Долг всякой приличной фаворитки
7 апреля 2023 г., 10:31
— Вот, вашмилсть, горяченький ещё.
Тошнило Линду не особенно сильно, но ни каша, ни оладьи с утра ей в рот не лезли, как сказал бы Гаррет, категорически. Завтракала она всё больше огурцами, и Агнетта, всё так же подмазываясь к городскому подмастерью, каждое утро посылала кого-нибудь из прислуги нарвать полдюжины молодых огурчиков — колючих, тугих, холодных, в мелких каплях росы. А Стефа каждое утро бегала к Россу за хлебом: тот пёк для своих работников наполовину ржаной с какими-то семечками, и Линда вместо привычного белого стала есть вот этот грубоватый, с лёгким кислым запахом, тёмный, невероятно вкусный заварной хлеб. Муж смотрел сочувственно: у Сторков белый бывал только по праздникам, и добровольный переход с пшеничного на ржаной был, по его мнению, причудой беременной женщины, вроде слизывания побелки с печки. Ну… может, и так. Но к свеженьким, только с грядки, огурчикам Россов хлеб подходил гораздо лучше, чем пустоватый белый. А к нему ещё метёлочка такого же упругого и мокрого от росы укропа — м-м…
— Куда вы сегодня собрались? — спросил Гаррет, аккуратно разрезая оладью на полоски одинаковой ширины и с ложки поливая их клубничной «кипучкой». Линда посмотрела на мисочку с лёгким, непригодным для долгого хранения вареньем и подумала, что добавит, пожалуй, ложечку-другую в простоквашу и запьёт полученной смесью горбушку.
— Куда? — спросила она Стефу, потому что именно Волкобоева дочка водила их с сирой Вероникой по опушкам и лужайкам.
— На вырубке перед Огровым Пальцем малина должна пойти уже, — живо отозвалась та, старательно подражая мужу «еёшней милости» и терзая оладью туповатым столовым ножом, хотя наверняка Стефе хотелось просто взять её, свернуть трубочкой и макнуть в варенье. — Там солнца много — место высокое, открытое, а рвать больно-то некому, гну… гномы, — на ходу поправилась она, — ягоды с куста вроде как не едят.
— Там уже и людей живёт немало, — заметила Линда. Она нарезала половину ковриги длинными ломтями и взялась срезать у огурцов горькую кожуру с тёмного конца. — А у них наверняка дети есть, так что найдётся кому рвать.
— Так оно ж в любом месте так, — заспорила Стефа. — Куда ни сунься, везде кто-то рядом да живёт, есть кому по ягоды пойти.
— Ладно-ладно, — отступила Линда. — Тебе лучше знать. Мне что Огров Палец, что Змеиный овраг — один хрен.
Гаррет поморщился, но сделать ей замечание не успел, потому что вошла сира Вероника. Одна, как ни странно — так-то вдвоём (или втроём, если со Стефой) их в лес никто не отпускал, хоть чародейка и фыркала над охраной боевого мага и дочки травницы в одном лице. Линда не фыркала. Ей, честно говоря, охрана совсем не казалась лишней, да и Стефа сознавалась втихомолку, что когда рядом два взрослых обученных военному делу мужика, так оно гораздо спокойнее: мало ли на кого в лесу нарвёшься. Не зря ж по ягоды-по грибы обычно целыми ватагами ходят.
— Доброго утра всем, — сказала Вероника, подсаживаясь напротив Линды. — О, как вы вкусно хрустите. Можно и мне огурчик?
Линда кивнула, Вероника взяла огурец с уже срезанной горькой попкой, разделила его вдоль пополам, посолила половинки и отломила четвертушку длинного, во всю ковригу, куска.
— Заварной, — сказала она, потянув носом, словно именно так, по запаху, определила, что хлеб заварной. — Надо попросить у Людо такой, как тётка моя пекла — с мёдом, с солодом, с кориандром и… нет, не помню, что там ещё было. Но Людо и сам придумает.
— Росс придумает, это точно, — проворчала Линда. — Вот как добавит в ржаное тесто изюм или чернослив.
— Ну, вы же едите ржаной хлеб с вареньем.
— Ну… да, — признала Линда. — А где наша охрана?
