Золотой журавль

Гоша любил помечать своих партнеров. Любил просыпаться утром и искать на чужой коже следы своих зубов или засосы. Это было его любимым делом, сразу после шло наблюдение реакции отмеченных. Кто-то удивлялся от количества, кто-то злился от слишком явных, кто-то смущался от самого наличия. Один Рома на его памяти отнёсся спокойно. Потёр место рядом с отметкой, сравнил оттенки розового и с хитрым прищуром улыбнулся наблюдавшему Гоше. Рыжий почувствовал чужую отметку только когда надевал китель. Рома постарался лучше, его укус, хоть и не был виден Гоше, но ощущался при каждом движении. Надя стала невольным зрителем их переглядок и жестами показала застёгиваться быстрее, когда остальная часть мужской команды начала полностью осознавать происходящее вокруг. Но всё-таки был один, который проснулся вместе с образовавшейся троицей и которого ситуация крайне заинтересовала. В микроавтобус они сели уже по привычной тактике — самые задние сидения, Рома у окна. Одиночное сидение рядом заняла Надя, решившая толи от скуки, толи от умиления от чужих взаимодействий стать их защитницей. Гоша и Рома стали немного храбрее. Их поездка на испытание была долгой, благо об этом всех участников предупредили ещё на погрузке. Всё время Матвеев играл с чужими пальцами, гладя подушечки и сгиная суставы, Рома разместил голову на его плече и иногда двигался на поворотах, чтобы поцеловать в висок или за ухом. Один из таких поцелуев Гоша перехватил и получил в губы. Операторов не было, на них никто не смотрел, а Рома дышал рядом и его губы были слишком близко, чтобы упустить шанс. Оба понимали, что это опасно и кто угодно может в любой момент обернуться, но это самое чувство распаляло больше. Они вели себя как влюбленные подростки, и, если Роме это было ещё простительно из-за относительно небольшого возраста, Гошу мало чего оправдывало. Но с этим отлично справлялся Журавль, оглядывая иногда голодным взглядом. Он Гошу хотел, во всех смыслах, и мужчине нравилось это так же сильно, как и целоваться. А целоваться он обожал. Рома на обратном пути с реки спросил у рыжего, смущает ли его их разница в возрасте. Гоша тогда отшутился, но семечко сомнения стабильно поливал, когда видел Василису, ошивающуюся рядом с его парнем. Ещё неделю назад думать о Роме как о чём-то своём было непривычно, сейчас — само собой разумеющееся. Против самой Васи он ничего не имел, но то, как она пыталась строить Журавлю глазки каждый раз вынуждало его мечтать засосать парня у всех на глазах. Мокро, с языком, может быть немного грязно. Хотелось вызвать стояк, а потом помочь избавится. Ни с кем из своих бывших Гоша не хотел так поступать. С Ромой у него была самая большая разница, но она больше не пугала, лишь раззадоривала. Хотелось обучить и даже, может быть, как-то подстроить под себя. Сделать менее дружелюбным и не так часто коммуницирующим с остальными. Гоша был собственником и этого он никогда не скрывал. На объяснении испытания и знакомством с владельцем фермы Рома стоял позади и иногда, будто не специально, вытягивал руки, щекоча чужую талию. В голове он давно представлял, как оставляет на ней синяки. Их разница в личном рейтинге была небольшой, что заставляло одного гордиться, а другого стараться всё сильнее. Оба боялись упасть в грязь лицом, хоть и понимали, что в этом не было ничего страшного. Ошибки делали все, в том числе «хороший мальчик» и «наглый мальчишка», как Гоша любил называть Рому, сидя у него на коленях и громко дыша прямо в ухо от больших ладоней на своей заднице. В этот раз была очередь Гоши присматривать за Леной, что