Золотой журавль

Голова Гоши покоилась на ромином плече слишком идеально. Мужчина почти не спал этой ночью и Журавль чувствовал лишь немого в этом своей вины. Не он же заставил его раскрывать душу. — Мой бывший был ужасен. В постели хорош, этого не отнять. Наверное, я за это и держался. Ревновал меня ко всем, запрещал общаться с родственниками. Своим друзьям показывал как трофей. Ещё одного красивого в коллекции. Я был никем. Парнем, которого можно трахнуть, когда заблагорассудится, а дальше ебись оно всё конем. Рома почувствовал слезу у себя на коже слишком чутко, чтобы проигнорировать. Гошу он не любил игнорировать. Тот лежал на нём сверху, парню пришлось раздвинуть ноги, чтобы мужчина разместился удобно. Гошин комфорт был для него важнее всего. Рука погладила чужие волосы мягко, медленно и очень аккуратно. Гоша проморгался и вытер лицо о предложенный край футболки. Плакать он не стыдился. — Мне хочется верить, что именно я бросил его. Не так бьёт по самолюбию, знаешь? А дальше всё пошло легче. Новая работа, новый район, новые знакомства. Через год я уже подал заявку сюда. И теперь в твоих объятьях. — Где и должен быть. Гоша сложил руки на чужой груди и посмотрел прямо в глаза. Рома посмотрел в ответ спокойно, в глубине рыжий увидел, по крайней мере он на это наделся, что-то похожее на влюблённость. Его мама всегда говорила, что влюблённость во взгляде появляется только после любви. Глупо, конечно, но он в это верил. — Прости меня за ту чушь после ужина. Не хотел тебя бесить, само вырвалось. Он как будто пустил во мне свои корни. — С кем поведёшься, от того и наберёшься. Не волнуйся, у меня есть дихлофос, вытравлю из тебя, если хочешь. Гоша улыбнулся, тихо засмеялся, после прикрыл глаза и немного подвигался, устраиваясь удобнее. Рома сильнее прижал его к себе, сцепив руки за талией, перед этим ощутимо погладив. — Тебе удобно? Не сильно придавил? — Ты пушинка, золото. Планируешь поспать? — Может быть. Расскажешь мне про свою грешную сторону? — Какую именно? Где я веду себя с женщинами, как мудак? — Ты не мудак. Гоша сказал это с улыбкой. Хотел добавить «Это моя работа», но смысла не было, парень всё понял по вздрогнувшей спине. Журавль начал его гладить, сначала круговыми движениями, потом плечи из стороны в сторону, дальше от первого до последнего позвонка, и так по кругу. — Могу рассказать реакцию родителей на ориентацию. — Они знают? Гоша оживился. Отодвинулся на вытянутых руках, глаза смотрели с удивлением, брови сформировали миленький домик, губы призывно раскрылись. Рома напряг пресс и приподнялся, поцеловав с языком. Гоша застонал и лёг обратно, отодвинулся первым и посмотрел внимательно, но расплывчато, ожидая объяснения. — Я те уже говорил, первый парень был в армии, дальше взаимной дрочки и пары-тройки поцелуев ничего не было. У него родственники в моём районе, родаки на них вышли, слово за слово, те сказали о возможной «неправильности» паренька и о вкусах. Я подходил идеально. Меня встречали настороженно, взяли с собой бывшую, смотрели за реакцией. Мы с ней расстались на хорошей ноте, встретились как друзья, отец всё сразу понял. Разговор состоялся через пару дней. Чувствовал, что близиться, сообщил первым. Мама сразу в сопли, что не будет детей, батя глаз не поднял. Мне не впервой было из дома уходить, прошатался около месяца, повезло тепло было. Они позвонили, сказали возвращаться. Мать за это время к психологу сходила, к гадалке, на анонимную линию звонила, батя потом от неё всё слушал. Им легче стало, что не от них зависело, это всё ещё при рождении. Встретили с улыбками, извинились, за стол позвали. Я разнылся, мама