Чумная

Когда чувства и зрение возвращаются — резко отскакиваю назад. Прижимаюсь к стене, так маскировка быстрее заставит слиться мою одежду и кожу с окружающим. Осматриваюсь — хоть гномы и не любят свет, факелы где-то сверху тускло горят, всё можно рассмотреть. Огромный, очень широкий зал впереди, а когда поднимаю голову, невольно произношу шёпотом: — Мать твою. Потолок метров двадцать, если не больше. «У них тут что, великаны живут?!» — думаю ошарашено. — «Вот это шутка так шутка — коротышки любят всё большое.» На высоте метров пятнадцати вижу небольшой мостик с перилами, который упирается одной стороной в стену. Не знаю уж зачем — чистить потолки или вести какие-то работы на высоте, но он идёт по всему длинному коридору. Меня это вполне устраивает, не хочется тут красться по стенам. Снимаю «кошку», прицепленную к поясу, готовлю несколько секунд. Закручиваю и бросаю вверх — попадаю с первого раза, начинаю подъём. Быстро опробовав мостик, и убедившись, что не упаду, сворачиваю всё и цепляю обратно к поясу. Начинаю свой путь в этом, как мне кажется, бесконечном туннеле. «Надеюсь хоть не много поворотов будет, а то потом хрен найдешь этот портал, или найдешь не тот». — думаю я, осматривая всё с интересом и затаённым страхом. Через пол часа однообразного, прямого и огромного коридора, стали попадаться по бокам здоровенные изваяния гномов. Я мог их сравнить разве что со «статуей свободы» в США, хотя ни разу её и не видел «в живую». Слышу неясные звуки, ускоряюсь вперед, и они становятся громче. «Стоны.» — приходит мысль. — «И слабые крики» Иду под мрачным каменным сводом дальше, снизу так же горят факелы, тускло освещая пространство. По краям этого исполинского туннеля возвышаются всё новые и новые статуи бородачей. На каждой в постаменте выдолблено что-то — наверное имя и подвиги. Делаю очередной поворот, на звуки стонов и криков, и они усиливаются. Снизу идут одна за другой камеры с высокими стенами и узкими выходами, закрытыми сейчас на огромные замки. Внутри вижу людей, эльфов, орков — множество разумных, различных возрастов. Мужчины, женщины, дети. Блоки местной тюрьмы не оборудованы крышей. Вижу множество копошащихся тел в множестве помещений, кажется они тянутся в бесконечность, в разные стороны и ответвления. Прищуриваюсь, ком встаёт в горле, а сердце бьется в два раза чаще, теперь понятно почему у камер нет крыш. Эти разумные всё равно не смогут выбраться, все истощены, тонкие руки и ноги, у некоторых отсутствуют конечности. Они двигаются медленно и натужно, снизу поднимается вонь от нечистот. — Сраная магия. — невольно вырывается у меня. Прохожу дальше, вижу поворот, за которым камер нет, крадусь и натыкаюсь на огромный круглый зал. Посреди него стоит глыба метра полтора, кажется она из ртути — так на ней всё отражается. Зал освящен лучше, чем коридоры, свет заливает всё помещение. У глыбы стоят два гнома в длинных черных мантиях, по всему залу идут какие-то желобки, все они сходятся в этом металлическом «камне». Дальше уходят к краям комнаты, по всему кругу которой стоят небольшие бутылочки, одна из таких лежит в вещах у Ли. Множество колбочек, сбиваюсь на сотне при попытке подсчитать. — Заводи! — говорит один из гномов в чёрной мантии. Я могу всё расслышать даже с такой высоты, эхо оглушает меня тут, на верху. В это время из коридора, где находились камеры, выходят гномы-стражники, в тяжелых доспехах. Они ведут множество людей, в основном людей, есть еще пара орков. Как только они пересекают границу круглой комнаты — с них снимают цепи. Все истощены, как