Ведьмощники

Великий герцог Николя и советник дома Фрайко вышли на прогулку после общения с Дьяком. Николя Полинский шëл по просторам Райского сада под окном покоев Родрика, а рядом с ним то и дело вился старый советник дома Фрайко, стараясь не отставать ни на шаг, дабы высказать все свои переживания доверенному мудрому лицу. — В Райских садах дома Фрайко всегда так спокойно, — вдохнул свежего воздуха Винцер. — Вот только в самом замке сейчас совсем не так. Тьма тревожит стены. И люди стали называть Его светлость Родрика Фрайко безумцем… Великий герцог Николя аж дëрнулся после сказанного и сделал последний уверенный шаг, дабы топнуть от возмущения и сделать остановку в их небольшой прогулке. — Ваше превосходительство, — обратился с уважением к советнику он, — прошу объясниться, что значит «безумцем»? Смею надеяться на справедливый аргументированный ответ. — Понимаете ли, Его светлость Дьяк Фрайко издал указ о разрешении ужесточённой охоты на ведьм и даже… — советник замолк, пытаясь сыскать справедливый аргумент, который затаился где-то далеко в голове от страха сказать что-нибудь точно лишнее. Почесав бороду, он продолжил: — Даже сжигать дома скоро станет дозволено, в случае необходимости — «вдруг люди станут из своей наивной жалости пускать их в дома и прятать». — Я полагаю, герцог Дьяк должен понимать последствия, он вроде как не дурак, верно? Или вы думаете иначе? — Ни в коем случае я так не считаю. — Это хорошо. Однако меня всë же заинтересовал новый указ в ваших краях. Кажется, что он намеревается вступить в силу не только в Трëх Деревнях, но и в других регионах, в том числе и в моей долине Полии? Как показывает практика? Стоит ли принимать его? Советник снова замолк в раздумьях. Он понимал, что правда имеет вероятность спровоцировать острую реакцию великого герцога долины, который приехал сюда, чтобы так же защищать интересы герцога Фрайко. Винцер покумекал и пришëл к выводу, что ему всë же стоит сказать своë личное мнение, ведь даже этот маленький шаг может исправить положение. Ему было не столь страшно лишиться головы, как представить горящие Три Деревни на старости лет. Великий герцог Николя сложил руки за спиной и стал ожидать ответ. — С превеликим удовольствием я поведаю вам о последствиях, и заодно причине моих переживаний, — почтенно склонил голову советник, на что великий герцог поморщился и стал слушать ещё внимательнее. — Прекратите эти прелюдия, давайте к делу. Советник без утайки поведал гостю Трëх Деревень о самом страшном, что только могло произойти в здешних краях. Он начал с самого зарождения проблемы, начав с правления Роберта Фрайко, разум и внешний вид которого менялся из года в год под конец правления. — А вы как поняли на начальном этапе что он изменился, раз никто из подданных не заметил этого и в характере правления он не изменился? — задался вопросом великий герцог. — Глаза… Глаза никогда не врут. Вдруг великий герцог Николя поднял глаза, полные слëз. Всего одна фраза, а сколько бурлящих чувств и столько боли она принесла в один миг. — А вы откуда знаете эту фразу? — спросил Николя Полинский. — Мы с Родриком часто говорили это друг другу, когда были в замешательстве. — Мне Родрик всегда говорил её, когда речь заходила о знатных людях, с которыми он имел дело. И даже повторял, когда многие были против их союза с виконтессой Лейгер, потому что считали, что для них обоих есть более лучшие кандидаты. — Мне он говорил, что полюбил виконтессу Лейгер в первую очередь за её глаза. И хоть они имеют разный цвет, но то, какие эмоции они передавали ему, заставили его полюбить её ещё сильнее. — Только теперь виконтесса придётся выйти замуж за другого, — с опечаленным вздохом проговорил советник. — И что теперь? Дьяк планирует жениться на ней, я полагаю? Правда наверняка графиня Глафия уже засватала свою воспитанницу за своего племянника Васифа? — Нет, но Дьяк хочет женить её на своём кузене, маркизе Эдогане Гимиане. — Маркиз Эдоган — вполне хорошая партия для такой благородной девушки. Ей повезло, что Дьяк подыскал для неё кого-то ближнего. Я вижу, что наш герцог приехал сюда без жены. Почему же он сам не решился жениться на виконтессе? Думаю, многие хотели бы оказаться на его месте. — Он слишком сильно любит свою умершую жену. — Так он вдовец? — ахнул великий герцог. — В разговоре с ним мне подумалось, что их пути разошлись и не более того… В столь ещë молодом возрасте вдовцом быть непросто. Тогда я понимаю его выбор. Да и к тому же виконтесса Мелисса — невеста его умершего брата, храни Святая Матерь его душу. Он поцеловал Сердце Матери и снова спрятал под одежду. На его лице заметно появилась тоска и советник это заметил. — Мы можем навестить моего друга ещё раз? — спросил великий герцог. — Я не сумел побывать на свадьбе из-за дел, и теперь ужасно жалею. Если бы я знал, что это его последний день, то примчался бы сразу.

