Чумная

Идём под дождём, по расхлябанной земле и водорослям. Одежда промокла, я одной рукой придерживаюсь за Пирожка, второй поглаживаю живот. Обмундирование и плащ дроу оказались никудышными для такой погоды. Но оно и немудрено, в подземье дождей не бывает, а плащи там нужны разве что для защиты от пыли. Может быть ещё скрывать лицо, но точно не от воды. — Холодно. — говорит Шарайс. — К нам уже идут, потерпи. — отвечаю ей. Я почувствовал магию минут пять назад, заклинание поиска. А сейчас вижу приближающиеся точки. Элисаль если разглядела нас издалека — сбавит скорость, увидит ящера и наездницу, да и меня не узнает в этой одежде. В сумке остался маленький значок командира стрелков, по нему, наверное, друзья и ориентируются сейчас. Быстрее бы только, знобить начинает, шатать, сил почти не осталось. А до лагеря с такой скоростью ещё идти и идти. Сдёргиваю капюшон, чтобы дать рассмотреть своё лицо. Всадники на лошадях всё ближе, уже могу разглядеть всех. Конечно же впереди моя Ли, наверное, как услышала кто идёт — подгоняла коня изо всех сил, загоняя бедную животинку. Когда остаётся шагов сто, первый наездник скидывает плащ, и я узнаю дочь Нектора. Она спрыгивает с коня, и бежит к нам. — Стой! — кричу приближающейся девушке. — Помедленней, сил нет. Она непонимающе смотрит, у нее в глазах страх, я не понимаю, что она увидела, и чего так испугалась. Неужели в мужика превратился обратно? Осматриваю руки — нет, вроде всё так же. Ли подходит, смотрит с жалостью, обнимает крепко и шепчет: — Что же ты, я так испугалась… — Плохо выгляжу? — спрашиваю её: — Извини, в порядок себя привести всё недосуг было. Она снимает с себя плащ, и накрывает меня. Я не сопротивляюсь, да и сил нет, еле стою на ногах и всего трясёт. Потом девочка копается в сумочке, находит что то, и протягивает мне. Я беру маленький прямоугольник, и смотрюсь в зеркальце. — Да уж, потрепало меня. — говорю тихо. Лицо осунулось, заострилось, огромные синяки под глазами. Губы потрескались, и сейчас под дождём покрылись белым налётом, белки глаз в больших красных прожилках. Судя по виду — я килограмм двадцать сбросил, неплохо меня испило оружие, очень неплохо. Отдаю девушке зеркальце, а она встаёт рядом. Кладу руку ей на плечо, так проще удержаться на ногах и не опозорится перед остальными. Подходит Эли и осторожно обнимает, тревожно смотрит на меня, потом некромант и Гунтор проделывают тоже самое. Их настолько поразил мой вид, что все молчат. Чувствую, как начинаю заваливаться, хватаюсь сильнее за Линель. — Н-не надо… — протестую я, когда Гунтор берёт меня на руки. — Леди, спокойно, мне это даже приятно, вы бы сделали тоже самое — попади я в такую ситуацию. — успокаивающе говорит он. — Не кусается? — спрашивает некромант, когда мы выдвигаемся и ящер с девочкой идут за нами. — Кто, Шарайз или Пирожок? — спрашиваю, улыбаясь. — А кто из них пирожок? — решает проявить остроумие Эли. — Граф, осторожней пожалуйста, у меня нога похоже совсем плоха, больно. — говорю, «охая». — И дайте уже девочке плащ! — Прошу прощения, леди. — говорит Гунтор, потом добавляет: — А не представите нам леди на этом величественном животном? — Ох, простите, друзья. — говорю я, переживая очередной приступ дёргающей боли в ноге: — Это Шарайз, из клана Синт’Аст, и… — И? — спрашивает Ли, ожидая продолжения. Девочка напряглась, я чувствую это, поэтому отвечаю после паузы: — И моя дочь, не спрашивайте, как это получилось. — отвечаю им. — Лучше расскажите, как тут у вас дела? Девочка спрыгивает с ящера, подходит к нам с Графом, и берёт меня за руку. Друзья с ней здороваются и представляются, улыбаются. Она неуверенно отвечает и кивает по очереди всем. Кренон хлопает себя по лбу, и накрывает дроу своим одеянием. — Обвалилось это здание с портальной плитой, мы испугались, а когда расчистили — поняли, что тебя уже нет. — начинает