Золотой журавль

С самого утра они не смотрели друг на друга и не разговаривали. В команде ещё не успели заметить их бешеную привязанность, поэтому ничего не заподозрили. Гоша думал о правильности своих поступков и отвлечении на молодого паренька вместо изучения или повторения рецептов. Рома же думал, нужны ли ему сейчас, пусть и тайные, но отношения. Если Золотой ещё пребывал в сомнениях, Журавль решил сразу — да, нужны. Понял он это, когда увидел рядом с Гошей Финна, севшего тому на уши. Ревность окутывала медленно, но настойчиво, гордость не позволяла подойти и привлечь внимание, уважение к Гоше настаивало дать время. У того это были не первые отношения со своим полом, в отличие от Ромы, но последние оставили глубокую рану, которая позже вынудила совсем переехать в столицу. Рома не хотел стать таким. Он держался вдали и всем видом показывал, что именно Гоша контролирует ситуацию и может сам приблизиться. Журавль не пытался заставить ревновать ни когда клал руку на Илью для устойчивости, ни когда разминал плечи Вани. Он был частью команды и поддерживал парней, но всё равно следил за конкретным. Гоша продвигался к нему медленно и осторожно, словно кот к протягивающей рыбу руке. Знал, что Рома боится упасть и растянуться, тот заявил об этом с первым шагом на льду, поэтому не звал к себе. Когда была очередь Ивана готовить, Гоша уже уверенно переступил черту и встал рядом, перед этим проехав позади и слегка ущипнув рядом с позвоночником. Рома однозначно дал ему понять ночью, что это его эрогенная зона, грехом было бы не воспользоваться. — Привет. Поздоровался первым. Червячок сомнений неприятно шевелился, повторяя, что навязывается, что не нужен, что не вовремя или ничего серьёзного из себя не представляет. Рома заставил заткнуться одной улыбкой — скромной, маленькой, но направленной только на Гошу. — Скучал по мне? — Очень. У Золотого по спине побежали мурашки. Он слышал голос Ромы сегодня и не раз, но когда это обращено только на него — сложно сдержаться. И Рома запомнил это, было видно по хитрым огонькам в глазах. Такие же были после поцелуя прямо в адамово яблоко и хриплого тихого стона Гоши в ухо. На отчитывании шефом между ними стоял Илья, но это не мешало Гоше гладить позвоночник Ромы. Ни вагон операторов и звукорежиссеров, ни шеф, смотрящий иногда ему прямо в глаза, ни плечо Белого, на которое он временами опирался. Волновала лишь реакция Журавля. Тот стоял специально сгорбившись, от коньков или для предоставления места приятным движениям сказать было сложно. Гоша решил, что из-за его «шаловливых ручек», как их прозвал Журавлев, когда они гладили его живот. — Ты видел, как я ел мороженое с личинками и всё ещё хочешь со мной сосаться? Это был первый вопрос Ромы после наказания, когда все сидели в общей комнате и общались с Надеждой Ангарской и лишь они с Гошей отошли от команды, чтобы провести немного дополнительного времени вдвоем на удобных кроватях, а не продавленном диване. — Я ел с кузнечиками и ты позволил лечь на себя. Почему ты спрашиваешь про это? Разве не интереснее про мои избегания? Гоша уткнулся Роме в грудь и перестал держать зрительный контакт, отчего Роме стало впервые не по себе. Он сказал тихое «Эй» и погладил Гошу по спине слишком правильно, чтобы продолжать прятаться. Гоша прогнулся, чем снова заслужил сравнение с кошкой, и для пущей убедительности провел пальцами по подушке рядом с чужой головой, делая характерный звук трения о постельное бельё. — Я знаю, что тебе сейчас сложно адаптироваться ко мне в этом плане, поэтому не тороплю. Сам ещё сегодня был не уверен. — Что поменялось? Рома погладил чужую щеку и оставил там же невинный поцелуй, вызывая недовольное пыхтение. Улыбнувшись на правильную реакцию, он ухватился за берда Гоши и придвинул его к себе. Теперь его рот был аккурат напротив чужого уха. — Я видел тебя с Егором. Знаю, ты не испытываешь к нему ничего похожего, но меня это выбесило. Так и хотелось подойти к тебе и увести. — Почему же не сделал так? Гоша сказал это прямо в чужие губы, его глаза потемнели и совсем слились со зрачком. Рома такой синхронизацией