***

Великий герцог взялся за своё обещание и принимал знатных людей вместе с Дьяком, контролируя разговоры. Полинский часто прощал ему откровенные, иногда грубые манеры, недостаток образования. Сглаживал углы перед главами государства. Порой даже защищал его от нападок со стороны других знатных людей. О Дьяке великий герцог всем говорил, что он — продолжение Роберта Фрайко, и что стоит отнестись к его начинаниям с уважением. А самому Дьяку он часто напоминал: — Ты должен стремиться быть умнее Родрика. Сильнее Родрика. — Моë сердце тоскует по нему… — признался Дьяк. — Но да, ты прав. Мне нужно быть таким. — И моё сердце тоже. Меня не было рядом, когда я был нужен. И теперь я здесь за него, готовый помочь тебе. Расскажи мне, будь так добр, о своём законе немного поподробнее. Меня заинтересовала сама идея о выставлении безопасности от угрозы ведьм. Дьяк с особым трепетом стал рассказывать великому герцогу о своих планах, обрадовавшись его заинтересованностью. Когда речь дошла до той самой части, о которой в Райском саду рассказал Винцер, Николя Полинский задумчиво хмыкнул, насупившись. Конечно, была такая вероятность, что жители из банальной наивности и доброты душевной начали бы укрывать ведьм у себя дома. Но как можно сжечь дома своих же людей, чтобы только найти в них ведьм? — Навлечь позор на себя, свой род и погубить всю деревню — вы этого хотите? — удивлённо проговорил Николя Полинский. — Видимо никто даже вдохнуть воздуха не сможет, покуда твой гнев не утихнет… Я устал прощать вам ваш пылкий нрав. — Я знаю, что делаю, — подняв подбородок, сказал Дьяк. Он уже получил финансовую помощь со стороны Николя Полинского и его уверенность в своём законе только окрепла. — Сегодня же я выполню свой указ. — Что ж, вижу, мои увещевания ни к чему доброму не приведут. Мы друг другу не чужие люди, ты должен об этом помнить, и я даю тебе только полезные советы для твоих земель. Мою душу просто разрывает на части, когда я вижу, во что ты превращаешься. Каждая твоя идея, каждая твоя фраза хранят ужасные замыслы, — великий герцог старался говорить аккуратно и не навлекать гнев герцогаФрайко на себя. Вдруг ещё не всё потеряно? — Но ещë не поздно свернуть на правильный, светлый путь. Прошу, запомни мои слова и пользуйся ими с умом. — Я запомню. Благодарю. Великий герцог посчитал нужным сделать ещё одну попытку, дабы заиметь шанс избежать ужасных, неизгладимых последствий. — Как сказал я однажды Родрику, когда он был, точно также как и ты, неопытным герцогом, которого только посадили на престол — правда он был ещё совсем юным — я ему однажды сказал: «Титулы не так важны, как свобода мыслей и мужество. Народ всегда пойдëт не просто под гербом, а за тем, кто способен повести их к победе над тиранией, к всеобщей свободе. И только тогда народ пойдëт за тобой, не задумываясь». Я тоже пойду за тобой, Дьяк, если ты встанешь на верную дорогу. И поддержу тебя в твоём начинании. Не всякая битва должна оканчиваться жестоким кровопролитием. — Я не повторю ошибок Родрика: не буду ласков с ведьмами и научу их подчиняться закону Крещение Огнëм. Дьяк заведомо знал, что проиграет магии. В ту же минуту он почуял холодное дыхание судьбы, ведь без реализации этой идеи он будет убит другими ведьмами, которые отомстят ему за своих пятерых соратниц. Ему непременно нужно было что-то делать. И этим «что-то» оказался закон Крещение Огнëм. Метод запугивания. — Ваша светлость, — тайным жестом подозвал его к себе посланник. Он был худощавым молодым человеком, часто ходил ссутулившись, прижимая руки к груди подобно хорьку. Дьяк покосился на него, дав понять, что он подошёл не вовремя. — Ваша светлость, это срочно. — Прошу меня извинить, — вежливо улыбнулся Дьяк великому герцогу и принялся