Ненормальный

Уже знакомая просторная гостиная, смежная с огромным залом, где находился королевских размеров сияющий глобус, встретила Джека жаром растопленного камина и теплом цветовых тонов. Выполненные в красно-желтой гамме гобелены на деревянных резных колоннах, вышитый геометрическим орнаментом ковер, книжные полки, уютные кресла и огромная махина лениво вращающегося глобуса - по всему этому Фрост только мазнул взглядом, сосредоточив внимание на Хранителях, полным составом находящихся здесь. При появлении ледяного духа все они будто застыли каждый в своем недавнем занятии: вот Норт, видимо, только что напряженно мерил шагами гостиную, Туф нервно теребила перья хвоста, сидя в кресле, а Эстер явно секунду назад спорил о чем-то с Песочным Человеком, над головой которого еще не растворились неясные образы из золотого песка. Джек, пройдясь взглядом по каждому, остановился на Северянине. Тот неожиданно не стал отводить взгляд от непроницаемого лица парня, лишь обеспокоенно прищурился, силясь что-то увидеть в его глазах. По мнению Норта, Фрост слишком сильно повзрослел за эти несколько лет... Боль утраты оставила явный отпечаток на его некогда ярком и эмоциональном характере. Вечный ребенок, одержимый шалостями, превратился в пугающе спокойного, замкнутого юношу. Северянин может некогда и хотел, чтобы юный Хранитель стал более серьезным и ответственным, но, как выяснилось, это шло вразрез с самой сущностью Джека Фроста, стезей которого всегда были радость и веселье. А теперь, замкнувшись в себе, отвергая свою природу, дух медленно и неотвратимо погибал. Сейчас, когда угроза падения мира во тьму миновала, главной проблемой Хранителей стало состояние Джека. Поэтому Норт, после того как отвел парня к Луноликому (впервые изъявившему желание поговорить с новым Хранителем), поспешил созвать остальных, чтобы, наконец, совместными усилиями попытаться решить эту проблему раз и навсегда. Однако не в таком подавленном состоянии Хранители ожидали увидеть Фроста после разговора с самим Луноликим - тем, кто всегда дает силы бороться и направляет на верный путь. Кролик нахмурился и удрученно покачал головой, после чего взял на себя первое слово: - Ты как, парень? - Все так же... - пробормотал Джек, глядя куда-то мимо Эстера. - А что сказал... ОН? - осторожно уточнила Фея. - Что я не сдохну, пока он сам этого не захочет! - рявкнул во внезапной вспышке гнева Джек, чем неосознанно вызвал выброс своей силы и покрыл изморозью ворс ковра вокруг, - С чего вы вообще взяли, что ему не все равно?! Весь наш разговор он оскорблял Алекса, велел забыть его, а завершил все это намеком на то, что я ему еще пригожусь. Он назвал моего Алекса... ВОПЛОЩЕНИЕМ ТЬМЫ! Не верю, что когда-то я всем сердцем желал услышать голос этой бессердечной ско... - Постой-постой, - прервал словесный поток Норт, поднимая в успокоительном жесте руки, - Он именно так и сказал? Про твоего мальчика... - Да какая разница?! Ну, может не совсем так, но... Говорил что Алекс "избрал тьму", "соткан из мрака"... - принялся перечислять Фрост, но вновь был прерван. - Джек, - прошептала обреченно Туф, взгляд ее был рассеян, будто она что-то вспоминала, - мне жаль, но... кажется, это правда. - Что?.. - придушенно воскликнул ледяной дух. - Многое указывает на это. Та судьбоносная ночь, когда мы победили Кромешника... - начал Норт, обращаясь внутрь себя и ко всем, - Помните, когда мы с санями рухнули на улицу и парни подоспели к нам? Алекс тогда обратил внимание на мини-глобус в основании саней, где горел золотой огонек, но когда я сказал ему, что огонек его... Он ответил отказом, уверяя, что его огонек - синий! Джек, - Северянин стрельнул глазами во Фроста, - О том, что существуют синие огоньки на глобусе, не знаешь даже ты, но он знал... а еще об этом знал Питч. Тогда, в битвах и погонях, мы не могли полностью осознать этот