Ведьмощники

Голос в Дьяке сам подозвал кузена отойти подальше от лишних ушей. Дух знал обо всех слабостях человеческой души и в том числе и кузена. — Тебе она интересна, не так ли? — вопросил Дух голосом Дьяка, который хотел уйти прочь, но тело будто застыло на месте, приросло к земле намертво. — Что вы, братец Дьяк, — нервно сглотнул он. — Её милость, несомненно, прекрасна, однако, она уже принадлежит другому, да и кто я такой ей… Дьяк пытался воспротивиться речи, приготовленной Духом в голове. Он нервно сглатывал слюну, стискивал зубы, задерживая слова. Но все его попытки оказались бессильны. Очевидно, свой план Дух проработал от начала и до конца. Он продумал всё до мельчайших деталей и осознавал свою силу. Его предложением было, конечно, свержение Родрика через отравление, которое должен был обеспечить Эдоган, ведь он давно при дворе и успел заручиться доверием в стенах замка. Только он сможет пронести яд без труда прямо к Родрику. Дьяк мысленно взмолился, что он откажет, но Эдоган только загорелся этой идеей. Взамен Дух через Дьяка предложил ему руку и сердце Мелиссы. Шум от разговоров гостей в зале не стихал даже через час. Весёлый хохот, звон бокалов, тосты, разговоры о повседневных вещах — всё это роскошно дополняло приподнятое настроение молодожёнов. Мелисса вспомнила, что хотела обговорить с Эдоганом ещё одно увеселение, которое ей хотелось добавить в список. Не найдя его глазами за столом, она стала искать его в подсобном помещении, взглядом на втором этаже, но его нигде не было. Мелисса встала и вышла из тронного зала, желая посетить кухню. Как только двери закрылись за ней, она спустилась по лестнице вниз и уже совсем скоро оказалась около двери на кухню, но тут на неё налетел почётный гость: — Мелисса! — подбежал Дьяк к невесте. Отдышавшись, он глянул на неё с нескрываемым страхом в глазах. — Родрику понесли яд! Я видел колбочку, стоящую рядом. Вы, как виконтесса и невеста, сможете приказать служанкам отнести бокалы назад. «Что ты делаешь, идиот? — раздражённо вопросил Дух. — Ты рушишь весь план!». Дьяк снова нахмурился в пол, и Мелисса испуганно посмотрела на него. — Ч-что… Почему вы сами не остановили? — паника схватила девушку за горло и голос задрожал. — Нужно н-немедленно… И она помчалась. Её платье развевалось в разные стороны — от впечатляющей в таком наряде скорости. Дышать становилось всё тяжелее; она бежала по лестнице, чтобы только успеть. На её глазах наворачивались слёзы, но она тут же их вытерла. Руки, скользящие по перилам, дрожали то ли от их холода, к которому повторно прикасались, то ли от страха. Наконец дрожащими руками она отворила широкую двойную дверь и Родрик прямо на её глазах испил бокал как раз с отравленным вином. Мелисса имела дар и видела, как яд плескался именно в его бокале. Прямо в его руках… Сердце невесты в этот момент замерло. Она закрыла дверь, даже не думая о мнении дворян из-за странного поведения, отошла от двери и спустилась вниз по стене на пол, упав лицом на ладони. Слëзы текли рекой от осознания, что она не успела спасти его, и возможно, это их последний день вместе. Быть может, яд и вовсе будет слабым для него? Быть может, Святая Матерь смилуется и не станет забирать его душу? Её грудь дрожала, а дыхание начало сбиваться. Казалось, будто в лёгких воздуха не осталось совсем, а глазами она выплакала все слëзы. Прерывисто вздохнув, она, сжав кулаки и впиваясь ногтями в ладони, встала с места и решительно приняла свою судьбу, желая сделать всё возможное, чтобы ему помогли. Она зашла на кухню, умыла лицо и вытерла испорченный макияж. Снова открыв двери, она шла со слугой позади себя, который нёс в руках поднос. Мелисса сделала вид, что вернулась за ним. Её глаза осматривали бокалы. Больше ни в каких не оказалось яда. Она и представить не могла, что кто-то был способен на такой холодный расчёт. Оглядевшись, невеста заметила, что и Дьяка нет. Наверное тоже очень остро