идти за посланником. Так они дошли по коридору до покоев Дьяка и посланник начал свой рассказ. — Ваша светлость, до меня дошли плохие вести, — он старался говорить максимально тихо и часто оглядывался по сторонам, в надежде, что их никто не услышит. — Вы посылали меня разузнать о том, что думают другие знатные дома о вашем законе. Я объехал несколько ближайших городов и услыхал, что некоторые одобряют ваш метод, возьмём в пример графа Васифа. Я подслушал его разговор с леди Теммой, которая тоже была на свадьбе Родрика, если вы помните. Граф Васиф утверждал, что ваша идея вполне имеет место быть, если её правильно организовать. Она кивала ему, — подметил посланник. — Графиня Глафия поражена такой жестокостью, а виконтесса Мелисса, по счастью гостившая у неё, выразила особую реакцию, сказав, что сумеет вас отговорить от этой идеи. Это было ещё до того как она приехала к вам недавно. Дьяк слушал очень внимательно, но когда дошла речь до Мелиссы и её смелых высказываний, он тут же прервал рассказ и сказал: — Точно ли ты передал слова виконтессы Мелиссы? Я думал, она за меня и мои идеи. — Точно, ваша светлость, — снял неприметную потëртую шляпу он. — Это мнение знатных людей графства Камневодного Края и, как оказалось, Шёлкого Утëса леди Теммы, и Изумрудной Чаши. А если говорить о других городах… То многие озадачены вопросом безопасности такого метода. — Ближе к делу, — нервно отозвался Дьяк, не в силах выдерживать интригу о самом главном. — Давай говори о самом плохом. — Я как раз собирался, ваша светлость! Против вас устроили саботаж, — от такого сообщения у Дьяка кровь прилила к голове. Он побледнел, но не сводил теперь расширенные глаза от чего-то вдали. — Подробностей пока не разузнал, но точно знаю, что организовал тайный саботаж маркиз Сальд Гимиан. Из Золотой Крупицы. — Как твоё имя, напомни? — спросил Дьяк. — Вы можете называть меня как угодно, Ваша светлость! — учтиво отозвался посланник, сделав поклон. — Я предпочитаю звать своих друзей по имени, — стоял на своём герцог. — Моë имя вам ничего не даст, но зовут меня Арóм. — Молодец, Аром, — из рук герцога Фрайко вылетела монета, которая, сделав молниеносную золотую дугу, упала на почти сразу закрывшуюся ладонь посланника. — Ты мне пока не нужен в моих владениях, ибо здесь со мной великий герцог и никто не захочет что-то замышлять. Продолжай разведывать по окрестностям и особенно разведай больше информации о саботаже против меня. В следующий раз получишь больше. Я знаю, как тяжело даётся зарабатывание денег. Я сражался одно время за каждую монету. Склонившись ещё раз перед Дьяком, он попятился назад и скрылся в листве. Дождавшись, когда его совсем не будет видно, герцог начал устало потирать виски, не веря в то, что его собственный дядя со стороны матери может затевать тайный саботаж против него. Знает ли об этом Эдоган и коварно молчит? Или это происходит и за его спиной тоже? Дьяк спрятал в закрытой ладони Сердце Матери и сжал кулон. Прочитав молитву, он теплил надежду на то, что его божественное благословение и посланник Аром смогут достичь ясности. Те способности, которыми располагает Аром, вполне могут обеспечить это и он может узнать куда больше, чем кто-либо другой. Да и грамоте он был весьма обучен, судя по его речи! Сгодится даже в шпионы, чем он собственно тоже занимается. Родрик хорошо его обучил. Приятно, когда слуги благородных домов получают соответствующее образование. Выйдя задумчивой походкой из своих покоев, Дьяк принялся думать о Мелиссе и возможной свадьбе. Такая перспектива его нисколько не радовала, но проблема была слишком безотлагательной, чтобы делать вид, что у него нет времени на неё. Проходя мимо всех комнат по коридору, Дьяк невзначай заметил комнату Родрика. Всë