наполнил кабинет, словно возвращая его в те беззаботные дни, когда мир казался простым и понятным. Он положил дольку в рот, и кисло-сладкий вкус мгновенно растекся по его рецепторам, вызывая приятные ощущения. — Они восхитительны, — произнес Альбус, прикрыв глаза от удовольствия. — Спасибо, Геллерт.       Геллерт облегченно вздохнул, увидев улыбку на лице Альбуса. Она смягчила его черты, убрала ту печать усталости и тревоги, что так сильно беспокоила Геллерта последние дни. Он чувствовал себя немного виноватым, что заставил Альбуса так переживать, но теперь, когда они снова были вместе, ему казалось, что все плохое осталось позади. — Ты, наверное, совсем замотался с этими бумагами, — заметил Геллерт, кивая на разбросанные по столу отчеты и документы. — Неудивительно, что ты почти забыл о Рождестве.       Альбус вздохнул, слегка покраснев. — Да, признаться, я совсем погряз в рутине, — ответил он, — Совсем забыл подготовить что-нибудь для тебя к твоему возвращению. Ни подарка, ни праздничного ужина… Я такой растяпа.       Геллерт улыбнулся, глядя на его смущенное лицо. — Альбус, твое присутствие рядом — уже лучший подарок для меня, — мягко произнес Геллерт, беря его руку в свою. — Мне больше ничего не нужно.       Альбус слегка сжал его руку в ответ. — Но… все же… кое-что у меня есть, — загадочно произнес Альбус, внезапно оживившись. Он достал палочку и взмахнул ею в воздухе.       Тихий щелчок, и в кабинете раздались первые аккорды рождественской мелодии. Знакомая, теплая музыка наполнила пространство, словно стирая из памяти мрачные мысли и тревоги.       Альбус поднялся со стула и посмотрел на Геллерта с лукавой улыбкой. — Считай это моим скромным рождественским сюрпризом, — произнес он, протягивая руку Геллерту. — И позволь пригласить тебя на танец.       Геллерт удивленно поднял брови, а потом рассмеялся. Он не ожидал такого поворота событий. Альбус, обычно такой сдержанный и серьезный, вдруг предлагал ему потанцевать под рождественскую музыку. — Ты серьезно? — с улыбкой спросил Геллерт, глядя в глаза Альбусу. — Абсолютно, — ответил Альбус, его глаза сияли озорством. — Неужели ты откажешь мне в этом маленьком удовольствии?       Геллерт не мог устоять перед этим взглядом. Он взял протянутую руку Альбуса и поднялся со стула. — Как я могу отказать тебе в чем-либо, Альбус? — прошептал Геллерт, притягивая его к себе.       Они начали медленно двигаться в такт музыке, скользя по паркету кабинета. Альбус положил руки на плечи Геллерта, а тот обнял его за талию. Их тела были прижаты друг к другу, и Альбус чувствовал тепло Геллерта, его дыхание на своей щеке.       Они танцевали в тишине, наслаждаясь моментом. Рождественская музыка наполняла кабинет, создавая атмосферу тепла и уюта. Геллерт прижимал Альбуса к себе, словно боялся отпустить его. Они были вместе, и это было самое главное. Альбус слегка прикрыл глаза, отдаваясь музыке и теплу объятий Геллерта. Внезапно, словно вспомнив что-то очень важное, он тихо произнес: — Знаешь, я всегда на Рождество кое-что загадывал.       Геллерт чуть отстранился, заглянув в его глаза. — И что же это было? Звучит как секрет, который ты годами хранил в своем сердце.       Альбус улыбнулся, слегка покраснев. — Можно сказать и так. Это было… кое-что, что я никогда не мог озвучить вслух. Только в своих мыслях, в глубине души.       Геллерт заинтригованно приподнял бровь. — Ну и что же ты загадывал, Альбус? Не томи меня. Говори. — Тебя, Геллерт. Я всегда загадывал тебя. Чтобы ты был рядом.       Тишина повисла в кабинете, нарушаемая лишь тихой музыкой. Геллерт замер, словно громом пораженный. Он ожидал услышать что угодно, но не это. В его глазах отразилось изумление, а затем – невероятная нежность. Он крепче прижал Альбуса к себе, словно боясь, что тот исчезнет. — Альбус… — прошептал Геллерт, его голос дрожал от переполнявших его эмоций. — Ты…       Он запнулся, не находя слов, чтобы выразить свои чувства. Альбус нежно улыбнулся и приложил палец к его губам. — Не нужно слов, Геллерт. Просто будь здесь. Сейчас.       