и те которых я видел, и вот одна из колонн останавливается из-за того что человек падает. Его выдёргивают из строя, замыкая цепь, которой все связаны, на следующим шедшем за ним. Неудачника просто тащат за волосы, он не кричит и не сопротивляется. Это женщина, девушка, может даже девочка. Прищуриваюсь и дышу часто-часто — вместо глаз два углубления, нет кистей рук — культяпки. Бросают к ногам одного из гномов в чёрной мантии, он со всей силы бьет её в живот. Она даже не пытается закрыться или схватится за место удара, просто отлетает чуть дальше от камня. — А ты ему нравишься, вкусная. Интересно — сегодня выпьет всю, или опять будет смаковать? — говорит ублюдок, издеваясь над девушкой. Колонна кончается, они окружают магов в чёрных балахонах. Казалось бы — напади сейчас все вместе, и конец этим коротышкам. Но пленники просто стоят, измученные и измождённые, не пытаясь что-либо предпринять. Минимум сотня, против двоих гномов, и все обречённо смотрят в пол. Мужчины, женщины, дети, даже гордые орки. Гномы в черном тем временем прикасаются к глыбе с двух сторон руками, изрыгают из себя жуткий речитатив на неизвестном мне языке. С каждым словом накатывает непонятный страх за свою жизнь. То, что делает меня магом — противится этому, падаю на колени, дрожу и в душе появляется беспричинный ужас. Отвожу глаза, через несколько секунд слышу стоны, крики. «Я не хочу смотреть, не хочу смотреть» — умоляю себя. — «Пожалуйста, я не хочу смотреть!» Опускаю глаза. — Сраная магия. — шепчу со страхом и злостью. Люди кричат, извиваются. Камень горит красным и чёрным, протягивая отвратительные щупальца, похожие больше всего на червей, присасываясь к телам несчастных. Вот у бедной девушки, которая первой упала не дойдя до круглой комнаты, червь присосался к маленькой ступне. Заглатывая всё больше, и наконец откусывая её. Когда отцепился и втянулся обратно в камень, увидел, что на месте отреза нет ни намёка на повреждение. Только гладкая кожа культи. К некоторым разумным камень менее жесток — просто высасывает кровь, досуха. Часто происходит как с девушкой — отгрызает конечности, высасывает глаза. Безумное пиршество твари заставляет меня согнуться в приступе рвоты. Из желудка выходит одна желчь, но услышать меня враги не могут — стоны и крики не позволят. В какой-то момент всё кончается, оставшихся в живых снова сковывают в цепи и тащат на выход. Тех немногих кто остался лежать — просто сбрасывают в какой-то люк на краю комнаты. Стража уходит, гномы в чёрном, маги крови, начинают собирать бутылочки на краю комнаты в ящики. Относят их к очередному проёму, открывшемуся в стене. Там эти страшные, теперь заполненные красной жидкостью сосуды, исчезают. «Вот как вы, уроды, победили чуму.» — думаю я, сжимая кулаки. Наконец они заканчивают и удаляются, а я всё сижу и со страхом смотрю на ртутную глыбу, вздрагиваю, когда слышу: — Уничтожь. Оглядываюсь ошалело, но никого нет — лишь теперь неровный тусклый свет факелов. Часть из тех, что хорошо освещали комнату, потухли, воцарился полумрак. Но слышу новый голос, теперь женский: — Разбей… А потом снова, теперь старческий: — Сокруши! Они говорят всё громче, а я прижимаю ладони к ушам, и всё равно продолжаю их слышать. Разматываю веревку из запасов, привязываю к металлическому поручню, и начинаю спуск вниз. Я не хочу и мне страшно, не знаю даже, что буду делать, но знаю, что должен. Наконец касаюсь пола, и подхожу к глыбе. — Убей. — Нейтрализуй. — Сломи. — Умертви. — Сотри. Голосов всё больше, все разные. — Как? — шепчу я. — Жизнь. — У