внутри перевернулось от воспоминаний и он ускорил шаги. Спускаясь по лестнице в тронный зал, он вновь увидел великого герцога. — Дьяк, — начал с улыбкой он. — Полагаю, овдовевшему герцогу нужна красавица-жена, способная подарить наследников престола и направлять правящую руку? — И ты туда же, — со вздохом ответил Дьяк. — Я в смятении. Не знаю, что мне с ней делать. — Не буду приказывать твоему сердцу, я здесь не для этого. Но могу сказать весьма правильную мысль, — дождавшись кивка со стороны Дьяка, которого явно терзали всякие мысли, Николя продолжил: — Жена — это ещё и надежный сильный союзник. Помни об этом. Выбирай с умом и найди себе такую, которая сможет помочь тебе прославить свой род, которая будет способна вдохновить тебя и которая будет любить тебя. — В последнем я сомневаюсь. Виконтесса Мелисса не будет любить меня. — Я не о виконтессе сейчас говорю, — замотал головой великий герцог. — Хотя, стоит признать, она была бы самой достойной… У тебя усталый вид, мой друг. Доконали частые визиты и беседы? — Знаешь. За все дни моего правления, я понял одно: мне нужен лишь покой. Я устал от непонимания и вечных задач на пути. Спасибо, что ты со мной. Великий герцог хохотнул в ответ на его слова и положил ладонь с хлопком на его плечо. — Скоро привыкнешь. Тем более тебе всего тридцать лет! Жизнь для тебя только началась. Не закапывай себя. Дьяк не знал, стоит ли говорить ему о саботаже прямо сейчас? Или может, он сам справится с этим? Всë-таки он — глава своего дома и обязан показать свою силу. — Быть может, ты прав. Да… Безмятежная улыбка великого герцога внезапно спала, словно её никогда и не было. Он сделал шаг назад и посмотрел в самые глаза герцога Фрайко. — Я не буду скрывать своих намерений и буду честен с тобой, Дьяк Фрайко. Мне хочется заставить тебя передумать насчёт закона, — расхаживая по залу, говорил он. — Понимаешь ли, мои земли под гордым названием долина Полия славятся прогрессивным ростом магии. К тому же, почти половина из моих жителей — ведьмочки, которые помогают мне в делах моего герцогства. И если бы я их сжигал… Представь что было бы. Дьяк смаковал его мысль и кивал головой, глядя в одну точку. Он звучал довольно убедительно. Но что-то внутри, поглощающее его полностью, не давало наконец согласиться с его мнением. — Вот только ты говоришь о ведьмочках, а не о ведьмах, — запротестовал Дух, говоря голосом Дьяка. — Как ты расправляешься с ними? — Так же как и все, — пожал плечами великий герцог. — Через казнь, но не через сжигание. — Казнь ничему не учит, — замотал головой Дьяк, чувствуя, как от сопротивления этому действию у него стали болеть связки. Дух продолжал говорить за него. — Я понял это. Николя Полинский взглянул на него и всë можно было прочитать на его лице: непринятие ответа Дьяка и удивление. — Жестокость тоже ничему не учит. Поверь, я знаю. — Для моих земель это необходимо. И для остальных тоже. Послушание — залог успеха. И потом, ты не можешь мне запретить, — достал письмо Дьяк, развернув его перед лицом Николя Полинского. В самом низу бумаги была расположена красная печать и роспись императора, которую ни с чем нельзя было спутать. — Император уже подписал мой указ. — Если умрëт магия, то весь мир пойдëт за ней, — только и сказал великий герцог, решивший в тот же миг поговорить с императором через переписку. — Посмотри объективно на себя со стороны. Вот так ведëт себя глава Совета и дома? Родрик даже оставил тебе это всë, хотя ты не заслужил. И будь добр сохранить то, что тебе отдали. Не думаю, что твой брат хотел бы всë это видеть. Как его дом постепенно обращается в прах. Очнись, от тебя уже давно зависят многие жизни и нельзя вот так взять и начать сжигать их! — Этот закон нужен Трëм Деревням! — начал