Геллерт опустил голову и нежно поцеловал Альбуса в волосы. Он чувствовал, как его сердце бешено колотится в груди. — Всё-таки я был прав, — пронеслось у него в голове, словно далекий шепот.       Несколько долгих минут молчания наполнили кабинет. Время словно замерло, оставив их наедине с чувствами, бушующими в их сердцах. Альбус смотрел на Геллерта с нежностью и ожиданием, не зная, что тот ответит. Геллерт же, словно зачарованный, не мог отвести от него глаз.       Внезапно, Геллерт наклонился и нежно коснулся губами губ Альбуса. Это был легкий, трепетный поцелуй. Альбус прикрыл глаза, отвечая на этот поцелуй всей душой. В этом мимолетном касании было столько нежности и любви, что у него перехватило дыхание.       Затем Геллерт углубил поцелуй. Он притянул Альбуса ближе к себе, обвивая его талию руками. Альбус ответил с такой же страстью, обнимая его за шею. Их губы слились в едином порыве, и все остальное перестало существовать.       Альбус чувствовал, как его тело охватывает жар. Он забыл обо всем на свете, кроме Геллерта, его рук, его губ, его тепла. Он просто отдавался этому поцелую, наслаждаясь каждым мгновением. В этот момент он был счастлив, как никогда раньше.       Геллерт оторвался от его губ, тяжело дыша. Его глаза горели страстью. — Альбус, — прошептал он, прижимаясь лбом к его лбу. — Я…       Не договорив, Геллерт резко подался вперед и впился в губы Альбуса с необузданной страстью. Это был уже не нежный и трепетный поцелуй, а властный и требовательный. Геллерт больше не мог совладать с собой. Желание обладанием захлестнуло его с головой, заставляя забыть обо всем на свете.       Он сжал шею Альбуса в своих руках, нежно, но собственнически, словно клеймя, показывая всему миру, кому тот принадлежит. Альбус немного откинулся назад, позволяя Геллерту доминировать. Его руки судорожно вцепились в плечи Геллерта, пытаясь удержаться на ногах.       Поцелуй становился все более диким и необузданным. Геллерт жадно ласкал губы Альбуса, исследуя каждый уголок его рта своим языком. Альбус отвечал с такой же страстью, отдаваясь этому порыву. Он чувствовал, как по его телу пробегает дрожь, а внизу живота зарождается приятное томление.       Ему нравилось, как Геллерт ведет себя сейчас. Нравилась его напористость, его властность, его собственничество. Альбус никогда не позволял себе проявлять такие чувства, всегда стараясь держать себя в руках. Но сейчас, в объятиях Геллерта, он чувствовал себя свободным, раскрепощенным.       Он чувствовал, как сильно возбужден, как его тело требует большего. Ему хотелось, чтобы Геллерт раздел его, ласкал, целовал каждый сантиметр его кожи. Он хотел отдаться ему полностью, без остатка.       Геллерт отстранился, тяжело дыша. Его глаза горели огнем. — Альбус, — прохрипел он, — Я хочу тебя.       Альбус шумно выдохнул, услышав его слова. Желание волной прокатилось по всему телу, заставляя его трепетать. Он слегка прикрыл глаза, давая Геллерту понять, что не против. — Я тоже, Геллерт, — прошептал он, его голос дрожал от волнения.       Геллерт не стал медлить. Он подхватил Альбуса на руки и, не отрывая от него взгляда, направился к двери спальни. Альбус обвил его шею руками, прижимаясь к нему всем телом. Он чувствовал себя таким легким и беззащитным в его объятиях.       Геллерт вошел в спальню и осторожно опустил Альбуса на кровать. Комната была освещена лишь слабым светом камина, который отбрасывал причудливые тени на стены. Атмосфера была интимной и волнующей.       Геллерт опустился на колени перед Альбусом, его глаза горели страстью. Он жаждал быть ближе, ощущать его тепло, утонуть в его объятиях. Словно повинуясь невидимой силе, Геллерт поудобнее устроился между ног Альбуса, нежно раздвигая их.       Альбус шумно выдохнул, ощущая горячее дыхание Геллерта совсем близко. Он не знал, чего ожидать, но чувствовал, что готов на все. Он доверял Геллерту безгранично.       Движения Геллерта были быстрыми и уверенными. Он нежно, но настойчиво стянул с Альбуса брюки, отбросив их в сторону. Альбус задрожал, ощущая прохладу воздуха на своей коже.       