со мной. Батя не помню, но глаза вытирал. Когда про шоу узнали, сказали в хорошего влюбиться. Как чувствовали. Гоша что-то промычал и улыбнулся. Рома знал, что тот начал засыпать почти сразу, но всё равно рассказал до конца. Чертяга всё слышал, хотя бы на периферии, переносить на другой раз не хотелось. Надя появилась в общей комнате через время, Гоша тогда уже точно спал, Рома же лежал и продолжал его гладить. — Надь, помоги, пожаста. — Рома? Ты где? Журавль поднял руку, девушка немного отшатнулась, как от испуга, после схватилась за сердце и громко выдохнула, сразу после какого-то тихого проклятья. Она подошла и с тёплой улыбкой глянула в ответ на такую же улыбку. — Вы, блять, слишком милые. Чем помочь? — Возьми его за ноги и перекинь через меня, так поднять не смогу. — А разбудить для тебя совсем не вариант? — Помогать будешь или нет? Надя закатила глаза, но сделала, как попросили, в процессе кряхтя, будто Батюшку на своём горбу тащила. Рома сильнее прижал к себе спящего и поднялся на ноги, немного подкинув Гошу, чтобы перехватить удобнее. Надя в это время стояла в стороне с открытым ртом. — Дверь откроешь? — Что, сам не сможешь? — Могу, но он проснётся. — Ты постой, я скажу, чтобы никто не заржал, там только Витя и Ваня спят. — Оксана перестала ходить? — И ей скажу на месте сидеть. Рома остался стоять на месте, смотря сначала в спину удалявшейся Нади, потом на сопящего Гошу. Тот выглядел слишком мило, чтобы не поцеловать в лоб. Мужчина улыбнулся и завошкался в руках. Журавль зашипел, но хватку не ослабил. Голова Нади показалась в дверном проёме как раз вовремя. Журавль пошёл под чужие лукавые взгляды и еле сдерживаемые смешки. Он и сам прыснул, что таить, ситуация была забавной. Он опустил Гошу на кровать аккуратно, поцеловав напоследок в щёку. Андрей на это почти бесшумно запищал и пальцами показал сердце поднявшему на него взгляд Роме. Именно Лапин час назад зашёл в мужскую комнату и увидел их целующимися. Его единственного заставили на матери поклясться, что он никому не скажет. Гоше утром про милый поступок Ромы сообщил именно Андрей, как только тот начал понимать происходящее. Матвеев посмотрел на одевающегося Рома и улыбнулся. Его новый парень был абсолютной противоположностью старого и ему это безумно нравилось. Рома почувствовал неладное, когда увидел здание общежития. То, что это место обитания студентов, он понял сразу, и не переставал думать о вариантах испытания. Будут попрошайничать. Нет, отправят куда-нибудь работать, потом в дешманский магазин. Может вообще будут копаться в мусорках. Гоша протёр глаза и прошептал на ухо: «Неважно, что будет, главное вместе держаться в этот раз». Рома не смог не согласиться. Надя села между ними за шикарно накрытый стол перед дверьми общаги, чтобы снизить шанс вызвать подозрения. Гоша ел всё медленно, пытаясь всё распробовать и мысленно разбирая на ингредиенты, Рома же перестал волноваться и включил обычный режим вечно что-то жующего Журавля. На известие, что это приготовлено из почти отходов, его перекосило, аппетит отбило полностью, желудок до обычного уровня так и не наполнился. Но задание заинтересовало. Гоша был несказанно рад, что вместе с ними бегал по комнатам за продуктами Андрей. Он не бесил, не доставал с вопросами, просто иногда с интересом поглядывал и всегда реагировал вздохами умиления на любое взаимодействие. В прямом смысле любое. Держались друг за друга при подъёме по побитой жизнью лестнице — Андрей тут как тут. Рома пропустил Гошу впёред в узком коридоре — Андрей уже реагирует. Взялись за руки, когда не было камер — Андрей запищал чуть ли не всю