спорить Дьяк. В его сознании всплывали раз за разом воспоминания о Лафире и её гибели. — Нужен! Чтобы обезопасить других от ведьм! Чтобы они учились быть покладистыми и больше не навредили никому! Эдоган посчитал мою идею достойной. Он долго здесь находится и понимает текущую ситуацию. — Ты лучше слушай Винцера, который, как и все другие хорошие советники, подавляет желание правителя уничтожить всë. Но твоя правая рука по имени маркиз Эдоган готова трясти головой в ответ на любое ваше желание. Тяжело слушать сразу два противоположных мнения. Вы всегда так? — последний вопрос был обращëн к подошедшему Винцеру, который, в прочем, шёл совсем в другую сторону. — В основном герцог Родрик сам принимал решения, но чаще обращался ко мне, — тихим тоном проговорил Винцер. — И правильно делал, — сделал кивок великий герцог. — Слушать нужно правильных людей. И дело даже не возврасте, а в том, какой совет может дать человек. Дело в знаниях и опыте. — Я не намерен отвечать на твои упрëки. Я их уже наслушался достаточно. — Дьяк, ты не устаëшь меня разочаровывать, — совсем тихо сказал Николя Полинский. Стража стояла рядом безмолвными статуями, напоминая своим присутствием текущие трудные обстоятельства. Великий герцог стал озираться на них и кинул смелый взгляд на Дьяка. — Почему мне не приказать моей личной охране «успокоить» вас? — сказал Дух, злобно и холодно, поправляя роскошные усы Дьяка. — За ваш острый язык. Перед императором я сумею объясниться. — Я должен молить о пощаде? — поразился великий герцог. — Тебя! Жалкого правителя! Дьяк смолчал и тихо возненавидел себя за сказанное даже не им. Он понимал, что на великом герцоге держится многое в этом замке. И просто так терять его нельзя. — Если мне суждено умереть сегодня — да будет так, — заявил Николя Полинский. — Уж лучше там с Родриком, чем здесь с тобой, герцог Дьяк. Моë сердце полно разочарования и горести. Позволь сказать мне одно: я покидаю Три Деревни навсегда, покуда ты сидишь на этом троне! Он скорой походкой направился к двери, явно раздосадованный произошедшей ссорой. За ним сразу же плотно закрыли двери и перед тем как уйти совсем, он остановился перед бегущим к нему советником и произнëс: — Вы были правы, Винцер, он безумец. Я признаю этот факт с большим прискорбием и желанием исправить то, что допустил. Родрик бы мне не простил того, что здесь осталось от Трëх Деревень. А что случится потом!.. У герцога Дьяка Фрайко есть лишь одна способность: превращать мелкие проблемы в большие! К моему великому сожалению. Винцер напрягся от слов, что великий герцог желает исправить то, что допустил… Его взял страх и советник тут же поспешил вслед за ним, чтобы уговорить его остаться здесь. Но Николя Полинский, напыщенно высказывая своей охране всë, что он думает, уже ступал к подъехавшей карете, ушитой драгоценными камнями и дорогими тканями. — Не уезжайте, прошу вас, — останавливал его советник, но Николя Полинский, окруженный со всех сторон гвардейцами, словно бы не слышал его. — Без вас Три Деревни точно пропадут! Дьяку просто нужно больше ваших мудрых советов! — советник отчаянно выкрикнул: — Он прислушается! Николя Полинский продолжал разговаривать с гвардейцами с тем же тоном: — Неслыханная наглость! Я столько дней бескорыстно провёл в стенах этого замка из уважения к Родрику, а меня с позором прогоняют! Великий герцог со своей свитой довольно быстро добрался до кареты и, захлопнув дверцу, вместе со своими людьми и мудростью покинули Три Деревни, сопровождаемые цокотом копыт по аккуратно выложенной на пути брусчатке. Винцеру оставалось только глядеть вслед карете и смириться с ещё одной большой потерей для Трëх Деревень. Он поцеловал Сердце Матери и направился назад, в Зелёный замок. — Я, видимо, всё