Элисаль. — Граф помчался за подмогой, взял с собой Мазифа из крепости. Тот своего ученика следом притащил, и вот уже два дня пытаемся взломать руны. — На той стороне портал сломан, можете не пытаться. — отвечаю им. — Мы даже целителя эльфийского из крепости прихватили, так что тебе помогут! — хвастается Ли. Заходим в лагерь из пяти палаток и одного большого шатра. Туда-то меня и несут. Внутри несколько кроватей, наспех сколоченных из дерева. Стол, доска с какими-то формулами, несколько сумок в углу. На полу постелены доски. Это хорошо — значит привезли сюда всё на повозках, и меня нормально довезут до дома. — Граф, ставьте меня на пол, нужно переодеться, и спасибо вам. — киваю ему, вставая и морщась от боли в ноге. — Не стоит, леди. — качает он головой: — Я был рад помочь, тем более это меньшее из того, что я могу для вас сделать. Он протягивает мне очередную кувшинку, хранил её что ли на такой случай. — Продолжаю осаду, леди. — улыбается Гунтор. — Спасибо. — качаю головой скептически, беру у него цветок, рассматриваю, нюхаю и кладу на стол. — Всегда к вашим услугам. — кланяется мужчина и выходит из палатки, говоря, прежде чем захлопнуть полог: — Я позову лекаря. — Шарайс тоже нужна одежда. — говорю я, когда вижу комплект формы из замка на кровати. — Сейчас придумаем что-нибудь, подгоним под её размер. — отвечает некромант, выходя. Раздеваюсь полностью, облачаюсь только в рубашку из эластичного материала и трусы, стоять сил нет совсем. Нога выглядит неважно, опухла и вся красная, поэтому штаны не натягиваю, просто ложусь на подушку. — Тяжело там было? — спрашивает Ли. — Я расскажу, всё расскажу, даже больше, чем нужно. — говорю грустно, принимая решение: — Вам может не понравится то, что вы услышите, но я должен. — Это не обязательно. — говорит Эли: — Если тебе не хочется — это неважно, что там было в прошлом. Главное, что есть сейчас и что мы уже знаем, на остальное плевать. — Как вы эльфа смогли прихватить? — перевожу я тему, пока не пришло время. — Так ведь личное распоряжение короля, героя Крепости и Королевства нужно спасать, так сказал он. — пожимает плечами Ли: — Король обещал, что, если через неделю не будет результата, значит пришлёт магов из столицы. Если надо — копать будут до центра планеты. Смеюсь, представив этот бред, да так, что нога начинает болеть сильнее. Они то ли не замечают, то ли не хотят замечать то, что я сказал. Плевать, всё равно скажу, мне надоело таиться. В палатку входит эльф в длинном белом одеянии целителя Леса, с распущенными волосами. Совсем молодой, глаза жёлтые, у таких отбоя нет в женщинах. Он подходит, кивком меня приветствует, и все отходят от кровати. — Здравствуйте. — говорит мелодичным голосом: — Меня зовут Нитаэль, я целитель. — Привет, Нитаэль. — говорю я, переходя сразу на «ты»: — Можешь обращаться на ты, не такая я старая ещё. — Нет, я же знаю о вас — герой двух войн и королевства, великая воительница, прославленный стрелок. И недавно вернулись из таинственных подземелий под болотами, я читал, о вас даже в книгах есть, в Лесу. — говорит он. А у меня оказывается есть уже и поклонники, ну надо же. Даже приятно, но на самом деле сейчас всё это ничего не значит. Ребёнок, сказать правду своим друзьям, боль в ноге — вот что важно. — Давай потом займёмся моей историей. — прошу его как можно вежливей. — Сейчас есть дела поважнее. Он начинает осмотр, глаза ушастого светятся зеленым светом. Сначала чуть-чуть, потом всё больше, и наконец он проводит руками в районе живота. Потом спускается к ноге, что-то делает — боль уходит, даже, кажется, отёк чуть спадает. — У вас будет ребёнок! — восклицает он. — И это не полукровка! — Правда?! — наигранно удивляюсь я. — Да! — совершенно серьезно отвечает эльф. — Вам нужно в Лес! — Э-э-э нет, друг, мне нужно в замок, домой, а не в этот твой Лес. — говорю ему. — А ты пожалуйста