факт, но сейчас, трезво оценивая произошедшее... Он еще много говорил того, что лишь подтверждает слова Луноликого. Джек, ты ведь сам понимаешь, что Алекс и Кромешник были знакомы куда лучше, чем кошмар и ребенок... - Нет, неправда! Замолчи! - посох Джека с глухим стуком упал в ворс ковра, а сам дух схватился за голову и весь сжался, будто пытаясь скрыться от правды, - Да, он мрачный, немного злой, депрессивный, но Алекс не мог выбрать ту сторону... На мгновение в гостиной воцарилась тишина, нарушаемая только судорожным сбитым дыханием Фроста. Отрицание очевидного - защитная реакция. Всем, кроме Джека, было ясно, что в душе Алекса есть мрак. Пока Луноликий не подтвердил этого, еще можно было подумать, что мрачный мальчик обманом завербован в стан тьмы коварным повелителем кошмаров, но теперь... Парень ведь знал слишком многое: о мотивах Кромешника, о природе противостояния с Хранителями, о ларцах с зубками и воспоминаниях, об огоньках... Даже в какой-то момент был посредником между Джеком и Питчем, выступив в роли переговорщика на дне расщелины. Все очевидно. Парень сотрудничал с повелителем кошмаров, был воодушевлен его идеями. Выбрал тьму. "... я ведь уже не ребенок, Джек - меня от страхов не защитит никто. Разве что укроет от них тьма. Ну а света во мне нет. Уже нет..." - Но он был золотым... - прошептал свой последний аргумент Джек, переждав накатившее удушье, - Я собственными глазами видел золотой огонек! И вы все видели! Тусклый, мигающий, но золотой! - Золотым светом сияют сердца детей, которые верят в добро и свет, в Хранителей, - пояснил Норт, - А синим мерцают сердца тех, кто уступил боли, ненависти и страху. Это те, кто верят в Кромешника. Алекс верил в вас обоих и, судя по тому, что говорил, он стремился одновременно спасти тебя и помочь ему. Но это было невозможно, разумеется. В итоге он встал на нашу сторону, помог победить, но потом... - Все не должно было выйти так! - всхлипнула Туф, - Джек, ты ведь, выходит, признался Алексу в том самом... в самом важном, правда? - на этом месте Фрост кивнул, - А Кромешник извратил твои слова, выставив их ложью! Если бы не это, Алекс остался бы... жив. Остался бы с нами... - Нет. Не остался бы, - Джек запрокинул лицо и вздохнул, не позволяя слезам предательски хлынуть из глаз. Он будто заново услышал звенящий, яростный голос... "Он единственный, кто понимал меня, кто слушал и слышал. В отличие от тебя, Фрост, он не пытался меня изменить и принимал таким, какой я есть! Питч... Единственное во всем мире самое близкое мне существо. Именно с ним рядом я хочу быть всегда". Хранители напряженно молчали в ожидании дальнейших слов, которые не заставили себя ждать. - Не могу больше лгать себе... - прошептал с надрывом ледяной дух, - Алекс шагнул за Питчем в его царство, чтобы попытаться спасти от кошмаров... В любом случае, при любом раскладе он спрыгнул бы за ним, ведь Кромешник был в опасности. Алекс действительно тогда выбрал ЕГО. Хранители сочувственно переглянулись и приблизились к отрешенному духу, чтобы его обнять. Невероятно, но признав очевидное, Фрост чувствовал облегчение и, ощущая поддержку друзей, готов был даже отпустить прошлое. Не сразу, постепенно, но готов. Он ничего не смог бы изменить в ту ночь, не смог бы изменить осознанный выбор дорогого ему человека. Джек, наконец, почувствовал, что, возможно, ни в чем не виноват... Просто Алекс... ...выбрал... ...