Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 1.

Наконец настал день, когда поток раненых, раньше казавшийся неиссякаемым, стал уменьшаться. Ночные смены сократились, часть экстренно нанятых врачей и санитаров распустили за ненадобностью. Но вспоминая эти бесконечные недели, Анита только молча ужасалась, потому что настоящей войны, по сути, так и не вышло и все это были последствия одной - единственной битвы. Когда свободного времени у всех чуть прибавилось, персонал прежде всего употребил его на сон и отдых. Один раз, вымотавшись до предела, Тереза даже заночевала в предродовой палате на свободной койке, и никакие крики и шум не могли нарушить ее мертвый сон. Доктор Кинг с Анитой за время цейтнота много раз готовы были благодарить богов за то, что не приходится добираться до постели через полгорода. Еще через неделю, немного прийдя в себя и оглядевшись по сторонам, Анита заметила на рынке свежую театральную афишу. Погорелый театр ставил комическую оперетту, и, набравшись смелости, девушка предложила Терезе сходить на премьеру. Против ее ожидания, подруга согласилась, и они вместе пошли уговаривать сеньору Эстеллу. Оперетта называлась "Милый шалопай", и, судя по всему, автором был тот же драматург, чье творение они так дружно осудили после прошлого раза. Аните казалось, что с тех пор прошла целая вечность, но в театре будто этого не заметили. Действие вертелось вокруг главного героя, веселого столичного франта, поэта и дамского угодника. Он крутил любовь с тремя женщинами одновременно, брал в долг у друзей и тут же забывал об этом, давал обязательства, юридические, денежные и личные - и нарушал их по рассеянности, легкомыслию и поэтической небрежности. Но этот молодой человек был так очарователен, что ни любовницы, ни друзья, ни законники не имели сил всерьез на него сердиться. Пожилой господин, друг покойного отца, вечно улаживал его дела. Друзья вызволяли его из полиции после особенно вдохновенных попоек. Три женщины прониклась ответственностью за судьбу гения, попавшегося им на жизненном пути, и по очереди заботились о его быте. Последней каплей для Аниты стало то, что всех трех герой называл "милыми дамами". - Нет, вы только послушайте, - возмущалась она на обратном пути, - что за бред он несет! "Ах, дамы, что же вы с нами делаете!" - бросая любовницу и заводя новую. "Поди пойми этих женщин!" - проигрывая ее драгоценности. "Женщины - существа особенные! Это нас можно обмануть, а они нас видят насквозь!" Да будь это правдой, на земле царил бы рай! - Публика такое любит, - устало ответила доктор Кинг, - чтобы на сцене все было легко, чтобы хоть кому-нибудь любое безрассудство сходило с рук. Это смешно, весело, это притупляет у людей страх перед жизнью. - Ага, а потом ты злишься, потому что валишься с ног после ночной смены, или тебя обманывают, или ты возмущаешься, что на мужчину ни в чем нельзя положиться - а тебе выдают в ответ все эти нетленные истины о женщинах, - неожиданно сказала Тереза. Несколько минут все трое молчали. Внезапно Анита, которая шла первой, резко остановилась. - Ты что? - спросила Тереза. - Ты не видела? Вон там, на углу. - Нет. - Ну такой высокий, сутулый... - Анита, да что с тобой? Может, скажешь, это тот горбун в плаще и шляпе? А с ним Небесные всадники? - спросила Тереза, вспомнив слухи, над которыми они так смеялись пару недель назад. - Я что-то видела, - упрямо ответила Анита. Доктор Кинг, не верившая в таинственных горбунов, тем не менее верила во вполне земные опасности на полупустой улице Лоскутного квартала. - А ну идемте-ка скорее, девочки, - сказала она, - уже темнеет.