похвастаться не мог, но его потемневшие озера тоже нехило заводили. — Потому что уважаю тебя. Для Гоши это было важнее, чем пресловутое "Я люблю тебя", которое, тем не менее, он надеялся от Ромы когда-нибудь услышать. Он накинулся на чужие губы, держа в голове, что кусать и рвать нельзя. Привлекать лишнее внимание они всё ещё не хотели. Долго этим увлекаться тоже не могли, на отёчность быстро бы обратили внимание, особенно девушки. Особенно Лена, вошедшая в комнату слишком внезапно. — Мальчики, у вас случайно нет… Ого! Гоша слезал с Ромы нервно и торопливо, не боясь упасть. Сейчас надо было удержать Лену от криков или призывания всех зайти и посмотреть, о своей заднице он мог позаботиться позже. Или бы это с удовольствием сделал бы Рома. Он одной только картинки в голове Гоша покраснел. — Петрохалкина, хоть один звук, я тебя на месте задушу. Гоша угрожал, параллельно поправляя штаны, что со стороны выглядело комично. И Рома, и Лена одновременно хихикнули, за что оба получили грозные взгляды. Рома встал, Лена села на кровать Золотого и начала водить между ними пальцем. — И как давно вы этим у нас тут промышляете? — Официально со вчера. Гоша дал Роме несильный подзатыльник и зашипел сильнее на его смех и игривый взгляд. Он не сомневался, что Лена отреагирует на них нормально, но вот в её длинном языке без костей ходили легенды. — Можешь так не кукситься, Золотой, я вас не выдам. Делать мне нечего, как шефу или другим говорить про развлечения журавля и фазана. Но за молчание с вас помощь. — Всё, что скажешь. — На этом и решили. Так зачем я тут? А, да. У вас пауэрбанк заряженный есть? Для них обоих это было немного странно, но после, пусть даже случайного, но раскрытия, они стали… откровеннее. Рома это понял, когда Гоша сам сел к нему на колени во время их привычной встречи. Гоша впечатлился, когда Рома впервые потянул его футболку вверх. Обычно они сидели в гостинной в одежде и раздевались непосредственно возле кроватей. В открытую друг на друга не смотрели, но поглядывали. Рома пускал слюни на аппетитные берда, Гоша — на жилистый торс. — Можно её с тебя снять? — Что, хочешь потискать мой жирок? — Эй, перестань. Ты очень красивый. Гоша игриво двинул бровями и поднял руки, позволяя снять с себя серую футболку. Рома медленно провёл ладонями по чужим рёбрам сверху вниз и прижался к теплому телу. Золотой положил ладони на светлую голову и почесал ногтями нежную кожу. Парень коротко застонал в шею мужчины и сильнее сжал в объятьях. — Ты меня так задушишь. Не то, чтобы я жаловался, но потом проблемы будут. — Прости, постоянно забываюсь. — Правда? И о чём же ты таком думаешь? Скажи мне. — Мне нравится тебя трогать. — Это я заметил. Может, что-нибудь ещё? — Мне нравится представлять, что нас ничего не ограничивает и мы можем делать всё, что захотим. — Правда? Как интересно. И что же мы делаем в твоих грязных мыслях? Кто сверху? Рома покраснел как никогда за всю жизнь. Гоша от этого засмеялся и на вытянутых руках откинулся назад, держась за костлявые плечи. Журавль, не быв дураком, воспользовался ситуацией и облизал проявившиеся ключицы. Теперь настала очередь мужчины покрываться румянцем. Рома улыбнулся и опустил руки ниже, прямо на задницу, и снова сократил образовавшееся расстояние. Решив идти до конца, он мокро лизнул всю ушную раковину и с придыханием прошептал: "Сам как думаешь?". Гоша закатил глаза и открыл рот в немом стоне. Парень погладил его щеку и притянул для поцелуя, сразу же просунув язык между пухлых губ. Чёртов язык, который снился Золотому во всех мокрых снах. Не осталось ни одной части тела, где он не представлял язык Романа. Скользкий, мокрый, юркий, длинный. Гоша был уверен, что начнёт когда-нибудь на него молиться. — Земля вызывает Золотого. Эй, ты чего? — Я так хочу тебя, не представляешь насколько. Рома нахмурил брови и откинул голову назад. Гоша попытался слезть с его коленей, но Журавль пригвоздил его к своим бедрам одной ладонью, другой погладив живот. — Я тоже хочу тебя, очень, но нужно думать о другом. Тебе о победе, мне — как эту победу тебе обеспечить. Гоша повторил чужую мимику, но