переживает… За столом Родрик становился всë бледней и всë более вялым, а вместе с ним Мелисса еле сдерживалась, чтобы не расплакаться. Может, получится избежать смерти? Может, яд не подействует? И вот пришло время для самого главного — обмена обручальными кольцами, клятвы и поцелуя, которые скрепят их союз на долгие годы. Всë это время до отравления Родрика, Мелисса давно мечтала о всех этих трёх вещах, но теперь она с прискорбием думала лишь о последнем. Долгие годы, которым не суждено сбыться. Венчание проводилось в Зелёном замке в присутствии свидетелей и гостей, которые следили за закреплением союза. Головы брачующихся покрыли верцанскими венцами из храма и священник уже произносил молитву. Гости образовали позади Родрика и Мелиссы широкий полукруг. В толпе, в самом центре стоял Дьяк и заворожëнно смотрел на жениха и невесту. Родрик периодически оборачивался на него и улыбался. Глаза его были подобны яркому фейерверку в лесной тиши. По обе стороны зала пели ангельскими голосами хором священнослужители в белоснежных одеяниях. — Благослови брак сей, подари детям своим жизнь мирную, долгоденствие, целомудрие, любовь друг к другу в союзе мира и благополучия. Сподоби их увидеть чада чад своих и прожить в истинной любви и преданности. Сподоби их разделить радости, а также трудности на совместном жизненном пути. Во имя Святой Матери, ныне и присно, и во веки веков. Аминь. — Во имя Святой Матери, Аминь, — повторили собравшиеся, сжав в кулаках Сердце Матери. — В сей час, благословенный Свыше, несу я благостную весть. Сегодня мы собрались здесь, чтобы два любящих сердца объединились в акте истинно чистой любви и преданности. Воистину радостное событие — две родственные души соединяются в гармоничном, счастливом союзе. Поскольку ни что не воспрепятствовало этому брачному союзу, я спрашиваю тебя, Родрик, Святой сын, — обратился к жениху священник, повернув голову к нему, — согласен ли ты взять в жёны Мелиссу, Святую дочь? Будешь ли ты любить, нежно заботиться о ней, хранить ночи спокойными, а дни — наполненными любовью? Обещаешь ли ты хранить брачные узы в святости и нерушимости, пока смерть не разлучит вас? — Буду и обещаю, — с улыбкой ответил Родрик, повернув голову к Мелиссе. — Мелисса, Святая дочь, будешь ли ты любить, уважать и нежно заботиться о своём муже, Святом сыне? Будешь ли ты рядом в самые тëмные и в самые светлые дни? И обещаешь ли ты хранить брачные узы в святости и нерушимости, пока смерть не разлучит вас? — Буду и обещаю, — ответила она, переведя взгляд на будущего мужа. Верцанский хор запел тише и больно проводил по струнам еë души перед неизвестностью. — Если это воистину так, подтвердите это перед Святой Матерью и свидетелями. Скажите это, положив руку на сердца друг друга. Молодожёны повернулись лицами друг к другу. Мелисса положила руку на его сердце и с трепетом вздохнула. Положив руку на еë сердце, Родрику вспомнилось, как этот жест совершают также те правители, которые даже не любят друг друга. На их свадьбах этот жест — просто традиция и ничего о любви даже и быть не может. Его это огорчало глубоко внутри. Неужели земли, богатства могут настолько ослепить человека, что он готов пожертвовать счастьем своих детей? А что если такие замыслы вечны и счастливым бракам не суждено случиться? Он надеялся, что их с Мелиссой случай послужит началом для чего-то нового. Родрик, готовый говорить эти заветные слова с самого начала свадьбы, вдруг поморщился, почувствовав нарастающее першение в горле. Взявшись за него рукой, он пытался прокашляться. Спокойное выражение лица священника вдруг сменилось на обеспокоенное. Он решил повторить, когда кашель немного стих: — Если это воистину так, подтвердите это перед Святой Матерью и свидетелями… Но становилось только хуже. Дыхание лорда затруднялось всë сильнее. Голова стала кружиться и начало звенеть в ушах. Родрик чувствовал, что вот-вот упадёт на месте. Прервав речь священника, он