Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 1.

Внутренний Голос был тем еще засранцем. Каждый раз, когда Серхио пытался заткнуть его, двойник ехидно напоминал: - Я - это ты. Новый сеанс в каменной чаше эгинского театра состоялся гораздо раньше, чем через неделю, как обещал доктор Дэн. Потому что для новой схватки оказалось достаточно их двоих. - Ты можешь пытаться обмануть доктора, - сказал двойник, - но тебе никогда не обмануть меня. Серхио сидел, зажав уши руками, на каменной площадке в середине чаши. Двойник расположился на небольшом возвышении с краю. Доктор сказал, что в древней Эгине оно называлось "орхестра". - Я говорю то, чего не решаешься сказать ты. Так что не затыкай уши, это бесполезно. - Зачем? - спросил Серхио. - Доктор как-то говорил, что, в сущности, его специальность следовало бы называть гнойной хирургией. Понимаешь, о чем я? - Нет. - Понимаешь. А теперь терпи, это будет очень больно. Отец. Двойник подождал, ожидая возражений, но возражений не последовало. - Он вовсе не был плохим человеком. И нет, я был неправ - он все-таки тебя любил, как умел. Проблема в том, что умел он неважно. Потому что он был слабым. - Что?! Серхио вспомнил отца - высокого, уверенного, громогласного. Хозяина в доме. - Он был слабым, - повторил двойник. Потому что нужно очень много сил, чтобы противостоять своему миру. А его мир твердил ему, что мужчина не должен размякать. Не должен жалеть. Не должен прощать. Он смутно чувствовал, что тут что-то не так, но не имел сил возражать тому, что в него вдолбили с детства. Мать оказалась сильнее. Ее учили одному - слушать и повиноваться. И она выросла, живя по этим правилам. Вплоть до твоего рождения. И тогда она воспротивилась - впервые в жизни. Любовь к ребенку перевесила все. Она не осмеливалась возражать в открытую, это было опасно. Все, что она могла - заступаться и утешать. Женщинам такое разрешается, потому что доброта в ее мире считается слабостью. Но этого хватило, чтобы ты не сломался. - Этого было недостаточно! - закричал Серхио, - почему она не защитила меня? По-настоящему? - Ты еще помнишь, какого роста был отец и какого мать? Серхио замолчал. - Не раскисай, - сказал мучитель, - я тебя не брошу. - Как же мне повезло, - съязвил Серхио. - Именно, - невозмутимо ответил двойник. - Кстати, если хочешь знать. На том месте, где я стою, во время представления находился хор. Он сопровождал героя на пути, побуждал бороться и предостерегал от ошибок.