Мешок с лоскутками

       — Я вас ещё позавчера ждал, — сказал Саккар. — С почтовой каретой.        — Господин Меллер-Вебер предложил мне ехать с его обозом, — объяснила Линда. — И сама я подумала, и родители поддержали, что с обозом медленнее, но спокойнее.       Баронов секретарь покивал, а Линда положила перед ним на стол шейный платок из того самого «лепестка», что шляпница пустила ей на летний ток.        — Это хлопок, — сразу предупредила она. — Не знаю, что уж с ним на востоке делают, но от обгоревшего лоскутка пахло жжённой бумагой, а не пером. Таскала в кошельке этот лоскуток, чтобы тыкать в нос жрицам и стражникам, — прибавила она, потому что Саккар в некотором сомнении разгладил тонкую гладкую ткань, очень мало похожую на бязь или даже ситец. Расцветка была, как сама Линда признавала, по-восточному яркой, вполне в духе младшего Меллера, но мог же секретарь его милости позволить себе хоть что-то смелое в своём слишком приличном для юноши костюме.        — Не стоило так тратиться, — для виду упрекнул он. — Я и без того уже все бумаги приготовил, даже попросил барона подписать их ещё до вашего приезда.        — О-о, — отозвалась Линда, приятно удивившись такой предусмотрительности, — спасибо, господин Саккар. Я ваша должница.       Тот сделал ухоженной ручкой небрежный, но изящный жест (у Рамона, что ли, подсмотрел?), дескать, какие пустяки, не о чем говорить.        — Я вас должен предупредить, — сказал он, — что у вас тут завелась конкурентка. Некая Аглая Гарднер. Знаете такую?        — Гарднер? — Линда честно наморщила лоб, пытаясь вспомнить. — Я конечно не помню наизусть состав нашей гильдии, но что-то… Она подмастерье?        — Нет, она предъявила только лицензию Швейной гильдии.        — Заплаточница, стало быть, — с неудержимо прорвавшейся снисходительностью кивнула Линда. — Её госпожа Фиона наняла?        — Нет, госпожа Гарднер предложила свои услуги баронессе.        — И?..        — И сира Аделаида взяла её на испытательный срок личной портнихой.        — А, — сказала Линда как могла нейтрально. А про себя подумала: «Славься Сот Трижды Мудрейшая! Целую марку пожертвую за такую новость: баронесса и её невестки не будут меня дёргать».       Они ещё немного посплетничали под лёгкое винцо и сыр. Точнее, Саккар коротенько рассказал самые важные новости Волчьей Пущи. Например, что сира Дианора остаётся вместе с детьми в отцовском замке, а городской дом, как и дома́ в унаследованных поместьях, сдаёт в аренду до совершеннолетия сыновей. Если верить слухам, граф этим очень недоволен, но поделать ничего не может, так как сир Генрих ему пригрозил, что в случае чего дойдёт до его величества с вопросом, где был заботливый дед, когда его внуков фактически содержал совершенно посторонний человек. А главная новость из местных — это, безусловно, брак сиры Вероники и её переезд из Вязов в трактир «У Ведьминой плотины», где её консорт снял номер из трёх комнат с собственной ванной. А ещё сире Катрионе сразу трое или четверо сеньоров из Рыжей Гривы и Долгого озера предложили помолвку. Не ей самой, понятно, а её племяннице. И если кому-то не понравилось, что никто их сыну-внуку Огров Палец в приданое не преподнесёт, то двое вроде бы согласны отдать мальчишек в консорты. Забавный северо-восток у баронства получается — сплошь женщины в главах семей. Дриады, видно, под боком.       Линда вежливо посмеялась шуточке, но сама подумала, что эти старшие-младшие в браке — ерунда. Кто характером сильнее, тот и будет главой. Или тот супруг, что похитрее, будет вертеть вроде как старшим. Видала она и такое, не раз и не два.       