Не давая ему опомниться, Геллерт нежно обхватил его член губами. Альбус вздрогнул от неожиданности, но сразу же расслабился, отдаваясь во власть приятным ощущениям. Геллерт нежно посасывал, лаская его член языком и губами, словно пробуя на вкус самое драгоценное сокровище.       Альбус не мог сдержать стон. Он вырвался из его груди громким и протяжным. Это был стон наслаждения, страсти, желания. Он вцепился руками в волосы Геллерта, слегка сжимая их, словно прося его продолжать.       Тело Альбуса горело. Каждая клетка его существа была наполнена желанием.       Геллерт продолжал ласкать его член, доводя до предела. Альбус задыхался от удовольствия, его тело содрогалось в конвульсиях. — Геллерт… — прошептал он, умоляюще глядя на него. Его глаза были полузакрыты, губы приоткрыты, выдавая его полное подчинение воле Геллерта. Он был на грани, и только он решал, когда наступит этот долгожданный момент.       Гриндевальд прочел в его взгляде безоговорочное согласие. Ухмылка тронула уголки его губ. Он знал, что Альбус отдался ему целиком и полностью. Он усилил давление, нежно, но настойчиво обхватывая головку члена Альбуса губами. Альбус задрожал всем телом, запрокидывая голову назад. Альбус больше не мог контролировать себя. Он хрипел, стонал, впивался пальцами в волосы Геллерта. Он толкался навстречу его ласкам, желая большего. Он готов был отдать всё, лишь бы это продолжалось вечно.       Альбус не выдержал. Волна наслаждения захлестнула его с головой. Его тело содрогнулось в конвульсиях, и из горла вырвался протяжный стон. Он изверг семя прямо в рот Геллерта.       Геллерт проглотил всё до последней капли, не отрываясь от его члена.       Наконец, Альбус обмяк, обессиленный, на кровати. Геллерт отстранился, вытирая рот тыльной стороной ладони. В его глазах горела победа.       Не теряя времени, Геллерт навис над Альбусом, опираясь руками по обе стороны от его головы. Он словно заключал его в клетку, лишая возможности сопротивляться. Альбус смотрел на него снизу вверх, с восхищением и тревогой. — Ты думал, что это всё, Альбус? — прошептал Геллерт, его голос был хриплым от возбуждения. — Ты думал, что я позволю тебе просто лежать здесь, отдыхая после того, что я с тобой сделал?       Альбус молчал, не зная, что ответить. Он был смущен и взволнован. — Нет, Альбус, — продолжил Геллерт, склоняясь ближе к его лицу. — Это только начало. Я еще не насытился тобой.       Он нежно поцеловал Альбуса в губы.       Затем он оторвался от его губ и начал медленно спускаться вниз, оставляя за собой дорожку из поцелуев. Он целовал его шею, его плечи, его грудь, вызывая у Альбуса дрожь.       Геллерт добрался до его живота и остановился, глядя на него с лукавой улыбкой.       Он оторвался от его живота, подняв голову и смотря прямо в глаза Альбусу. Он провел рукой по его щеке, большим пальцем нежно очерчивая линию губ. — Знаешь, Альбус, — прошептал он, его голос стал низким и хриплым, — я так долго сдерживался. Пытался быть нежным, заботливым… Думал, что так будет лучше для тебя.       Он усмехнулся, в его глазах промелькнула тень безумия. — Но это не мы, Альбус. Это не то, что нам нужно. Мы всегда были другими, особенными.       Он наклонился ближе, его дыхание опаляло лицо Альбуса. — Помнишь, как это было раньше? Когда мы были юны, безрассудны… Когда я брал тебя силой, а ты отвечал мне с такой же страстью?       Геллерт увидел, как в глазах Альбуса вспыхнули воспоминания. Он помнил те жаркие ночи, когда они отдавались своим желаниям без всяких ограничений. Когда Геллерт был грубым и властным, а Альбус — покорным и страстным. — Так вот, Альбус, — прошептал Геллерт, — теперь я буду действовать как раньше. Грубо и властно. Как нравилось нам обоим.       Он отстранился и, не давая Альбусу опомниться, резко перевернул его на живот. Альбус ахнул от неожиданности, но не сопротивлялся. Он чувствовал, как его тело наполняется предвкушением.       Геллерт устроился между его бедер, прижимая его к кровати своим весом. Он наклонился и прошептал ему на ухо: — Готов, Альбус? Сегодня ты будешь моим. И ты будешь просить меня об этом.       