На одной стороне.

Пальцы, дотронувшиеся до плеча со спины и молниеносно отскочившие назад, повлекли за собой тихий вскрик. Она не слышала никаких шагов и по наивности своей, по привычке, чувствовала себя в полной безопасности в этом доме, позабыв ненадолго о новом постояльце. Собравшись с духом, она медленно развернулась к нему и тут же провалилась в бездонную тьму глаз, холодную и мертвенно пустую. Никогда прежде ещё Гермиона так сильно не скучала по Гарри: где он пропадает, когда так сильно ей нужен? Ладонь мужчины легла на стену — вровень с её шеей — заблокировав тем самым отступ. Волноваться было не о чем: миссис Поттер полностью доверяла Снейпу, она неоднократно повторяла сегодня, что им не следует его сторониться, что он — хороший человек; а Гермиона доверяла её мнению. Но страх обычно не подчиняется рациональному мышлению. И хмуро уставившийся на неё мужчина не пытался сгладить ситуацию. — Имя, — скрипучий, простуженный голос бил по натянутым нервам. — Чьё? Моё? — Своё я знаю. И её тоже знал бы, потрудись его запомнить; миссис Поттер и Сириус неоднократно обращались к ней сегодня по имени. В его присутствии. Но ей несложно и повториться. — Гермиона. Гермиона Грейнджер. Возможно, он таким пугающим образом пытается… познакомиться? — Итак, Гермиона, — Северус процедил имя недружелюбным тоном, по-прежнему не думая отодвигаться. Девушка попыталась отступить сама, но быстро обнаружила — что некуда. Она нахмурила лоб. — Как давно Блэк и Лили трахаются? — Что? — Ах да, — разочарованно прищёлкнул языком Снейп и обличил фразу в другую форму. — Как давно они занимаются любовью? — Вам знакомо понятие личного пространства? Нахмурив брови, он оглядел её ещё один раз, обдумывая слова, и сделал шаг назад. Дышать сразу стало легче. — С чего вы вообще взяли, будто… — Можно на ты, — щедро предложил Северус. — У меня есть глаза. —… мне что-то об этом известно? — закончила Гермиона. — По той же причине. Я видел, как ты смотрела, вернее, не смотрела на них во время поездки. — Вам… Тебе лучше задать этот вопрос миссис Поттер. — Но я сейчас спрашиваю не её, верно? — он поглубже затолкал раздражение, спровоцированное лицезрением наигранного благочестия юной особы: из таких щипцами слова не вытянуть, если не применить их же оружие в ответ. — Разговор останется между нами, обещаю. Я интересуюсь не из праздного любопытства, — а с целью получить дополнительный козырь, — просто Лили — мой друг. Мой единственный друг. И я волнуюсь за неё. Черты её лица смягчились, но упрямая морщинка со лба так и не ушла. — Боюсь что ничем помочь не смогу, тебе лучше будет обсудить эту тему непосредственно с ней. Единственное, что я могу точно сказать: никаких причин для волнения нет. — Включая её мужа? Она покраснела: — Да. Смотреть на него долго и при этом не отводить глаз у Гермионы не получалось. Днём, в машине, он и то выглядел поприятнее чем сейчас, не парадоксально ли? Значит, тогда проблема заключалась не в запахе пота и давно нестиранной одежды, а в нём самом, хоть ничего и решительно отталкивающего во внешности мужчины Грейнджер и не обнаружила. Желтовато-серый оттенок кожи с течением размеренной жизни, правильном питании и умеренном приёме солнечных ванн со временем сойдёт на нет. Ещё ему не повредит набрать несколько фунтов — при нынешнем весе и таком росте у Снейпа явно идёт недобор, даже Гарри на его фоне смотрится внушительнее. А в остальном он… довольно-таки обычный, вот только почему-то рядом с ним на душе становится тревожно. Аура что ли дурная?

