Ведьмощники

— Чем я обязан твоему визиту, племянник? — спросил его маркиз Сальд, не отрываясь от написания письма. — Пришëл навестить меня, или заняться нечем? — Оставьте колкости для слуг, дядя, — с каменным лицом ответил Дьяк. — Я пришёл по вашему желанию из письма. И намереваюсь поговорить о моëм законе. — Только присел на трон своего брата, и уже отдаëт мне приказы. Думаешь способен дать каждому отпор? Ты — нет, а вот твой брат… — Отец, — перебил Эдоган, уткнувшись глазами в пол, от чего грозный взгляд маркиза переметнулся на него. Но молодой маркиз продолжил: — Перед вами не абы кто, а ваш племянник, только взошедший на престол. Проявите уважение, как главный представитель нашего почëтного рода. — Что ты вообще понимаешь? — по прежнему допытывал Дьяка маркиз Сальд. Герцог Фрайко присел на стул в комнате. — Я просидел на своëм троне побольше твоего и мне известно, кому стоит подчиняться, а кого — ставить на место. Признайся, это же ты убил своего брата, не так ли? — перешëл на более высокий тон маркиз, отложив перо. — Я же вижу, что ты просто боишься сознаться перед всеми. На самом деле ты просто трус без чести, неспособный управлять землями. В молодости ты был посмелее, и весь наш род желал, чтобы именно ты, Дьяк, стал следующим герцогом, но видя тебя сейчас, я и мои предки страшно разочарованы твоим возвращением в семью. Маркиз снова взялся за перо. Дьяк резко встал на ноги, хлопнув по столу, от чего маркиз резко перестал что-то писать. Голос герцога был обыденно спокойным, но нервным: — Да как вы смеете тычить мне в лицо ложными обвинениями? — А кто тебе ещë правду скажет в лицо? Все трясутся, как мыши, достаточно только увидеть тебя! Родрик — вот тот, кого я готов назвать герцогом. А ты способен лишь отравлять эти земли, как и своего брата. Родрика. От вновь услышенного имени, по спине Дьяка прошёлся холод. Он — Герцог Фрайко, держите себя в руках, — возвращал его в спокойное равновесие советник. — Ваше сиятельство, прекратите… — Я не способен на такое, — искренне сказал Дьяк, зная, что он лжёт даже самому себе. Но от этой лжи становилось спокойнее и представлялось возможным жить дальше. — И вы не имеете никакого права, дорогой дядя, разбрасываться в мою сторону обвинениями. Маркиз Сальд лишь отмахнулся от него. — Моё уважение к тебе так же упало после твоего закона и недавнего инцидента с пятью ведьмами. Ты жесток по своему существу и совершенно неоправданно. Ты не жил с ними под одной крышей несколько лет, чтобы судить их за магию. Они наши друзья и соратники, но теперь я даже не знаю, чего нам предстоит ожидать… Если ты хочешь моей покорности, то останови это безумие. Дух в голове Дьяка отрицал его слова: он говорил, что маркиз Сальд всё равно не будет его уважать, а Дьяк не должен отказываться от своей идеи. Скоро она обретёт успех. Окрылённый этим монологом Духа, герцог Фрайко принял решение продолжать начатое. Маркиз Сальд никогда не станет его уважать, но быть может, после истребления ведьм он поймёт их истинную, гнилую натуру и гадкие ведьмы перестанут царить в этом мире. — Ни времени, ни желания здесь оставаться я не имею. Я любил брата, — развернулся Дьяк, а советник, откланявшись, отправился вслед за ним. Дьяк шёл медленно и гордо, считая себя победителем и правым. Он не мог до конца понять, правду ли говорит Дух? Но другого выхода у него пока что не было. Он уже положил начало их идеи, и назад дороги нет. «Я и вправду любил Родрика», — продолжил у себя в голове герцог Фрайко, но слова маркиза за спиной перебили его. — Ты хочешь себе доказать, что можешь