Мешок с лоскутками

       — Госпожа Меллер, — Вероника против обыкновения даже не старалась скрыть, что раздражена, — я ведь не настаиваю на этом браке. Давайте расторгнем помолвку, я не думаю, что ваша репутация от этого особенно пострадает. Мне кажется, наоборот, ваши знакомые и родственники скажут: «Хвала Девяти, мальчик одумался». Или решат, что дядя-экзорцист снял с него мой приворот. Я их, правда, не умею накладывать, привороты эти, но кого интересуют подобные мелочи?       Госпожа Меллер зачем-то помешала давно остывший чай, аккуратно положила ложечку на блюдце и сказала, не скрывая неприязни:        — Если бы это зависело от меня, так оно и было бы, сира. К сожалению, решения принимаю не я.        — Тем не менее вы с чего-то решили, будто можете указывать мне, во что одеваться и как причёсываться.       То ли в раздражении Вероника начала терять контроль над своим льдом, то ли как раз таки хотела напомнить бакалейщице, с кем та разговаривает, но в гостиной ощутимо похолодало. Иней на пол и на стол не лёг, но в лёгких платьях стало зябко.        — Я не указываю, — возразила госпожа Меллер, не дрогнув. — Я всего лишь предложила вам съездить к портному, который достойно оденет вас к церемонии бракосочетания — важнейшей в жизни каждой женщины.        — Важнейшая церемония в жизни мага — это вручение ему свидетельства об окончании Магической Академии, — ответила на это Вероника. — И только ради него я согласилась на этот брак. А заключение этого брака — для меня просто подписание очередного контракта, и я не вижу никакого смысла обставлять обычную юридическую процедуру с такой помпой.       Госпожа Меллер, кажется, поражённая в самое сердце, смотрела на неё в изумлении и от негодования просто не находила слов. А Вероника прибавила, добивая будущую свекровь:        — Позвольте напомнить, что это не я вхожу в вашу семью. Это ваш сын становится моим консортом. Он может думать о своём статусе всё, что ему угодно, но всё же главой семьи буду я, и вы мне, главе семьи вашего сына, берётесь диктовать условия? Госпожа Меллер, я не девочка в штопаных чулках, которой лен достался по наследству от отца или брата. Я боевой маг Гильдии наёмников, и всё, что у меня есть, я заработала сама. И решения, как мне жить и что делать, принимаю я, только я. Побеседуйте с сиром Генрихом, когда он приедет. Он с удовольствием расскажет вам, какая упрямая и самонадеянная особа свалилась на его бедную голову.        — Да ведь я всего только хочу, чтобы вы хорошо выглядели на собственном бракосочетании!       Ну да, смешно сказать, весь этот сыр-бор разгорелся из-за платья: госпожа Меллер желала, чтобы будущая невестка оделась у Ворта; Вероника считала непростительной глупостью тратиться на пафосные тряпки; а Линда, исполняя свой долг фаворитки, сидела меж двумя злющими бабами и гадала, как их растащить, пока они не вцепились друг дружке в волосы. Чайные чашки стояли нетронутыми, печенье в вазочке — тоже, и Линда рассеянно подумала, что чай можно будет слить из чашек, подогреть и предложить швеям в пять часов, когда им полагается небольшой перерыв. Кто-то, чтобы взбодриться, выпивал рюмочку наливки, кто-то — кружку кипрейного чая, а сегодня будет настоящая «Грозовая ночь» (да, Линда научилась немножко разбираться в чае), правда, слегка перестоявшая. Притом что «Грозовую ночь» не во всяком замке пьют — в Волчьей Пуще вон разве что сира Лаванда может её себе позволить. Кстати, о замке… вернее, о баронах.        — Госпожа Меллер, — озабоченно сказала Линда, — я тут по поводу одежды вспомнила кое-что.        — Да? — та глянула на неё почти так же неприязненно, как на её патронессу.        — Посажённым отцом Вероники будет сир Генрих, наследник баронства, — объяснила Линда. — А он очень небогат, и на свадьбу наверняка наденет проклёпанную кожанку или какой-нибудь дедов камзол с серебряными пряжками. И его жена будет в платье, сшитом служанками. — И хорошо, если сшитом, а не перешитом. Этого Линда говорить не стала, потому что госпожа Меллер и без того поразилась:        — В самом деле? Всё настолько плохо?        — Гористая местность с бедной почвой, — взялась перечислять Линда, — на маленьких полях выращивают рожь и ячмень, которых кое-как хватает на хлеб, кашу и пиво. Можно добывать меха, но на тамошней ярмарке много за них не дают, а куда-то ещё везти… сначала надо найти, куда. Да и не станет же каждый охотник ездить в Озёрный, чтобы продать дюжину шкурок скорняку, дорога съест всю прибыль. А самое главное — защищаться от разбойников, хищных зверей и монстров тамошним жителям приходится самим. Представьте, сколько стоит для начала обучить и снарядить бойцов, а потом кормить, одевать и лечить их. И какой это ущерб для хозяйства — молодые крепкие мужчины, которые не работают ни в поле, ни в мастерских. Если сир Генрих начнёт одеваться сам и одевать жену с детьми по последней моде, на броню для своих людей у него точно денег не хватит.        — Это, безусловно, заслуживает уважения, — пробормотала госпожа Меллер, — однако нужно что-то делать. У вас случайно нет его мерок?        — На него нет. Я шила на его сестру, мать, жену и невестку, так что мерки сиры Амелии у меня записаны. Но сир Генрих очень похож сложением на моего брата. Мне кажется, нужно заранее заказать одежду для него и его супруги по этим меркам. Пока скроить и сметать, а когда они приедут, подогнать по фигуре. Он светлый шатен с голубовато-серыми глазами, а у неё каштановые волосы и очень красивые глаза орехового оттенка. Ткани подобрать несложно.       Вероника глянула на Линду с удивлением. Кажется, она вообще не замечала, какого цвета глаза у сиры Амелии. Ну, или заметила, что карие, но не вдаваясь в подробности. В отличие от фаворитки, которая такие вещи привыкла оценивать с детства.        — Только, — прибавила Линда, — не стоит шить ни сюртук, ни платье, какие носят в этом сезоне. Думаю, для пограничных сеньоров скорее подойдёт что-нибудь слегка старомодное. Такое, знаете, дорогое, качественное и комфортное без изысков. Простое.       Госпожа Меллер задумалась, потом энергично кивнула:        — Скорее вне моды, чем старомодное, да? Прекрасная мысль.       Очевидно, они обе слишком ярко представили себе пограничных владетелей, одетых по канонам этого сезона. Нет-нет, посажённый отец невесты не должен выглядеть принарядившейся деревенщиной!       Госпожа Меллер посмотрела на Линду так, словно жалела, что Люциан женится не на ней, а на её норовистой покровительнице.        — Кстати, простите за нескромность, — сказала она, — а что вы наденете на бракосочетание?        — Ну, — Линда попыталась улыбнуться так, чтобы улыбка была улыбкой, а не отцовской кривой разбойничьей ухмылкой, — услуги господина Ворта нам точно не по карману. Надеюсь, гости-ремесленники, одетые мастером Швейной гильдии и её подмастерьем, не нанесут урона вашей репутации? Впрочем, отец и брат будут в форме графской гвардии, конечно.       Госпоже Меллер достало совести смутиться.        — Нет, конечно, — торопливо ответила она. — странно было бы требовать с гостей, чтобы они тратились на чужую свадьбу сверх своих возможностей. — Удержаться от мелкой шпильки было, кажется, всё-таки ей не по силам. — Я просто обратила внимание, что вы со своим рединготом надеваете палантин, хотя тёплый берет подошёл бы гораздо лучше.        — Мне не идут береты, — вздохнула Линда. — И никакие шляпки вообще. Смотришь на болванке: «Какая прелесть!» А примеришь, глянешь в зеркало… М-да, лучше уж палантин.        — Не может быть, — убеждённо возразила госпожа Меллер. — Мелисса всегда заказывает шляпки у госпожи Хенриксон. Я попрошу её, чтобы она взяла вас с собой, когда поедет забирать заказ. Маленькая круглая шапочка без полей или ток вам должны быть к лицу, особенно с ассимметричной отделкой.        — Я попробую, — уклончиво пообещала Линда, отчасти понимая, почему Вероника встала на дыбы, и четверти часа с будущей свекровью не поговорив. Госпоже Меллер явно тесно было в узких домашних рамках, ей бы не бакалейщика, а пограничного барона в мужья: он бы защищал свои земли, неделями гоняясь за ограми и бандитами, а уж она бы развернулась! Всех бы попыталась одеть и накормить по своему усмотрению. И вела бы бесконечные войны с теми, кто и сам знает, как ему одеваться и чем обедать.       В общем, ей были выданы листок с мерками Михеля и «выездная» книга заказов, где имелись не только измерения достоинств сиры Амелии, но и наброски её лица и фигуры, сделанные сирой Лавандой. С ними госпожа Меллер и отправилась к Ворту, кинув напоследок на глупую и упрямую будущую невестку уничтожающий взгляд. Могла бы, впрочем, не тратить пламя души своей понапрасну: вряд ли взглядом можно было пронять ледяную ведьму, даже если бы та готовилась чинно выйти замуж и войти в дом родителей мужа. А уж раз младшим в браке предстояло стать ему, считаться с требованиями будущей свекрови Веронику не заставил бы и магистр ордена Пути, Люцианов дядюшка.       Чуть позже сира Мелисса и правда позвала Веронику в шляпную мастерскую, чтобы подобрать головной убор под платье. Но та с непокрытой головой ходила до самых заморозков, разве что капюшон накидывала по утрам, а суконный берет, отороченный мехом, лежал у неё в сундуке до первого снега. Заказывать шляпку она точно не собиралась.        — Я бы купила, — вздохнула Линда. — Но мне не идут никакие. Только шали и палантины.        — Палантины и шали незаменимы зимой, — возразила сира Мелисса, — чтобы хорошенько укрыть горло и уши. В другое время место платкам — в цехах и мастерских. Как сейчас помню детство в дедовой мануфактуре: фартук до колен, косынка до бровей… Но когда в воздухе висит шерстяная пыль, это необходимо, а теперь такой необходимости нет, и я частенько заглядываю к госпоже Хенриксон за чем-нибудь новеньким. Она поклонница имперской моды, а имперская мода — это удобство и практичность. Мне кажется, вам понравится, госпожа Рденрант-Сторк. Может быть, съездите со мной?        — …Что-нибудь в этом роде, — сказала она, сняв с болванки ток. Очень простой, без цветов, бантиков и пёрышек, только с пряжкой над левым ухом, которая скрепляла складки тонкого сукна, красиво уложенного на жёсткой основе. — Только цвет нужен голубой или серый, в этом я выгляжу словно после тяжёлой болезни. — Зелёный такого оттенка ей и правда совсем не шёл. Как и самой Линде.       Сира Мелисса сняла ток и хотела вернуть его на болванку, но Линда решила примерить очередную «прелесть», заранее настроившись, что выйдет очередное «м-да». К её удивлению, если пренебречь болезненной бледностью, смотрелась она в этом токе совсем не плохо. Особенно если чуть сдвинуть его набок, подчёркивая ассимметричность складок. Похоже было на ту штуку из Пыльных равнин, о которой рассказывала Вероника и которую Линда по рассказам этим пыталась накрутить из отреза муслина: ткань присобирается до нужной ширины, концы разной длины завязываются над правым ухом, короткий свисает на плечо, а длинный над левым ухом прикалывается булавкой или продевается в пряжку, либо проходя при этом под подбородком, либо закрывая лицо до самых глаз. Линде, в общем, понравилась такая штука, но смотрелась та слишком чуждо. Экзотично, как сказала Вероника. А ток выглядел почти как пыльноравнинный шарф, только без этих вот хвостов, смотревшихся слишком… по-восточному.       Сира Мелисса с хозяйкой взялись перебирать лоскутки от миткаля до бархата и от твида до атласа, выбирая, понятно, те, что легко драпируются. А Линда повертела ток в руках, прикидывая, какого цвета ей заказать шляпку. Платье она шила себе глубокого синего цвета, отдалив эту глубокую синеву от лица большим кремовым воротником (ей совсем не нравились большие плоские воротники, но это было как с полоской — а кто тебя вообще спрашивает, что тебе нравится, если в моде нынче вот такое). Может быть, и ток заказать кремовый? Из того же муслина, что пошёл на воротник? Заодно будет на лето головной убор вроде Стеллиной шляпки из перекрахмаленного ситца. Только в отличие от неё, току не так страшен будет внезапный дождь. И вообще, поверх него можно накинуть капюшон плаща — полей-то у него нет. Не зря же сира Мелисса хвалила имперскую моду за удобство и практичность.        — Нет-нет-нет, — сказала вдруг хозяйка мастерской гораздо громче, чем до сих пор. — Это же не шляпка к амазонке, чтобы шить их одного цвета и даже из одной ткани. Костюм для верховой езды — да, там шляпка считается его частью…        — А! Кстати, — перебила её сира Мелисса. — Хорошо, что напомнили, госпожа Хенриксон. Сколько нужно сукна на простую круглую шляпку с очень узкими полями? Мне нужен новый костюм для верховой езды, и шляпку для него я закажу вам из того же сукна.        — Ох! — та всплеснула руками. — И не боитесь же вы? Ведь только на днях племянница его сиятельства упала с лошади и, если бы не снег, разбилась бы насмерть!       Сира Мелисса пренебрежительно махнула лоскутом, видимо, выбранным из стопки образцов.        — Сколько бы остряки ни проходились на мой счёт, — сказала она, — про мою дикую пограничную родню и соответствующие манеры, я носила и буду носить раздвоенные юбки, чтобы ездить в мужском седле. Как мой консорт говорит, хочешь овдоветь — подари супруге дамское седло. А эти изящные идиотки не только собой рискуют, но ещё и лошадей мучают, вися у них на левом боку. Нет, я хочу удобно и надёжно сидеть на спине у лошади, имея возможность хоть привстать на стременах, хоть спрыгнуть в любую сторону.       Линда одобрительно кивнула, хотя сама к лошади на спину полезла бы разве что в какой-то опасной для жизни ситуации и при условии, что на этой лошади уже сидит кто-то опытный и умелый. А ещё она представила себе эту раздвоенную юбку. Хм… а ведь в дороге отличная вещь должна быть. И приличная, в отличие от штанов, словно у какой-нибудь наёмницы. А если сделать глубокие встречные складки спереди и сзади, то нужно будет о-очень внимательно присмотреться, чтобы отличить такую юбку от обычной. На день с нею надевать колет, на раннее утро и поздний вечер сшить редингот, но лёгкий, даже без подклада. А ещё заказать из того же сукна или твида ток с узкими загнутыми вверх полями и с короткой жёсткой вуалькой, чтобы прикрывала лицо от солнца вместо козырька. Сплетники взвоют от восторга и сотрут языки до крови, порицая выскочку, вздумавшую тянуться за знакомыми из первого сословия или просто за фифами из Верхнего города.        — Вы что-то выбрали? — закончив с сирой Мелиссой, хозяйка обратилась к Линде.       Та объяснила про кремовый муслин. Госпожа Хенриксон усомнилась, что тот ляжет красивыми складками, и предложила незнакомую ткань, очень тонкую и гладкую, хотя вроде бы хлопковую, а не шёлковую.        — Это что-то с Лазурного берега? — спросила Линда, вспомнив газу.        — Да, я не могу выговорить название на их языке, но оно означает «лепесток».        — Смотря чей, — пробормотала Линда. — Но цвет очень близок к моему, да. Ещё бы пряжку с голубым глазком под серьги.        — О, пожалуйста! Взгляните сюда.       Хозяйка выдвинула из стола не ящик, а полочку (одну из полочек, если точнее), обтянутую чёрным сукном, на котором в несколько рядов лежали пряжки, пряжки, пряжки.       Линда с неловким смешком покачала головой и спросила сиру Мелиссу:        — Вы ещё не пожалели, что позвали меня с собой?        — Я? — поразилась та. — Да я вас сейчас заставлю перебрать всю полосу с голубыми стразами, чтобы выбрать самую-самую подходящую пряжку.       Линда вынула из уха серёжку и принялась прикладывать её к чёрному сукну рядом с каждой пряжкой. Две почти идеально подходили по цвету, но не нравились формой; одна нравилась, но глазок в ней был скорее зеленоватым. Пришлось госпоже Хенриксон пообещать, что она закажет именно такую, какую хочет госпожа Рденрант-Сторк, подруга сиры Мелиссы, урождённой Ферр (этого она конечно не сказала, но понятно было и так).       А ту зелёную шляпку Линда всё-таки купила. К Ритиным рыжеватым волосам и глазам с прозеленью должно было пойти.