Золотой журавль

С ним Гоша провёл месяц и пару дней, без него — почти три. Их много куда возили, съёмки постоянно переносились то из-за погоды, то в связи с отставанием от графика. Скучал он в это время сильно, хоть и частенько на это не было времени. Как, например, во время поездки на «Марс». Им выдали белые костюмы дезинсекторов, дали коричневые канистры на спину в качестве рюкзаков с трубами, похожими на шланги от пылесосов. Гоша, конечно, любил ролевые игры, но ему нравились другие роли. Врач, например. Хотя, он мог бы обыграть и космонавта с неизвестной планетой. Правда, обыгрывать больше не с кем было. Финн часто на него смотрел и даже пытался подбодрить, когда замечал рефлекторные поглядывания на красную команду. Бубенчики там тоже были, но уже не те. Чувствуя некое сострадание к Золотому, потому что сам был на его месте и скучал по своей девушке, он откликнулся на просьбу сделать сахарный сироп для десерта. К тому же, он захотел продемонстрировать всем нового персонажа — Джорджа. У Ферамонихи появился новый конкурент, но, всё-таки, Надя была командным игроком, что не сочеталось с новой личностью Егора. Это заметил даже шеф, который после неправильного ответа Белого, задал вопрос Золотому. — Почему Финн опять как одиночка? Ты считаешь правильно, что Финн себя ведёт так? — Я давно уже говорю, что Финн одиночкой был и будет. Тут ничего не исправить. Но, как он сказал, он сейчас не Финн, он сейчас Джордж, и он поменяется. Выносил десерт Гоша гордо, он был правда доволен своей подачей в стиле мультивселенной, но вот шефа она потешила. Сравнение с пхали от принял с улыбкой, но вот дальше сердце невольно ёкнуло. — У меня ощущение, что какой-то мультижуравль пролетал и вот какнул вот этими жёлтыми какими-то историями. — Это звёзды, шеф. Улыбнулся от одного слова, как подросток. Представил, как Рома бы нахмурил брови и немного раскрыл губы, отчего его нижняя, и так достаточно пухлая, вызвала бы дикое желание укусить. Как напряг бы руки, отчего сильнее бы показались вены под тончайшей кожей. Как посмотрел бы хитрым взглядом, на секунду сменившимся бы голодным. Он на Гошу всегда так смотрел — как на что-то вкусное, что хотел то ли съесть целиком, то ли по крохотному кусочку, смакуя каждый. А Золотой и не был против. Будто сквозь толщу льда Гоша услышал свои оценки — тройбан за десерт и кол за приторно-сладкий напиток. Волновали ли его они? Не очень. Волновала грусть, появившаяся после воспоминаний, и мысли, был ли у него вообще шанс Рому удержать. На поощрении стоял рядом с Финном, разговаривал и улыбался на подачу пасты Даши. Вспомнил Рому и его пенне с песто и лососем. Попробовать их-то хотелось, оставалось надеяться, что парень не будет выделываться и приготовит. От роллов Рублёвки отплёвывался, на демонстрацию растяжки Васи засмеялся со всеми. Но всё равно искал серьёзные и немного грустные голубые глаза. Вернулись в жилое пространство уставшие, почти сразу разошлись по кроватям. Лёва лежал на роминой кровати во весь рост, каждый раз, когда ловил на себе взгляд Золотого, немного сжимался и сползал на край. — Я могу на пустую переплестись, если бешу. — Не бесишь, воспоминания по мозгам бьют. Он полпути тут был, вторую половину в женской, но всё равно представляю здесь. — У вас типа всё серьёзно или так, покуролесили и в ритме вальса разбежались? — Он щас у меня на хате, как думаешь? — Оу май, вы обсуждаете Журавля? Он у тебя загнездился? Турко сел на чужую кровать совершенно не аккуратно, завалившись на Гошу и засмеявшись на его ворчание и тихие маты. — Не ворчи, у меня для тебя хорошие новости. Толя зассал и с роминой кровати ушёл, там теперь Васька дрыхнет. — Не такой уж он и мудак, да? Есть немножко уважения. — Лёва, я думаю, не в этом дело. Они так на прощание засосались, Толя теперь ждёт, когда Золотой к нему ночью придёт. — Они из раздельных комнат выходили, в общей развратничали. — Может вы перестанете обсуждать меня и Рому? Джордж, с каких пор тебя вообще от упоминания нас в таком ключе не воротит? — Меня никогда не воротило. Рома бесил, не без этого, но я к вам всегда хорошо относился. Гоша поджал губы и спорить не стал. Себе дороже, плюс не хотелось при старичках делиться самым личным. Как Финн останавливал их флирт на конкурсах, как в свободное время подтрунивал и подначивал обоих, а позже наблюдал за смущением или разгоранием. Он единственный не удивлялся, когда часто непристойные звуки из общего помещения доходили до мужской комнаты. Потому что всё понимал, хоть и не озвучивал. В день китайской кухни Гоша разыгрался не на шутку. Получил минус балл в самом начале из-за тупого конверта, который крутил в руках. Эту же участь разделили Егор и Илья, под конец конкурса проебался и Лев. Шеф назвал того клоуном и рыжий невольно с ним согласился. Лёва веселил, мог разбавить обстановку. Был шутом. Ещё бы пару лет назад он бы стал для Золотого крашем. Сейчас же иногда вызывал вспышки раздражения и невольные сравнения с бывшим. Гоша взрослел, его вкусы менялись. Сейчас ему были важны забота и спокойствие в его адрес. Таким был Журавль, который из