общагу. От него не было ни хитрых взглядов, ни саркастичных комментариев, которые порядком заебали что одного, что другого. Андрей был на одном уровне в иерархии Золотого Журавля с их защитницей Феромонихой, а это уже что-то да значило. Продукты им предоставили два парня, родители одного, Руслана, как они запомнили своего спасителя, были богаты. На самом деле, троица заметила это сразу, как только открылись дверцы холодильника. Вряд ли у каждого студента в морозилке был хороший такой кусок говядины, что дало им некоторое преимущество перед красной командой. Цену за продукты назначили немалую — погладить гору мятых и частично мокрых вещей. За это взялся Гоша, у которого был какой-никакой, но опыт, всё благодаря требовательному бывшему. Гоша гладил качественно, но медленно, что не очень сочеталось с их ситуацией. — Блять, Гош, надо разогнаться. — Есть идеи получше? Рома поднял одну ногу, упёрся стопой в колено и начал разглаживать футболку на бедре. Гоша засмеялся, Андрей тоже, после чего начал повторять за парнем. Жители комнаты подключились к процессу, один забирал отглаженное и складывал на кровати, другой брынчал на гитаре и создавал атмосферу типичной российской общаги. Это уже стало одним из тех испытаний, которые Роме откровенно понравились и которые он запомнит на всю жизнь. Но дальше было больше. — Мясо никому не трогать, это Журавлю и мне! Гоша не сводил взгляд с парней и их наглых ручек, тянущихся к говядине. Золотой не зря гладил вещи, чтобы мясо растащили недостойные. Рома на его поступок улыбнулся и повернулся к столешнице, уже нарезая их добычу. От маленькой кухни был плюс — они могли стоять максимально близко и никто ничего не мог им сказать. — Меня флэшбэкнуло на наше знакомство. — Я снова тебя отвоёвываю, теперь точно моё новое хобби. Рома на это улыбнулся и слегка пнул его носком кроссовка по пятке. Гоша ответил улыбкой и пихнул бедром. Золотой вообразил себе, что они так могут быть на его кухне. Представил Рому лишь в штанах, самого себя в его футболке, блюдо, которое они могли бы готовить, и как могли потом заняться настоящим сексом на столе. Или кухонной поверхности. Или у холодильника. Или даже просто посреди комнаты, может быть навесу, Рома бы его однозначно выдержал. От одной только фантазии пальцы дёрнуло судорогой, что не укрылось от зорких глаз. — Опять забыл разработать? — Это намёк, чтобы ты в следующий раз обо мне позаботился. — Намёк понят. Гоша отдал Роме доску и ушёл рубить свою часть на другом столе. Тонюсеньких прямоугольных кусочков пластика было всего два и он не мог позволить себе забрать у поглядывающего на него заботливым взглядом парня. Рома не удивился, когда на испытании отключили свет и жители общаги принесли динамо-машину, которую он сначала назвал велосипедом. Они решили меняться не по очереди, а по свободности. Первым пошёл Ваня, который начал пыхтеть сразу после первого мотка. Что Вите, что Роме такое весёлые старты не нравились, но делать было нечего, разве что только делать занятый вид. Как раз с этим Журавль справлялся на отлично. Гоша пошёл на шайтан-машину третьим, сразу же начав давать указания. — Андрей, если свободен, отбей фарш, пожалуйста. Проверьте картошку, пожалуйста. Финн! Проверь её. И Финн, и Андрей поглядывали в сторону ухмыляющегося Романа, одним лишь взглядом спрашивая, почему его парень их нагружает. Журавль пожал плечами и упорхал на другую сторону кухоньки, повернувшись лицом к Гоше и послав тому воздушный поцелуй. Мужчина поднял брови и посмотрел парню за спину, окинув всех в комнатке взглядом. Камера его не снимала, на них никто не смотрел, поэтому он отправил