скажи, что с ребёнком и ногой? — У вас сильное истощение, никаких нагрузок и покой. — говорит он: — Состояние плода в относительной норме, но нестабильное — нужен покой. Ногу тоже придётся лечить долго, нагноение, думаю не меньше недели. — Он выживет? — спрашиваю целителя. — Всё будет хорошо, не волнуйтесь. — проводит рукой надо мной, и становится чуть легче, начинает клонить в сон: — Я должен сейчас передать весть своему командиру, вас нужно срочно забрать… Притягиваю меч телекинезом, и приставляю к горлу целителя. — Даже не думай, если почувствую магию — я тебя прямо тут прикончу, всё понял? — рычу на него: — Ни в какой ваш сраный Лес я не собираюсь, меня оттуда продали в рабство, а теперь мне нужно вернуться, ты рехнулся?! — Я не знал… — начинает он. — Но ведь ребёнок, чистокровный эльф, нужно… — Плевать что там нужно по этим вашим традициям, он останется со мной, в королевстве. — отрезаю я. — Я не могу… — говорит эльф. -Целитель, прошу заметить — Славиэль командир стрелков. Две недели назад был сделан запрос в эльфийское посольство на уточнение некоторых данных по ней. — говорит граф: — Её статус офицера подтверждён, а королём подписан указ на назначение звания лейтенанта разведки. — Это невозможно, и не имеет значения! — находит в себе силы эльф возразить. — Поэтому попрошу вас, не угрожать моей подчинённой, и служащей королевской армии. — продолжает граф, игнорируя его. — Иначе мне придётся вас арестовать. Тем более что ребёнок лейтенанта в любом случае будет иметь гражданство и титул Королевства, а значит… А я только сейчас замечаю — все обнажили оружие. Даже маленькая дроу держит свой клинок направленным на эльфа. Хорошо, когда у тебя есть такие друзья и семья — думаю я. Только что будет, когда они узнают? Если отрекутся от меня — уйдем значит с Шарайс куда ни будь, поселимся в глуши, справимся как-то. Не хочется верить в такой расклад, но всё может быть, надеюсь, что я ошибаюсь. — Вы не понимаете! — вскрикивает он: — Я не могу не доложить! — Хочешь стать тем-кто-даёт-имя? — спрашиваю его на эльфийском. Он замолкает, и смотрит на меня расширившимися глазами. Даже забывает, что к его горлу приставлен меч — наклоняется, режется и по шее начинает течь кровь. Конечно, ведь «тот-кто-даёт-имя» — это даже не перевести на человеческий или другой известный мне язык. Считай, вторая мама или папа для ребёнка. А ещё — увеличение магической силы, особенно если ребёнок маг, и сила того, кому будут давать имя, не важна. Тут есть о чём задуматься. Ритуал достаточно простой, и имя всё равно называют родители. Это связывает родственными связями всех — ребенка, родителей, дающего имя. Только проводить его обычно дают целителям в возрасте от четырёхсот лет, а этому не больше двадцати. Мой, точнее дающий-имя Славиэль, давно уже мёртв, хороший был разумный, судя по воспоминаниям девушки. — Что ты молчишь, отвечай. — поторапливаю его, убирая меч, а то ведь сейчас себе горло перережет. — Я, это честь для меня… — шепчет эльф. — Тогда придумай что ни будь, тем более вы же формально подчиняетесь главе гарнизона крепости. Вот граф и выпишет тебе назначение куда-нибудь, а ты поедешь с нами — в замок, где я буду рожать. — поясняю ему. — Я могу сказать наставнику что у вас полукровка, и мне бы хотелось проследить за развитием ребёнка в утробе… — начинает задумчиво он. — Да-да, сам придумай что-нибудь, только сейчас сделай что нужно. — говорю ему недовольно. — Конечно! — восклицает целитель, подскакивает, принимается магичить. — Шарайс, достань из сумки пару свёртков, они на самом дне. — говорю девочке, убирающей в ножны свой длинный кинжал. Она роется какое-то время, потом протягивает мне кульки тёмной бумаги. Я показываю головой на Графа, и он принимает их непонимающе. Развёртывает, смотрит, принюхивается, морщится. Из одного свёртка падает бумажка. Вижу, что сухая и надписи