В общем, она получила у Саккара готовое разрешение на работу в Волчьей Пуще и вышла из кабинета. Теперь следовало посетить часовню Сот, потом заглянуть к Каасу, потом… В Ведьмину Плотину она не особенно торопилась, решив, что отдохнёт уж один-то вечер. А то опять она взяла с собой работу в дорогу, потому что время от времени, давая отдых лошадям, обоз целый день стоял в каком-нибудь трактире, а читать весь день… ну, она всё-таки была белошвейкой, а не магом. За неделю-другую до отъезда Рита, прокладывая одинаковые ровные ряды, надёргала ниток из сурового небелёного полотна, и Линда пустила его на дорожку и салфетки в этаком деревенском стиле: несложные мережки, бахрома по краям и чуть-чуть глади, буквально по букетику. Трактирщик в Перепутье, увидев практически законченный набор, выклянчил его для «чистого» зальчика — было у него в заведении отдельное место для господ путешественников, не желающих сидеть в общем обеденном зале с возчиками, местными крестьянами и прочим быдлом. Его жена долго и придирчиво разглядывала дорожку, Линда ждала уже ворчания, что нет бы большую, хорошую скатерть вышить, но та, оказывается, просто прикидывала, справятся ли её дочки с таким же рукоделием. Линда заверила, что ничего сложного тут нет, просто нитки надо без конца считать, чтобы получалось ровно и аккуратно, и получила первые за эту поездку деньги, даже ещё не добравшись до Волчьей Пущи.       А оставаясь в Волчьей Пуще, она попросила главу обоза отвезти её сундук в трактир «У Ведьминой плотины» и передать записку тамошнему хозяину. В записке она просила Фила, если получится, оставить за нею ту же комнату, что в прошлом году, и туда же переселить Гаррета (если он не перебрался в новую крепость конечно, а то вроде бы заходила уже речь об этом).        — Понравилось, ещё приехала? — ухмыльнулся Фил и выложил на стойку ключ. — Номер тот же, а помыться к Мие сходи. Сама видишь, сколько у меня нынче народу. Да не вздумай ей выпивку тащить!       Линда заверила, что даже не думала (ага, не хватало ещё, чтобы с такой-то толпой постояльцев прачка в запой ушла!), и отправилась в прачечную с двумя косынками и фартуком из восточного сатина, от расцветки которого у неё самой рябило в глазах, но Мие вроде бы эти рваные разноцветные полоски должны были понравиться. Вероника, помнится, рассказывала, что степные орчихи за штуку такого сатина отдавали стопку пуховых платков того же веса, а у Мии вряд ли вкус был тоньше орочьего. Ещё Линда взяла фунт овсяного печенья с изюмом для гоблинов. Фил проворчал: «Давай-давай, балуй их больше, чтоб потом без гостинцев сама же не сунулась», — но печенья отвесил, и Линду радостными возгласами встретили не только Мия, но и её мелкие зелёные помощники.       А за Стефой даже посылать не пришлось — видно, кто-то из Старицы был в Волчьей Пуще и, вернувшись, разболтал, что городская мастерица снова приехала. Линда ещё только вещи из сундука выкладывала, сортируя, что куда, а прошлогодняя помощница уже заявилась прямо в номер. Она заметно подросла, и грудь какая-никакая наметилась, так что платье с пионами, наверное, перешло по наследству к младшей сестре, или кто уж там у Стефы имелся, чтобы подхватывать ношеные наряды. Теперь она щеголяла в довольно смелом для деревенской девчонки платье: юбка, один рукав и правая половина верха — голубые в узкую красную полоску, левая половина и второй рукав — просто голубые, но с вышитыми маками. Как только старицкая сеньора не отобрала для какой-нибудь из своих внучек? Впрочем, Стефа же не бедная сиротка. У неё отец — Волкобой. И сводный братец — Вех.       Линда спросила, не выбросил ли Дрого прошлогодний контракт. Тот же был составлен «с возможностью продления», вот и продлить бы его, и к нотариусу ходить не надо. Оказалось, что контракт вместе с сервизом хранится у Густава, и надо только сбегать домой да её милость предупредить, что госпожа Рденрант-Сторк опять нанимает Стефу помогать с заказами. Линда написала и сире Фредерике, и Волкобою (и неважно, что он неграмотный, всё равно пусть письмо и у него будет) просьбу отпустить девочку в Ведьмину Плотину на прежних условиях, и Стефа, чуть передохнув, ускакала сперва к брату за контрактом, а там и домой за вещами.       В общем, номер в трактире Линда заняла тот же самый, а вот место работы пришлось сменить, потому что в столовой вешали люстры и шторы, таскали туда посуду и приборы, будничные и парадные, и вообще там творился такой кавардак, что Линда по совету сиры Аларики отправилась в подземелья.       