ещë что-то чувствовать, но это далеко не так. В тебе больше не осталось ни капли сожаления, ни совести. В тебе кипит, как кровь в жилах, одна лишь месть. Из-за неё ты и убил брата! Мой опыт и знание истории об этом вторят! Дьяк нервно сглотнул. Почему он читает его как раскрытую книгу? Это наводило Дьяка на страшные мысли о его будущем, от чего сердцебиение учащалось и ноги подкашивались. Герцог старался этого не показывать и старался идти прямо, ускорив шаг. — Ты не любил своего брата! — крикнул ему вслед маркиз. — Вы не правы, дядя, — только и сказал перед своим окончательным уходом Дьяк и скрылся в коридоре. — Я любил Родрика. Возвращаясь домой, Дьяк не мог думать ни о чëм другом, кроме как о саботаже. Информация почти подтвердилась, что это маркиз Сальд устроил саботаж; но это ни сколько не радовало. И кажется, сам Эдоган не знает об этом. Герцог Фрайко оглядывал сидящего напротив кузена, который вызвался поехать с ним назад, не желая оставаться у себя дома. Эдоган отодвинул шторы со своей стороны и луч солнца осветил карету. К Дьяку пришла в голову мысль: а что если задобрить кузена помолвкой с Мелиссой? Так он точно будет верен Дьяку и не придётся жениться на Мелиссе. Она верна Дьяку, а Эдоган в неё влюблён и этот союз сможет предотвратить саботаж. Это будет чудесный ход. Даже подходя к Зелёному замку он не проронил ни слова, всё думая и думая над своим будущем. — Позовите Эдогана, мне нужно кое-что с ним обсудить, — приказал Дьяк своему советнику. — Я буду ждать его в своих покоях, пусть придёт туда. — Слушаюсь, Ваша светлость. Ожидая кузена в своих покоях, Дьяк вдруг резко почувствовал, как по его телу снова прошёлся жгучий огонь, проникая в каждую жилку крови. Он подпрыгивал на месте, вздрагивал, шипел. И молил, чтобы это всё поскорее закончилось. «Теперь ты не обычный смертный, — резко заявил Дух, закончив с такой же скоростью его мучения. — Я дарую тебе божественную силу, невиданную ранее человечеству! Ты станешь истинным сыном Роберта Фрайко. Самым сильным в роду!». Глаза Дьяка закрылись и стали видеть нечто большее и ранее скрытное. Теперь он мог слышать разговоры за стенами, отчётливо различать эмоции и чувствовать людей. Это пугало, но в то же время вселяло чувство победы над всеми. — Спасибо, — прошептал Дьяк на последних силах, а затем упал, едва успев доковылять до кровати. — Ваша светлость, Ваша светлость! Да что ж такое… — знакомый голос пытался разбудить уставший организм Дьяка. Не успев открыть глаза, он уже чувствовал, как кружилась его голова и как тошнота подступала к горлу. Голос Винцера стал более вкрадчивым. — Дьяк Фрайко, к вам гость! Извольте принять его. Это господин Эдоган. Дьяк открыл глаза, уставившись в потолок. Надолго задержав на нём усталый взгляд, герцог махнул рукой, разрешая впустить Эдогана. — Не забудьте встать, Ваша светлость… Пожалуйста. Тошнота подступала всё сильнее и Дьяк попросил помощи подняться. Резко потянув на себя по просьбе Дьяка, советник при помощи слуги, посадил герцога сначала на кровать, а потом, поняв, что он не сумеет удержаться из-за головокружения — посадил на ближайший стул. — Что с вами? Вам плохо? — заглянул ему в глаза советник, в надежде выявить правду. — Позвать врача Долана? Или кошмары снова вас мучают? — Всё в порядке. Впустите моего кузена, он наверное уже заждался. Дурной тон от нашего дома. Дьяк заставил поторопиться Винцера и тот кивнул слуге, чтобы открыть за обе ручки двери. Закрыв глаза, Дьяк услышал чей-то разговор за дверью и испугался. Он и забыл про этот дар. Один шаг и Эдоган уже стоял перед