— Я пришла извиниться, — сказала Вероника. — Аларика сажает садовую землянику на четырёх грядках, по годам. Одну из грядок, с самой старой земляникой, она собирается выполоть начисто и засеять то ли горохом, то ли викой для восстановления плодородности. Я её упросила сначала отдать грядку мне на разграбление, так что в лес я сегодня не иду.
— Но клубника отошла ведь уже, — удивилась Линда.
— Я хочу набрать целый сноп листьев для заварки и заодно — всю мелочь, которая созрела после того, как основную часть ягод собрали.
— А можно с вами? — влезла Стефа. Она перевела взгляд на Линду и затараторила, видно боясь, что её не дослушают и перебьют: — Вы мне за полдня нынешних не платите, вашмилсть, или я потом вечерами доберу. Уж больно мне охота поглядеть, как у сиры Аларики в саду всё обустроено.
— Да я ещё и от нанимательницы твоей согласия пойти со мной не слышала, — фыркнула Вероника. Она ухватила последний огурец, так и оставшийся не почищенным, срезала кончик, лизнула срез и поморщилась: горький. Срезала ещё, счистив заодно кожуру до половины, откусила немного и тут же выплюнула. — Проще весь выбросить, — вздохнула она.
Линда кивнула, чуть усмехнувшись огурцу, который предпочёл не достаться никому, придвинула к себе кружку с простоквашей и положила туда две полные ложки варенья. Стефа, чуть ли не подпрыгивая, пялилась на неё в ожидании решения.
— Давайте сходим в сад, — сказала Линда. — Я его тоже только через забор видела, а про сиру Аларику не зря же говорят, будто она с растениями ладит лучше, чем любая жрица Канн.
Гаррет, как обычно, в присутствии ведьмы неодобрительно молчавший, тем временем доел свои оладьи и встал из-за стола.
— Я, скорее всего, до обеда, — предупредил он, и Линда кивнула: водник же, а Меллеры тоже не рвались без крайней нужды платить полуторную ставку.
Сад сиры Катрионы (или скорее уж сиры Аларики) годился для того, чтобы проветриться и размяться, дать отдых глазам и отвлечься от бесконечной работы, ничуть не хуже, чем лес. И был при этом совершенно безопасен — не считая разве что ос и пчёл. Небо в барашках облаков, золотые потоки солнца сквозь зелень листвы, красные ягоды на этом зелёном с золотом… Красота. И грядки высокие, легче нагибаться, чем к самой земле.
Ягод, кстати, под жёсткими шершавыми листьями оказалось не так уж мало. Мелкие, правда, почти как лесные сестрицы, но от этого особенно душистые. Стефа сразу убежала на противоположный конец длиннющей грядки и начала шарить в листьях, бодро кидая что-то в кузовок, повешенный на шею на широкой атласной ленте. А Вероника рвала листья, непонятно как выбирая их среди прочих, и складывала в корзину.
— Зелень и совсем уж мелочь кидайте сюда же, — распорядилась она. — В заварку сойдёт. — И она показала недоразумение ярко-красного цвета, но величиной с горошину. Будешь у такой отрывать хвостик, только размажешь.
— Надо, наверное, сказать сире Аларике, чтобы по остальным трём грядкам кто-нибудь так же прошёлся, — заметила Линда.
— Будут лишние усы остригать, заодно и ягоды соберут, — отмахнулась Вероника.
— А, — только и сказала Линда, понятия не имевшая, как ухаживать за клубникой. То есть садовой земляникой, конечно, но «клубника» была привычнее.
Какое-то время обе молчали, продвигаясь вдоль грядки, сплошь засыпанной старыми опилками, чтобы нежные ягоды не пачкались в земле, и волоча за собой корзину.
— У вас спина не болит? — спросила Линда, глядя, как Вероника, устав наклоняться, приседает бочком. Живот у чародейки был пока что не особенно заметен, но это ведь пока.
— Я так понимаю, всё ещё впереди, — заверила её Вероника и потёрла поясницу. — Дорогой консорт, правда, уже сейчас рвётся ежевечерне мазать меня змеиным ядом от лопаток до колен, но я боюсь, что привыкну к мази и, когда в ней будет настоящая нужда, она перестанет действовать.