поцелуй в ответ, на что сам же покраснел. Рома хитренько прищурился и облизнулся, почти сразу отвернувшись к Наде. Гоше стало жарко как если бы он находился у раскочегаренной плиты. Раньше он просто фантазировал о языке Ромы, теперь у него был частичный опыт работы с ним. Чего стоило только движение снизу вверх по горлу. Участь крутить педали Рому всё-таки не обошла. Его напрягли всего на три минут, но этого времени хватило, чтобы почти умереть. Ему было нормально поднимать гантели и вещи потяжелее, например, своего парня, но вот крутить педали ненавидел из-за собственного неумения правильно дышать и вечного голода, забирающего все жизненные силы. Гоше хватило лишь одного взгляда, чтобы понять, что парень не в порядке. Мужчина снова огляделся по сторонам и подошёл к протирающему тарелку Лапину. — Андрей, занят? — Нет, почти готов. Что такое? — Журавлю плохо, подмени, пожалуйста, я ещё не готов. — Без проблем. Журавль! Слазь, иди доделывай. Рома кое-как оформил своё блюдо и медленными движениями отошёл к стене, оперевшись о неё спиной и сильно сгорбившись. Никто ему не предъявлял за отсутствие участия в уборке не только из-за явного плохого самочувствия, но и благодаря грозному взгляду Гоши на любое действие в сторону парня. Сам мужчина как специально ходил рядом и постоянно пытался посмотреть в чужие глаза, один раз даже прикоснулся к плечу и нагнулся. Рома кивнул нервно и прошептал «нормас, живой», но ему мало поверили. Всё время до отсчёта конца конкурса об прижимался к уже породнившейся стенке и поглядывал на веселящуюся команду. По завершении Гоша распорядился Финну и Вите принести их блюда на дегустацию и потащил Рому за собой на воздух. На улице было ветренно и немного холодно, но Роме это было как раз в кайф. Съёмочная команда устанавливала камеры и столы, одни блюда уносили на подсъём, другую выставляли по правую и левую сторону от главного. Они отошли за угол, Гоша заранее предупредил их куратора, сославшись на плохое самочувствие Ромы и нужду его поддержать, если что, в прямом смысле. От предложения вызвать доктора на площадку он категорически отказался, попросив лишь их не трогать. Рома не хотел показывать свою слабость, это поняли по одним глазам и перебиранию пальцев. — Эй, Журавлик, посмотри на меня. Рядом с нами никого нет. Рома сидел на асфальте, опустив голову и сжав волосы. Гоша опустился перед ним на корточки и погладил острые коленки. Чужие холодные руки накрыли его осторожно. Глаза посмотрели немного расплывчато, но лицо вернулось к привычному цвету. — Ты опять ничего не ел перед конкурсом? — Ел на дегустации перед началом, в процессе ещё захотел. — Значит надо больше есть. Мне начать следить за твои питанием? — Если делать нечего. Поцелуешь меня? — Не могу тебе отказать. Гоша улыбнулся и погладил чужие щеки, умиленно вздохнув, когда Рома прикрыл глаза и немного потёрся, поцеловал обе ладони в центр. Наклонился первый, остановившись в паре сантиметров, дабы почувствовать тёплое дыхание. У обоих бешено стучались сердца. В любую минуту их могли застать и дальше всё бы пошло по пизде, но именно это придавало драйва. Поцеловались медленно тягуче, не трогая друг друга, чтобы потом не сорваться. Обменивались чувствами. Один переживал, другой позволял за себя беспокоиться. Один язык прошёлся по ровному ряду зубов, другой притянул для танца. Рыжий закатил глаза и сжал под ладонями ткань чужой одежды, светловолосый царапал костяшки об асфальт. Отодвинулся первый Рома, когда услышал тихий стон и почувствовал движение руками вниз в сторону паха. — Потом не остановимся. — Я от тебя на встрече не отстану. — Жду с