на общем сохранились отлично, что меня несказанно радует. — Грибы? — удивлённо говорит он. — Мицелий? — отвлекается от меня эльф. — А больше нет чумы, для них это прошло как простуда. — говорю я, чувствуя, как всё сильнее хочется спать после процедур целителя: — Они делают из этих грибов зелье, рецепт на бумажке у вас под ногами. Отнесите всё магам, один свёрток отдайте эльфам, пусть проращивают и сделают плантацию. — Это поможет? — не верит Нитаэль. — Полный иммунитет, навсегда, без каких-либо «но» и побочных эффектов, а главное — никаких жертвоприношений. — отвечаю им, зевая. — Проверено на людях, дроу, гномах, думаю и с эльфами проблем не будет. — Леди, это невероятно, я прошу простить меня — но отправлюсь прямо сейчас в столицу. Второй пакет отправлю с магами в крепость. — слышу, проваливаясь в сон. *** Повозка покачивается, когда я просыпаюсь. Прошло уже четыре дня, как мы в пути, и сейчас должны как раз выезжать из Чумного Баронства. Мне разрешают вставать только когда мы делаем остановки на ночь. В эти минуты я сижу с друзьями у костра, перед тем как пойти снова спать. Пока не решился ничего им рассказать, но этой ночью сделаю это. Хватит тайн, они рискуют жизнью за меня, даже не зная кто я такой. — Будешь выходить? — как обычно, спрашивает эльф-целитель. Он теперь постоянно рядом, даже в крепость отказался возвращаться. Послал сигнал через амулет и получил разрешение от наставника. Я так понял его выделили графу как начинающего специалиста и не очень ценного. Он до сих пор не верит, что будет тем-кто-даёт-имя. — Да, помоги встать. — говорю я, когда повозка останавливается. Он не даёт мне самому подняться, поднимает осторожно и бережно, выносит из-под тента. Внизу уже стоит некромант, и так же бережно принимает. Мне даже неудобно перед ними. Голова, конечно, кружится, но я могу вставать и кое-как передвигаться. А они все взяли моду кормить меня с рук и ложечки, чередуя такие «вахты». Больше всех таких нарядов, конечно, набрала себе Шарайс и Ли, но и некромант с Эли не отстают. Только эльф обижается, но на общем собрании все его успокоили — он и так делает самую важную работу, целительскую. Встаю на ногу — уже не больно, но хромаю по привычке. Сажусь на старое бревно у костра, вдыхаю холодный воздух. «Зима вот-вот придёт в королевство, а Шарайс никогда не видела снег, ей точно будет интересно.» — думаю я, смотря на небо. Мы сидим, в этот раз я ем сам. Для меня каждый вечер готовит каши Кренон, оказалось, что он неплохой повар. Вот тебе и принц, попробуй в моём мире заставить какого-нибудь сына депутата приготовить — думаю из этого ничего не получится. Хотя, люди и разумные разные бывают, может и там такие есть? — Нитаэль, можешь подождать меня в повозке? — говорю эльфу. — Не обижайся, мне надо поговорить с друзьями. Эльф кивает, и уходит, кажется он всё-таки обиделся — хочет тоже считать нас всех друзьями. Остаёмся только — я, Шарайс, Ли, Эли и некромант. Девочка крепко сжимает мою руку, полуэльфийка обнимает с другой стороны. Молодые влюблённые сидят напротив и внимательно смотрят. — Сейчас, ты уверена? — спрашивает Эли. — Уверен. — отвечаю им, подчёркивая окончание и всех оглядывая. Задираю голову к небу, смотрю на звёзды — такие незнакомые и одновременно знакомые Славиэль созвездия. Закрываю глаза, начинаю свой рассказ: — Я родился в… Говорю про самое рождение, школу, университет. Как получил первую работу ещё на третьем курсе и чуть не вылетел с учёбы. Про первую любовь, про знакомство с лучшим другом Серёгой. Потом про нашу поездку и аварию. Больную девочку, суд, своё отношение к произошедшему на тот момент. Как меня похитил учёный, и отправил сюда. Рассказываю про смерть своей команды. Как разделали на органы Элинеля, как насиловали эльфийку и меня. Как я или Славиэль, а может быть мы вместе, убивали Азалинэ что бы прекратить её мучения. Мне