Кромешника. *** Тьма всполохами черного огня с воем вырывалась из бездны. Единичные ее лоскуты взмывали под самые своды пещерного комплекса, но основная масса ласкала своими черными языками узкий каменный мост, нависший над пропастью, обломанный где-то на середине. По мосту плавно, растягивая каждый шаг, двигалась изящно тонкая гибкая фигура молодого парня. Раскинув руки в стороны, он простирал их над бездной, принимая прикосновения тьмы, пропуская ее между пальцами. Глаза его были закрыты. Мрак преданным зверьком ластился к парню, тонкими нитями зарываясь в острые перья черных волос, окутывая обнаженный торс, стремясь пробраться в рваные разрезы черных джинсов и шелестя под подошвами высоких берцев. Пугающе безмятежная улыбка парня расползалась все шире с приближением к месту разлома. Встав к краю настолько близко, что пара серых песчинок сорвалась и упала вниз, юноша даже не удостоил пропасть взглядом, а просто, не открывая глаз, развернулся к краю спиной и застыл так, вслушиваясь в беспрестанные завывания гуляющей где-то внизу тьмы. В следующий миг бледно-серое лицо с острыми чертами осветилось вспышкой янтарно-желтых глаз, а губы исказила зловеще-озорная ухмылка. Раскинув руки еще шире, юноша стал плавно падать назад. Краткий миг падения, и хрупкое тело с восторженным завыванием поглотила бездна. Тишина. Секунда... Вторая... Тьма сплошным потоком взмыла вверх, удерживая в вертикальном состоянии стоящего на ней парня, чей торжествующий смех оглашал окрестности пещер. С высоты взирая на открывшийся вид, опьяненный властью, юноша сходил с ума от восторга. - Йу-у-ух-ху-у-у! Я КОРОЛЬ МИРА-А-А-А-А!!! - радостный крик разнесся под сводами темного царства. Кромешник, пережидая тряску земли, вызванную беснующимся мраком, поморщился. По чувствительному слуху, привыкшему к тишине, вся эта какофония резанула ну очень неприятно. Хотя королю кошмаров уже можно было бы и привыкнуть за прошедшие несколько лет этого соседства. Усиленный чарами голос Питча, звучащий как обычно отовсюду, промолвил: - Мы это все уже слышали, малыш. Мог бы и какую-нибудь новенькую фразу придумать. Да и когда тебе, наконец, надоест играть в эти игры? - О-о, мне это никогда не надоест, Питч! - откликнулся Алекс, пикируя на волне черного песка к полому глобусу, у которого как раз находился Кромешник. Повелитель кошмаров окинул фигурку парня одобрительным взглядом - все-таки Алекс похорошел с обретением власти над тьмой. И причина даже не в новом цвете глаз и кожи, а скорее в силе, которую он излучал. - Она, наверное, уже устала от тебя, бедная тьма... - усмехнулся Кромешник, склоняя голову набок. - Не твоя, вот ты и бесишься! - не остался в долгу парень, - Может, ты действительно просто завидуешь, что теперь хозяин тьмы я, а не ты? Лицо Питча окаменело. Он молча развернулся и стремительно ушел вглубь дальних комнат. Замерший было подросток со стоном осознания ударил себя ладонью по лбу. "Алекс, ты придурок! Идиот, идиот, идиот!" - думал он, срываясь, чтобы нагнать Кромешника. Новый повелитель кошмаров, которого Питч ласково называл Принцем Тьмы, понимал, что слишком глубока для Кромешника рана, нанесенная поражением и последующей потерей власти. И пусть Питч никогда и не говорил, что конкретно думает обо всей этой ситуации, но разговоры такие явно являлись больной темой. Более всего Алекса волновала неопределенность. Со стороны казалось, что его наставник принял все как должное, и местами даже рад за своего протеже, но с другой стороны... Темная сила в далеко не равной пропорции разделилась между парнем и мужчиной. Старший все еще мог ходить сквозь тени, творить что-либо из небольших сгустков мрака и пользовался симпатией кошмаров. Принцу Тьмы же было подвластно все то же самое, а так же ВСЕ остальное. Власть, с креативным подходом молодого разума ставшая почти безграничной. В голову Алекса в последнее время все чаще закрадывалась мысль, что Питч его тайно ненавидит и проявляет лояльность лишь из желания выжить. Но зачем, в таком случае, Кромешнику было в течение нескольких лет делиться с парнем самыми тайными знаниями и хитростями, учить боевым приемам, помогать постигнуть философию тьмы? Что-то не сходилось. Парень с содроганием вспоминал первые месяцы их жизни в логове... Кромешник молчал. Молчал, когда Алекс неумело залечивал