у него не вызвало особых эмоций. Петрохалкиной он всё равно не доверял, но с ней было иногда весело и с Ромой она хорошо ладила даже до их обнаружения. По одному взгляду на Надю, когда её в противники выбрала Василиса, он понял, что их тайна не раскроется. Оранжевые линзы немного искажали цвет глаз, но яркий огонёк боевой подруги не скрывал. Наде Гоша верил безоговорочно. Гоша любил смущать Рому. Да, это случалось редко, чаще он его смешил или просто возбуждал, но тот самый еле заметный румянец на щеках заставлял терять почву под ногами. Он положил руку так, чтобы никто из сокомандников не увидел его губы, обернулся к Роме, когда все смеялись над любовной драмой Карины и Андрея и добился желаемого лишь одной фразой. — Я бы тебя так не бросил. Рома поступил умно. Он сделал вид, что умирает от кринжа и прячет лицо в ладонях, чтобы потом протереть глаза, и чтобы только Гоша заметил изменение цвета лица. Но и тут на них молча и с почти пониманием смотрел утренний зритель — Финн. Какую-то очень личную связь между Золотым и Журавлём он заметил сразу как начал теснее знакомиться с первым. Второй всегда был где-то неподалёку и лишь спустя время начал общаться. Заметил он и их ночные похождения в общую комнату, но ничего спрашивать не решался. Ему нужен был человек, который тоже понимал происходящее и мог бы подтвердить его догадку. Этого человека от нашёл в лице Екатерины, когда она выбрала его на осетинских порогах. — Чего так на Гошу поглядываешь? — Он на Рому всё время пялится. — Ну влюбился, не заметила что ли? Бросай свои попытки охмурить, непробивной. — Я всё думала, что кажется. — Они ещё на ночные рандеву ходят. — Чего? В разговор встряла проходящая мимо Василиса. Её глаза почти вылезли из орбит, когда в голове всё встало на места. Ей понравился гей, она почти в него влюбилась. Тоже самое испытала Катя. Только Финн смотрел на разочаровавшихся девушек с весельем и крошечным сочувствием. — Да ладно, девочки, не грустите. Если вам станет от этого легче, у вас не было ни шанса. Они с первого дня друг на друга поглядывают, но над вашими попытками не смеются. Просто не повезло. Троица одновременно посмотрела на парней. Гоша держал Рому за локоть и что-то шептал тому на ухо, парень смотрел на кроссовки и улыбался. К ним подошла Надя и указала на наблюдающих. Ни один из них не посмотрел в ответ, но будто нехотя разошлись, улыбаясь друг другу. — Я поговорю с Надей. Василиса сдержала своё слово. Начала издалека, поинтересовалась, как там в мужской команде, сильно ли отличается и как встретили. Девушка в ответ подбирала слова крайне аккуратно, но не подавала виду. Спустя пару минут односложных ответов Вася закатила глаза и начала протирать поверхность. — Скажи напрямую, Гоша и Рома вместе? — Мне кажется, это не твоё дело. — Значит да? Тут проснулась Феромониха. Одним лишь взглядом она заставила заткнуться и опустить взгляд. Да, они дружелюбно друг к другу относились и любили сплетничать о других за спиной, но дистанцию держали. Все знали, проект не место для отношений, это стало негласным правилом. Одни следовали, другие отрицали и забивали болт. В их сезоне все шутили с Карины и Андрея, но настоящая парочка спрятались в их рядах благодаря неожиданному фактору — одному полу. — Они нас заметили, готов устроить шоу сегодня? — Хочешь ещё людей удивить? — Да ладно тебе, будет весело. — С тобой спорить бесполезно, золото. Что хочешь сделать? — Поцеловать тебя, как только исчезнут камеры. — Вечером при возвращении тогда. — О, я без ума от тебя, знаешь? — Да, заметил. Как и я от тебя. Поощрение от шефа в