сейчас кажется — это был момент, когда мы были с девушкой в одном теле. Только благодаря мне она приняла такое решение. Сама бы она не решилась на это, для эльфа жизнь — это нечто большее чем для других разумных. Кажется у меня даже текут слёзы по глазам, так ярко я всё это вспоминаю. Ли обнимает сильнее, приободряя, Шарайс крепче держит за руку. Эли с некромантом встают, подходят ближе. Садятся на корточки, смотрят в глаза, и тоже берут меня за руки. Я продолжаю рассказ, про то, что они знают я всё равно говорю. Потом перехожу к подземельям дроу, и выкладываю всё — включая про ночь с дроу, а главное — как чуть не вырезал весь город. И про глаза в подвале, мёртвую девушку. Шмыгаю носом, не переставая плакать. Как же сложно быть таким. Такой. Смотрю в небо, и стараюсь не смотреть в глаза друзьям. Заканчиваю свой рассказ на этом моменте. Сижу со своими друзьями и жду их реакции. Мне мучительно больно и одновременно легко — я наконец выговорился. Исповедался. И сейчас жду решения, которое повлияет на всю мою жизнь. — Прости, я не знала как тебе тяжело… — говорит Ли, сильнее меня обнимая. — Прости… — шепчет Эли. — Прости… — слышу некроманта. Они сильнее сжимают мои руки, приподнимаются и обнимают. Шарайс тоже подтягивается, и кладёт свою голову на моё плечо. А мне хорошо, и спокойно. Впервые за всё время. — Спасибо. — говорю им тихо, стараясь не хныкать: — Но почему… — Как к тебе лучше обращаться? — серьёзно спрашивает Эли. — Как тебе удобней, мне всё равно как ко мне обращается моя семья. — отвечаю ей. Она вытирает слёзы у меня со щеки большим пальцем, грустно улыбается, и говорит: — Мы догадывались, уже давно, о чём-то подобном, ты проговаривалась уже не раз. — Я эту книгу несколько раз прочитал, ту, что давал тебе, из Калисата, это только копия того, что есть в столице. — пожимает плечами Кренон: — Эли сказала на какой странице ты остановилась примерно, а я помню, что там упоминалось всего два заклинания. Одно из них — для ускорения роста грибов в подземельях, а второе, ну ты и сама знаешь. А что бы ты восхваляла грибы, я не помню, зато мы все помним, как ты иногда говорила о себе в мужском роде. — Вы не обязаны… — начинаю я. — Не говори глупости! — восклицает Ли, и строго спрашивает: — Или это была, или был, не ты, когда спасала меня в замке?! — Я… — А там, на границе леса, ты спасала меня и двух других разумных?! — это уже Эли. — Я… — А в чумном баронстве, вытаскивал нас из клетки кто? — некромант смотрит мне в глаза. — Я… — А на стене, готова была умереть, но спасти меня, ты? — опять Ли. — Я… — Тогда какая разница? — озвучивает за всех Элисаль. — Я не знаю. — отвечаю им и опускаю голову. Они помогают мне встать, и все вместе ещё раз крепко обнимают. — Просто живи, будь с нами, иди с нами … — говорит эльфийка тихо. — Только графу не говорите… — шепчу я. Все начинают посмеиваться. Кто-то толкает меня в затылок, и я оборачиваюсь, вижу Пирожка, подошедшего и недовольно фыркающего. Про него все забыли, а он тоже хочет обниматься, умное и наглое животное. Меня снова поднимают в повозку, а я не могу поверить в то, что произошло. Они приняли меня, таким какой я есть, без всяких «но» и «если». На сердце было спокойно и тепло. Я укладываюсь под одеяло, а рядом ложится Шарайс, привычно меня обнимает. Эльф ложится где-то впереди, фургон длинный. — Мам… — спрашивает девочка. Чувствую, как она напряглась, ведь так ко мне обращается впервые. Обычно это либо «ты», «а там», или «а вот я хочу спросить» и никогда по имени или так. Для неё это очень важно, ведь как я понял — мать никогда не была ей настоящей матерью. Почти всю жизнь обращалась по-свински, следуя каким-то неведомым правилам. И вот она решилась, назвала меня так. Я пытаюсь понять, что чувствую, разобраться в себе. Потом улыбаюсь, прижимаю её крепче, целую в макушку, говорю: — Я люблю тебя, дочь.