Дьяком, готовый слушать его новые указания. Дьяк кивнул Винцеру и слуге, чтобы те ждали около дверей. И они покорно удалились. — Пришло время для награды, — начал Дьяк, увидев Эдогана, который улыбался ему своей светлой улыбкой. — Вот только ты должен её привезти сюда. — Без проблем! — ловко отозвался кузен. — Пусть виконтесса Мелисса ко мне прохладна, но она оттает, как только вы, Дьяк, позволите нашей помолвке быть! — его глаза сияли, как никогда прежде. — Герцог Дьяк, — поправил он, подняв подбородок выше, — для тебя. Он не хотел этого говорить, но Дух заставил. Он говорил Дьяку, что Эдогана пора ставить снова на место, где он был изначально. Наблюдая за реакцией Эдогана, он всё больше вжимался в стул всем телом и зажмурил глаза, боясь завидеть его реакцию. Кузен стоял, раскрыв глаза. Затем он поднял одну бровь, задумался и спросил: — Что прикажете делать дальше, Ваша светлость? — тон кузена стал во много раз тише и покладистее. «Как легко потушить этот свет, — сказал Дух у Дьяка в мыслях. — Скоро все будут нам поклоняться».

***

Мудрый советник Авиджа лет тридцати, являющийся так же придворным чародеем, направлялся в сторону покоев Мелиссы, но встретил еë в коридоре. — Ваша милость, извольте выслушать меня, — остановил виконтессу он словами. Мелисса сделала кивок. — Я бы хотел обсудить это с вами наедине, где-то в более… Закрытом помещении. Она огляделась по сторонам и направилась назад в свои покои, а советник вслед за ней. — Я слушаю вас, — присела на стул виконтесса. — Вы тоже присядьте. — Я… — начал он, усаживаясь напротив неё, и тень сомнения легла на его лицо. — Вы наверняка посчитаете меня безумцем, и можете быть вполне правы, но мне бы хотелось всë-таки попробовать совершить эту авантюру. Мелисса глядела на него с непониманием: чего её советник мог захотеть такого, чтобы она могла считать его безумцем? Увы, безумцев в последнее время хватало: разбушевавшиеся коты-разбойники, ведьмы, Дьяк… — Я не меньше вашего скорблю по потере Его светлости Родрика Фрайко и мне бы хотелось… Как бы правильно выразиться? Воскресить его? Авиджа глядел на Мелиссу безотрывно и напряжённо. Завидя её распахнутые глаза и поднятые брови, придворный чародей поспешил объясниться: — Когда я впервые прочёл про это, то едва ли не выкинул тот свиток. Но потом… отчаяние внутри меня взяло вверх, и я решил попробовать. Я сегодня смог путём проб и ошибок воскресить муху и намерен думать, что… — Но Родрик — не муха, — снова разочаровалась виконтесса Мелисса, отведя взгляд на письма любимого, которые она хранила в красивом сундучке на письменном столе. — Благодарю вас за старания, но вам не кажется всё это чушью? — Сначала казалось! — принялся убеждать её советник. — Простите, если оскорбляю этой темой светлую память о Родрике. Но сами посудите: что мы теряем, если попробуем? Повадки мухи правда немного поменялись: она стала менее активной и звучание её жужжания было чуть более монотонным. Но в целом ничего не изменилось, даже траектория полёта осталась прежней, как и реакция на внешние раздражители или опасности. Взаимодействие с другими мухами тоже ничем не отличается в особой степени. — Спасибо за честность, — закивала Мелисса, не желая продолжать этот диалог. Ей безумно хотелось верить в его идею, но что если Родрик, пусть даже если его удастся воскресить, станет совсем другим? Таким, что Мелисса не сможет узнать в нём того, кого полюбила однажды и навсегда? — Вы можете мне не верить, но прошу вас, попробуйте. Если не хотите воскрешать, то хотя бы давайте заморозим его изнутри, и я попробую найти