тебя. — Противоположности. — Сможешь. Достаю с шеи медальон, в котором осталось два заряда, и опять шепчу: — А дальше что — это же камень… И тут же приходит ответ из хора голосов: — Живое. — Монстр. Я прикладываю одну руку к камню, и морщусь от отвращения — он тёплый, как будто мягкий, как животное. «Сука!» — думаю я с отвращением, но руку не отпускаю. Он и правда живой, прикладываю ладонь с медальоном, и монстру это не нравится. Кажется он начинает дрожать, а я как тогда с Ли, применяю силу исцеления и жизни на глыбу. Всё вокруг замирает, звуки стихают, кажется я даже слышу рычание из глубины железной твари. И тут на ней начинают появляться трещины — одна, другая, третья. Они расходятся быстро по всей поверхности, а потом происходит взрыв. Меня не ранит, лишь заливает белым слепящим светом, отбрасывает. Кажется, время остановилось. Моё тело на пол пути к земле. Жду жёсткого удара, рассматриваю каждый кусочек, вырвавшийся из камня и летящий со мной рядом. Внезапно сознание уходит, чтобы сразу вернуться. Стою на краю Леса, смотрю себе на руки и вижу СВОИ руки, не чужие и женские, а СВОИ. Оглядываю себя — на мне моя футболка с надписью «LONDON» и изображением Биг-Бена, джинсы и кроссовки. — Вот и увиделись. — говорит приятный женский голос, кажется тоже мой. Я оборачиваюсь, смотрю на неё — ту, в чьем теле провел столько времени, она в полном боевом облачении, как с иголочки. — Где мы? — спрашиваю, не удивляясь, и понимая, что это или сон, или какое-то временное помутнение. — Какая разница? — отвечает она: — Главное, что у нас есть возможно и время поговорить. — И что дальше? — не понимаю я. — Ты сделал что должен был, но это не всё, есть еще сотни этих монстров. Гномы и правда придумали лекарство от чумы, только лечит оно временно, но его эффективность не падает, как у заклинаний. — поясняет она. — Ты предлагаешь мне уничтожить остальные? — спрашиваю. — Нет, я предлагаю тебе выбираться оттуда, и передать то, что увидел всем — королю, шаманам орков, эльфийскому Лесу, и в Калисат. — говорит она. — Но люди! — возражаю я. — Ты не сможешь их вытащить, ты же видел в каком они состоянии. Не факт, что сам выберешься, даже с моей помощью. — отвечает она. — А ты поможешь? — с подозрением спрашиваю. — Не только я, все. — говорит она. — Я устал, я бы не хотел… — начинаю, но она перебивает: — Возвращаться? Встаю на колени, и понимаю, как сильно устал. На плечи давит какой-то груз, в голове каждый раз проворачиваются картины страшного жертвоприношения. Клетки с живым кормом, бесконечные ряды клеток. Вспоминаю бой на стене, оторванные конечности и выпущенные кишки у бойцов людей и орков. Вижу пред глазами умирающую Ли, которую удалось спасти лишь чудом и ценой одного из зарядов. — Да… — говорю, и кажется слёзы текут по щекам. — Во время первой войны, — начинает она, и заминается: — Я чувствовала тоже самое. Если сейчас остаться на коленях, уже будет поздно, и ты не встанешь снова. Я видела множество таких — и все они сейчас мертвы. Она опускается напротив меня, говорит: — Зачем тогда всё это было, зачем вообще жить, зачем всё было видеть и пережить? — Ты не понимаешь. — утираю слёзы я: — Ты же не знаешь меня, я же полное дерьмо, а не человек, почему я?! — Я тебя не знаю? — возмущается эльфийка. — Я вижу всю твою память, как и ты мою, я пережила всю твою жизнь вместе с тобой. — Тогда ты видела, что… — Да заткнись ты уже! — кричит она, и обнимает меня: — Я видела разумного без цели. Да, временами ты совершал спорные поступки, но сейчас многое изменилось, ты изменился. Я обнимаю её