— В гильдии у нас болтали о штуковине, которую грандмастер Регис сшила для виконтовой фаворитки, — сказала Линда, ссыпав в корзину целую горсть мелочи, чуть розоватой с одного бока (те ягоды, что поспелее, она съедала сразу). — Та вроде бы носит двойню, поэтому госпожа Регис сшила ей что-то вроде корсета, но не для того, чтобы талию затягивать, а для того, чтобы разгрузить спину хоть немного и поддержать живот. Давайте я попробую сшить такую штуку для вас. Есть у меня пара идей, как раз сейчас и опробуем обе. И что окажется удобнее, то и используем для позднего срока.
— Хм, — сказала Вероника. — Давайте попробуем, а то я и правда заранее готовлюсь бродить, скрючившись и опираясь на посох, как на клюку.
***
— …А в ширину где-то полдюйма. Тонкие, как можно тоньше, только чтобы не ломались. И чем-то бы их покрыть таким, чтобы ни мыльной воды, ни пота не боялись, а то ржавые разводы всё испортят. — Полосы пружинной стали, — мастер Дромар перевёл на свой манер её «чтобы можно было и присесть, и нагнуться», — покрытые защитным лаком… Да, это не сложно. И такая вещь действительно избавит сиру Веронику от болей в спине? — недоверчиво спросил он. — Не избавит, — мотнула головой Линда. — Но хоть немного будет полегче. В конце беременности, знаете ли, даже у здоровых женщин частенько ноет поясница… — А эта вещь примет на себя часть нагрузки, — понятливо кивнул гном. Сперва-то он порядком смутился — наверное, у них не принято было говорить о пошиве белья, тем более для беременных, — но потом заинтересовался. — Да, — подтвердила Линда. — Я попробую в один такой… ну, пусть будет корсет… вшить полосы из мелких виверновых чешуек, мне этой мелочи опять полведра притащили. — И подумав, она купила эти полведра, потому что как подложка под пуговицы мелкая чешуя была идеальна. — Но стальные будут тоньше, легче, и мороки с ними будет меньше. Только концы обязательно хорошенько скруглите. — Разумеется. — Дромар над чем-то задумался, и Линда терпеливо ждала, пока он сам вынырнет из своих размышлений: мало ли какие светлые мысли его посетят? Вдруг гномы знают и умеют что-то такое, что поможет сделать бельё ещё удобнее в изготовлении или носке? — Я практически ничего не понимаю в шитье, — сказал он наконец, — но я попробую поговорить со своей матерью, может быть, она что-нибудь посоветует. Наши женщины очень неплохо умеют строить чертежи для раскроя самых разных вещей. Линда кивнула: одет для работы мастер Дромар был просто, но добротно, и его одежда очень неплохо на нём сидела. Наверное, женщины гномов умели считать и чертить не хуже, чем мужчины. — Вы меня очень обяжете, господин Азуилкартушерандс. — Записав его фамилию на бумажке, Линда твердила её, словно скороговорку, и вызубрила наконец так, чтоб от зубов отскакивало. — О, поскольку дело касается бесценной госпожи Вероники, я просто счастлив, что вы обратились ко мне. — А насколько эта пружинная сталь дорога? — вмешался в разговор Гаррет. Ну да, он присутствовал при разговоре его жены с гномом, потому что нарушать правила приличия никто из них не хотел. — Две полоски, покрытые лаком? — спросил Дромар с таким видом, что Линда приготовилась падать в обморок от изумления: гном что-то отдаст бесплатно? — Хм. Дайте подумать. Девочка, которая на вас работает, умеет вышивать очень милые вещицы. Какого-нибудь полотенца или салфетки для моей матери, думаю, будет достаточно. — Договорились. — Если он счёл миленькими цветы, вышитые Стефой на платье, то очевидно, что-то такое и следует изготовить для госпожи Азуилкартушерандс. Дорожку на стол? Суровое полотно, в котором удобно считать нити, рамочка из несложных цветных мережек и в тон им букеты гладью по углам? Или без мережек, просто венок из цветов и трав? — Я оплачу все материалы, — сказал Люциан, до сих пор молча стоявший у окна, но тут севший напротив Линды к круглому столику, на котором в беспорядке лежали начатая вышивка, смётанная