Вернее, в то, что казалось подземельями из главного зала, а тем более из теплиц. Но сира Лилия не зря хвалила гномов за то, что они могут вписать постройку в любой рельеф. «Подвальная» прачечная смотрела с Орлановой Кручи на восток одним длиннющим, во всю стену, окном. Под нею, ещё ниже, видимо, находилась печь с водогрейным котлом, потому что дальняя часть прачечной была заставлена знакомыми уже стиральными чанами (тоже гоблинов наймут, чтобы бельё в них прокручивали?) и здоровенными, в человеческий рост, лоханями для замачивания и полоскания. К каждой из стены выходили две трубы с барашками синего и красного цветов, и Линда подумала, не поклянчить ли у сиры Катрионы разрешения мыться в прачечной, когда та заработает. А она бы сделала сеньоре Вязов хорошую скидку.       В собственно прачечную проходить следовало через гладильню, просторное помещение с тремя длинными столами, обтянутыми одеяльной байкой. Под каждой столешницей устроена была большая, во весь стол, полка, где уже ждали работниц «козлики» для утюжки рукавов и воротников, щипцы для плоения, формы для складок, бутылки с разбрызгивателями и прочее в том же духе. Линда прикинула, что надо будет освободить полку под тем столом, который поближе к дверям, сложить туда своё добро из не особо ценного (лекала почти наверняка кто-нибудь попробует перерисовать, да и отродья Бездны с ними, лишь бы не порвали и не испачкали). Ткани можно пристроить на стеллаже для поглаженного белья, а вот иголки-ножницы и всякие нитки, тесьму и кружева придётся каждый день таскать туда и обратно, потому что здесь запереть негде. «Надо будет, — подумала она, — спросить у Гаррета, кому он заказывал свой сундучок». Обтянутый кожей, почти плоский, тот на внутренней стороне крышки имел кармашки под всякие мелочи. «А вот для своего, — решила Линда, — попрошу и сам сундучок тоже разбить на отделения, чтобы кружева не путались с пуговицами».       Она ещё побродила по прачечной, суя нос во все щели, благо прищемить его пока было некому. Выходила даже на крытую терраску, где кто-то уже натянул верёвки. Кажется, осенью терраску застеклят, но зимой всё равно будет слишком холодно, чтобы развешивать бельё. Или через неё пойдут трубы с дымом из котельной? У гномов вроде бы ничего не пропадает попусту, особенно тепло.       Одно было плохо — окно выходило на восток, а стало быть, после обеда света для шитья не будет хватать даже летом. Придётся заказать гномам лампу, только самую простую, один стеклянный шар в металлической подставке (а то сира Вероника с обычной своей беспечной щедростью опять подарит что-нибудь ценой в небольшой сельский домик).       Кстати, о заказах… Линда ещё с Меллером не разговаривала, только с само́й сирой Катрионой, а он ведь опять мог сказать: «Шейте так, будто это ваши дети, а о цене не думайте вообще. Я, знаете ли, уверен, что научиться носить дорогие вещи можно только в том случае, если их надевают чаще четырёх раз в год».       Но в одиночку или с помощницей, Линда больше не собиралась так упахиваться, как в прошлом году. И твёрдо это решив, ни разу она в водник не села шить после полудня, а в солнечник неизменно приходила Вероника и звала её побродить по лесу. Сначала — за травами («Я вам потом кипрей правильно засушу, и будете зимой пить кипрейный чай бесплатно»), а там и земляника пошла, и жимолость — то ли дикая, то ли одичавшая, мелкая, отчаянно кислая, но пока не было других ягод, повар в трактире и её охотно брал на «кипучку». Сопровождали их в этих походах всегда двое наёмников, и Стефа живо начала набиваться в компанию. Впрочем, ягодные места она знала, кажется, лучше, чем грядки в своём огороде, и Вероника без возражений брала её с собой.       А вот Гаррета удалось вытащить в лес всего дважды. Во второй раз его кто-то укусил в верхнее веко, так что глаз совсем заплыл, и пока в Ведьминой Плотине не появился Бран, Гаррет так и ходил одноглазым. После этого гулять по лесу он отказывался наотрез.       Ходить с Линдой к Россу он тоже не хотел: «И мне скучно слушать про ваши дела, и вам я мешаю». Честно говоря, не сильно Линда и настаивала. Она только сомневалась, не мешает ли сама Россу с Эспадой — ну, когда у Эспады появлялась возможность приехать из своей Ореховой лощины, причём именно в Кантиритов день. Линда в конце концов, помявшись, спросила об этом напрямик, но ехидная зараза Рамон поднял её на смех. Она обиделась, Росс дал любовнику по шее, и на том дело закончилось. Ей даже показалось, что спал-то бы Росс, конечно, с Рамоном, но вот просто посидеть и поболтать, выпив немножко, чтобы расслабиться в конце рабочей недели, он предпочёл бы с нею одной, с сестрой-подмастерьем. Во всяком случае когда дела не позволяли Рамону покинуть Ореховую лощину вечером водника, Росс не выглядел особенно расстроенным из-за этого.       