что-то другое. Вот только мне придётся заиметь доступ к библиотеке Кристальной Империи Адрина Победителя. — Заморозить я ещё согласна, — задумчиво проговорила Мелисса. Этот шаг казался ей весьма рискованным, но это не значило, что их план не имеет места быть. — Но по поводу воскрешения, придётся повременить. А сейчас мне нужно идти и решить один вопрос по поводу дел нашего замка. — Не смею вас задерживать! — услужливо мигом встал со стула советник. — Только поймите, что откладывать этот вопрос нельзя. Ткани не должны… Разложиться. Мелисса сглотнула солёный ком в горле от осознания, что время у них на исходе. Но на такой риск она была пока что не готова пойти. — Тогда до свидания, Ваша милость? — сделал поклон советник, передав Мелиссе колбочку. В стеклянном вакууме блестела кристальная жидкость, а сама колбочка от касания тёплой ладони Мелиссы запотела и побелела вокруг её пальцев. Авиджа сделал шаг навстречу к двери и тут же на месте остановился: — Ах, чуть не забыл! — хлопнул себя по лбу он, доставая из-за пазухи красивое письмо с печатью. — Его светлость Дьяк просил передать вам лично в руки. Гонец приходил рано утром.

***

Эдогану не понадобилось много времени, чтобы организовать карету, еду, воду, кратчайший путь до Мелиссы и отдельного коня для себя, чтобы лично контролировать безопасность их пути. Доехав до Изумрудной Чаши всего за пол часа, и уже подходя к её покоям, он неловко постучал в дверь и прислушался. Она плакала и разговаривала с кем-то. Но почти сразу ему позволили войти. — Ваша милость! — зашëл в комнату Эдоган, тяжело дыша. Видно, сильно торопился. — Вы в порядке? Птицы запорхали и уселись поудобнее в клетках. Создавалось впечатление, будто бы Мелисса разговаривала с… птицами? Эдоган мигом откинул идею, что она сошла с ума и вновь заулыбался её прекрасному виду. — Спасибо, что вы пришли… — медленной тенью обернулась Мелисса, вытирая слëзы ажурным платком с инициалами. — Вы словно почувствовали моë состояние… Мне сложно об этом говорить, в голове совсем не укладывается, но… Его светлость Дьяк отправил мне письмо с каким-то предложением, которое он готов назвать лишь при встрече. Если оглянуться назад, на все его поступки после смерти Родрика, — слезы вновь покатились по щекам, и она отвернулась к окну с видом на дальний замок рода Фрайко, — становится понятно, что он замышляет что-то неладное. Я боюсь, Эдоган. Не хочу знать, что будет дальше. После этих слов Мелисса долго рассматривала тревожную весть, написанную на красивой бумаге, в своих руках. Каждый раз было больно читать как в первый. Зная, что опасность, которую она так остро чувствовала, могла стать былью. — Вы плакали? — с сочувствием произнёс он, сделав несколько быстрых шагов к ней. — О, я уверен, что мой кузен приготовил для вас не столь ужасное, как вы думаете. Если хотите, я могу сопроводить вас. Только попросите… — Я ценю вашу доброту, но мне хочется пойти туда одной, поговорить с ним один на один, — отошла в сторону Мелисса, дабы держаться на расстоянии, потому что Эдоган позволил себе подойти чересчур близко. — Вы уверены? — настаивал на своëм он. — Лучше всегда иметь за спиной и пару охранников, на всякий случай. Ведь вас теперь некому защищать, — его тон стал другим. Совсем. Руки попытались заключить нежные ладони виконтессы в свои и Мелисса, не ожидая этого, вырвала руку не сразу. Еë длинные ресницы распахнулись, а алые губы раскрылись, показывая смущение и страх. А ещë нескрываемое ошеломление, ведь до этого она была совершенно уверена в нëм и в его верности. Мелиссе не верилось, что