виде похода в SPA каждый член «мужской» команды воспринял положительно. Ваня сразу заявил, что оккупирует купель, Надя хотела немного пощеголять в нижнем белье и продемонстрировать тело, остальные желали смыть пот и только Гоша с Ромой видели в этом шанс побыть наедине. Все делились по группам, от трёх до четырех человек, чтобы не сильно толпиться, но и весело было, но парни, не без помощи Нади и, как потом окажется, Финна, добились для себя пребывания вдвоём. Рома изначально не был в халате, поэтому быстрым движением откинул в сторону полотенце с бедер и встал напротив Гоши, взяв за пояс. Мужчина приблизился к чужим губам и поцеловал быстро, почти тут же отодвинувшись. Парень на это хитро улыбнулся и резко притянул назад. Часть тонкого ремешка осталось в его руках, остальная упала на пол. — Полегче, тигр, мог просто попросить. — Сними. Сейчас же. — Какие мы грозные. Может мне ещё тебя папочкой назвать? Ммм? — Я тебя щас за жопу укушу. — Может, я этого и добиваюсь. Рома притянул к себе чужое лицо обеими ладонями и почти сразу вторгся в ротовую полость, до самого нёба. Гоша застонал и оступился, светловолосый начал напирать, направляя в сторону лавки. Одну руку пустил в вольное путешествие по телу, оставив на обожаемой талии царапины и направившись в трусы. Рыжий в ответ поцарапал вертикально от паха до пупка. У Гоши подогнулись колени, но Рома вовремя ухватил и развернул, прижав к себе спиной. Мужчина почувствовал чужой стояк за секунду до потери халата. Он уже не раз держал член Ромы, даже в своём рту, но это был новый опыт. Почти секс. У него и раньше был опыт с межбедренным, но с Ромой всё было по другому. Тот двигался медленно, на всю длину, но даже сейчас уделял больше внимания желанию и потребности Гоши. А Гоша хотел кончить как никогда. От проявленных уже чётко доминантных черт, от правильной ласки, но больше всего — от заботы. Может, это было его своеобразным кинком. Глаза закатывались сами собой, губы не сдерживали стонов, тело с каждой секундой стремилось расплыться лужицей в чужих руках. Нет, уже родных. Матвеев был уверен, он эти ладони из тысячи узнал бы. — Золото, ты в порядке? Мне остановиться? — Н-нет… Н-не смей. Влияла как высокая температура воздуха, так и жар между их тел. Гоша чувствовал, что ещё минутка, может две, и он отключится к херам, но прерывать не хотелось. Приравнивалось к сливу. Гоша сливать не любил, ни себя, ни дорогих людей. Рома был дорог. Любим. С этой мыслью Гоша и кончил. Очнулся он лёжа на лавке головой на роминых бёдрах. Тот гладил его спину и шею почти щекотно, но безмерно приятно. Гоша повернул голову и посмотрел в заинтересованные и немного обеспокоенные глаза. В крошечном помещении по ощущениям было уже не так жарко. — Ещё раз меня так напугаешь и сильнее укушу. — Что? И тогда Матвеев почувствовал отметку. Он всего лишь перевернулся с бока на спину, а кожу правой ягодицы обожгло как от удара. На этот раз Рома чужой стон заглушил, улыбнувшись в поцелуй. Гоша в ответ укусил того за язык, чем вызвал недовольное бормотание. — На сколько меня вырубило? — Минута, может, около того. Я только успел тебя положить, всё смыть, да сам усесться. — Кончил? — Когда? Так обосрался от твоего экстаза, что всё ушло. — Бля, прости. Отплачу, сегодня же, обещаю. — Мы не соревнуемся в «Кто чаще кончит», всё нормас. В следующий раз повезёт. — И за что ты мне такой благородный? — Хуй знает. Тебя чё, настолько вштырило? — Ставлю тебе «пять», постарался отлично, давно такого не было. — Исправлять будем. Пора вставать, там кипишь за дверью. — Но за услугу всё равно расплачусь, не