всё-таки улыбку не сдержал. Рома видел в нём не конкурента, не соперника, а победителя, что безумно тешило самолюбие. Журавлев понял это по хитрым глазкам и улыбнулся сам. — Мне здесь сложно, почти на каждом испытании, уход — вопрос времени. Буду держаться, конечно, до последнего, но победу принесешь ты. — Кого ты видишь в качестве моего конкурента, если не себя? — Ставлю всё на Дашку. Далеко дойдёт, до золотых, я уверен. — Значит я буду помогать тебе, чем смогу, лишь бы задержался подольше. Ты только обращайся, мысли читаю ещё не точно. — Правда? И о чём же думаю сейчас? Гоша отодвинулся подальше и присмотрелся к чужому лицу. Моргал на пару секунд дольше обычного, часто облизывал губы, ладонями гладил и сминал нежную кожу Золотого, отчего через пару часов она пожелтеет, в этом он был уверен. — Ты хочешь спать, но отпускать меня ещё не готов. Поэтому я тебя сейчас поцелую на ночь и лично поведу в кровать, а ты будешь послушным мальчиком и не будешь строптивиться, за что на следующей встрече получишь награду. Договорились? — Как такому золотцу можно отказать? Улыбнулись они в поцелуй почти одновременно, но засмеялся от ванильности их общения первым всё равно Гоша. Если бы люди знали, какими они «сладкими булочками» становились, когда общались наедине, рейтинги шоу взлетели бы до небес. В этом будущий победитель не сомневался. Гоша и Рома рассматривали рядом висящие туши без особых эмоций, лишь иногда переглядываясь и копируя лица друг друга. Гоша, как лучший на тот момент, выбрал себе кинжал, как тяжелое, острое и удобное орудие труда. Когда шеф сказал ему, что Гоша отправляет следующего на выбор «ножа», рыжий, не задумываясь, приложил черенок к чужому плечу. Матвеева выбор Ромы не удивил, он знал, что тот выберет катану. Эффектную штучку, красивую и утонченную вещь. Таким был Журавлев в его глазах. Позже его не удивило, что Рома отправил Лену, в отличии от остальной мужской команды. Петрохалкина не выдала бы их секрет, но сделала бы намёк, который бы быстро поняли. Им это бы помешало, пока было рано. Когда выяснилось, что Роме предстоял бешбармак, который тот знал не точно, Гоша забил на шефа и косивших на его парней. Он хотел объяснить парню рецепт — он это делал. — Паста лежит снизу, сверху тонкие кусочки мяса. Варишь цельным куском, его уже разделяешь. Если будут вопросы по ходу — задаёшь, понял? — Спасибо тебе. Рома незаметно сжал его локоть и погладил большим пальцем, но что Золотой улыбнулся и кивнул, чувствуя приливания крови к щекам. Чёртов Журавлёв и его чертова очаровательная ямочка на щеке. Когда Рома сдался после н-ной попытки резать свой кусок, как нож и принялся рубить его на манер топора, Гоша заинтересованно посмотрел сначала на катану, блеснувшую на свету, а потом на напряженные спину и руки, машинально закусив губу. Его снимали, он был уверен, но его телу было насрать, оно реагировало, как привыкло. — Парни, у меня что-то с инструментом случилось. Рома показал всем погнутую катану и кивнул в сторону своих ног, когда заметил открытый в тихом смехе рот Гоши. Тот удивился от проявленной наглости и снова закусил губу, как будто случайно проведя рукой по своему животу. Парень проследил за движением и отвернулся настолько быстро, что мужчина не успел проследить за изменением эмоций. Но, по прижатым к голове плечам, понял, что завёл. Гоша мысленно поправил свою корону по совращению молодых людей и вернулся к готовке. — Гошан, как тебе такие ребёдки? Гоша прислушался к чужому голосу, немного завис на еле заметной картавости и глянул в черный маленький сотейник. — У тебя тесто должно быть рваное, это чересчур идеальное. — Прям как ты. Гоша посмотрел на спину отходящего от него Романа и вздохнул. Реагировать на его слова он стал явно ярче. Хорошо это или плохо нужно было проверить на практике. Когда Журавль получил оценку "5", Гоша почувствовал гордость, которую показал в своих хлопках и взгляде. Рома на это улыбнулся на обратном пути и слегка кивнул, прикрыв глаза. Сам Гоша получил "4" из-за недосола, на что светлая головушка пошутила о недостатке к нему чувств. Гоша задумался. И