слухи о его чувствах к ней оказались правдивы. Она оперлась об тумбочку, чувствуя, как Эдоган отнял все еë силы одним своим прикосновением. Её ноги дрожали. Он сделал широкий шаг вперёд и снова взялся за её руку. — Ч-что вы делаете? — растерянно спросила Мелисса, стараясь вытащить руку, но она не поддавалась, словно оказавшись в оковах. Его глаза пылали ярыми чувствами, такими пылкими и необъяснимо сильными, что Мелиссу бросило в дрожь. Кажется, он все эти годы по-настоящему любил еë. Но виконтесса надеялась, что всё это пройдёт со временем. Дверь приняла на себя два слабых стука с другой стороны. Как вовремя. — Ваша милость, Мелисса я… должен сопроводить вас в замок, — перешëл на шëпот он. — Прошу, согласитесь, я беспокоюсь о вас и вашей безопасности. Извините… Его рука ослабла, позволив Мелиссе высвободить руку. — Войдите, — сказала виконтесса кому-то по ту сторону двери, с презрением уставившись на маркиза Гимиана. — Я буду ожидать вас внизу, — сделав поклон, он покинул комнату. С чего это вдруг он проявил такую смелость? Как будто он был уверен в том, что это действие никаких последствий за собой не понесëт. Вслед за ним вошла служанка, попутно поздоровавшись с ним. И когда дверь закрылась, начался новый диалог: — Вы приказали мне зайти к вам в комнату, извините, что подошла так не вовремя, я вовсе не хотела прерывать ваш разговор. Прошу, простите меня, — пролепетала служанка, виновато опустив взгляд. — Всë в порядке, Марти, — произнесла ласковым тоном Мелисса, присев на стул. — Наоборот, ты пришла как раз вовремя.

***

— Дьяк, ты хотел меня видеть, — сделала аккуратный реверанс Мелисса, не отрывая любопытного и немного запуганного взгляда. Они стояли один на один в тронном зале, поэтому можно было обойтись без излишеств и перехода на «вы». — Я хотел бы обсудить с тобой мои поправки в законе. Ты же их прочла? — Да, конечно. И уже имею некоторое представление, как это будет. Прогнозы весьма… Озадачивающие. Дьяк уже хотел было озвучить свою мысль, но вспышка головной боли отсекла её и заставила молчать. Опять… — Дьяк, с тобой всё хорошо? — заметила Мелисса его сощуренные глаза и напряжённые брови. — Да-да, — отмахнулся Дьяк, стараясь вернуть прежнее выражение лица, натягивая улыбку. — Можно продолжать? — дождавшись кивка с его стороны, Мелисса сказала: — Я думаю, что закон о казни через сжигание ведьм весьма бесполезен в наших краях. Мы не славимся жестокостью, но выстраиваем на наших землях свой порядок. Не лучше ли найти с ними общий язык и спросить, почему они нарушают правила «Запретных Зелий»? Да и казней с отсечением головы достаточно для нас. «Она что, с ними заодно? — спросил у Дьяка Дух, заставив спину задрожать. Герцог не хотел верить в то, что ведьма может быть так близка к нему сейчас. — Как сладко стелит… Мир во всём мире ей нужен! Дьяк, она явно одна из них». Фрайко на минуту задумался: а что если и вправду она — ведьма? Ведь на свадьбе она отказалась показывать свою руку. Он больше не слушал её доводов, а погрузился в свои, и с каждым разом всë больше верил голосу Духа. Дьяк тихо ненавидел себя за то, что он, прокручивая в голове слова Мелиссы отсеивал неважные детали, не вдаваясь в подробности по поводу её эмоций, мыслей… Как мерзкая и рассчётливая… — Дьяк, — вернула его Мелисса, улыбнувшись. — Ты снова погрузился в себя? — Да, — рассеяно кивнул Дьяк. Он опять сосредоточился над доводами виконтессы. Дьяк кивал головой, но уже думал над тем, как ответить ей. Ведь в этот момент их точки зрения в конец разошлись. — Мелисса, — перебил её Дьяк. — Прости мне