Вместо того, чтобы сорвать с него одежду в порыве страсти, как он мог бы сделать раньше, Геллерт решил дразнить его. Медленно и мучительно. Он начал расстегивать пуговицы на его рубашке, двигаясь неспешно, словно у него в запасе целая вечность.       Каждая пуговица, расстегнутая им, открывала все больше обнаженного тела Альбуса, заставляя его дыхание учащаться. Геллерт целовал каждый открывшийся участок кожи, оставляя на нем мокрые следы. Он знал, что Альбус изнывает от желания, и это лишь распаляло его самого.       Он спустился ниже, к его брюкам, и начал медленно расстегивать их, наслаждаясь каждым мгновением. Альбус выгибался под ним, не в силах сдержать стоны. — Терпение, Альбус, — прошептал Геллерт, — Наградой за терпение будет блаженство.       Наконец, брюки были расстегнуты, и Геллерт медленно стянул их с Альбуса, оголяя его ягодицы. Он провел руками по их упругой поверхности, заставляя Альбуса застонать еще громче. — Какие красивые, — прошептал Геллерт, — Они созданы для того, чтобы их ласкали.       Он наклонился и поцеловал его в ягодицу, вылизывая её языком. Альбус вздрогнул от этого прикосновения.       Геллерт отстранился, обильно смочил пальцы слюной. В этот момент в глазах Альбуса промелькнул испуг. — Не бойся, — прошептал Геллерт, — Это лишь для твоего удовольствия.       Он раздвинул его ягодицы и, нежно, но настойчиво, ввел в него один палец.       Геллерт нежно, с ювелирной осторожностью, начал двигаться пальцем внутри Альбуса. Он словно изучал его изнутри, пытаясь понять, что доставляет ему наибольшее удовольствие. Каждое его движение было выверено и точно, направлено на то, чтобы доставить Альбусу максимум наслаждения.             Альбус, в свою очередь, пытался расслабиться и отдаться во власть этим ощущениям. Он прикрыл глаза, позволяя Геллерту вести его в мир чувственных наслаждений. С каждым движением пальца он чувствовал, как его тело наполняется теплом и томлением.       Геллерт продолжал двигаться медленно и осторожно, пока не почувствовал, что тело Альбуса полностью привыкло к нему. Он понял, что теперь может позволить себе быть более грубым, более напористым.       Он увеличил темп, двигая пальцами быстрее и глубже. Альбус застонал от удовольствия, его тело содрогнулось. Он больше не мог сдерживать свои эмоции.       Геллерт, видя его реакцию, улыбнулся. Он знал, что Альбус полностью в его власти, что он подчиняется ему без остатка.       Он продолжал двигаться все быстрее и грубее, наслаждаясь каждым стоном, каждым вздохом Альбуса. Он чувствовал, как его тело нагревается, как его пульс учащается.       Геллерт, чувствуя, что Альбус уже на грани, резко перевернул его на спину. Геллерт навис над ним, его глаза горели безумным огнем. Альбус смотрел на него снизу вверх, не в силах оторваться от этого обжигающего взгляда.       Геллерт опустился и жадно впился в губы Альбуса, требуя ответа на свою страсть. Альбус ответил, отдаваясь этому порыву, его руки судорожно сжимали плечи Геллерта.       Оторвавшись от его губ, Геллерт начал медленно спускаться вниз, исследуя тело Альбуса поцелуями. Он целовал его шею, оставляя влажные следы, от которых Альбус вздрагивал. Он целовал его плечи, его грудь, обводя соски кончиком языка, пока Альбус не застонал от нетерпения.       Геллерт спустился ниже, к животу Альбуса, целуя каждый сантиметр его кожи. Он обводил языком его пупок, заставляя Альбуса выгибаться от удовольствия. Он шептал ему на ухо слова, полные обещаний и власти, распаляя его желание до предела.       Все это время Геллерт намеренно избегал прикосновений к члену Альбуса, дразня его, заставляя изнывать от желания. Он знал, что Альбус хочет этого прикосновения больше всего на свете, и именно поэтому он отказывал ему в нем.       Геллерт, чувствуя его мучения, ухмыльнулся. Он знал, что победа близка, что Альбус скоро сломается и подчинится ему. Он наслаждался этим моментом власти, этой возможностью контролировать желания Альбуса.       