отвертишься. Ебать, ты мне кожу там прокусил? — Нет, проверял, всё на месте. Отомстишь потом. — Ловлю на слове. Они так увлеклись друг другом, что забыли единственную угрозу на данном этапе, кроме выгона, — Лена. Она, ещё мокрая, грязная и вонючая, просила их одними глазами замолвить за неё словечко, что угодно, лишь бы победители пустили девочек в баню. Парни тогда смеялись и переглядывались, оба устали следить за ней и трестись каждый раз, когда она открывала рот. За это они поплатились. Лена решение приняла сразу, только с реализацией думала, оценивая новую ситуацию. Сначала хотела сказать в женском микроавтобусе, передумала, потому что хотела затронуть и мужскую команду. Рома и Гоша укрепляли свои позиции, нужно было их ослабить и ничего не могло сравниться со старым добрым сливом из-за «личной неприязни». Решила объявить по приезде «домой», как только переведёт дух и оба мужчины будут перед глазами. Они, как специально, постоянно разделялись, переходя из общей комнаты в женскую или мужскую и обратно. Лена, не выдержав и пяти минут, громко заявила всем присутствующим, когда в комнате был только Гоша. — Золотой и Журавль встречаются. Подходящий к стоящему почти в центре Гоше Рома запнулся об собственные ноги, мужчина же не удержал во рту воду и облил находившуюся неподалёку Надю. Присутствующие в лице Финна, Васи, Кати, удивленного Виктора и мокрой Нади посмотрели на Лену с непониманием и лёгким раздражением. Рома и Гоша в это время испуганно переглядывались. План Гоши больше не был шуткой. — И чё? Чё этим добиться хотела? Лена открыла рот, почти сразу же закрыла, повторила попытку ещё несколько раз и, не проронив в итоге ни слова, ушла в женскую комнату. Её план провалился. — А вы чё молчите? — Не ссыте, мы про вас всё поняли. — Да, всё нормально, правда! — Погодите! Что вы поняли? Что происходит? Петруха права? Это уже сказал Витя, но только по одной руке, которую Рома положил на плечо Гоше, он и правда всё понял. — А, настолько. Ну, совет да любовь молодым. Горько, товарищи! — Да, давайте, при нас можно! Гоша решил не упускать шанс. Притянул родное лицо к себе так же, как оно сделало это несколько часов назад. Рома двинулся ближе, обернув длинные руки вокруг талии, и на пару секунд даже оторвал от пола. Для всех, включая Гошу, это стало удивлением. Он, конечно, понимал, что его парень сильный, убедился в этом, когда тот удержал его отрубившееся тело, но чтоб настолько. Редко его партнеры могли поднять его хоть насколько, некоторые сдавались, когда мужчина лишь слегка на них наваливался. Проверить, сможет ли Рома взять его на руки, стало новой целью на сегодняшнюю встречу. Сразу после оплаты долга. — Мне кажется, нам нужно обсудить сегодняшний день. Гоша не решился использовать кринжовую фразу «Нам нужно поговорить» во время их вечерней встречи из-за чувства собственного достоинства. И не желания опозориться перед Ромой. Журавль сидел на диване и наблюдал за мужчиной, не нахожившем себе места. Конечно, он что-то заподозрил, но решил не выяснять. Себе дороже. — Лады. С какого момента? — С бани. Я понимаю, дрочить ты умеешь, но всё остальное… Где набрался? — Не маленький, интернетом пользоваться умею. Хорошо постарался? — Стояк только от воспоминаний, сам как думаешь? — Всё для моего хорошего. Гоша замер и улыбнулся, не сводя глаз с Ромы, ухмыляющегося в ответ. Матвеев наконец перестал мельтешить перед глазами и встал напротив на расстоянии пары метров. — Ещё что-то хочешь спросить, по глазам вижу. Мужчина не мог рассмотреть блеск в глазах напротив, но был уверен, что его покрасневшие