нетерпением. Их команда снова выиграла и на этот раз им устроила мастер-класс су-шеф женской команды — невероятная Ирина. И Гоша, и Рома встретили греческий гирос с хумусом настороженно, но всё равно отважились попробовать и внимательно наблюдали за готовкой. Один запоминал для опыта, другой — чтобы потом готовить первому. Гоше нравилось кормить Рому. Тот смущался, краснел, картавил сильнее и не смотрел в глаза, но всегда принимал и благодарил. Гоше нравилось о Роме заботиться. Он знал, что Журавль совершенно не чистоплотен, поэтому сам завернул его гирос в салфетки, когда тот отвернулся. Парень на заботу улыбнулся своей фирменной, предназначенной только Золотому, — мягкой, тёплой и влюблённой. И мужская, и женская команда разошлись по кроваткам быстрее обычного, сказались весёлое наказание и информативный мастер-класс с сытным итогом. Гоша лежал на диване, Рома — под его боком головой на груди, разрешая ерошить свои волосы. Матвеев прижал его к себе свободной рукой и начал пощипывать кожу под свободной футболкой, на что парень улыбался и дул на шею, вызывая мурашки. — Мы ведём себя, как парочка пенсионеров. — Мне нравится, комфортно. Ещё мне понравилось, как ты обо мне заботился. — Отплачиваю твоей же монетой. Меня никто на руках раньше не носил. — А ведь достоин, знаешь? Мне правда жаль твой год, потраченный на мудака. — Мне нет. Всё в сравнении познаётся. А что насчёт тебя? Ты дольше с той девкой был. — Познал эмпирическим путём и даже не разбил ей сердце. Они продолжили лежать, но мысли Гоши с каждой секундой улетали всё дальше. Мелькали ужасные картинки Ромы с компании девушек. Да, он ревновал к женщинам, ведь видел конкурентов именно в них. Первую девушку Ромы он в глаза не видел, но представлял, как парень целовал её. Как его ещё мальчишеские губы делили тепло с кем-то другим. Но не только это вызывало в нём негативные эмоции. У него не было претензий к Глушко, но ревностный червь кусался каждый раз, когда они крутилась возле Журавля. Гоша ревновал, да, но не потому что не доверял парню. Он боялся. Боялся, что феромоны и бисексуальность сработают, и Рома в неё влюбится. Ссался потерять. — Как представляю тебя с ней или с Надей на конкурсах… Не могу, сразу психую. — Такой ревнивец. Как мне тебе доказать, что только ты интересуешь? — Для начала можешь поцеловать. Рома тут же оживился. Поднялся на вытянутых руках и склонился к лицу, коленом раздвинув чужие и уместившись между разведённых ног. Гоша обернул руки вокруг шеи и притянул ближе, может быть слишком резко, но как раз этим доказав своё нетерпение. Целовались мокро, долго, кусаясь и держа друг до последней секунды, не отпуская для вздоха. Золотой начал тереться первым, проезжаясь по обивке дивана вверх-вниз и утягивая за собой Рому. — Ляжь на меня, пожалуйста. Мне нравится быть под тяжестью. — Ммм, всё новое узнаю. — Я могу узнать что-нибудь в ответ? — Мне нравится, когда ты пытаешься сдерживать стоны. Гоша закатил глаза и открыл рот, когда почувствовал зубы, прошедшиеся по голой коже. Они всё ещё не могли оставлять укусы на видных местах, но иногда Гоше казалось, что он жил только этой мыслью. С каждым днём финал всё ближе, его победа ближе, первый секс с Ромой ближе. Последнее он ждал особенно сильно. Ему нравились делишки, которыми они промышляли, но до ужаса хотелось чего-то полноценного, сносящего башню, перезагружающего. Спина выгнулась дугой, когда он почувствовал ромину руку на члене. Гоша помнил слова парня об большем интересе к получению удовольствия у партнёра, но лежать бревном не любил. Ни тогда, ни сейчас. Он любил устраивать перфомансы не только в жизни, но