Он опустился еще ниже, к бедрам Альбуса, и начал ласкать их руками. Он сжимал их, поглаживал, заставляя Альбуса стонать еще громче. — Какие бедра, Альбус, — прошептал Геллерт, его голос хрипел от желания. — Они созданы для того, чтобы их держали крепко, пока я терзаю тебя изнутри.       Он переместил руки выше, к животу Альбуса, и начал медленно очерчивать круги вокруг его пупка, заставляя тело Альбуса выгибаться дугой. Затем, с неожиданной резкостью, Геллерт приподнялся и, не давая Альбусу опомниться, раздвинул его бедра. Альбус ахнул, ощутив холодный воздух на своей коже и предвкушение чего-то неизбежного.       Геллерт, не теряя ни секунды, расположился между его ног, его взгляд горел огнем. Альбус смотрел на него снизу вверх, его глаза были полны желания и страха. Геллерт провел рукой по его щеке, большим пальцем очерчивая линию губ.       Альбус затаил дыхание, ощущая его твердый член, прижатый к своему входу. Геллерт медленно, мучительно медленно, начал входить в него. Альбус застонал, его тело содрогнулось от боли и наслаждения.       Геллерт двигался осторожно, словно боялся причинить ему вред, но в то же время его движения были напористыми и властными. Он углублялся в Альбуса все больше и больше, пока не вошел в него полностью. Альбус выдохнул, чувствуя, как его заполняет до предела.       Затем Геллерт начал двигаться. Его толчки были грубыми и сильными, но в то же время невероятно заботливыми. Он словно знал, как доставить Альбусу максимум удовольствия, как довести его до безумия.       Он чувствовал, как Альбус обхватывает его ногами, прижимая к себе еще сильнее.       Он изменил угол наклона, проникая в Альбуса глубже и сильнее. Он сосредоточился на каждом толчке, стараясь доставить ему максимум удовольствия. И вдруг, Альбус вскрикнул.       Геллерт почувствовал, как его окружает жаркое, пульсирующее тепло. Он нашел её. Он нашел точку, которая заставляла Альбуса сходить с ума.       Он начал двигаться быстрее, сильнее, его толчки стали яростными и безумными. — Ты такой узкий, Альбус… такой горячий… — прохрипел Геллерт, его дыхание обжигало кожу Альбуса. — Ты создан для меня, только для меня…       Он выталкивался и снова входил, его движения были грубыми, но не лишенными нежности. — Ты мой, Альбус… всегда был моим… и всегда будешь…       Альбус что-то невнятно бормотал в ответ, его тело дрожало от экстаза. Геллерт не понимал слов, но понимал чувства. Он чувствовал, как Альбус отдается ему целиком и полностью, как доверяет ему свое тело и душу.       Он усилил темп, его толчки стали неистовыми. — Ты такой красивый, Альбус… такой совершенный… я люблю тебя…       Он знал, что эти слова значат для Альбуса, знал, что он ждал их всю жизнь. И он говорил их сейчас, в этот самый момент, когда их связь была самой сильной, самой глубокой. — Ты мое всё, Альбус… моя жизнь… моя судьба… — шептал Геллерт, пока его самого не накрыла волна наслаждения. Он извергся в Альбуса, его тело задрожало в конвульсиях.       Он замер, тяжело дыша, прижимаясь к Альбусу всем телом. Он чувствовал, как бьется его сердце, как дрожит его тело.       Лежа на Альбусе, Геллерт чувствовал тепло его тела, его учащенное дыхание. Он нежно поцеловал его в шею, оставляя влажный след. Ему не хотелось отпускать его, не хотелось разрушать этот момент близости и единения.       Медленно, Геллерт отстранился, опираясь на руки по обе стороны от Альбуса. Он смотрел на него сверху вниз, его глаза горели любовью и обожанием. Альбус смотрел на него в ответ, его лицо было раскрасневшимся, а глаза сияли.       Геллерт нежно провел рукой по его щеке, большим пальцем очерчивая линию губ. — Я люблю тебя, Альбус, — прошептал он. — Я тоже тебя люблю, Геллерт, — ответил Альбус, и в его голосе звучала искренняя любовь.       Геллерт нежно поцеловал его в губы, и этот поцелуй был полон нежности и благодарности. Он был далек от той страсти, что бушевала между ними еще несколько минут назад, но был не менее прекрасен.       Оторвавшись от его губ, Геллерт сдвинулся с Альбуса и лег рядом с ним на кровати. Он притянул его к себе, обнимая крепко-крепко.