его раны... Молчал, когда парень прижимался к нему ночами, в попытке добыть хоть крупицу тепла в холоде подземелий... Молчал, когда потерявшийся в бесконечных переходах Алекс звал его. Просто молча за руку выводил в главные залы. Алекса убивало это молчание, этот задумчивый взгляд, пробирающий до костей, и едва заметная призрачная забота, с которой Питч к нему относился. Парень просто хотел вернуть того Кромешника, которого знал раньше: язвительного, горделивого, театрального, полного сарказма и колкостей мужчину. Но Питч стал лишь тенью самого себя, бледным призраком скользя под арками подземелий, о чем-то размышляя. Иногда он незаметно исчезал, а возвращался с едой и питьем, все так же молча отдавая добычу парню. Алекс же аккуратно и неспешно начал свои первые попытки управлять черным песком. К Питчу он привязался, как к единственному "живому" существу рядом, и уже испытывал просто острую потребность находиться рядом. Дни сливались в недели. Жизнь была похожа на бесконечный сон, в котором не происходило почти ничего. Если сначала все это Алекса бесило, и он пытался говорить за двоих, то в какой-то момент он притих и ощутил, что именно сейчас по-настоящему отдыхает от забот, от вечного страха, от жизни... Кромешник заговорил внезапно, когда Алекс уже и не надеялся услышать хоть когда-либо его голос. Вот секунду назад Питч привычно отрешенно смотрел на стоящего рядом Алекса, а потом его глаза в шоке распахиваются, взгляд скользит куда-то вниз, а потом снова возвращается к лицу замершего парня. Нечитаемое выражение на пепельно-сером лице: то ли боль, то ли страх, или даже сожаление, а может, и все вместе. А потом первые за это время слова, произнесенные с рассеянной печальной улыбкой: "Что ж, это должно было однажды произойти... Мне жаль, малыш..." Дальше Кромешник схватил парня за руку, резко притянул к себе и обнял. Это было последней каплей. Алекс тогда не понял, что именно произошло, но впервые позволил себе просто разрыдаться у Питча на груди, ощущая до невозможности теплую ладонь, поглаживающую его по волосам. Алекс тряхнул головой, выгоняя из мыслей пронесшиеся вихрем воспоминания. Принц Тьмы не знал, что на самом деле чувствует Питч, но теперь с обретением силы и осознанием превосходства парень ощущал навязчивую идею защищать и оберегать своего оказавшегося столь хрупким короля кошмаров. Это стало похоже на паранойю. Рядом с Кромешником, как конвой, теперь всегда находилась пара кошмаров. Они, как и все остальные, с новым хозяином обрели новое воплощение. Огромные черные птицы, напоминающие ворон, теперь сверкали золотыми глазами отовсюду в логове. Изогнутые острые клювы, длинные опасные когти, а так же скорость и маневренность выигрывали на фоне бывших коней Питча. Кромешник если и был недоволен метаморфозой, то своего мнения на этот счет не высказывал. Внутренние пещеры подземного царства были оформлены уютными небольшими залами, где стены представляли собой естественный каменный монолит без окон, рассекаемый только сводами коридоров да огромными арками-выходами на балконы. На одном из этих балконов Алекс и обнаружил Питча, тот стоял в своей излюбленной позе: идеально прямая спина, сцепленные за ней руки, взгляд, устремленный вдаль. Парень молча направился к нему. Эта комната была любимой у Кромешника, и оформлял он ее тоже с любовью: полы застелены коврами с ненавязчивым рисунком, массивные книжные стеллажи пестреют корешками книг, изысканная винтажная кушетка с литыми ножками и спиральным загибом спинки соседствует с низким антикварным столиком. И все будто покрыто тончайшей черной дымкой, делая любой предмет интерьера мрачным и пугающим. Даже свет свеч высоких напольных подсвечников приглушался, оставляя комнату в полумраке. Проходя мимо, Алекс невесомо провел пальцами по спинке кушетки. Здесь часто можно было найти Кромешника, полулежа