мою дерзость, но я не совсем поддерживаю тебя в данном суждении. Ведьмы должны понести суровое наказание за свои деяния. Они итак слишком много стали себе позволять. — Разве много? — не отступала Мелисса. — Они не так давно получили свои права и возможность жить среди людей, как все. Да и я совсем недавно повстречала славных ведьмочек и их милых котов-помощников… — Давай обойдемся без лишних разговоров: решения я в силах принимать сам. Спасибо за совет. — Но… — Без лишних разговоров, — резко отрезал Дьяк. — Тогда я отправляюсь к себе домой: более не имеет смысла мне здесь находиться, — ответила она, наблюдая за реакцией герцога Фрайко. Он был на вид опечален её словами и Мелисса совсем перестала понимать его как человека. — Помни, я всегда помогу. Тогда, на свадьбе, и впредь мы родные люди. Скажи, ты действительно хочешь пренебречь домом Фрайко и поднять клинок вражды против ведьм? «Она пытается заставить тебя жалеть о своих поступках. Она точно подозревает тебя в смерти Родрика и пытается вывести на эмоции, — его голос будто пробудил Дьяка от грядущих слëз. — А ещё я всё более убеждаюсь в том, что она и есть ведьма. Позволь мне перехватить инициативу в свои руки». Дьяк почувствовал, как ослабла его челюсть и как он не мог больше ей управлять, как и голосовыми связками. Его брови невольно нахмурились и Дух ответил за него: — Да что ты заладила «родной человек», «родной человек»?! — Дух оказался злее, чем думал Дьяк. Ему было жутко стыдно перед Мелиссой, но сделать он ничего не мог. — И я!Здесь герцог, а не ты! И мне решать, какие законы издавать. — Дьяк, — в её голосе отчётливо читались страх и непонимание. Она отшатнулась назад от его резкой реакции. Однако спустя мгновение снова ступила шаг к нему. — Что с тобой? Я всего лишь пытаюсь сделать как лучше. Помочь тебе. — Помочь? — повернул к ней голову Дьяк. — Я уже попросил тебя о помощи, чтобы ты поддержала мой закон. Но ты отозвалась о нём не лучшим образом. И я только сейчас понял, что в этом вопросе я сам вполне справлюсь. Ведьмы мне здесь не нужны: они наплевали на правила «Запретных Зелий». На правила Родрика. А ты хочешь, чтобы я их пощадил? Если пощадишь одну — придётся пощадить и остальных. Пора заглянуть правде в глаза, Мелисса! В груди виконтессы прошлась молния от его глубокого, потускневшего взгляда. Она отвела глаза и поджала губы, боясь уже что-то говорить. Его расширенные зрачки пугали и в них будто уже горели все Три Деревни в безжалостном огне. Было даже видно, как их окутал беспросветный дым. — Я… — заворожëнная страхом Мелисса чудом вспомнила о зелье, которое дал ей Авиджа, нащупав его в кармане чёрного, траурного платья. — Я пойду к Родрику… — Как тебе угодно, — кивнул Дьяк, гордо поправляя платок на шее. «Пора её женить на Эдогане, — шептал Дух. — Она мешает нашей цели». Дьяк со вздохом проводил взглядом девушку и кивнул ему. Мелисса тихо ступила прочь, слыша за своей спиной разговор Дьяка с самим собой, хотя это было скорее бормотанием себе под нос. Ей становилось жутко и она как можно скорее направилась в комнату Родрика и медленно закрыла за собой дверь, тут же оперевшись на неё. Поднеся ладонь к губам, она сдерживала себя от крика отчаяния и безнадёжности. Виконтесса встала над ним. Лицо его было накрыто священным платком с вышитыми на нём молитвами. Она нашла в себе силы стянуть платок, чтобы увидеть… Мелисса не знала, что ей предстоит увидеть. — Родрик, надеюсь, я смогу тебе помочь. Вдохнув побольше воздуха, она аккуратным движением пальцев приоткрыла платок и её глазам открылись сначала губы