Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 1.

– И это все?!! Единственный глаз королевы Киры переливался самыми разнообразными оттенками эмоций, за исключением разве что подобающей радости. Гнев, возмущение, недоумение, разочарование и обида… Словно ее величество нацелилась на битву с драконом и обнаружила вместо него перепуганного плюта. – Почти все. – Доктор Кинг мельком проконтролировала возившуюся с младенцем Терезу, одобрительно промолчала и принялась пристально изучать растянутую на ладонях плаценту. – Сейчас еще немного подошьем… Там на задней стенке небольшой разрыв… и слева я вроде бы трещинку видела… А чего ваше величество ожидали? Прочувствовать в полной мере ощущения великомученика Константина, три дня просидевшего на колу? Кира коротко выругалась и торжественно, с чувством, пообещала беленому потолку «своими руками удушить эту дурищу». – А-а, вам кто-то наговорил ерунды о неописуемых ужасах и невыносимых мучениях? – рассмеялась метресса и, завершив осмотр, подцепила пинцетом иголку. – Небось, какая-нибудь изнеженная дама, для которой уколоть палец – уже трагедия? Или чахлая немощь, которая два дня не могла разродиться по причине слабости родовых сил? И у вас, извиняюсь, хватило ума примерить их рассказы на себя? При том, что на вас, еще раз извиняюсь, пахать можно, а к боли вы относитесь как подобает воину. Королева тихонько вздохнула и поправила повязку на глазу. – Все? – Теперь действительно все. Тереза, ты закончила? – Вот, пожалуйста. Держите вашего наследника. Спеленатый младенец уже не орал, только недовольно покряхтывал и что-то искал крошечным ротиком. Мордашкой он поразительно напоминал обезьянку, а размерами – не самую выдающуюся куклу. – Какой махонький… – растерянно произнесла королева, мысли которой в это время крутились совсем в другом направлении. «Ой, как расстроится Шеллар… Он так хотел, чтобы ребенок был похож на меня, а получился вылитый он… Нет, что там, куда страшнее, чем он. Шеллар, по крайней мере, на обезьяну не похож, а это… Мамочки, как же я ему ЭТО покажу?» – Ничего себе «махонький»! – возмутилась Тереза, легонько подкидывая на руках плотный сверток. – Здоровенный, как все ортанские короли! Стоун шесть, наверное. И длинный, как папочка, да, мой маленький? А волосики у нас мамины, и носик мамин, и глазки тоже будут мамины, когда подрастем… Вот так, иди к мамочке… А мы сейчас твою маму помоем и оденем… «Как покойницу!» – невольно передернулась Кира и неловко обняла одной рукой шевелящийся кулек. – Да бросьте, я сейчас сама помоюсь и оденусь. – Мы охотно верим, что вы в состоянии, – усмехнулась доктор Кинг, – но вам нельзя пока вставать. Дверь приоткрылась без стука, и в комнату впрыгнула непризнанная королева Дана. – Как дела, подруги? – живенько поинтересовалась она и, не дожидаясь ответа, обежала вокруг стола. – Ох ты, какой здоровенный! Вырастет – будет как отец! – Куда грязными перьями по столу! – строго прикрикнула доктор. – Немытыми руками ни за что не браться! Особенно за ребенка! – Эй, зачем так кричать? – удивилась Дана и на всякий случай поправила свисающие перья в прическе. – Мы тут не варвары, да, руки моем. Вы уже все? – Ну да, сейчас только стол помоем. – Я по дороге вашего шамана встретила. Я спросила, почему он вам не помогает, а он сказал, что вы его отсюда выгнали. Зачем, а? Такой хороший шаман, такой умный и симпатичный… Зачем выгнали, он бы вам помогал… – Да вот ее величество категорически возражала против присутствия мужчины при родах, – пояснила Стелла, окуная руки в таз с водой. – Я объясняла, что врач не имеет пола и нечего тут стесняться, но она уперлась, и все тут. – Уй, глупая! – искренне изумилась общительная варварка. – Наши мужчины всегда приходят со своими женщинами вместе рожать и первыми берут на руки своих детей. Обычай такой. И никто не стесняется. - Мэтресса Стелла, - тихо спросила Тереза, когда они вышли на воздух покурить, - вы же это все не всерьез? - Что именно? - Про изнеженных дам и про чахлую немочь. В Ортане смертность при родах... - Знаю, - отрезала доктор Кинг, нервно затягиваясь самокруткой, - я сказала то, что она хотела услышать. Воительницы терпеть не могут сочувствия. А только что родившей женщине я и не такое скажу, лишь бы лежала тихо и не рвалась доказывать, какая она могучая и как не нуждается в медицинской помощи.