Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 1.

- Дай руку, - сказала Аан. Кантор протянул правую ладонь, вспомнил, что не тренировал ее уже с неделю, и обругал себя за это. Старуха тщательно, пядь за пядью, ощупала кисть. - Пошевели пальцами. Кантор попытался. Рука слушалась плохо, как глухой слуга, не разбирающий хозяйских приказов. Кантору было неловко, как всегда от чужой магии. Шаманка явно смотрела не только глазами. - Так больно? - спросила она, нажав между пястными костями. - Нет. - А так? - Чуть-чуть. - Плохо. Кантор криво улыбнулся. Он вспомнил моменты своей жизни, когда дорого бы дал, чтобы ничего не чувствовать. - Боль - это благо? - хмыкнул он. - Кто тебе сказал такую глупость? Просто нет другого способа проверить, работает рука или нет. Разувайся. Он неуклюже, одной рукой, стал стягивать сапог. Шаманка смотрела и оценивала. - А ну-ка, - сказала она, тронув его босую стопу. Пальцы сами собой поджались. - Щекотно, - сказал Кантор. - Хорошо. Здесь будет проще. Теперь сядь поудобнее и не шевелись. Я буду работать, а ты пока расскажи мне еще о своем имени. Кантор пожал плечами. Горячая сухая рука старухи лежала поверх его руки. Там, где он ее чувствовал, кожу будто покалывало множество мелких иголочек, и это было почти приятно. - Ну... Сантъяго и брат его Сан-Хуан были учениками странствующего мистика, мэтра Хесуса. Он был добрый, а они буйные и гневливые. С детства о них шла дурная слава. Они никому не прощали ни косого взгляда, ни дурного слова - сразу хватались за ножи. Их называли "сынами грома", и это прозвище вовсе не было почетным. Один раз они даже хотели сжечь целое селение - за то, что там им отказали в приюте, но учитель их удержал. Горячая ладонь переместилась, и по его онемевшей руке медленно, очень медленно начали распространяться тепло и покалывание. - А само имя - что оно значит? Почему ученик получил его при рождении? Кантор напряг память. - Оно значит "идущий по стопам". - По чьим стопам? - спросила старуха. Покалывание стало почти болезненным. - По чьим? - Кантор никогда об этом не задумался. - Бога, наверное. Их бога. - А каким был их бог? - руке стало почти нестерпимо горячо. Кантор отвечал коротко, чтобы не сбился голос: - Суровым. Гневным. Непримиримым. - На сегодня все. Боль схлынула. Кантор сглотнул и попытался пошевелить рукой. Нагревшись, пальцы будто обрели чуть бОльшую подвижность. - Завтра приходи в то же время, - сказала Аан, откидываясь назад. По ее лицу струился пот. - Чем я могу отблагодарить тебя? - спросил Кантор. - Об этом рано говорить. Потом. - Аан, - спросил он через силу, потому что вопрос выдавал его недалекость, - а зачем было спрашивать про мое имя? - Имя - задаток, данный при рождении. Человек всю жизнь отрабатывает его. Иди, тебе тоже нужно отдохнуть.