правда, комплементы в основном делал Рома, инициативу перехватывал всегда тоже он. Не то, чтобы рыжий жаловался, отнюдь нет, он привык становиться центром чужого внимания, но в ответ проявлять привязанность тоже любил. На съёмке закадровых комментариев у Ромы спросили про работу Гоши на конкурсе и как он её оценивает. Парень, улыбаясь, открыто произнёс: "Гоша молодец, Гоша — золото". Это услышал стоящий следующим в очереди на запись Витя, который передал это Финну, который потом передал самому Золотому, на что тот густо покраснел. Рома делал комплементы ему не только лично, но и говорил на людях, что потом покажут на всю страну. Да, он отреагировал как девчонка, услышавшая похвалу от краша, но ему было всё равно. Желание показать своё отношение к нему росло всё сильнее. На поощрении между ними стояла Петрохалкина, которую шеф позвал единственную из женской команды из-за "5". Лена иногда поглядывала на них и подмигивала Роме, но что тот закатывал глаза и пихал её как можно дружелюбнее на вид. На Гошу же она смотрела оценивающе, как мама на новую пассию сына. Отчасти это оказалось правдой. На ужине, когда Гоша стоял на раздаче, Рома подошёл к нему и как специально положил руку на спину. Нежно, лишь обращая на себя внимание, что перехватило у Золотого дыхание. — У меня такое чувство, что сабайон, короче, без сахара — это плохая идея. Гоша выслушал и какое-то время молчал, несколько раз повторяя фразу в голове и пытаясь поймать суть. На тот момент его больше заинтересовало движение в его сторону, нежели чем неудачи с десертом. В конечном итоге им всё-таки пришлось обратиться к шефу, но тот факт, что Рома подошёл и лично сказал о проблеме Золотому, доказало второму, что парень к нему прислушался. Он наконец понял, что может прийти за помощью. На их ночное рандеву в этот раз первым пришёл Рома. Не имея под рукой телефон, он то и дело поглядывал на часы, отмечая для себя каждую минуту. Гоша появился спустя двадцать минут после привычного времени в черной кофте, что открывала его ключицы благодаря глубокому вырезу и коротких шортах. У Ромы поплыло к глазах от чужих голых ног. Обычно это была его фишка. — Мои глаза выше. — С чего вдруг так оголился? Не то, чтобы мне не нравилось. — Я же говорил, что порадую тебя. Гоша сел на чужие колени по своей привычной тактике, но не позволил положить на себя руки, зафиксировав их нах чужой головой. Рома и бровью не повёл, сразу же приняв правила новой игры. Золотой, заметив это, оставил короткий поцелуй на его губах и начал медленно опускаться ниже. — Что, если кто-то выйдет из комнат? — Я всё продумал, незаметно не выйдут. Не отвлекайся. Добравшись до резинки серых штанов, Гоша опустился на колени, явно выражая свои планы. Рома нервно кивнул и сжал ладони в кулаки. Было немного страшно, но чертовски горячо. Рыжий сейчас был дьяволом, змеем-искусителем, и парень не мог ему противостоять. Матвеев покрывал чужой член короткими поцелуями медленно, не дразня, но и не давая забыться. Прислушивался к вздохам и редким тихим стонам, улыбаясь и хитро поглядывая. Перед активным наступлением он сам взял ладонь Ромы и положил ему на губы, призывая вести себя ещё тише. Второй рукой он переплёлся пальцами и положил рядом со своей головой. Головку вобрал в рот быстро, впускал в себя частями, каждый раз следя за реакцией. Когда глаза начали слезиться, решил пожалеть и так плохое зрение и закрыл. Чужие пальцы стёрли слёзы аккуратно, чем немного напугали, но завели сильнее. О нём заботились. Рома кончил тихо и много, Гоша проглотил всё. Смотрели они друг на друга внимательно, не говоря ни слова. Рома притянул к себе для поцелуя резко, наклонившись и встретив на полпути. С Гошей никто не целовался после минета никогда за всю его жизнь. Звон кастрюль и столовых приборов напугал Журавля и вытащил из мыслей Золотого. Второй быстро натянул штаны первому и схватил за руку, потащив за собой за диван. Когда поднялся трехэтажный мат и в общую комнату выскочило несколько человек в кителях и гнездах на головах, Гоша засмеялся, но что Рома быстро заткнул его общеизвестным способом. Золотой был не против.