Мешок с лоскутками

       — Как съездил? — Спросил Людо. — Неудачно? — Выглядел Генрих посвежее обычного — видно, отдохнул в Озёрном, пока вынужденно сидел без дела, — но вид имел не то чтобы хмурый, а какой-то не в меру задумчивый.       Генрих поскрёб ложкой по дну тарелки, собирая последние капли супа.        — Да, в общем, неплохо, — рассеянно ответил он, и Людо отобрал у него тарелку, чтобы заменить другой, с мясом «по-имперски».       Ужинали они прямо в кухне и с минимумом сервировки, потому что Генриха после проживания в доме госпожи Ферр особенно сильно тошнило от застольного этикета. Двое мальчишек за рабочим столом выбирали косточки из рыбы, отваренной для завтрашних пирожков, ещё трое делали уборку, но наследнику баронства, разумеется, не мешало ничьё присутствие. Он, надо думать, с рождения привычен был к тому, что рядом всегда отирается кто-нибудь из прислуги.        — Неплохо съездил, — повторил он, той же суповой ложкой расковыряв корочку из сыра с зеленью над брусочками запечённого мяса. — Дину с мальчишками привёз и даже с её уродом-муженьком почти не поругался, когда он заявил, будто она может оставаться в своей волчьей норе до самых похорон отца, матери и старшего брата.        — Подожди, — оторопел Людо. — Я правильно понял? Он сире Дианоре не разрешение дал навестить отца, а фактически отправил её обратно к родителям, когда она ни малейшего повода к тому не давала? Ты его вызвал на поединок за оскорбление? — Никаких ранений, даже самых мелких, у Генриха вроде бы не имелось, ну так ему, с его-то боевым опытом, графский бастард был на ползуба. Смахнул бы мечом, едва заметив, что против него кто-то вообще выходил.        — Нет, — с сожалением ответил Генрих. — То есть вызывал, но его сиятельство аж лично заявился в дом к тётушке Елене и долго объяснял, что я, тупой пограничный житель, неправильно понял его сыночка. Это Йорген, оказывается, долгих лет жизни пожелал нам таким занятным манером. А моей сестре позволил погостить подольше, чтобы как следует навидалась с родными, а мальчишки вспомнили что у них есть кузены-кузины и с материнской стороны. Заставил Йоргена принести извинения за то, что выразился так по-хамски и тем ввёл меня в заблуждение, а меня очень настойчиво попросил извинения эти принять.        — Понятно, — хмыкнул Людо, выкладывая из корзинки на тарелку не распроданные пирожки. Их осталось больше десятка — кажется, с несладкой выпечкой на продажу пора было заканчивать, потому что в Вязах уже нашлись работники для новой пекарни; на пирожные и печенье они не замахивались, но вот покупателей простых пирогов перехватывали только так. С другой стороны, подумал Людо, с середины лета и почти до Белой Дороги плита и без того топится практически круглосуточно: варенье, нуга, пастила, яблочные и тыквенные цукаты, сливочные тянучки, орешки и семечки в меду… И это не считая выпечки сладкой. Не придётся тратить время и силы на пирожки — больше удастся сделать именно как кондитеру. Так что завтра-послезавтра потратить уже приготовленные начинки и больше за рыбники и капустники не браться вообще.       Ему пришлось отойти на минутку от стола, чтобы достать из посудного шкафа кружки — обыкновенные, из толстой глазурованной глины, раз уж Генрих так решительно восстал против дорогой нарядной посуды. А молоко и без того налито было в обыкновенную крынку, не в хрустальный кувшинчик и даже не в молочник блюмовского фарфора.        — В общем, — продолжил Генрих, презрев столовый нож и ложкой растерзав мясо и сыр на неопрятные ошмётки, — пока граф объяснял, что хотел сказать его ублюдок, я подсунул Йоргену контракт с толковым управляющим для Рыбных Прудов. Тот подмахнул вместе с разрешением для Дины, только проку от этого? Хоть кто делами будет заниматься, а Йоргену достаточно приказать, чтобы управляющий выплатил очередной его карточный долг. Пока Йорген жив… — он вдруг запнулся.        — С его образом жизни это вполне поправимо, — утешил Людо и схлопотал подозрительный взгляд от своего покровителя.        — Ты с Аланом говорил? — спросил тот неожиданно жёстко. Ого, похоже, братцы всерьёз решили заняться исправлением несчастливой судьбы сиры Дианоры.        — Он меня расспрашивал про Линду Рденрант, — усмехнулся Людо. — Вроде тут ваших крестьянок полно, а в Излучине Светлой у него настоящая фаворитка имеется, и всё равно он прикидывал, как к порядочной замужней женщине подкатить. — У Генриха достало совести смутиться. — А про «поправимо»… Генрих, я ведь сын стражника, я от отцовых приятелей таких историй наслушался не то что досыта — до тошноты. Про богатеньких придурков, которым скучно и которые от скуки лезут в трущобы нервишки себе пощекотать, — пояснил он. — Обычно ничем хорошим это не кончается, хоть ты десяток наёмников с собой бери. Грабители грабителями, а какой-нибудь пьяный оборванец, недовольный, что по его любимым кабакам шляются всякие знатнюки, может и просто так ножом пырнуть, совершенно бескорыстно. Исключительно потому, что эта лощёная самодовольная рожа его бесит.       Генрих прищурил глаза, тоже усмехнулся и кивнул. Ну, точно, будет сира Дианора сидеть в Волчьей Пуще до самых похорон. Только не отцовских, а мужниных. Ещё и припомнит графу слова дорогого супруга, когда на похороны эти приедет.        — А ты почему такой… — Генрих сделал ложкой сложное движение, подбирая слова. Так и не подобрал, вместо этого спросил: — Из-за Вероники? Она правда согласилась выйти замуж за бакалейщика?        — Заключить брак, — натянуто улыбаясь поправил Людо. — С очень богатым бакалейщиком, внуком главы всего клана Меллеров. Который обещал оплатить ей обучение в академии. Одно к одному, Генрих: и Веронику потерял, да ещё и Илона отцу написала, что снова выходит замуж. На этот раз за дядиного помощника — была Росс, стала Кросс. Вернее, Серпент-Кросс. Асканио, видишь ли, обещал ученику, что завещает и дом, и лабораторию его детям, если те будут носить фамилию Серпент, и Кросс, не будь дурак, согласился. В общем, я его понимаю: будь его дети хоть полными бездарями, всё равно топить Серпентов на экзаменах мало кому в Гильдии алхимиков в голову придёт.        — Значит, ей разрешили снова выйти замуж? — нахмурился Генрих и даже ложку отложил. — А ты тогда как?       Людо мог бы сказать, что даже отец Илоне больше не указ. И не потому, что он подданный чужого королевства, а потому что в Империи подмастерье Коллегии алхимиков эмансипируется невзирая на пол и возраст. Ей ни у кого не требовалось просить разрешения на брак, это решала она и только она, а она, видимо, решила, что наследники, причём законные, ей всё-таки нужны. Как и Веронике. Но говорить о бывшей жене не хотелось, и он ответил только на второй вопрос:        — А я теперь такое же забавное недоразумение, как Каспар. — Людо пожал плечами и наконец налил себе молока под пирожки. С чем там остались? — Только его жена стала сестрой-пустынницей, а моя вышла замуж в Империи, но всё равно ни он и ни я жениться снова не можем.        — Что-то не везёт тебе с бабами, — пробормотал Генрих, и Людо с той же кривой, натянутой улыбочкой согласился:        — Хронически. Может, попробовать к Халлину подкатить? Лютня, острые ушки, приятный голосок…        — Ожоги в пол-лица, — подсказал Генрих.        — Пф-ф, удивил кухаря ожогами.       