щёки заметили. — Почему ты так спокоен? — Насчёт чего? — Нас. Слишком уверен в этих отношениях. — Разве уверенность — это плохо? — Нет, совсем нет! Забудь, это всё мои тараканы. — Подойди, пожалуйста. Гоша не смел противиться. Чужой голос был мягким и тягучим, но всё равно твёрдым, не дающим и шанса на отказ. Рыжий сразу же почувствовал руки на задней стороне бедёр, в ответ запустил все пальцы в волосы, начав гладить. Рома любил зачёсывать на самый верх так, чтобы причёска становились продолжением тела и добавляли роста. Ещё больше ему нравилось то, как Гоша его расчесывал ногтями. На самой макушке и рядом с ушами аккуратно, иногда почти незаметно, у висков и затылка сильнее. Мужчине нравилось делать ему небольшую чёлку, лохматую и неровную, но именно благодаря ей Журавль в его глазах становился ещё горячее. — Пойдешь так на следующее испытание? — Чтобы ты постоянно на меня отвлекался? — Нет, я буду знать, что волосы в порядке и не буду засматриваться с желанием исправить. — Хорошо, но пока что это будет единоразовая акция. Дальше посмотрю по ощущениям. — Спасибо. Рыжий коротко вздыхал от ладоней, гладящих вверх вниз от коленей до поясницы, и не сводил взгляда от языка Ромы, облизывающим его живот и щекотивший кончиком носа. — Мне понравилось, как ты меня приподнял. Немного возбудился. — Что же с тобой будет, когда на руки возьму? — А можешь? Рома не ответил, но поднял голову и потянул за руки на себя, вынудив занять привычное место на коленях. Гоша не успел усесться нормально, когда его схватили за задницу и подняли. Он тут же схватился за жилистые плечи напротив, готовясь к падению. Его не последовало. — Ахуеть. Не, правда ахуеть. Я могу ноги? — Только этого и жду. Матвеев скрестил щиколотки за чужой задницей и случайно потёрся о ромину паховую область. Застонали в унисон, один громко в кожу другого, почти сдержавшего за зубами. — Блять, чё ты такой отзывчивый? Я от твоего голоса кончить могу. — Возьму на заметку. Можешь опустить, если тяжело. — Хочу кое-что попробовать. Но будет неловко, если кто-то появится. — Да насрать уже. Делай. Рома подошёл к кухонной поверхности и уложил на неё Гошу, сильнее прижав к себе нижнюю часть тела. Почти вдавил в себя. Двигался медленно, раскачиваясь и качивая в своём темпе. Целовал всё, до чего мог дотянуться, особое место уделял плечам и местам за ушами. Гладил ноги и живот, иногда проводил ногтями по оголившимся участкам. Гоша вёл себя на удивление тихо, таял от прикосновений и с каждой секундой краснел и сходил с ума всё сильнее и сильнее. И конечно же царапался. Удар был нанесён в основном на плечи и спину, совсем немного задев резинку трусов. Возбуждение подступало незаметно, он даже удивился, когда член накрыла чужая рука и начала доводить до разрядки. Рома снова остановился, как только рыжий кончил, не доведя себя до разрядки. — Эй, ты опять? — Всё нормально, успокойся. — У тебя какие-то проблемы? — Гошан, пожалуйста. Мне больше нравится тебя доводить, чем самому, ну, ты понял. Гоша погладил чужую грудь и поцеловал адамово яблоко. Рома не переставал его удивлять. Гоша считал себя если не пупом земли, то профессионалом, с которым было интересно соревноваться и которого в душе ненавидели. Да, иногда у него были поражения и плохие оценки, но окружающие прекрасно знали, что с ним лучше не спорить. И что к нему можно обратиться за советом. Сначала к нему не хотели подходить, во многом из-за огромной короны, которая, если и не была видна, то прекрасно ощущалось. Доказал всем доброту Гоши Ромы, начавший спокойно подходить и советоваться не только за камерами, но