распашонка, распахнутый ларчик с швейными принадлежностями, стопка почтовой бумаги и коробка цветных карандашей. Светло в гостиной, кстати, было так, что только и вышивать — сира Вероника (а кто ж ещё?) усадила весь потолок огоньками, собранными словно бы в булочки-«ромашки». — Спросите Стефу, чего она хочет за свою работу, — посоветовала Линда, машинально развернув распашонку и с привычной придирчивостью разглядывая её: на совсем маленького ребёнка, со швами, как полагается, наружу, но скроенная так, что просто руки чесались взять ножницы и поправить. Это сира Оливия приданое своему малышу готовит? Или это в подарок кому-то? — Раз уж мы с господином Азуилкартушерандсом договорились на небольшой подарок для его матери, а изготовить его я поручу Стефе, — пояснила она, снова сложив детскую рубашку и запоздало подумав, что её вообще не следовало трогать. — Я имел в виду не только стальные полоски, — возразил Люциан. — Составьте список того, что вам понадобится для всех пробных моделей. Образцов, как я понимаю, потребуется много, и не все будут удачными. — Это да, — признала Линда. — Но на образцы я пущу простое полотно. — Тогда и стальных полосок потребуется не одна пара? — уточнил Дромар. — Н-ну… пожалуй. Пары три, наверное, будут нужны. — Линда задумчиво потёрла бровь. — И я всё же попробую сделать полосы из мелкой чешуи — вдруг в них будет комфортнее? Всё-таки виверна — живое существо. Двигалась, летала, и чешуя ей не мешала. У гнома явно имелось своё мнение на этот счёт, но он только спросил: — Что-то ещё? Линда хотела было сказать нет, но спохватилась. — Сира Вероника подарила мой невестке подвеску с зелёным камушком, — припомнила она. — Не знаю, что за камень, простите, я не разбираюсь в них. Она сказала, что господин Каттен зачаровал эту подвеску на укрепление здоровья, или как-то так. — Берилл, — кивнул Дромар. — По словам и сиры Вероники, и господина Каттена, он идеально подходит для чар, связанных с здоровьем. — Из него можно наделать пуговиц? Или он совершенно не годится для мелкой работы? — Почему это не годится? — гном, кажется, даже обиделся за камень, на который возвели такую напраслину. — Очень даже годится. Сколько вам понадобится пуговиц и каких? — Вы позволите? — Линда протянула руку к бумаге, и Люциан подтолкнул к ней чистый лист. Она выбрала карандаш потемнее и лучше заточенный, быстренько нарисовала три вида пуговиц в натуральную величину — плоские, круглые и на ножке: «Ножку не обязательно вытачивать целиком, металлическая тоже сойдёт, и вообще можно для всех трёх видов сделать что-то вроде оправы». Дромар покивал и сунул свёрнутый листок в карман. — Счёт мне, — опять вмешался Люциан. — Я понимаю, Линда, вы считаете, что позаботиться о здоровье покровительницы — долг всякой приличной фаворитки, но я уж тем более кровно заинтересован в благополучии Вероники. Гаррет энергичным кивком подтвердил согласие с его словами, и Линда признала: — Я вас хотела попросить оплатить хотя бы зачарование. Поделочный камень нам, — она в последний миг поправилась на это «нам», хотя с языка рвалось привычное «мне», — ещё по карману, но вот наложение целительских чар — точно нет. — А сама сира Вероника разве не может их зачаровать? — спросил Гаррет тоном «И хочется же вам тратить деньги непонятно на что». — Ей не даются лечебные заклинания, — объяснил Люциан, — а их ещё и не на всякий камень можно наложить. Я немного почитал о магических свойствах драгоценных камней… — не договорив, он тряхнул головой, будто пытался прочитанное в ней уложить, но кажется, не получилось. — Не представляю, как всё это можно запомнить. — Купить книгу об этом и держать её как справочник? — предположила Линда. Меллер посмотрел на Дромара, Дромар посмотрел на Гаррета, и оба почти враз сказали: — У вас замечательная жена, господин Сторк. — Умна, добра и хороша собой, — согласился он и глянул на Линду так, будто всё это было его заслугой.