Тот нахмурился, вспомнив, кажется, Илону. Как предлагал ей кольцо фаворитки и как она, ни на миг не задумавшись, ему отказала. Спасибо, хоть продемонстрировала ожоговые рубцы, давая наследнику баронства повод считать, будто это ему не нужна девица с уродливыми шрамами, а не его просто и незатейливо послали к оркам в горы.        — А с чего вы вообще расстались с Вероникой? — с обычной своей деликатностью пьяного огра спросил Генрих. — Уж точно не торгашу ей указывать, с кем спать.        — А она, оказывается, очень серьёзно относится к таким вещам, как помолвка. Даже слишком серьёзно для мага.       Людо разломил пирожок, из того свесились полосы нашинкованной капусты, и он рассеянно провёл пальцем вдоль края, подбирая капустную бахрому. Разрыв с Вероникой был неизбежен, он знал это с самого начала, однако слева под ключицей ныло всё равно. Заменять Зиму остроухим бродяжкой он, разумеется, вовсе не собирался, просто дурацкая шуточка сама с языка сорвалась. Но Вероника и правда на удивление серьёзно отнеслась к своему статусу невесты. В присутствии своего сопливого жениха объяснила, что отношения продолжать не может, попросила прощения и подарила ночник, мерцавший мягким хризолитовым светом сквозь грани хрустальных узоров. И разумеется, заверила, что они остаются добрыми приятелями и Людо может обращаться к ней за помощью в любое время. Кажется, Вероника очень не любила ни с кем ссориться: гораздо более по-женски было бы спровоцировать бывшего любовника на скандал и разорвать с ним всякие отношения на веки вечные. Однако она и Отто на свадьбу подарила морозильный ящик гномьей работы, и сиру Рихарду обещала любую помощь просто по-соседски.        — Может, тогда ты к Рамону лучше подкатишь? — подумав немного, то ли спросил, то ли предложил Генрих. — Тоже маг, тоже стихийный. Характер, правда, у него…        — Интересная мысль, — усмехнулся Людо и откусил от пирожка. — Сир Лотар же как-то терпит столько лет, значит, со своими Рамон ведёт себя поскромнее, и надо только пролезть в свои, — добавил он, прожевав и запив молоком. — Жаль, он не сластёна.        — Боевик же вроде Отто, — возразил наследник баронства, отлично знающий своих людей. — Тоже должен мясо мести только так. Меллер ведь привёз на развод этих… как их?.. а, абесинских кур. Они здоровенные, мяса много, потрохов тоже. Будешь покупать у сиры Катрионы этих птичек и готовить ему печёнку в сливках и зразы с черносливом. Кстати, приготовишь завтра?        — Печёнку в сливках или зразы с черносливом?        — Зразы, — Генрих чуть ли не облизнулся. — Только из курятины, не из баранины.        — Пошлю Уве к вязовской управительнице, чтобы попросил абесинку из тех, которые плохо перенесли дорогу, — кивнул Людо. — Попробуешь заодно, какие они.        — Вкуснее кур?        — Да как сказать? Крупнее и мясистее — это да. А на вкус… пустоваты, как по мне. Но специи, фрукты и орехи легко это поправят.       Сам ли Генрих проболтался, подслушал ли кто-то из мальчишек их разговор (скорее всего, совершенно непреднамеренно), но Рамон заявился прямо на кухню, хотя если что-то из выпечки раньше и покупал, то в трактире у Фила, не у самого Людо.        — Мой напарник надумал жениться, — заявил он, едва поздоровавшись. — Какая-то вдовушка из Старицы, у которой зимой срок траура истекает, желает выйти замуж снова, даже за безземельного сеньора и бездомного наёмника в одном лице. — Людо подумал, не та ли это дамочка, что вешалась на него на празднике Последнего Колоса, но промолчал. — Однако зимой, — продолжил Рамон, — как я понимаю, у вас будут сложности с маслом и яйцами, поэтому я хочу сделать заказ на свадебный торт уже сейчас. И помочь вам с заморозкой продуктов, чтобы они точно сохранились до Излома зимы.        — Сейчас их замораживать не стоит, — возразил Людо. — Продукты, даже хорошенько промороженные, от долгого хранения вкуснее не становятся. После Равноденствия подойдите ещё разок, тогда определимся, чего и сколько.        — Как скажете, — согласился Рамон, но уходить не торопился, посматривая на Людо из-под неправдоподобно густых и длинных ресниц. По узким жёстким губам, которые никакой перламутровый блеск не мог смягчить, блуждала непонятная улыбочка, и Людо подумал, что менять холодноватую, но прямую Веронику вот на это… Пожалуй, он и девочками Фионы обойдётся. Хотя противно, конечно. Даже не в том смысле, что никогда не знаешь, какой ты сегодня по счёту вот у этой девицы, а… словно мухи на столе — совокупились и разлетелись, тут же забыв друг о друге. Как-то не хотелось ощущать себя безмозглым насекомым, не придающим никакого значения своей минутной… любви. — А могу я задать вам очень личный и не вполне пристойный вопрос? — поинтересовался Рамон.        — Про Халлина? Господин Эспада, — подавляя тяжкий вздох, сказал Людо, — это была просто дурацкая шутка. Когда он здесь появился, я собирался этак ненавязчиво сосватать его сире Катрионе, чтобы у Вероники было больше свободного времени. Но господин Меллер нанял его сам, без моих рекомендаций, а с Вероникой мы расстались, как вы уже, несомненно, слышали.        — Слышал, конечно, — подтвердил тот. — И совершенно согласен, что эльфийский четвертушка с лютней вам вовсе не пара. Но мне как-то приходится решать свои личные проблемы, вам после расставания с Зимой придётся тоже, так почему бы нам не решать их вместе? Башня в Ореховой лощине обойдётся мне очень недорого, но выбирать интимного друга среди здешних обитателей… Я, господин Росс, видите ли, непозволительно разборчив в таких делах. Люблю, понимаете ли, не просто переспать с кем-нибудь, а обсудить до и после что-нибудь поинтереснее погоды и цен на рожь. Однако из здешнего неполного десятка человек, обладающих кругозором шире, чем у водовозной клячи, большинство уже свою личную жизнь устроило. Поэтому я хочу воспользоваться тем, что вы покамест свободны.        — Вы ещё предложите контракт подписать, — буркнул Людо, про себя признавая, что уж в этом-то несносный красавчик прав: искать «интимного друга» в Волчьей Пуще можно долго и безрезультатно. Если конечно хочешь найти того, с кем можно обсудить не только погоду и цены на рожь.        — У вас, как я слышал, составлен и подписан вполне официальный договор о покровительстве с сиром Генрихом, — лукаво улыбнулся Рамон. — Сильно он вам мешает? И потом, если не я, то кто? Не Халлин же в самом деле. Не сомневаюсь, что ожогами вас не испугать, но у него же ни ума, ни характера — только острые ушки да лютня.        — Такое чувство, — не удержался Людо, — что вам от меня нужно что-то кроме интимной дружбы.       В другое время он был бы аккуратнее в словах, но Вероника с Илоной словно сговорились одновременно попортить ему жизнь. Рамон, впрочем, не только не оскорбился, но и преувеличенно серьёзно сказал, легко коснувшись рукава кухонной куртки и проникновенно глядя в глаза:        — Конечно. Наслышан про вашу ванну, а ещё хочу хоть разок-другой в неделю поесть чего-нибудь вкусного. Людо, — лёгкие пальцы скользнули вниз по полотну рукава и легли на запястье, мимолётно огладив его, — вам наследник баронства кольцо фаворита предложил, а вам всё кажется, что сами по себе, без своих эклеров, вы никому не нужны и не интересны? Знаете, я с удовольствием постараюсь вас убедить, что это не так.