и на самих испытаниях. Гоша не считал себя «мудаком», как выразился шеф, только из-за того, что не попробовал блюда молекулярной кухни от шефа-гостя. Да, Золотой зазвездился, в этом правда была, спору нет, но он был хорошим человеком, хотя бы старался. Рома, глянувший на своего парня, решил тоже остаться, но был в итоге отправлен во-первых поесть, а во-вторых набираться опыта. Гоша о нём заботился. Гоша не мудак. Журавль стоял над поверхностью, немного наклонившись и облокотившись, когда мимо проходил Гоша. Ещё пару дней назад он бы просто пошёл дальше по своим делам, но факт того, что о них более менее знали, позволил остановиться, положить руку на плечо и придвинуться в ушу, толкнув бедром. — Как успехи с селёдкой? — Спасибо, что спросил. Пока всё хорошо. — Если нужно… — Подойти и спросить, помню. — Наглый мальчишка. — Хороший мальчик. Гоша отреагировал на недовольный возглас Ромы не только потому что стоял в непосредственной близости, а потому что сердце ёкнуло. Никогда он ни к кому так сильно не привязывался. Ни за кого так не переживал. — Блять, нихуя не получилось. Руки тут же вытерлись об полотенце, чтобы в следующую секунду быстро погладить чужое плечо. Успокоить, отвлечь. Поддержать. Рома получил на один балл больше Гоши и если учесть, что тот возвращался с лебедем, ситуация была не очень. Но они поддержали друг друга маленькими улыбками и щекотными рукопожатиями, большего позволить не могли. Пока что. На наказании их заставили чистить лук, что, в сравнении с издевательством над девочками на ферме, казалось сущим пустяком. Надя села между ними и начала рыдать первой. Гоша решил немного обмануть систему и остался в очках, из-за чего испытание и было песчинкой на фоне всего ада. Рома слёзы сдерживал, но глаза протирал постоянно. — Ай-ай-ай, Гоша, только о себе и думаешь. — Чего? Гоша не оскорбился только потому, что ничего из произнесённого госпожой Феромонихой не понял. Её нос и глаза покраснели сильнее ярких розовых губ, слова сливались в один поток и членораздельно понять ничего было невозможно. Рома понял благодаря возрасту или душевной близости. — Она про читерство с очками. — А! Я без них ничего не вижу, отстань. — Да это ладно, почему Рому не сберёг как-нибудь? У партнёров всегда должна быть защита. Гоша не любил краснеть. Ладно, от роминых комплиментов и редких грязных разговорчиков был не прочь, но вот когда его смущали другие, это было почти унизительно. Финн, Витя и Надя переглянулись, остальные или не поняли, или пропустили мимо ушей, Рома же, чертяга эдакий, ухмыльнулся чеширским котом и пихнул девушку плечом. Заставлять покрываться румянцем Золотого он любил лично. Рома знал, что использовать креветки и делать севиче в качестве комплимента было плохой идеей. Он пытался доказать сокомандникам, но кто будет слушать «маленького беспонтового паренька, который там где-то работал когда-то шефом». Большим ударом стало игнорирование от Гоши. Они стояли рядом, но он не проявлял к нему никакого внимания. Рома предложил паштет, они с Гошей когда-то обсуждали, что это неплохой вариант для стартера, но тот не реагировал. Рома не насторожился, нет, он обиделся. Он отдавал всего себя Золотому, но тот вёл себя почти биполярно. Притягивал и отталкивал, флиртовал и игнорировал. Это начинало надоедать. Они выиграли ужин и, пока в женской команде были активные дебаты по поводу выгона, в мужской всё было относительно тихо. Пока Витя не решился открыть рот. — Вишь, Ромка, не прогорели мы с креветками. А ты про паштет да про паштет. Слушать старших надо. Всё тело «Ромки» напряглось, это