сказал: — Прошу меня извинить, — откланялся Родрик, согнувшись и отходя от алтаря и продолжая ужасно кашлять. Всё перед глазами ходило хороводом, не давая разглядеть ни одного лица. Горло, казалось, наполняла сухость. Кажется, — кашель рвал его горло. — Мне нужно прилечь… — Дорогой, тебе плохо? — с сжимающимся сердцем вопросила невеста, взявшись за его руку. — Помогите ему! Сейчас же! Ответить он не смог из-за свиста в ушах. С места сорвался придворный врач с помощниками и с помощью кузена и советника, Родрик спустился с лестницы алтаря, с трудом добрался до двери покоев вверх по лестнице и напоследок развернувшись, сообщил: — Я скоро вернусь… — вялым голосом произнёс он. — Простите ещё раз. Дверь за ним закрылась, а непонимание гостей сохраняло тишину в зале. Все они переглядывались и смотрели на леди Лейгер, что застыла на месте. — Что ж, — наконец собралась с силами она, старательно убирая слëзы с лица. — Предлагаю сесть обратно на места и немного подождать моего жениха. Я уверена, он скоро вернётся. По её мимике и жестам было ясно, что она и сама толком в это не верит, но гости не стали смущать её подозрениями и послушно расселись по местам, обсуждая что-то между собой. Мелисса натянула дрожащие губы в улыбку и стала веселить гостей. Между раздачей указаний служанкам и отвлечением себя бокалом вина, Мелисса заметила взгляд Дьяка. Он смотрел как будто сквозь неё, заставляя душу вздрогнуть. Будто он знает всё о её способностях и тайнах в мельчайших подробностях. Музыка только нагнетала обстановку, хотя совсем недавно казалась сказочно красивой. — Он скоро придёт, — заверила его Мелисса, запивая вином ком от приближающихся слëз. Ей очень хотелось предотвратить действие яда, но она даже не знала, что ему может помочь. От осознания своей беспомощности, невесте хотелось разрыдаться на месте. — Правда же? Дьяк ничего не сказал в ответ. Глаза его сначала опустились на стол, а потом поднялись на дверь, что вела в покои Родрика. С ним остались Винцер и Эдоган. Дьяк надеялся, что они не навредят брату и уже вставал с места, чтобы хоть как-то помочь, но его остановил Дух. «Ты будешь в подозрениях, если сделаешь это. Сядь на место и не мешай процессу действовать. Посмотри на их наглые вычурные лица, они точно обвинят именно тебя. Вон как бородатый господин смотрит на тебя, он будет одним из первых…». Дьяк, посчитав его слова разумными, сел обратно на место и нервно сглотнул слюну, поправляя зелёный платок на шее. — Правильное решение, Ваша светлость Дьяк, — подошедшая к нему графиня положила руку ему на плечо. Его плечи приняли дрожь и теперь каждый гость в этом зале ужасно его пугал. Ему казалось, что все они теперь против него. — Твоему брату сейчас нужно лишь одно: покой. Я знаю, как сильно ты его любишь и хочешь помочь, но дождись. Винцер с лордом Эдоганом не дадут ему погибнуть. Дьяк закивал, соглашаясь и надеясь на такой расклад. Вдруг всё обойдётся? Тревога его ненадолго отпустила, и они с графиней принялись обсуждать насущные новости, но взгляд Дьяка то и дело падал на дверь покоев Родрика. После нескольких минут в ожидании, в зал вышел врач и сообщил: — Состояние Его светлости Родрика Фрайко пока неизвестно, мы делаем всё возможное. А пока просим вас, дорогие дамы и господа, пройти по одному в покои его светлости и позволить нам осмотреть вас на наличие яда в организме. Мы обязаны проверить, чтобы обеспечить вашу безопасность. Дворяне, разумеется, дали своё согласие и по одному стали заходить вверх по лестнице в покои. Очередь дошла и до Дьяка, который оказался третьим и со всем желанием направился к двери, чтобы увидеть Родрика. Там было очень тихо и тревожно. Атмосфера нагнеталась из-за запаха трав и постоянной ходьбы помощников врача. Все они обступили кровать, на которой лежал Родрик, не давая посмотреть на него. Даже Дьяку запретили подходить к Родрику, сказав, что это может быть опасно. Он заметил Винцера и