Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 1.

- Ты, главное, помалкивай, что там у тебя за муж и где его черти носят, - внезапно сказала Мария, оторвавшись от плиты. Анита вздохнула. Она сидела на кухонном табурете и с тревогой прислушивалась к своему состоянию, пытаясь убедить себя, что это не тошнота опять начинается, а просто пузырек воздуха попал в пищевод. За сегодняшнее утро это был уже третий раз. - Хорошо, - покорно сказала она. - Они что думают, я не догадалась, - продолжала Мария, ни к кому особо не обращаясь, - что падре Уго, что тот другой падре, вылитый кулачный боец, да и оба парня обветренные, обгорелые, не городской это загар. Повстанцы, кто же еще. Сейчас такое время, когда лучше уж иметь незаконного ребенка, чем мужа в Зеленых горах. Власти не посмотрят, что беременная. Так что запоминай: муж уехал к родственникам на север, места там глухие, опасные, вестей может не быть и полгода, и больше, а то и вовсе никогда. Кто ни спросит - альгвасил, священник, соседи, так и говори, поняла? - Хорошо, - снова сказала Анита, - спасибо. - Да что спасибо, - буркнула Мария, хотя сама понимала, что благодарят ее по делу и уместно. Вот те на, подумала она удивленно, это же с непривычки. Она попыталась вспомнить, кто когда говорил ей спасибо в последний раз, и не смогла. - Главное что? - продолжала она, чтобы уйти от смущавшей ее темы. - Ты, хвала богам, молодая, здоровая. Носи себе спокойно. Тошнит - ничего, потерпи, это раннее. Пройдет через луну или полторы. Я потом еще, как пойду по лавкам, загляну к травнице, может, даст какое средство. Деньги потом вернешь. Странно, подумала Анита, глядя ей в спину, почему все добрые люди такие старые, некрасивые, со скверным характером. Да и бедные. Почему в книжках и в театре главный герой всегда молодой красавец-кабальеро, лихой стрелок, спаситель беззащитных девушек. И где же он, когда он так нужен? Да и девушка всегда оказывается потерянной в детстве графиней, что очень кстати, неудобно же иначе идти замуж за кабальеро. А в жизни молодой парень, на которого ты поглядывала, вдруг обернулся диким зверем, ты оказалась беспомощной и опозоренной, и только некрасивые, старые люди - падре Уго, падре Себастьян, вечно пьяная Мария - были единственными, кто не отвернулся. И тут ее взяла такая тоска, что впору заплакать - о потерянной чистоте, о спокойном, безопасном мире, в котором она жила еще недавно, о детской вере, что достаточно быть хорошей, трудиться и молиться богам, тогда все будет в порядке. Единственное утешение, пришедшее ей в голову - надо подождать до вечера. Ночью, во сне, не будет тошноты, не будет заботливой, но все равно чужой Марии, которой не расскажешь о своей тоске. А главное - ночью придет Кабальеро Кот, и ему можно рассказать все.