***

Он обнял её за плечи и привлёк к себе, коснулся мягкими губами уха, лизнул мочку; Гермионе стало невыносимо щекотно и от этих прикосновений, и от частого горячего дыхания парня. Она закрыла глаза, приноравливаясь. Гарри действительно ей нравился — с ним было комфортно и интересно, когда он находился рядом, она не искала поводов для того, чтобы поскорее остаться одной, наедине со своими мыслями, ну, разве что совсем изредка, но ведь так все делают? Они даже практически никогда не ссорились, как это часто случалось у них с Роном, но с последним она чувствовала хоть какие-то душевные волнения и метания, а тут… Тут была пустошь. Сексуальная жизнь тоже была пресной. Гарри, кажется, всё устраивало, а вот её саму… не сказать чтобы очень. В пылком воображении секс представлялся неким единением души и тела, восторгом, заполоняющим каждую клеточку тела, удовольствием, всплеском эндорфинов; но реальность не оправдывала смелые ожидания. Единственное, что Гермиона чувствовала во время половых актов — неловкость — перед собой и перед Гарри. Словно она какая-то неполноценная, раз не может не то что получать удовольствие, но даже хоть немного наслаждаться самим процессом. В те редкие минуты когда она, казалось бы, что-то начинала чувствовать, всё заканчивалось быстрее, чем требовалось. И это даже с учётом того, что Гарри пытался ей угодить — после того, как она подняла этот вопрос. Он увеличил время прелюдий (добавив им обоим несколько смущающе долгих минут), пробовал помогать ей рукой, но подключался как-то уж или слишком рано, или слишком поздно. Проще было научиться молчать, нежели попытаться объяснить ему, что именно он делает не так. И со временем положение дел не улучшалось. В ком из них двоих конкретно заключается проблема, Гермиона, лишённая другого опыта, понять не могла, сведений не хватало, сравнить было не с чем. И не с кем. Но впору решить, что секс переоценивают. Не стоят эти несколько минут механических фрикций воспроизводимого по ним шума. Гермиона упёрлась руками в грудь парня, который нахально и упрямо покрывал её шею беззастенчиво жадными поцелуями. Его порывистость она тоже не относила к достоинствам, иногда она даже действовала ей на нервы. Он не заглядывал в будущее, действовал ежесекундными желаниями, не просчитывал свои действия и уж точно не взвешивал риски. Они в чёртовой столовой! А если сюда кто-нибудь зайдёт? — Гарри! — понукающий голос подействовал на него моментально. Вот он целует её, а вот уже стоит, прислонившись бедром к кухонному шкафчику, и глядит на неё виноватыми глазами. Сердце щемит в груди — от нежности и сожалений. Не поспешили ли? — Вдруг кто-нибудь зайдёт, — объяснилась она, хоть её об этом никто и не просил. — Кто? Эвет закрылась у себя в комнате, Снейп куда-то ушёл, мама на работе… — Но она с минуты на минуту уже должна вернуться. — Мы бы её услышали и вовремя остановились… — Гарри? — Я уже и сам понял, что сморозил глупость, — повесил голову он. — Просто я по тебе соскучился, мы давно не проводили время вместе. С этими твоими контрольными… — С моими? Вообще-то мы сдавали их вместе. — Ну, ты же поняла, что именно я хотел сказать… А ты ещё скоро и к родителям уедешь. — Уж прости, — хмыкнула она, потрепав его за волосы. — Если хочешь, заходи сегодня вечером ко мне. — Хочу ли я?