Эдогана, которые по-разному смотрели на своего герцога поодаль: один глядел обеспокоенно, другой — скрытно. В организме старшего Фрайко, разумеется, не обнаружилось яда и его отпустили в зал к остальным. Родрик, совсем обессилено спросил его хриплым голосом из-за яда, заставив замереть у двери: — Дьяк, это ты? — Лежите, Ваша светлость, — настоял главный врач Долан. — Вам сейчас нельзя вставать. — Это я, братец, — кивнул Дьяк, остановившись у двери. — Спасибо тебе… — с одышкой сказал Родрик, — что пришёл на мою свадьбу. Это самый… — кашель прерывал его, — ценный день… В моей жизни. Раз ты уходишь, позови Мелиссу. Пожалуйста… — Конечно, — дверь перед старшим братом открылась и он увидел несколько гостей, собравшихся очередью для осмотра. В первых рядах стояла Мелисса, остановив его. — Дьяк! — воскликнула невеста вся в слезах. — Хвала небесам… Я даже не знала, что и думать. Раз тебя отпустили, значит, ты в порядке? — Со мной всë в порядке, — Дьяк особенно выделил первые два слова. Она снова напряглась, обеспокоившись тоном деверя (брата мужа). — А Родрик? — спросила она, притронувшись к его руке. — Прошу, скажи, что с ним всë будет хорошо. Дьяк отвел глаза, не в состоянии выдержать взгляд невесты. — Всë плохо?.. — еë руки задрожали, а ноги ослабли. Невеста едва ли не упала от потрясения, но Дьяк поймал её, удерживая рядом. — Родрик в своих покоях. Он сказал, что хотел бы увидеть тебя. Пытаясь смахнуть тревогу, Мелисса коротко выдохнула, поправила платье и коснулась ручки двери. Войдя в покои, она почувствовала резкий запах лечебных препаратов, а вокруг постели суетились лекари, борясь с самой смертью за жизнь герцога. Они давали ему лекарства и отвары, надеясь, что ему не станет хуже. Тяжëлое дыхание всех присутствующих тëрлось об душу, заставляя дрожать и пульсировать сердце от неизвестности судьбы. — Мелисса? — совсем тихим голосом спросил Родрик. — Позвольте ей подойти, для меня это важно. Помощники оглянулись на главного врача по имени Долан, который сосредоточенно вчитывался в страницы книги про лечение, и тот кивнул, давая разрешение. — Но сначала проверьте её кровь, — сказал врач Долан. После незамедлительного осмотра, невесту пустили к жениху. — Муж мой, — Мелисса подошла к любимому, упав рядом на край кровати. По еë коже пробежал озноб. — Жена моя… — слабо произнëс Родрик. Его покрытое пóтом лицо пыталось, но не могло изобразить улыбку. — Спасибо, что ты со мной в трудный час. Его белеющее лицо было искажено болью, которую он терпел. Мучительный яд всë больше проникал внутрь, не давая и шанса, чтобы отдохнуть от боли. — Как твоë самочувствие? — спросила Мелисса с нескрываемым страхом, сжав в руках его холодную, почти ледяную ладонь. Казалось, что от тëплых рук девушки она вскоре растает прямо на глазах. — Я буду в порядке, не волнуйся за меня, любовь моя, — пытался успокоить он Мелиссу, проведя тыльной стороной свободной руки по еë нежной коже. — «Если ты рядом, значит, нам всë по колено. Что горы, что реки…», — повторил слова из многочисленных писем, которые они писали друг другу каждый раз в конце письма. Мелисса хотела поверить его словам, очень хотела. Но глядя на его вид, уже не могла. В глазах Родрика читался едва зримый огонëк жизни, а в её груди всё ещё тлел огонёк надежды, который побудил произнести Мелиссу данные слова: — Я верю тебе, — улыбнулась с болью в душе виконтесса, пустив слезу. — Верю… «Что солнце, что луна…», — закончила фразу она. Герцог Фрайко заметил слëзы на щеках своей невесты. — Какие, оказывается, прекрасные глаза у моей жены. Слëзы просто не имеют права закрывать собой столь прекрасное диво, — коснулся рукой лица Мелиссы он, сметая пальцем слëзы. — Готов смотреть на них вечность. Даже больше. Глаза Мелиссы засверкали, а еë алые губы превратились в улыбку. — Я люблю тебя, Родрик, — прошептала она, взявшись за его вторую руку. — А я — тебя, — прошептал в ответ он, разглядывая еë прекрасное