и в постели. Его бывший всегда хвалил его за это, интересна была реакция Ромы. — Я хочу кое-что попробовать. — Удиви. — Слезь. Рома отодвинулся в сторону достаточно, чтобы обладавшей хорошей пластикой Матвеев вылез из-под него, уложил на своё место и залез сверху сам, усевшись на бёдра, ни разу не ступив на пол с узкого для них обоих дивана. Журавлёв смотрел на него во все глаза и уже от этой реакции Гоша мог кончить, так и не притронувшись к себе. Хотя, обычно так и происходило. Ему больше не нужно было доводить себя самостоятельно, в этом отлично помогал наглый мальчишка, уже разместивший свои ладони на внутренних сторонах бедёр. Гоша начал медленно. Опускался и поднимался, каждый раз всё сильнее давя своей задницей на окрепший ствол. Рома под ним жмурился и сжимал челюсть, пальцами оставляя яркие отметки на нежной коже. В ближайшие несколько дней Гоше не стоило бы появляться где-либо без штанов. Когда одна ладонь поднялась выше и обогнула туловище, заняв место на левой ягодице и сжав её, Гоша почти не сдержал стона. Рома на это улыбнулся и впервые в этой позиции двинул бёдрами навстречу. Это рандеву они завершили сном на диване уже одетыми в кителя, оперевшись друг о друга плечами и головами, спрятав от посторонних глаз грязные и мокрые вещи. Им ничего не смогли предъявить. Червь ревности дал о себе знать на первой половине испытания, когда Надя сидела позади Ромы и лепила для него из пластилина. До неё все участники обнимали руками сидящих впереди, она же просунула ручонки вокруг торса Ромы, прижавшись всем телом. Гоша стоял позади и улыбался, хотя хотел подойти и дать ей подзатыльник. Женщин нельзя бить, вообще физическое насилие над человеком бьло для него помечено красным в моральном кодексе, но Глушко вынуждала. Когда настала очередь Золотого объяснять ей, он прошептал «Так ты вторглась в пространство моего» и прижался к ней всем телом, немного насильно притянув. Девушка поджала губы, пару раз кивнула и смотрела на объясняющие руки, позже извинившись перед обоими. Рома ничего не понял, но зато Гоша был спокоен. Гоша вызвался слушать шифр женской команды, потому что считал себя достаточно умным для понимания. Но он и представить не мог, на что ждало. Взять вместе с рататуем готовое болото — сразу подумал про мультики. Она могла быть Кириллом — что-то на современном. Микс Зин он понял только по поглядываниям на фуд-горку. Гоша большой палец с красной Леной — невольно представил шип себя с Петрохалкиной. От этого его передёрнуло, пришлось тут же посмотреть на Рому. Тот нарезал начесы и поднял голову почти сразу. Дёрнул головой, спрашивая, как дела, в ответ получил приложенные к виску два пальца и движение головой в сторону. Улыбнулся, фыркнул, после чего на секунду посмотрел за спину, вернул зрительный контакт и проговорил одними губами: «Я тебя люблю». … Цвет лица Гоши стремительно менялся, с каждой секундой краснея всё ярче и ярче. Рома сглотнул и опустил голову. Больше на конкурсе он не то, что не смотрел на Гошу, он в его сторону не дышал. Гоша же пытался взять себя под контроль и не писать трясущимися руками. Рома всё-таки сказал, сказал первым, на испытании, когда вокруг много людей и камер. Этот поступок настолько вдохновил и окрылил, что шифр другой команды начал казаться детским лепетом, который ложился на бумагу полным и понятным рецептом. Матвеев пытался перехватить чужой взгляд через Финна между ними всё время на дегустации, но Рома как специально не смотрел в ответ, только упёрто вперёд или на шефа. В какой-то момент он всё-таки повернулся и быстро проговорил: «Я не хотел этого говорить, само вырвалось». Теперь