***

— Ты мог бы хоть предупредить, что вернёшься поздно! — свистящий сердитый шёпот, рассёкший былую тишину, потревожил Гермиону. Ей прежде не доводилось слышать таких интонации от матери Гарри. Обычно женщина была спокойна, весела и миролюбива, но присутствие Снейпа будто бы обнажало все её нервы. Шелест брошенной на вешалку мантии, приглушил их голоса, но не подавил их окончательно. — Ты обещала, что не станешь мне докучать, — скучающим тоном напомнил ей Северус, но Гермиона учуяла в нём явную поддёвку. — А сама пасёшь каждый мой шаг. — Потому что я не хочу, чтобы ты вернулся туда, откуда я тебя с таким трудом вытащила! — Годы сделали тебя чересчур сентиментальной… — Сентиментальной? Северус, я публично поручилась за тебя! Каждый твой промах — отразится на мне и будущем моих детей, а этого я себе позволить не могу! — Не переживай, в дурных компаниях я замечен не был. — Но это не означает, что ты… — Можно мне поужинать? Или у нас сейчас по графику нравоучительные, наставляющие на путь истинный, речи? У Гермионы возникло такое чувство, что она подслушивает конфиденциальную, не предназначенную для чужих ушей, беседу, вот только миссис Поттер знала, что подруга её сына не спит, что находится в зоне слышимости, а это немного да успокаивало. Снейп, зачесав волосы за уши, тоже заметил её, но в лице не изменился, поглядев на девушку как на пустое место. — Да ешь, пожалуйста, — фыркнула Лили. — Ужин на плите. Сам разогреешь? — Конечно, — оттеснив Гермиону с её злосчастным чайником, он подобрался к шкафу, достав тарелку и столовые приборы. Одарил её косым взглядом. — Я тоже не откажусь от кружечки чая. Без сахара. Пожалуйста, — добавил он, подумав. Гермионе почему-то показалось, что ей не оставили право выбора, но и просьба была пустяковой — всего-то добавить вторую кружку. Высказал бы её ещё в более приятной форме и вообще бы цены ему не было. Однако она подчинилась и данному тону. — Как прошёл первый день? — Как и ожидалось. — Может, стоило ещё немного отдохнуть, а не рваться так сразу в бой? — Отдохнуть от чего, Лили? — Я имела в виду: посидеть дома, привести мысли в порядок и только потом… — Дома? — впервые за весь вечер он улыбнулся — да и то с щепоткой яда в голосе да сарказмом в глазах. — Северус. — Я хочу выбраться отсюда как можно скорее, для этого мне нужны деньги. А ты, кажется, обещала мне нормальную работу, а не три галлеона при шестичасовом рабочем дне. — Уж извини, что тебя, с твоим-то послужным списком, немногие готовы принять в свой штат с распростёртыми объятиями. Скажи спасибо за то, что есть. — Спасибо? Я бы кассиром в магловском супермаркете и то больше зарабатывал. —Так почему бы тебе не устроиться туда? — Очень смешно. — А если говорить серьёзно, то я предлагала тебе встретиться со Слизнортом, может, он бы тебя куда-нибудь… — Я же тебе уже сказал, что нет. — Но почему? У тебя же есть степень масте… — Потому что я на шестнадцать лет выпал из жизни. Мои руки уже не помнят как… Я не чувствую, что… — И это меня ты называешь сентиментальной? — Я говорю совсем о другом, — Северус коротким наклоном головы поблагодарил Грейнджер за чай и снова обратил всё своё внимание на Лили. — Так у тебя есть ещё какие-нибудь вакансии на примете? На вечерние часы. Помимо лаборатории. Профессия не столь важна. — Хорошо, я… — Если хотите, то… — вмешалась в их разговор Гермиона. — Кажется, мы перешли на ты, — напомнил ей Снейп, очевидно наслаждаясь смущением и замешательством молодой девушки, вызванной одной его фразой. В присутствии Лили она сама едва ли решилась бы тыкать ему первой, хотя бы потому что к ней, его ровеснице и подруге, всё это время неизменно обращалась на вы. — Летом я подрабатывала в книжной лавке, там вроде как до сих пор открыта вакансия и, если хочешь, то я могла бы поговорить с владельцем. — Ладно. — Ладно? Он безразлично пожал плечами в ответ. — Да. От меня что-то требуется? Нужно будет сходить с тобой? — Нет. Точно нет.