лицо. Он поднял её ладонь и поднёс к губам. Ощутив прикосновение его холодных, но таких родных губ, сердце раскололось на миллион осколков. Он был необычайно нежен и силён, хоть и был так близок к концу. — Ваша милость, позвольте нам продолжить нашу работу, — вежливо попросил врач Долан, держа в руках сделанное только что лекарство. А потом обратился к младшему лекарю: — Хориан, подай мне маковое молоко. — Не дай смерти забрать тебя, — перед уходом сказала Мелисса, поймав взгляд Эдогана, вошедшего для осмотра наличия яда. — Прошу тебя. — Договорились, — коротко кивнул он. Мелисса видела, как его белеющее лицо остро желало отдохнуть от боли. — А ты не позволяй грусти одолеть себя. Не волнуйся за меня, я оправлюсь. По просьбе лекарей, Мелисса направилась к двери, но, взявшись за ручку, она обернулась, поймав неизменную улыбку Родрика и еле живой взгляд. Виконтесса в последний раз взглянула в его нежные глаза и закрыла за собой дверь. Она, отдав все последние силы и, оставив все сказочные надежды в покоях Родрика, вышла в коридор. Мелисса не сразу нашла сил поднять глаза на толпу. Вслед за ней вышел врач Долан и сообщил: — Вам придётся подождать до утра в замке, чтобы мы могли провести качественную экспертизу и проверить ваш организм на наличие яда. — А побыстрее никак нельзя? — вопросил недовольным голосом дворянин, топая ногой. — Никак нет, — пожал плечами Долан. — Мы не знаем, с каким ядом имеем дело. Это мы и намереваемся выяснить. Домой могут отправиться лишь те, кто живёт не далеко от Трёх Деревень и те, кто доверяет только своим личным лекарям. Гости согласно закивали. Некоторые из них спустились вниз по лестнице, чтобы отправиться домой, перед этим пожелав Мелиссе быть сильной и сказав, что они помолятся за здоровье Родрика. Все оставшиеся затаили дыхание с надеждой, что лорд Фрайко сможет пройти через всё; однако, выражение еë лица, как совсем недавно было у Дьяка, когда он выходил из покоев, не сулило ничего хорошего. Смотреть на то, как его здоровье и дух увядают — это самое худшее что может быть. Дворяне сидели в тронном зале внизу в полной тишине, дожидаясь своей очереди. Они перешëптывались, переживая за жизни друг друга. А вдруг их всех отравили? Вдруг это их последний день жизни? Мелисса старалась держаться как могла, но она заранее знала исход, который с высокой долей вероятности может быть. И конец придёт только Родрику. — Вот. И в расцвете жизни нас подстерегает смерть, — эти слова заставили всех замолчать. — Предлагаю не тратить время на пустые сплетни и начать расследование, — сказал маркиз Сальд, отец Эдогана. Мужчина средних лет, трогая себя за бороду, стал с вниманием оглядывать других гостей. — Да, — согласилась графиня Глафия, сидя в широком кресле в окружении служанки и племянника. — Может, герцог Фрайко п-поперхнулся и от этого умер? Он сильно кашлял, точно задыхался! Один из гостей поднëс к носу бокал герцога Фрайко. — Яд? — спросили у него собравшиеся. Маркиз взял из его рук улику и принюхался. — Да. Скорей всего подсыпали какой-то… Яд Крови или что-то вроде того, — предположил маркиз Сальд, оглянувшись на своего придворного алхимика. — Он действует почти мгновенно, но заставляет помучаться. Расскажите им, Харольд. — Да, — кивнул придворный молодой алхимик, которого Сальд Гимиан вызвал, чтобы разузнать побольше о яде, что убил его племянника. За час на быстром скакуне он был уже здесь. Сейчас он писал что-то в журнале, который дали ему лекари для информации. Он отложил перо и ответил замершим на нём взглядам: — Древний алхимический рецепт. Делается на человеческой крови, смешанной с животной и ещё несколько компонентов, о которых я не могу разглашать. Визуальный эффект: потемнение вен, бледность губ, замедленные движения. А ещё холод кожи, дрожь, слабость, спутанность мыслей, ощущение «пустоты» в теле — без точных сроков и механизмов. — Так значит, и мы всё скоро… — обеспокоенно стала оглядываться