пропустил? — рядом с Винцером встал Эдоган. Дыхание у него было учащенное, будто тот долго бежал. Он устало обернулся по сторонам и спросил: — А куда делся великий герцог? Куда он уехал? Винцер сначала опустил голову, а затем печально покосился на удаляющуюся, почти испаряющуюся в дали карету великого герцога и нашёл в себе силы лишь вздохнуть, больше не ощущая прежней уверенности в завтрашнем дне. — … Похоже, он больше не вернётся к нам? — снова обратился к нему Эдоган, глядя вперёд. — Я намерен вернуть Николя Полинского! Он нужен нам! Он дерзновенно шагнул в сторону конюшни, но был вынужден остановиться под рукой советника. — Не стоит, — качнул головой Винцер. — Он не вернётся, покуда Дьяк сидит на этом троне. — Так и сказал? — развернулся к нему Эдоган, раскрыв свои голубые, жгучие негодованием глаза. — Так и сказал. — Он… Он же пообещал помочь Дьяку! Я всё равно поеду и постараюсь ему всё разъяснить. — С прискорбием вынуждаюсь сообщить, что наш герцог сам распорядился сделать так. Нельзя самовольничать и ехать сейчас. Сперва поговорите с герцогом Дьяком. Постепенно пылкая решимость Эдогана стала ослабевать и было достаточно обдумать его слова минуту, чтобы она угасла полностью. — Тогда я намереваюсь обговорить это с моим кузеном: он должен мне всё объяснить! — Идите, — кивнул ему Винцер. Он хотел пойти за маркизом, чтобы держать всë под контролем, но сомнение внутри остановило его и советник остался стоять на месте, словно пригвождëнный. Не имело смысла говорить с Дьяком сейчас. Но быть может, Эдоган со своим нравом, который больше подходил к пылкости Дьяка, сможет всё уладить? Эдогана отделял лишь шаг от Винцера, и двери между ними закрылись за его спиной. Резко выдохнув, он привычной лёгкой походкой направился к герцогу. Найдя его глазами, он отвесил почтенный поклон и, решив не откладывать в долгий ящик столь серьёзную тему для разговора, сразу начал с неё: — Ваша светлость, мне бы хотелось спросить… — Да, я его прогнал, — гаркнул Дьяк, от чего глаза Эдогана с удивлением устремились на него. Подобного тона он ещё никогда не слышал от кузена. Что же с ним стало? — И не намерен ни с кем этого обсуждать. Я устал от его разговоров. — Но, ваша светлость, — разочарованно протянул ему письмо Эдоган. — Позже прочтëте. Это от моего отца. Не знаю, что ему могло понадобиться… Я думал, что вы поедете к нему с великим герцогом, если вдруг что-то срочное. А он уехал… Это большая потеря для нас! К Дьяку подступил страх, что сейчас прямо перед ним стоит возможный враг, или сын врага! Ведь Дьяк не мог знать точно, ознакомлен ли Эдоган с планами отца? Настороженно поглядывая на кузена, Дьяк продолжал слушать его. — Я, как ваша правая рука, готов поехать за великим герцогом сию же минуту! Дайте мне только коня, воды и еды — и я уже буду там же, где и он. — Не нужно, мой братец, — выставил ладонь Дьяк. — Я справлюсь и без него. Наши взгляды оказались слишком разными. — Если вы так считаете, Ваша светлость … — отрешённо кивнул он. Голос Дьяка стал серьёзным, и он катился по залу эхом, оставляя дрожь на спине кузена: — Эдоган, мне нужно, чтобы вы дали мне клятву. — Я ваш кузен, разве наши семейные узы не говорят о безоговорочной честности перед вами? И верности. Дьяк вспомнил предательство маркиза Сальда, отца Эдогана и нахмурился. Визит Эдрона ll кое-чему его научил. — Нет. Не говорят. Я не могу вот так вот доверить вам виконтессу Мелиссу. А вдруг будет война и мы окажемся по разные стороны? Не дай, Богиня, этому случиться. — И что мне делать? Начинать бояться? — с вызовом выставил грудь Эдоган. — Начинай, — холодно отозвался Дьяк. После этих слов кузен стал чувствовать себя неуютно в собственном теле. Он стал задумываться: а тому ли он помог?