уже Золотой не смотрел на него. Ни на оглашении победы их команды, ни во время рубрики вопрос-ответ как дополнение к мастер-классу от шефа. До одного момента. На вопрос о внутреннем выгорании вся команда начала переглядываться. Несильно качали головой из стороны в сторону, пока шеф стоял со сложным лицом и пытался сформулировать мысль. Не смотря на обиду, и даже можно сказать, боль, Гоша стоял рядом с Ромой, всё равно старался держаться рядом. Он-то и заметил, как сжались кулаки Журавлёва, когда шеф сказал, что не знает, что с этим делать, потому что у самого такого никогда не было. Хотелось спросить, разузнать, поддержать, успокоить, но последняя фраза парня в его адрес не прекращала играть на повторе. Так Гоша и промолчал всё поощрение. По окончании ужина, во время которого ни один, ни второй не пытались хоть как-то коммуницировать, Рома всё же подошёл к Гоши и положил руку тому на плечо, почувствовав под пальцами недолгое напряжение мышц. Приблизился к уху, но остался на не подозрительном расстоянии, пока остальная часть команды праздновала на другой половине кухни. Гоша не смотрел, продолжал хлопали, лишь наклонившись и прислушиваясь к голосу. — Прости, я еблан, веду себя, как он. Слов не забираю, правда люблю тебя. На последних двух словах Гоша всё-таки посмотрел в глаза, остановив движение рук. В глазах напротив не было лжи или насмешки, немного раскаяния и чистая влюблённость. Нет, уже любовь. Рома убрал руку и отшёл, больше ничего не сказал, а Золотой стоял в ступоре и не мог собраться. Парень не погорячился, просто испугался реакции. Правда любил. Во время драмы в женской комнаты, парни вдохновились игрой в «Крокодила» и решили устроить несколько раундов, пока не позовут на церемонию. Гоша и Рома сидели на своих постелях, иногда встречаясь глазами и тут же отворачиваясь. Один ждал признания в ответ, второй — подходящего момента. Оба в игре особо не участвовали, но иногда попадали с ответом точно в цель, сразу же следя за реакцией. Улыбались друг другу скромно, как-то нервно, но не игнорировали. Момент настал, когда вся команда вышла, и у них было лишь пару секунд. Гоша тут же притянул ромино лицо к себе и поцеловал, намеренно не закрывая глаза. На него немного испуганно смотрели в ответ. — А я люблю тебя. Шеф вернул Илью в первоначальную команду, где его, несомненно, ждали. Рома подумал, что наконец-то вся семья в сборе, но вместе с этим мелькнула мысль, что их слишком много. Тогда шеф решил поделиться своим планом. — В советское время была фишка — дать отличника двоечникам. А вы двоечницы. Соответственно, я вам даю лидера личного рейтинга. Журавлёв! Гоша честно и открыто засмеялся. Думал, что это шутка. Думал, что команда сейчас вступиться, шеф поменяет решение, Глушко попросит вернуть её обратно, да что угодно могло произойти. Веселье пропало, когда вынесли красный китель. — Здорово, девчонки. Что Рома, что Гоша, смотрели на шефа одинаково — с недоверием. Шеф начал дальше вещать, как девушки запороли ужин, что хорошо работала только Дашка, что есть вариант, что он всех остальных выгонит, но это всё пролетало мимо ушей. Они больше не стояли рядом, не могли трогать дург друга и перешептываться. Между ними не было расстояния в максимум одного человека — теперь пропасть в виде противников. Гоша надеялся, что они будут противостоять друг другу в чёрных кителях, но не думал, что это случится так, как синий против красного. Он почувствовал то, чего раньше в адрес парня не ощущал — страх. Вдруг его сольют девушки, вдруг выгорание добьёт окончательно, вдруг снова станет плохо, а никто не поможет. Страх за его мальчика