дворянка, махая на себя веером. — Яд был только в бокале? — прервал её панику маркиз. — Похоже на то, — кивнул Харольд. — Да, в кувшинах его не было. — Что же, он сам себе подсыпал яд в бокал? — с недоверием к этой теории снова вопросил маркиз. — Самоубийство? — с удивлением поддалась вперёд графиня. — Не верю я в это. Я Родрика знаю с малых лет, и он не такой, чтобы покончить с собой подобным способом. Да и зачем бы ему вдруг это делать? Прямо на своей свадьбе… — Ваше заключение мне кажется вполне обоснованным, — закивала другая гостья. На её строгом лице, казалось, не было ни капли переживания за свою жизнь. И это заставило маркиза Сальда, напротив беспокоившегося за свою жизнь, задать ей пару вопросов. — А вы, леди Темма, подозрительно спокойны. Может, у вас всё идёт по плану? — Нет, я бы не стала, — коротко ответила она, не сводя с него взгляда. — А вы почему про себя ничего не говорите? — влез в их разговор молодой граф Васиф Викорн, племянник графини. Не услышав ответа, но заметив на лице маркиза оскорбление, леди Темма продолжила: — Это и называется «поверхностные разбирательства». Ни одного человека мы не можем считать полностью оправданным и свободным от подозрений. Поэтому я предлагаю не обвинять друг друга, пока не станет ясно, кто отравлен. Но скажу прямо: я бы не стала. В комнате воцарилась тишина, невеста беспокойным взглядом ощупывала сосредоточенные лица гостей. Маркиз Сальд не унимался, тревога за жизнь и боль за грязное убийство племянника заставляла его наконец выявить преступника. — Я бы рад согласиться с вами, леди Темма, однако наше время может быть на исходе. — Что насчёт старшего брата Родрика? — один из дворян нашёл глазами его в толпе. — Как вас, простите?.. — Герцог Дьяк, — ровным голосом ответил тот. — Он почти его не знал, зачем ему отравлять родного брата? — влезла Мелисса. Её голос ужасно дрожал от волнения за жизнь Родрика, но за родного человека она была готова заступиться, как лицо со статусом и опытом. — Тем лучше. Он его не знал и его будет не жаль. — А вдруг это леди Мелисса Лейгер? — спросил дворянин. Графиня, потряхиваяя веером около своего лица, от услышанного воскликнула: — Что вы, мой дорогой вассал! — она отложила веер и проговорила: — Мне и всем вам известно, как Мелисса любила Родрика. Даже слышать не желаю. Вот что значит молодой ум, — укоризненно произнесла она, заставляя его замолчать. — Дорогая графиня Глафия, это могла быть просто маска, — поддержал версию барон Сальд. — Ну о какой любви может идти речь, когда перед лицом стоит важность под названиями земли, дом и владения? Я думаю, что никто не будет отрицать, что отравителем мог быть человек слабый. — Фи, — отмахнулась веером графиня Глафия. — Вы гляньте на неё, — кивнула графиня на Мелиссу, с сочувствием произнеся слова. — У неё даже руки неустанно дрожат. Это ли не показатель? Я воспитала её достойно! По вашему мнению, женщина могла бы покончить с мужчиной, которого любит? — Вполне, — даже не поморщившись, ответил маркиз. — Будь у неë под руками подходящее орудие. Любовь и яд — отличное сочетание для убийства наивной души. — Да вы с ума сошли, — перебила его графиня Глафия. — А чего это вы про своего сына, Эдогана Гимиана, ничего не говорите? — Моя дорогая тётушка, — принялся успокаивать её граф Васиф, стоящий подле неё. — Постарайтесь сдерживать ваши чувства, — он взял её руку в свои. — Виконтессу Мелиссу никто серьёзно не обвиняет, мы всего лишь взвешиваем ситуацию. Мы все в равной степени подозрительны. — Что толку обвинять друг друга? — со вздохом спросил Дьяк. — Всё равно ни к какому выводу не приходим. Спустя некоторое время, проведённое в страхе и волнении перед неизвестностью, на балкон над тронным залом вышел главный врач Долан. Выражение его лица уже говорило, что произошло что-то недоброе. — Его светлость Родрик Фрайко… — начал он, теребя окровавленную тряпочку в руках, вытирая дрожащие руки. — Он… Погиб.