устроившегося на черном бархате с книгой. Он любил читать, справедливо утверждая, что сила в эрудиции, уме и хитрости. Принц Тьмы с этим соглашался, но страсть наставника так и не перенял. - Питч… - ответа нет, – Питч, я хотел извиниться. Кромешник чуть наклоняет голову, но так и не поворачивает ее. Алекса холодный пот прошибает – если его Питч снова перестанет говорить, у юного хозяина тьмы есть все шансы рехнуться окончательно. Птицы-кошмары почувствовали нервозность Принца и нахохлились, издавая тихий утробный клекот. За один лишь шаг, оставив за собой темный шлейф ускорения, парень оказывается рядом и утыкается носом в спину мужчины, обхватив его руками поперек талии. Опять без реакции. - Прости… Ну да, сдуру я снова ляпнул то, что ляпнул. Но ты же сам говорил, что на идиотов обижаться – низко! Питч, ну не будь истериком! - Ты сейчас куда больше меня походишь на истерика, мой мальчик. Алекс облегченно выдохнул, услышав мягкий глубокий голос. Все-таки говорит, а остальное приложится. - Мне не стоило вновь поднимать ЭТУ тему, - покаянно проговорил парень, прижимаясь к спине наставника сильнее. - Из нас двоих только ты считаешь, что ЭТУ тему нужно обходить стороной, – усмехнулся Питч, поворачивая голову и чуть скашивая глаза, чтобы увидеть часть взъерошенной черной макушки в районе своих лопаток, – Я покорен твоим непомерным чувством такта, но лучше бы тебе перестать нагнетать обстановку замалчиванием. - Просто я не хочу лишний раз напоминать тебе о случившемся. - А что случилось, малыш? Поражение? Так не в первый и не в последний раз. У меня их было много, а сколькие еще ждут впереди… Я просто ищу верную комбинацию действий и однажды все сделаю правильно, одержу победу. Все это не впервой. - А силу свою ты отдаешь тоже не впервой?! – язвительно спросил парень. - Хм… Признаюсь, такого еще не было, и это немного выбило меня из колеи. Мне действительно было нужно все обдумать, Алекс, прийти в себя. - То есть, когда ты молчал… - У меня не было ни сил, ни желания говорить. Я думал. - Думал, прикончить меня или дать пожить? – хихикнул Алекс. - И об этом в том числе. - Всегда обожал тебя за честность. Питч тихо хмыкнул в ответ на это, мягко высвободился из объятий, развернулся и облокотился спиной о перила балкона. Алекс окинул взглядом худую, но в то же время сильную фигуру Кромешника, столь расслабленного и спокойного сейчас. Черные птицы флегматично наблюдали за двумя созданиями тьмы, чьи взгляды сейчас проверяли друг друга на прочность. В расплавленном золоте глаз можно было тонуть и погибать, но эти двое были достойными противниками в этой дуэли. Первым сдался Питч, нарочито скучающе отводя взгляд. Мрак в душе Алекса возликовал в победе, а человеческая часть парня увидела в бывшем короле себя самого. Сломленный, одинокий, ослабленный. Теперь они поменялись местами, и настало время Алексу опекать своего недавнего покровителя. Однако тьма, ставшая неотъемлемой частью сущности парня, оскалила зубы и незримо, молчаливо требовала сломать еще сильнее, подчинить, предъявить права. С этой частью себя парень боролся, как мог, но сладость власти иногда все-таки ласкала разум очень пугающими мыслями. - И ты… Что ты решил для себя? – продолжил разговор парень, загоняя темные фантазии вглубь сознания. - Что ты, мой прекрасный Принц Тьмы – будущее, - торжественно объявил Питч, – Ты - это то самое необходимое для победы. Ты – следующее поколение, еще более сильное и многообещающее. Отныне нас двое. Конечно, твой ледяной мальчик, будь он на нашей стороне, уравнял бы наши с Хранителями силы, но… - НЕ НАПОМИНАЙ МНЕ О ФРОСТЕ!!! – заорал Алекс, а голос, усиленный и звучащий отовсюду, совсем оглушал. Кромешник поморщился и помассировал виски. Любое упоминание ледяного духа выливалось в час гнева, когда Принц, словно тигр в клетке, метался по помещению и поливал грязью вышеупомянутого