Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 1.

Они сидели на подоконнике и курили, разбитые и усталые. День оказался таким беспросветным, что в конце его младшая подруга не выдержала и попросила у старшей сигарету. Никаких особенных несчастий сегодня не случилось, но, видно, накопилось напряжение за последнюю неделю, когда раненых везли и везли, и уже не верилось, что когда-то было иначе. И, будто разом кончились силы на то, чтобы сдерживаться, она рассказала Терезе о том, что мучило ее в последнее время, исключив разве что упоминание о Жаке. - Смотри, - сбивчиво объясняла Анита, - вот жила ты в плохом месте, но повезло оттуда бежать и попасть в хорошее. Тогда, получается, об этом хорошем уже нельзя ничего говорить, кроме похвалы, иначе получается, что бежала ты из огня да в полымя. И больше уже бежать некуда, понимаешь? - Да, - ответила Тереза. - Со мной такое случалось. Даже помню, как это было впервые, я была еще маленькая. Хочешь, расскажу? Анита кивнула, выдохнула дым и закашлялась, но совсем немного и снова кивнула, давая понять, что слушает. - У меня была тетушка, - начала Тереза, - самая умная и ученая на свете, или это я тогда так думала. Она столько всего знала - историю, географию, поэзию. Я к ней забегала после школы почти каждый день. Сделав дела по дому, мы с ней садились у камелька, и она мне обо всем этом рассказывала. Больше всего она любила говорить о великих женщинах. О Жанне д'Арк, Олимпии де Гуж, святой Елизавете Венгерской... Тут Тереза запнулась и покачала головой, с улыбкой глядя в непонимающие глаза подруги. - Прости, ради Бога, я никак не могу привыкнуть. Это всё было там, в моем мире и в моей стране. Ну, в общем, она рассказывала о героинях, совершавших подвиги, командовавших армией, положивших начало борьбе за женские права. А главное - о тех, кому удавалось, как доктору Кинг, хоть как-то устроить жизнь других женщин. И вот однажды она рассказала мне о Голландии. Это такая страна, она славится мореходством, ремеслами и торговлей. Лет за триста до нас дела у них пошли так хорошо, что стали возможны женские сообщества, ну вроде наших посиделок. Но тогда, в те времена, это казалось чудом. Представь себе - независимые и самостоятельные женщины селились вместе, вскладчину нанимали жилье, покровительствовали бедным, больным и сиротам. А главное, они жили как одна семья, как сестры - поддерживали друг друга, обучали ремеслам, рукоделию и даже грамоте - тогда это было просто немыслимо... Тереза остановилась и вздохнула - грустно и немного насмешливо. - Понимаешь, я тогда просто поверить не могла, что это правда. Я заявила ей, что эти женщины достойны памятника и что они построили Царствие Небесное на земле. И тогда она погладила меня по голове и сказала: - Ты уже достаточно большая, ma fille, и я должна рассказать тебе всё. Просто чтобы ты понимала, что, имея дело с людьми, как бы хороши они ни были, всегда следует держать глаза открытыми. Благополучие этой страны, позволявшее женщинам жить свободно и дружно, обучаться грамоте и помогать бедным, зижделось не только на просвещенности, трудолюбии и лучшем в мире морском флоте. Голландия, как и Франция, веками богатела на работорговле. Голландцы покупали в Африке черных рабов, везли их через океан и продавали в Новом свете. Тех, кто выживал в плавании, то есть примерно половину. Это было очень выгодное ремесло. Тереза придвинулась к потрясенной подруге и обняла ее за плечи. - Прости, что рассказала тебе об этом. Но о таких вещах нужно помнить, когда имеешь дело с людьми. Всегда помнить, чтобы вовремя отойти в сторону, если придется. Заранее, чтобы не искушать ближнего своего.