почувствовала Надя, сидевшая у него на кровати, пока обладатель лежал с закрытыми глазами. Девушка посмотрела на Матвеева, что улыбался и кивал на фразы Виктора. Она нахмурилась и кивнула на теперь уже севшего Журавля. Следующие слова Золотого стали шоком для всех, кто знали об его тайных отношениях. — Да мал ещё и неопытен, не знает, когда доверится надо взрослым. — Ты себя слышишь? Я шефом работал, пока сюда не пришёл. — Ром, давай начистоту, ты хороший повар, мы все это знаем, но вот шеф… — Золотой, рот закрой, пока лишнего не наговорил. Но Надя опоздала с угрозой. Рома резво встал с кровати и вышел за дверь. Всё его тело было напряжено, казалось, что он трясся от раздражения. Финн и Надя как по команде с почти разочарованием глянули на рыжего, девушка и вовсе встала и пошла за другом. В комнату они не возвращались до самого начала выгона. Гоша стоял на привычном месте Ромы — в стороне и на краю. Журавль занял его место, близко к Наде, что иногда недовольно поглядывала мужчину. Парень стоял опустив голову и скрестив руки в привычном жесте на груди. Он чувствовал, как на него поглядывали с обеих сторон, но сам реагировал только на одну. Решил, что не будет прощать мужчину просто так, лишь за красивые глаза и губы в хитрой улыбке. Хватит с него, был в токсичных отношениях, опыт имеется. Матвеев перехватил чужой взгляд лишь однажды, когда Оксана перед шефом заявляла, какие девочки в команде двуличные. Да, Гоша был таковым, но вот то, что Рома сам убедился в этом, его задело. Звучит нелогично, но это было правдой — Золотому не нравилась эта часть себя, он правда планировал с ней разобраться, но всё откладывал и откладывал. Ещё он наделся, что Рома будет любить его ни смотря ни на что. Глупо было с его стороны хотеть этого от двадцатидвухлетнего с ёще устойчивым максимализмом. Рома делил на чёрное и белое, хорошее и плохое, Гоша же видел почти всё серым. В почти входила ромина улыбка, осветившая его потускневший мир. Ванильно, слащаво, но правда. После завершения съёмок почти все участники были в общей комнате и хоть как-то пытались успокоить Оксану. Рома и Гоша не были одни, на своих кроватях отдыхали Финн и Витя, но это совсем не помешало сесть на край кровати читавшего книгу парня. — Мистер совершенство хочет договорить свою речь? У меня не то настроение. — Прости меня. Гоша почувствовал три удивленных взгляда, два из них спиной, и один, самый важный, у себя на лице между глаз. Рука сама потянулась к другой, пальцы переплелись немного неохотно, но само согласие на взаимодействие немного успокоило. Рома положил книгу на грудь и поднял брови на снятие очков. Гоша так делал, когда планировал рано или поздно поцеловать. — Я не должен был тебе такое говорить. Забыл, наверное, что дорогим людях хуйню для вызова эмоций не говорят. Всем остальным можно, тебе — нет. — Я особенный для тебя? — Не представляешь насколько. Ты мне пиздец как дорог, знаешь? Я должен был тебя поддержать. — Эй, я не собираюсь тебя перестраивать под себя. Ну говоришь ты срань, что с этим поделать? Просто, пожалуйста, в следующий раз не приплетай возраст. Сам говорил, что тебя он не беспокоит. — Гошан, цени паренька, тебе хуйню кроме него никто прощать не будет! Виктор влез как раз в тот момент, когда они начали двигаться друг другу навстречу. Рома улыбнулся, Гоша закатил глаза, но лишь по секундному переглядыванию поняли — поцеловаться надо. Один так мог показать, что правда больше не обижен, второй — передать благодарность. Витя засвистел, Егор сказал что-то на финском. Открылась комнатная дверь, послышался удивленный вздох.