духа, попутно что-нибудь разрушая. Но сейчас, держа в памяти тот факт, что находится в святая святых Питча, Алекс ограничился лишь яростной тирадой. - Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Лжец, предатель! Использовал меня, ломал под себя! Я ведь повелся, верил ему, как мальчишка! Ар-р-р-р… Хочу, чтобы он страдал, этот ледяной ублюдок должен испытать то же, что чувствовал я! Питч лишь улыбался, слушая это. В отличие от своего протеже, он-то видел Джека после «гибели» Алекса и во всей красе оценил то состояние, в котором дух находился. Кто бы мог подумать, что некогда простой гастрономический интерес короля кошмаров к одному смертному мальчишке нынче выльется в шанс навсегда вывести из игры надоедливого и упертого противника? Расклад потрясающий. Вряд ли после окончательной смерти Джека Луноликий сумеет быстро найти достойную замену. Главное, чтобы мальчишка не умер от тоски раньше, чем Питч наберется сил для новой атаки… Нужно было как-то задержать Джека Фроста в мире духов. И Питч знал, как это можно сделать. Кромешник вздохнул – он хотел оттянуть этот момент как можно дальше, но либо сейчас, либо никогда. Он поднял взгляд на беснующегося парня, оттолкнулся от перил и пошел к нему. - Идем, Алекс. Я должен кое-что тебе показать. Принц Тьмы замолк, оценив серьезный тон Питча, и направился следом. Коридоры сменялись залами, а те в свою очередь тоннелями, которые переходили в небольшие комнаты… Алекс в итоге окончательно потерял ориентацию в пространстве. Казалось, что королевство Кромешника тянется бесконечно. Спросить, куда его ведут, парню было немного неловко – Питч молчал слишком многозначительно и гнетуще. И тут все кончилось. Алекс сначала даже не поверил, что это последняя комната и огляделся, намереваясь рассмотреть еще хоть один проход, но безрезультатно. Небольшая скалистая комната светилась потусторонним светом и была абсолютно пуста на первый взгляд. Но, присмотревшись, можно было заметить слишком ровную для естественной вертикальную щель в чуть покатой стене. А при еще ближайшем рассмотрении угадывались очертания двух окаменелых створок, заросших камнем ручек и даже… ножек ниже? Парень с величайшим удивлением рассматривал на две трети вросший в скалу шкаф. - Нарния? – нервно пошутил Принц, которому стало окончательно не по себе. Кромешник молча качнулся вперед, схватился за ручки и резко распахнул дверцы шкафа. Пахнуло холодом. Одно мгновение Алекс тупо смотрел, а потом по подземному логову разнесся дикий крик, ошеломивший всех обитающих в пещерах кошмаров. - Я не хотел, чтобы ты узнал об этом так… - проговорил Питч вжавшемуся в противоположную стену парню. Но Алекс не слышал, он судорожно хватал ртом воздух, задыхался и, в ужасе заламывая руки, смотрел на то, что таил каменный шкаф. Мертвенно бледная кожа изможденного лица, глубокие сине-фиолетовые тени вокруг плотно закрытых глаз, бескровные губы. Истерзанная и изношенная одежда, сильно отросшие волосы, сбитые местами в колтуны. Алекс смотрел на собственное мертвое тело, лежащее внутри пустого шкафа на прослойке изо льда. Осознание все никак не приходило, разум отказывался верить в то, что видели глаза. Парень рухнул на колени и, не в силах оторвать взгляда от жуткого зрелища, завыл без слез не своим голосом: - Что-о-о… Что это такое?! Кромешник со свойственной ему в определенные моменты хладнокровностью наблюдал за Алексом. Со всех уголков царства тьмы сползались заинтересованные резонансом ужаса кошмары. - Я не нашел в себе сил сказать тебе сразу, - тихо проговорил Питч. В тот день он помнил Алекса именно таким, каким он лежал сейчас в своим импровизированном гробу: болезненно худым, всклокоченным, еле двигающимся. Этот миг пролетал перед глазами повелителя кошмаров снова и снова: вот его мальчик стоит, чуть покачиваясь, перед ним, смотрит мутным преданным взглядом… И тут