сильнее, кажется нервы после всего увиденного сдали окончательно, тело дрожит. Постоянная погоня, война, измученные заключенные — всё смешалось. — Разрушенный мир, ты думаешь они смогут опять объединиться? — спрашиваю. — Придётся, или все попадут на алтари гномов. — отвечает она, поглаживая меня по спине. — Ты должен вернуться, встать и вернуться, твои слёзы ничего не будут стоить если ты не встанешь. — Ты поможешь? — снова спросил я. — Мы все поможем. — отвечает она. — А что потом? — мне не хочется её отпускать. — Потом я уйду, навсегда. — говорит она, и немного отстранившись, смотрит мне в глаза. Она целует мне, горячо, страстно, как будто в последний раз. — Почему так… — шепчу я, наконец оторвавшись от её губ. — Ведь всё могло быть по-другому, совсем по-другому. Я мог бы вернуться, вернуть тело, и потом ты бы вернулась, и мы… — Мир, ни мой, ни твой, вообще несправедлив. Есть бедные разумные которые отдадут с себя последние портки нуждающемуся. Есть богатые и не готовые выделить даже серебрушку умирающему родственнику. — Как я с девочкой, которую сбил… — говорю, и опускаю голову, смотря на пожухлую траву. — Да перестань уже! — кричит она, и схватив меня за подбородок, поднимает голову так что бы я снова смотрел ей в глаза, продолжает: — С нею еще не всё потеряно, ты можешь вернуться и помочь ей, хватит сейчас об этом думать. Мы поднимаемся, теперь просто держимся за руки, и стоим друг на против друга. — А как ты собирался заявиться в Калисат к Хазэму? — спрашивает девушка: — Ты, конечно, видел в моей памяти что я стояла в первом круге жертвоприношения для закрытия разлома. Но как ты собираешься его уговорить помочь тебе открыть разлом в твой мир? — Он же помешан на других мирах, у него не было только маяка — теперь он есть. — говорю я. — Не боишься за свой мир? — спрашивает с прищуром она. — Хазэм не остановится, откроет разлом сначала для тебя, а потом расскажет повелителю. Он решит отправить туда разведку, информацию не утаить — потом подтянутся и другие. — Там и так дерьмо на каждом шагу, больше всё равно сделать не реально. — отвечаю отстраненно, смотря в её красивые глаза, понимая, что это скорее всего последний раз. — А чума? Я хмыкаю и отвечаю: — Я рассчитывал уничтожить твое тело. Другой вопрос как вернуть своё? — Я думаю достаточно будет касания, если оно, конечно, еще цело. — отвечает девушка, а потом говорит: — Но сначала ты должен… — Ребёнок. — просто говорю я, она кивает. — В любом случае, в башню архимага самого повелителя, тебя просто так не пустят. — говорит она после долгого молчания. — А ведь тебе еще надо до него донести что ты принёс маяк, чтобы заинтересовать. — Вариантов не много, есть еще Тармош, шаман закрывающий разлом, но с ним скорее всего не договориться, судя по твоим воспоминаниям. — грустно отвечаю. — В одной из камер племянница правой руки повелителя, ты её видел когда проходил сверху. Всех вытащить не сможешь — а её придется, она твой билет к архимагу. — отвечает эльфийка, снова подавшись ко мне совсем близко. — Что племянница правой руки делает в жертвенниках коротышек? — спрашиваю я удивленно, вспоминая девушку без кистей и теперь без одной ступни. — Пропала еще лет пять назад, когда шла с караваном в королевство. — говорит она, и снова меня целует. — Это как то… — не нахожу слов я, когда мы прекращаем: — Расчётливо… — Можешь взять любого другого ребенка, всё равно амулет больше, чем двоих, не перенесет. Только вот другого ребенка вряд ли кто будет выхаживать, а племяннице второго в стране человека вернут и конечности, и