Словом, всё шло до того хорошо, что оставалось только еженедельно благодарить Сот за милость и просить Трижды Мудрейшую о том, чтобы за эту благодать не пришлось потом расплатиться чем-то совсем уж плохим. Линда даже суеверно думала о том, что согласилась бы на какую-нибудь мелкую досадную помеху вроде прошлогодних заигрываний Хорька. Однако Хорьку Вероника пообещала наложить проклятие Кривых рук, если он не уймётся, а словить проклятие в придачу к перелому двух рёбер он не захотел. Так что не было этим летом ничего, что восстановило бы равновесие хорошего-плохого в глазах Линды. Разве что отчасти на мелкую досадную неприятность тянул скандал, разгоревшийся из-за того, что сир Генрих приказал одному из своих вассалов стать маршалом у Вероники, а тот то ли не посмел ослушаться наследника баронства, то ли и сам был не прочь перебраться из родного села в место поприличнее или хотя бы просто посытнее. Скандал был знатный, сплетни и слухи по баронству гуляли самые дикие, причём Веронике доставалось не меньше, чем её новоявленному маршалу, но её это, как обычно, волновало не больше, чем погода по ту сторону Хмурого. А вот Линду эта история всё-таки немного беспокоила.        — Ты знаешь, что за тип этот сир Мартин из Трёх сосен? — спросила она Росса. Ей самой ни новоявленный маршал, ни его семейка не особенно понравились, но — Линда и сама это признавала — она просто не любила всех благородных сеньоров чохом, исключение делая только для Вероники (из которой, правда, благородная сеньора была та ещё).        — Обычный нищий и безземельный пограничный сеньор. — Росс откупорил уже вторую бутылку (первую он, считай, уговорил в одиночку, но на этом не остановился), разлил вино по бокалам, а Линда кинула под стол колбасную шкурку вертевшимся там котам — никогда она не могла устоять перед умильными усатыми мордами и шкурку с колбасы срезала, захватывая чуть ли не четверть дюйма колбасного фарша. — Племянник тамошнего владетеля без всяких перспектив в жизни, кроме как геройски погибнуть, отражая орочий или бандитский налёт. На удивление терпим к магии и к магам, вроде бы даже в неплохих отношениях со Стрегой, хотя господин малефик прилагает немалые усилия к тому, чтобы рассориться со всеми, до кого дотянется. — Уже выпитое, как водится, на Росса подействовало не как на большинство людей, а ровно наоборот: язык у него не стал заплетаться, а стал выдавать очень громоздкие и сложные сооружения. — А что?        — Меня попросили их обшить, и поскорее. Причём намекнули, что платья для девочек вполне можно провести как сорочки — дескать, кто проверит-то? — пояснила она, ногой распихивая котов, которые не могли поделить три кучки шкурок на троих. — Я напомнила про госпожу Гарднер, которая точно не упустит возможности выслужиться перед гильдейским Советом… да хрен на эту Гарднер, я про сира Мартина хочу знать.        — Да нечего про него знать, — равнодушно отозвался Росс и сделал долгий глоток. — Раз поклялся, будет служить. Боевой опыт у него богатый, Меллер ему справит снаряжение, какое трёхсосенским и не снилось, так что в своём владении Вероника будет в полной безопасности. Ты совершаешь ту же ошибку, Рденрант, что и её консорт — думаешь, будто ей нужны чья-то любовь и забота. А ей ни то, ни другое на хер не сдалось, уж поверь моему опыту. Вероника очень не любит хамить, нарываться и вообще портить отношения, но всё, чего она хочет от окружающих — «Будьте добры, отъебитесь от меня. Все. Вот вообще все. Спасибо».       Он залпом допил вино (довольно крепкое, между прочим, не обычный у Серпента ягодный сок), вылил в бокал остатки из бутылки и снова сделал хороший глоток, напрочь игнорируя закуску. «Ни хрена его не отпустило, — подумала Линда, цедя потихоньку вторые полбокала. — Не заменил ему Рамон Красавчик Веронику. При том, что та ни в одном месте не красавица и характер у неё — куда там задаваке Эспаде. Правда что, «Отъебитесь от меня все. Спасибо». Чем она их всех цепляет? Тем, что ни объездить, ни просто взнуздать не получается?»        — Устал? — сочувственно спросила она Росса, чтобы замять тему с его бывшей любовницей.        — Плохо выгляжу? — усмехнулся он.        — Вообще отвратительно, — честно сказала она. — Самый сезон заготовок, да?        — А впереди ещё яблоки, орехи, тёрн и брусника, — кивнул он.        — Жаль, мужик ты не скандальный, — хмыкнула Линда. — Напился бы как следует и подрался с кем-нибудь. Ты бы кому-то морду набил, тебе бы морду набили — всё бы жить полегче стало. А тебя спьяну только на разговоры тянет.        — Отто расспроси, — опять ухмыльнулся Росс, — он тебе похвастается, как Бран мне выбитый зуб приживлял на место.        — У отца друг был, — неторопливо проговорила Линда, отрезав кружок колбасы и поделив его натрое, потому что из-под скатерти высунулась зеленоглазая морда с белыми щеками и умилительно-розовым носом, а чья-то мягкая лапа вопрошающе легла ей на колено, — отец моей невестки. С виду вообще непрошибаемый мужик. Всё знай себе улыбался да подшучивал. Но я разок видела, как один придурок довёл-таки дядю Йохана прямо до белых глаз. Вот тогда я поняла, почему говорят: «Не злите спокойных людей». Прямо страшно стало, хотя меня он, наверное, не тронул бы даже таким. Хотя… не знаю. Это же как здоровенный камень толкать, толкать к обрыву и столкнуть-таки. Сиру Отто рёбра потом сращивали или головушку пробитую лечили?        — Всего только снимали отёк с заплывшего глаза, — сокрушённо признался Росс. — Я, знаешь ли, даже в драке не забывал, что он маг вообще-то, причём обучавшийся не в академии, а у отставной наёмницы. Аркат знает, как у него с контролем. Вдруг так и не научился держать в узде свою магию?        — Вероника, кстати, всё-таки выпросила у отца Вернона антаровые наручники, — хмуро сказала Линда, подзабыв, что не хотела больше говорить с Россом о Зиме. — Хоть и училась в академии.        — Рамон объяснял, что это прямо-таки классическая картина беременности, когда ребёнок будет сильнее матери, — утешил её Росс. Ну, он, наверное, думал, что утешает. — Она потому и не справляется с магией, что это не её магия. Не только её.        — Ага, — вздохнула Линда, — и родится у неё — от Меллера-то — новый Шторм. Ещё бы Алексом назвали для полного сходства.       Росс помрачнел. Кажется, Меллеров он не любил, как Линда — благородных сеньоров. Люциана — так уж точно, шустрого сопляка, отбившего у него женщину. Любимую или нет, одна Хартемгарбес знает, однако отбил же.        — Ты сама-то как? — спросил он, видимо, тоже желая сменить тему. — Сильно тошнит?        — Да нет, знаешь, терпимо.        — Бран тебе сказал, парень или девчонка?        — Наследница, — ответила Линда, похлопав по животу. — Я Гаррету сразу сказала, что дочь будет носить двойную фамилию, или пусть он сам потом готовит её к званию подмастерья.        — А ты так уверена, что она захочет становиться подмастерьем?        — Так пусть на тётушку родную посмотрит, дурёху бестолковую, — фыркнула Линда, — которой приходится клянчить у мужа или свёкра деньги на новые чулки. А потом на матушку, которая больше законного супруга зарабатывает.        — А она решит, что это ты дурёха бестолковая, раз сутками напролёт с иглой горбатишься, — пьяно усмехнулся Росс. — А вот она, умница, будет мужа обхаживать, чтобы он её одевал красиво и кормил вкусно.        — Ты со мной, что ли, подраться хочешь? — ласково спросила Линда. — Ну давай. Живот только не трогай, а до остального ещё попробуй дотянись.       Она ждала, что Росс оскорбится, но он только головой мотнул.        — Нет, — как-то задумчиво и почти печально сказал он. — Я хочу, чтобы ты заранее признала, что дети не такие, как родители, и даже не такие, как родители хотят, а какие есть. И у твоей дочери вполне могут быть собственные взгляды на жизнь и её место в этой жизни.        — Ну, это так, — признала Линда.       Ей вспомнилось, как Вероника говорила, что они с Россом были бы хорошей парой. В чём-то Зима, пожалуй, была права. Уж понять друг друга им с подмастерьем Россом было гораздо легче и проще, чем с чиновником Сторком.       И в Волчью Пущу стоило приехать хотя бы ради этого.