***

В совсем скором времени Дьяк выглядел так, словно конец уже дышит ему в спину, наступая на пятки. Он мало ходил, сидел на троне и в глазах его уже не было видно жизни и привычного зелёного сочного цвета. Сейчас они имели болотный цвет с несвойственным ни одним глазам красным отблеском радужек глаз. Дьяк всё слушал и слушал Духа, и никто не смел вмешаться в их никому не слышный разговор: стоило герцогу Фрайко прикрикнуть на пришедшего с вестью или просьбой, как им тут же приходилось разворачиваться и уходить. Жители Трёх Деревень, подавленные состоянием их родного дома и самого герцога, не излучали уже такого беззаботного света радости. Товаров на полках было не так много, как прежде, за работы платили меньше, да и сама атмосфера была напряжённой. Все как один разочаровывались в своей жизни здесь сильнее, чем когда-либо, ведь теперь поддержка и ободрения со стороны герцога Фрайко не были слышны с балкона Зелёного замка или в лицах его придворных. Никто из замка не выходил к людям, оставаясь за пределами моста, что отделял от площадей Трёх Деревень. Весь город будто погрузился в печаль и тучи всё чаще скорбно нависали свинцовым небосводом над головами и крышами. Общий вид Трёх Деревень и правителя заставляли народ задуматься: а вдруг это конец? Газеты, вывески и радио голосили о том, что вместе с Родриком Фрайко ушло всë остальное и, как и он сам, никогда не вернутся. Однако жители ободряли себя разговорами о том, что всему плохому на смену приходит что-то хорошее, и Дьяк в скором времени оправится от потери брата и вспомнит, кто он. Он — глава семьи Фрайко, в его жилах течёт кровь его отца, отца — благородных и сильнейших правителей, поднявших с колен некогда безымянные земли, которые сейчас зовутся Тремя Деревнями. Значит, и ему суждено таким стать, ведь даже внешностью именно он походил на Роберта Фрайко. Склонившись корпусом тела над своими коленями, что уже давно не знали нагрузку ходьбы, Дьяк сидел на троне как старик. Он услышал шаги по коридору, что направлялись в его усталую сторону. — Ваша светлость, — поприветствовал его поклоном посланник рода Гимиан. Дьяк невольно нахмурился: эти частые поклоны и заверия в верности уже доконали его. — Вас готов увидеть маркиз Сальд Гимиан из Золотой Крупицы, чтобы обсудить ваш закон. Важно там быть, его город находится рядом с вашими землями и они должны как можно скорее подписать согласие. Даже сама фамилия уже резала слух от раздражения, что только нарастало. Она напоминала ему об саботаже и Эдогане, а следом о смерти Родрика. А следом о его бесспорной вине и грехе. — Хорошо, хорошо, — махнул рукой Дьяк, почувствовав сильное биение в висках. Заметив это, Эдоган на секунду замер на месте, желая убедиться, что с герцогом всë хорошо. — Я в порядке, — заверил его Дьяк, стараясь не хвататься за голову. — Идите скорее, маркиз Сальд не любит ждать. — Позвольте вас сопроводить до кареты маркиза Сальда. Он попросил вас как можно скорее явиться. — Дайте мне минуту. Сделав быстрый кивок, он метнулся к двери. «Глупые слуги. Тошные лорды и дворяне», — ругался Дух в голове Дьяка. Поднявшись с трона на трясущихся ногах, Дьяк ступил шаг, а за ним ещё один. Ужасно кружилась голова и к горлу подступала тошнота. Выйдя в свет, который выжигал ему глаза, Дьяк наощупь спустился с лестницы, а потом обратился к страже: — Скажите Винцеру или Эдогану, что я отправляюсь навестить маркиза Сальда Гимиана. — Ваша светлость, я с вами! — поравнялся с ним советник. — Позвольте мне помочь вам. Дьяк кивнул ему. Они дошли до кареты с помощью ловкого кучера и помчались в Золотую Крупицу.