глаза. Лучшие маги Калисата займутся этим. — отвечает эта необычайно красивая девушка. Я ничего не говорю, стоим и молчим, обнявшись. — Пора? — спрашиваю. — Готов? — вопросом на вопрос, отвечает она. — Как тебя зовут? — наконец решаюсь я. — Ты знаешь. — улыбается. — Скажи. — настаиваю на своём. — Славиэль. — говорит девушка, и снова крепко обнимает меня. Я не успеваю ответить или что то спросить, мир снова меркнет, а потом я падаю на каменный пол. Всё вокруг сияет белым светом, металлической глыбы больше нет на своем месте. Там только светящаяся белый столб, уходящий прямо в свод круглой комнаты. Из яркого стержня вылетают всё новые и новые белые шары, кружа по всей комнате. Я закрываю глаза руками, ведь этот яркий свет, кажется, прожигает даже веки. «Готовься!» — говорит Славиэль где-то внутри меня. — Всегда готов! — обрадованно говорю я. «Шутник… Сейчас!» — отвечает она, и все шары начинают быстрый полёт в мою сторону, а потом входят прямо в тело. Она не говорила, что это будет так, но я и не спрашивал. Во мне сейчас были тысячи разумных, переполняла энергия, а еще разные желания, в основном — мстить, убивать гномов, убивать магов крови. Наконец в помещение начинают вбегать коротышки в полном стальном доспехе. Как-то медленно и натужно, мне кажется, что сейчас я двигаюсь, нет, ЖИВУ гораздо быстрее чем все они. Где-то позади, уже как минимум тридцати воинов подгорного племени, вижу фигуры в черных одеяниях. Но в этот раз не страшно, я улыбаюсь, и не замечаю, как лук оказывается у меня в руках. Натягиваю тетиву и понимаю, что даже не взял стрелу — но она мне не нужна. Лук сам светится белым, а стрела формируется из непонятной энергии, и устремляется вперед, прожигая насквозь коротышек в их знаменитых доспехах. Удар настигает обоих жрецов магии крови, распыляет их на атомы а может даже на что то меньшее, если такое вообще возможно. От них не остается даже пыли. Приходит дрожь земли, когда снаряд врезается в стену. Строй врагов дрогнул, но выжившие поднимают щиты и пытаются закрыться, сдвинуть защиту. Я всё еще улыбаюсь и снова запускаю стрелу, от них ничего не остаётся. «Чем же придется заплатить за такую мощь?» — спрашиваю Славиэль. «Будем надеяться, что всё кончится нормально…» — туманно отвечает она. — «Тебе надо спешить, если маги со всех уровней сбегутся — они смогут нас остановить.» Я убираю лук за спину, и достаю светящийся меч. Сейчас я чувствую себя знаменитым королевским дуэлистом Алкорто. Он угодил сюда много лет назад, еще до второй войны, и был скормлен страшному монстру. Сейчас мечник хочет мстить, моими руками, и даёт временно знания. Я улыбаюсь. Он улыбается. Мы улыбаемся. Мы все. Из-за угла выходят еще враги, двигаюсь так же быстро как в начале, ЖИВУ ТАК ЖЕ БЫСТРО. Просто прыгаю в гущу и начинаю смертельный танец, проходит несколько секунд — и все они лежат без конечностей. Воют и стонут, и я точно знаю — никакая магия не залечит эти раны. Алкорто отступает, забирая свою память. Теперь я кузнец Бонго, орк, излюбленное оружие которого — тяжёлый молот. Подбираю один из валяющихся боевых молотов, и он тут же начинает светится ярким белым светом. Мы улыбаемся и ныряем в следующую группу, бегущую с другой стороны, размазывая их по стенам. «Не увлекайся, скоро всё прекратится!» — кричит где-то вдалеке знакомый голос, и кузнец отступает, возвращая свою память себе. Бегу вперёд, сейчас я с девушкой одно целое, кажется всегда так и должно было быть. Мироздание разделило нас и раскидало по разным мирам, и вот сейчас, в этот миг, мы слились воедино и это