глаза мертвеют, взгляд, устремленный на Питча, обезличивается, изо рта и носа медленно ползут струйки крови, и изжившее себя тело сломанной куклой падает на камень пола. А на месте все так же, как будто ничего не случилось, остается стоять красивый как грех юноша с короткими перьями черных волос, бледно-серой кожей и янтарными глазами, в которых море непонимания, почему его наставник смотрит на него так странно. "Что ж, это должно было однажды произойти... Мне жаль, малыш..." Схватить за руку, притянуть к себе, прижать к груди – лишь бы не видел нововоплощенный в своей призрачной сущности, как кошмары по молчаливому приказу старшего тихо утаскивают бездыханное тело в самые дальние комнаты. - Ты умер два года и три месяца назад, в возрасте семнадцати с половиной лет, - безэмоциально окончил Кромешник свой рассказ о том дне, – И в тот же миг начал свое существование как дух, подобный мне, Джеку и Хранителям. Алекс уже несколько минут просто сидел на полу, сжавшись и обхватив себя руками, и покачивался из стороны в сторону. Кромешник старался не смотреть на мальчика, выглядящего сейчас настолько потерянным и слабым, что сложно было на корню давить непозволительную жалость. Питчу необходимо было дать парню силу, а не демонстрировать слабость. Только не сейчас. - Но как же такое могло… - прошептал Алекс, не в силах даже закончить фразу. - Живые не способны выжить во мраке. Ты постепенно иссыхал, в какой-то момент перестал есть… Тьма коварна, она не позволяла тебе понять, что происходит – просто не допускала ненужных мыслей и осознания в твоей голове. Или ты думаешь, что это нормально – просто забыть о необходимости питаться и больше об этом не вспоминать? Тьма хотела, чтобы ты как можно скорее стал… полноценным. - Тогда почему… - Алекс в шоке смотрел на Кромешника, – Почему ты не сказал мне, почему не спас, не привел в чувства?! Питч с мягкой улыбкой, заложив руки за спину, склонился над сжавшимся парнем. С пугающе неподдельным участием он всмотрелся в его искаженное шоком лицо и мягко спросил: - А теперь задай себе вопрос: ТЕБЕ это было нужно? Спасение, жизнь… Парень замер, забыв как дышать. Он искал в себе и не находил ответа на этот вопрос. Его по всем параметрам жалкое существование пронеслось перемотанным фильмом перед глазами. И это была его… жизнь. Хотел бы он поставить на повтор эту пленку? Нет. Определенно нет. Кромешник торжествующе улыбнулся, отметив исчезнувшую из тела своего протеже дрожь и замечая осмысленность в его светящихся в темноте глазах. О да, мальчик понял. Все понял. Алекс плавным движением решительно поднялся на ноги и со спокойной улыбкой посмотрел на своего наставника. Какой-то новый свет зажегся в его взгляде. Кошмары разочарованно застрекотали, не улавливая больше сладкого тягучего страха, и отступили, склонившись под волной стойкой незамутненной силы своего Принца. Юноша вновь перевел пронзительный взгляд на тело в глубине шкафа и презрительно скривился. Он не испытывал более никакого чувства родства с этим жалким, слабым и мелочным существом, чье сердце было осквернено частицей золотого света – любовью. Одно мановение руки - и створки звонко захлопнулись, а шкаф охватило ревущим черным пламенем, уничтожающим свидетельство жизни и не оставляющим даже праха. В следующий же миг мгновенного перемещения два темных существа вновь находятся в центре главного зала, посреди сходящего с ума темного царства. Вихрящаяся в разломах тьма, парящие между раскачивающимися клетками птицы-кошмары. Ужасающий оркестр оглушал музыкой смерти. А Алекс и Питч все смотрели друг на друга, скрещивая клинки золотых взглядов, не в силах напиться этой внезапно проснувшейся силой. Принц Тьмы улыбнулся холодной удовлетворенной улыбкой и сказал: - С Днем рождения… меня. И весь подземный мир тьмы и страха жуткой какофонией приветствовал своего нового повелителя…