Родрика. Они более не имели прежнего розоватого оттенка и блеска. Сейчас они были абсолютно безжизненными и почти совсем белыми. Слеза прокатилась по её щеке, но Мелисса решила отодвинуть платок ещё хотя бы на несколько сантиметров. Приоткрыв усы, нос, она хотела добраться до глаз, но поняла, что ей страшно. Она не знала, готова ли увидеть его таким, когда он воскреснет? Будет ли его кожа прежнего живого оттенка, или навсегда останется такой? Будут ли его губы ласковы как тогда, или твёрдыми как сейчас? А руки?.. А слова?.. Мелисса долго рассматривала Родрика, пытаясь понять, как будет лучше для него самого? Захотел бы он вернуться домой? Захотел бы жить такую жизнь и дальше? Но вдруг всё получится и будет всё по-старому хорошо? Он нужен Трëм Деревням как никогда раньше. Достав из кармана колбочку, Мелисса налила её Родрику в рот и отчаянно молилась, чтобы процесс разложения остановился. Авиджа обязательно что-нибудь придумает. — Ваша милость Мелисса, — внезапный голос Эдогана, нарушивший пребывающую тишину, заставил её дернуться на месте и сжать в ладонях пустую колбочку. Не дождавшись ответа с её стороны, маркиз Гимиан стал подходить к ней и заботливо произнёс: — Не можете же вы вечно страдать и отчаянно ждать, — его взгляд упал на её чëрное платье, отражающее всю её скорбь. Он коснулся плеча девушки, поддерживая её. Мелисса тайком и быстрым жестом сунула в карман пустую колбочку и развернулась к Эдогану. — Вот так-то лучше. Герцог Дьяк зовёт вас на аудиенцию, и мне бы хотелось, чтобы вы поторопились. Он в последнее время совсем не любитель ждать. Эдоган тревожным взглядом окинул лицо Родрика, которое было почти полностью раскрыто. Осознав, какой ужас только что испытало измученное сердце Мелиссы, он мельком распрямил на лице кузена священный платок и сказал: — Вашим глазам не нужно было видеть этого.

***

— Винцер, я всё же решил. Мелисса будет счастлива в браке с Эдоганом. Советник медленно развернулся к нему и озадаченно почесал затылок. — Ваша светлость, нельзя руководить чужими сердцами... Её милость Мелисса ещё не пришла в себя после кончины Родрика Фрайко, да простит его грехи Святая Матерь. — Но Эдоган — единственный после Родрика, кто заслуживает руки и сердца виконтессы Лейгер. — Руки — может быть и да, но не сердца. Виконтесса Мелисса — не вещь! — голос советника был ровный и увереный. — И мне бы не хотелось, чтобы вы так распоряжались своими силами, Ваша светлость. Позвольте ей перенести свою утрату достойно. Дьяк не на шутку разозлился. Он привстал со своего трона и отмахнул плащ назад. — Эдоган заслужил быть с ней. Меня волнует больше счастье моего кузена, нежели какой-то виконтессы! — На свадьбе вы говорили иначе, — закачал головой советник. — Вы называли её членом своей семьи. Что же изменилось? — Всё, — тихо сорвалось с губ Дьяка. — И я вместе с текущими обстоятельствами. Когда я говорил эти слова, я не знал, что на мои плечи взвалятся обязанности герцога, что когда-то нёс Родрик. И что они будут не так просты. Я не хочу, чтобы мои руки связывала привязанность к виконтессе Лейгер. Я понял, что в моей жизни всë ещë есть люди, привязанность к которым может очень повлиять на мои решения и даже изменить их. Поэтому отныне её просто нет и быть не должно. Винцер опустил глаза в раздумьях. Но всё же Дьяк произносил слова о том, что она тоже его семья слишком искренне, чтобы просто взять и обрубить истинные чувства. Даже его жена по-прежнему живёт в его мыслях, по-прежнему рядом с ним в виде фотографии в кармане. Разве такой человек способен на жестокие поступки? — Ваша