сковывал всё время до возвращения в комнату, где Рома рядом с ним собирал вещи для переезда. Золотой видел переглядывания всех, кроме Батюшки и не понимающего Ильи, и был безумно благодарен, когда знающие об их секрете подняли за собой неосведомлённых и предложили отпраздновать победу и возращение Белого. Мужчина на это указал на печального Рому, но все махнули на него рукой и вывели всех из помещения, оставив Золотого Журавля наедине. — Это пиздец. — Точнее и не скажешь. — Рома, они тебя добъют, убежишь с проекта, что пятки засверкают. — Рано или поздно это бы случилось, не вывожу уже. На следующем же голосовании меня выдвинут, хоть эти весёлые старты покину. — А я? Рома замер. Поднял голову, выпрямился в полный рост, взял чужие ладони и приложил к своей груди. Гоша почувствовал короткий поцелуй в лоб, что могло раньше подкосить его колени, но сейчас привело в ужас. Выглядело, как настоящее прощание. — А с тобой мы увидимся, когда ты будешь выходить из-за открывшей двери в кабинете шефа победителем. Я буду стоять внизу и гордиться тобой. — Я не хочу тебя терять. Ни сейчас, когда мы всё решили. — Давай так. Ты посиди, всё осмысли, перевари, подыши немного, отвлекись. Я в это время всё перенесу и разложу уже там. Увидимся вечером, я за тобой зайду, чтобы подозрений у них не вызвать. Всё обсудим, когда оба успокоимся. Хорошо? — Хорошо. Я правда люблю тебя. — А я люблю тебя. Рома открыл дверь мужской комнаты тихо, немного позже их обычного времени с Гошей, но почти сразу же наткнулся на горящие огнём карие глаза. Мужчина закопошился, поднялся, поправил что-то в кармане и двинулся навстречу, на ходу беря за протянутую руку. Сели на привычный диван, на котором ещё недавно творили непотребство. Гоша закинул Роме ноги на колени и прикрыл глаза, когда почувствовал мягкие движения на икре. Парень чувствовал его напряжение и пытался как-то расслабить, что вызвало судорожный вздох, но Гоша успел взять себя в руки, пока Журавль не начал расспрашивать. Пошёл в наступление первым. — Как встретили? Уже закидали вопросами про нас? — Катя, Вася и Лена только про это и трещали, Божена и Даша ничего не поняли, но внимания не обращали. Пока всё в порядке, держусь. — Если что, ты всё равно можешь ко мне подходить за советом. Хоть посреди испытания, хоть из одной кухни в другую перейдя. Я тебя не кину. — Приятно слышать. Что-то хочешь сказать, колись. Гоша немного подвигался на месте и прочистил горло, потерев руки и протянув к Роме. Тот сразу же сцепился в замок и потёр чужие костяшки. Сидел ровно, дышал спокойно, не торопил, давал время. Гоша был эмоциональнее, ему всегда нужно было давать выговорится и желательно не перебивать, это Журавль запомнил с первого дня. — Когда тебя перевели… Блять, мне правда стало страшно. Я не готов тебя потерять, отпустить просто так, когда только сказал, что люблю. Теперь, когда я знаю, что ты любишь в этот, я хочу тебе кое-что дать. Точнее, предложить взять. Гоша немного откинулся, засунул руку в карман шорт и достал что-то, вытянув между ними свой кулак. Медленно разомкнул пальцы, Рома увидел очертания ключа. — Возможно, я слишком тороплюсь, не отрицаю, но я правда хочу продолжить эти отношения вне проекта. И, если ты тоже хочешь, я предлагаю тебе переехать ко мне. Если всё-таки уйдёшь раньше, хотя бы успеешь вещи перевезти и родителям всё объяснить. Ещё раз скажу, если я тороплю… — Хватит «если». — Что? — Я тоже не хочу тебя терять. Давай ключ, запиши адрес, вернёшься в засранную моими тряпками хатку. — Зато больше не буду одинок. Ключ перешёл из рук в руки, когда губы встретились на полпути. Договор был подписан.