единственное что имеет значение. Мне легко, у меня есть цель, я знаю, что делать дальше. Из всех щелей лезут гномы, выстрел, еще один, и опять — стены сотрясают страшные удары. Камни валятся с потолка, коротышки стираются в пыль. — Смерть! — кричу я нам всем, и мне тут же приходит многоголосый ответ: — Или слава! Я — все они, они — весь я. Достигаю клетки с несчастной девушкой, одним ударом сбиваю замок мечом, и нахожу её взглядом. Хватаю и поражаюсь лёгкости её тощего тела. Лук за спину, девушку на руки и бегу к выходу с уровня, в портальное помещение. На пути несколько магов — в красных одеяниях, их прикрывает десятка воинов в доспехах. И я становлюсь Кристо, магом воды из далёкой империи, которая давно прекратила своё существование. Мне на встречу устремляются огненные вихри, а я выпускаю волну холода, которая замораживает все на своём пути, сметая огонь. Волшебство превращает фигурки гномов в затейливые ледяные статуи. Сзади слышу множественный топот ног в стальных ботинках, и Кристо отступает, забирая свою силу и память. На его место приходит Ма’гор. Тролль, маг земли, один из тех, кто делил великий лес с эльфами очень и очень давно. «А вы возможно не единственные перворожденные!» — думаю весело я, и кажется, слышу, как эльфийка фыркает. Оборачиваюсь к погоне, подняв руку сплетаю какое-то невероятно сложное заклинание. Свод рушится, погребая под собой коротышек, и задевая некоторые камеры с узниками. Тролль думает, что возможно так оно даже будет лучше, начинает обрушение остального потолка. Он забирает свою память, а я бегу дальше и врываюсь на портальную плиту. Сжимаю амулет телепортации — вспышка, и вдыхаю воздух, наполненный войной, слышу крики сражающихся. «Не ушли, не оставили!» — улыбаясь, думаю я, и выхожу из пещеры. — Слава! — кричит Элисаль, не переставая выпускать стрелу за стрелой. — Леди! — говорит влюблённый капитан разведчиков, которому я тоже рад, хоть он и раздражает меня. — Командир! — а это молодой некромант, выпускает какие-то серые шары по наседающим гномам. Отдаю капитану тело девушки, прохожу мимо, и становлюсь Алнесой, магессой смерти. Не некромант, именно Маг Смерти, и воздев руки к небу, рассчитываю страшнейшее заклинание, которое выдёргивает душу из тела. Аркан скармливает то, что получится достать из этих смертных, Богам Смерти. Нападающие падают, не издав ни звука, сотни коротышек, а Алнеса уходит, забирая свою память, и кажется, поцеловав меня в щёку своими холодными губами. В благодарность за то, что дал ей последний раз увидеть небо. А потом всё кончается. Мир подёрнулся пеленой, и из меня начинают выходить светящиеся шары, множество их, тысячи. Они устремляются в небо, и только один висит совсем рядом с лицом, и я знаю кто это — Славиэль. Она касается моих губ, и тоже взмывает вверх, оставляя мне свою память и тело с ребёнком. — Почему так. — хриплю я потрескавшимися губами: — Это нечестно. «Мир не справедлив, надо привыкнуть к этому, и просто стараться что-то изменить.» — приходит мне ответ то ли от себя самого, то ли от удаляющейся Славиэль, а может и от её памяти. — «В другой жизни, в другом мире, мы встретимся, когда-нибудь…» Я чувствую, как из глаз текут беззвучные слёзы вперемешку с кровью, из носа тоже хлещет красная жидкость. Харкаю кровавыми сгустками, и падаю на холодную землю, меня кто-то поддерживает, а я хватаюсь за амулет и активирую его, подумав: «Еще столько нужно успеть сделать, а остаётся всего один заряд». Прежде чем потерять сознание, слышу голос капитана разведчиков: — Уходим, быстро, они снова наступают!