светлость… — произнёс с тяжёлым сердцем, почти сдавшись Винцер. — Подумайте тщательнее на этот счёт. Эдоган способен на необдуманные поступки и может своим ещё молодым умом ненароком обидеть её. Не обрекайте столь нежное создание на такие муки. Возьмите её под своё покровительство. Она же выбрала именно вас! — Довольно. Мы уже всё обговорили с виконтессой Мелиссой, и я ясно дал ей понять, что не женюсь на ней, — покачал головой он, сурово глядя на советника. — Моя тоска по жене слишком остра, чтобы сделать это. Увидев Мелиссу, спускающуюся с лестницы вместе с Эдоганом, Дьяк понял, что она слышала большую часть их диалога с Винцером и поэтому начал с главного: — Я распорядился ускорить процесс и ваша свадьба с молодым маркизом Эдоганом Гимианом будет завтра. Мелисса затихла и кинула быстрый взгляд на Эдогана, пока тот склонился в поклоне, в знак благодарности своему герцогу. — Ваша светлость! Я польщён вашим предложением, — Эдоган пытался разыграть неожиданность и у него это хорошо получалось. Винцер всё слышал и, подобно статуе, хранил молчание. — Вы не имеете право! — сказала Мелисса, ручки её заметно дрожали. — Вы просто ставите меня перед фактом. Это недопустимо для людей из знатного рода. — Нужно заботиться о семье. Кто если не мы, Ваша милость Мелисса? Если я женюсь на вас, то вы точно не будете счастливы со мной и моей тоской по жене. — Что за вздор? — ответила Мелисса. — Я сама выбрала вас, так почему вы против? — Потому что я люблю Лафиру! — поднял тон Дьяк. — А я люблю Родрика, но разве на войне это кому-нибудь важно? Всем бы только земли да золото получить, а о других они думают в последнюю очередь… Эдоган опустил голову не в силах влезать в спор. Мелисса, не выдержав, подняла подбородок выше и взглянула Дьяку прямо в глаза, которые больше не имели тот зелёный, светлый оттенок, какой когда-то был и у Родрика. Теперь он потускнел и одаривал всех лишь холодом и пустотой. Казалось, Дьяк ничего не чувствовал ни в этот момент, ни в прошлые. Видимо, так и рождались его жестокие идеи. — Вы распоряжаетесь мной как вещью! — Я? — резко встал с места он, слегка пошатнувшись. Эдоган подошёл к нему, чтобы помочь устоять на ногах. — Да я только и думаю о вашем благополучии! О всеобщем! Мелисса со всей болью посмотрела на Эдогана и тот снова опустил голову, не решаясь взглянуть ей прямо в глаза. — Маркиз Эдоган, вы всё знали? — всё равно спросила у него Мелисса. — И вы ничего мне не сказали? Дьяк ответил вместо него, обрезав попытку кузена вставить слово. — По моему приказу, маркиз Эдоган сохранил в тайне этот момент, чтобы вы прибыли в замок и могли услышать это лично от меня. Я ведь честен с вами, виконтесса Лейгер. Мелиссе было тошно от его речей, однако ответить ничего больше не могла. И поделать со случившейся ситуацией - тоже. — Отправляйся домой, Мелисса и готовься, — тихо сказал Дьяк. — Так будет лучше для всех. Мелисса переводила взгляд со слуг, стоявших с покорно опущенными головами; на Винцера, а потом - на Эдогана. Но нигде не находила поддержки. Винцер прошаркал мимо Мелиссы, даже не взглянув на неё, но тайком сказал: — Делайте, что он говорит, Ваша милость. Она, приподняв подол платья, сделала прощальный реверанс и направилась к двери. Но уехала Мелисса не домой, а в графство под названием Камневодный Край, где её воспитали как родную дочь. По её походке с лёгкостью можно было угадать, насколько она была раздосадована завершённым разговором. Но она верила, что ему просто не хватает опыта. Она сможет его уговорить отменить закон и поможет Дьяку Фрайко прийти в себя.