Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 1.

Всю жизнь, начиная с детства, он провел в страхе. Сильнее всего был страх смерти. Не скорой, а вообще, сколь угодно отдаленной во времени. Маг, если повезет, может прожить до тысячи лет. Но отец постарался, чтобы мысли о конечности собственного существования не покидали его ни днем, ни ночью. Измученный бессонницей и ночными кошмарами, он прервал свою войну с Конфедерацией и отправился в одному ему известное место, на окраину обитаемых земель. Там он отыскал затерянный в пустыне народ куфти и выслушал рассказ старейшин о великом столетнем шамане. Всю жизнь мэтр Ушеб изучал вопрос бессмертия и проводил ночи в бдениях, а дни в молитвах. При этом характер у него был пакостный, вечно всех пилил, ругал, а мог и приложить посохом. Но святому человеку, живущему в крестьянской общине, прощается и не такое. Наконец он велел односельчанам проводить его к древней усыпальнице какого-то местного царька, впустить его внутрь и замуровать вход. Сам он для надежности запечатал вход изнутри самым сильным заклинанием, какое знал. Там старик поставил главный эксперимент своей жизни. На самом себе, потому что никакие другие варианты недостойны порядочного ученого. Результата его трудов никто не видел - до тех пор, пока к пирамиде не пришел гость. Мэтр Скаррон прошел сквозь замурованный вход, не потревожив ни одного камня. Через неделю он вышел тем же путем, закутанный с головы до ног. На руках были черные шелковые перчатки, лицо скрывала вуаль. Своей уже многочисленной пастве он объяснил, что иначе их несовершенные человеческие глаза не вынесут его божественного сияния. Его многовековая мечта сбылась. Он стал бессмертным, хотя и перестал быть человеком. Он думал, что теперь страх должен отпустить его, но этого не случилось. Теперь он боялся, что не сумеет отомстить. Главной битвой для него стала далекая битва молодости. Он со своей армией поднятых мертвецов противостоял братству героев, возглавляемых сестрицей Морриган и ее любовником мэтром Вельмиром, оборвавшим его первую жизнь. Вторую он начал здесь, на Каппе, как переселенец, убитый в одном мире и воскресший в другом. Он вознес хвалу мирозданию за этот новый шанс. Все эти годы, собирая войско, строя империю, изыскивая рецепт бессмертия, он жил мыслью о мести. На родине остались старые добрые враги. С годами они стали для него для него чуть ли не самыми близкими людьми, единственными, кто помнил его молодым. Переселенец, будь он хоть трижды магом, живым, мертвым или, как в его случае, вечно живым, не может вернуться в мир, где он умер. С законами мироздания не поспоришь. Через двадцать лет, найдя наконец портал в родной мир, он послал туда гонца. Тот принес страшную новость. Как случается с переселенцами, он переместился со сдвигом во времени. С его смерти на родине прошло триста лет. Все они были мертвы. Вельмир за все это время ни разу не подавал о себе вестей. Оставалась проклятая сестрица Морриган. С нее все начиналось, ей и закончится. Он начал войну с родным миром - и снова потерпел поражение. Теперь, после захвата военных заводов на Каппе, в его распоряжении были танки, вертолеты и неслыханное в этом мире оружие. Но когда он уже почти захватил Кастель Агвилас, в бой вступили боевые маги противника, оставив от всей этой техники груду обгорелого железа. Тяжелораненного Харгана еле успели вывезти через портал, который победители вскоре после этого запечатали с той стороны. Дверь в родной мир снова захлопнулась. Через несколько месяцев, когда он уже ни на что не надеялся, судьба наконец повернулась к нему лицом. Затяжная война с Конфедерацией привела его к воротам первого оазиса. Ночью к нему явился для переговоров человек, назвавшийся работником секретной лаборатории. В обмен на личное бессмертие он обещал проедоставить Повелителю принципиально новое оружие, которое, как он уверял, Повелителю должно понравиться. И когда Повелитель, взяв оазис штурмом, вошел в развалины лаборатории и увидел обещанное оружие, он почувствовал, как многолетний его страх, страх остаться проигравшим и неотомщенным, покинул его, чтобы больше не вернуться.