памяти и сердца никуда уходить не собирался. Выгнали Надю. Гоша саркастично улыбался на все её попытки оправдаться перед шефом. Говорила ему, Георгию, втирала в уши, что Рома сдался, поэтому его и выгнали, хотя сама была не лучше. Прощался он с ней спокойно, пообещав увидеться в финале. Знал, что она болела за Дашку, поэтому и решил напоследок побесить. С ней лучше общался Рома, Гоша же сохранял нейтралитет. Телефон набрал по памяти, до дрожи и судорог боялся перепутать цифры. Им давали всего час после выгона, матушке отчитался быстро, намекнув, что хочет позвонить парню и узнать, как он устроился. Та понимающе на тараторенье засмеялась и сказала, что может звонить по желанию, не обязательно каждый раз. Гоша никогда ещё в жизни не был так рад такой понимающей матери. Ответили после первого гудка. — Я теперь знаю, в какое время родокам названивал. Добрый вечер, золото. — Привет. От одного сдавленного шёпота на другом конце провода парень вздохнул и мягко зашипел. Всегда так делал, чтобы вывести Гошу из его хаотичных мыслей. Создавал белый шум, от которого мужчина расслаблялся. Судорожный выдох всё же сдержать не удалось. — Гош, без слёз, хорошо? А то я больше трубку брать не буду. Ладно, буду, не могу тебе угрожать. — Я уже соскучился. — Я тоже по тебе, золото. — Ладно, хватит, я итак расчувствовался. Ты там как, устроился? Переехал или всё-таки в Питер угнал? — Так легко от меня не отделаешься, говорил уже. Мать всё собрала по первому звонку, отец помог вчера перевезти, сейчас всё в коробках тут и там. У тебя хоромы, моё почтение, а вещей в шкафу, ёбаный свет, так много не ожидал. Ты прям всё это носишь? — Не так их и много. Если нужны вешалки можешь в Икею сгонять, она недалеко. — Уже всё сделал и изучил, спасибо, так-то начать лень. Что-нибудь зашифровано можешь рассказать? День капусты явно прошёл не в его пользу. За шесть приготовленных блюд получил тринадцать баллов. А ведь он старался, делал красивую ресторанную подачу, но ни шеф, ни приглашённый Шура его её не оценили. Чего один Шура стоит. У них были разные гости, кто-то просто озвучивал своё мнение, кто-то пытался возвысить блюда участников в глазах шефа, но вот этот гость почти не выражал себя, лишь поддакивал шефу и выплёвывал вслед за ним блюда, повторяя «я тебе доверяю». Ничего личного, что Гоше больше нравились гости, которые не были тенью шефа. Как только Гоша увидел блюдо Массимо Батура, он тут же отогнал от него всех остальных, буквально шипя на всех подходящих. Тортеллини в крем-соусе из пармезана, но его мнению, не были самым шокирующим, совсем наоборот, выглядел обыденно и даже немного скучно. Картина «Сын человеческий» ему правда понравилась, особенно яблоко, постоянно бьющее его полбу. Вспоминались игрушки, которые он отложил в долгий ящик много месяцев назад. И, которые он надеялся, Рома не найдёт. Попробовать их, конечно, хотелось, но перед этим поговорив лично и всё обсудив с минимальным количеством шуток. И заняться нормальным сексом хотя бы раз. А может и не раз. Су-шеф его конкретно подставил. Раскатывать достаточно тонко тесто, находясь в огромной картине, которая не позволяла толком стоять у столешницы, было ужасно. Гоша почти сразу спросил, есть ли у них раскатывающая машинка, но что ему ответили твёрдым отказом. Не удивительно, что из-за толстого и неровного теста ему поставили двояк. Золотой почти сразу посмотрел на су-шефа, который с каменным лицом лишь пожал плечами. Платье Гоше было надевать немного неловко. Он не выглядел роскошно, как Турко, державший в руках длиннющий для его роста подол. Он не выглядел даже как-то эстетично, как Лев в микро-платье, подчёркивающее все его татуировки и выставляя их на первый план. Не выглядел относительно сексуально как Финн с походкой от бедра и показавший всем свой ковёр на груди. Гоша в платье из капусты выглядел как его мама в сарафане на старой фотографии, когда была беременна им в окружении старших брата и сестры. Но, как ни крути, он выглядел лучше Белого. Шеф закрыл обе кухни на ужине и Гошу давно никто так не бесил, как это сделал Илья на раздаче. Там, перед гостями, он держался, слушая крики Белого и его проблемы с поиском соуса для корн-догов. Даша, по его мнению, на их раздаче справилась хорошо, но странным ему показалось, что она просто отдала суетологу целый чек, из-за чего они и не успели отдать VIP-стол. Гоша кричал и парадировал, размахивал руками и покрывался потом похлестче, чем на кухне. Белый кричал в ответ, но затих сам, когда посмотрел в чужие глаза. Горящие, злые, вызывающие неприятную дрожь. Золотой наконец-то дал полную волю эмоциям, выплеснув их и захлестнув всех вокруг. Все потом были нервные и поглядывали на него с недовольством, а сам мужчина в это время взбодрился. Сам ушёл Лёва, признавшийся шефу в своём неумении работать в мясорубке под названием вечерний ужин. Выгнали Лену, которая по всеобщему мнению дошла до потолка. Шеф сказал ей, что она всё и всем уже доказала и что он ждёт её в последующих сезонах. Несмотря на такое позитивное прощание с Петрохалкиной, шеф высказал остальным участникам своё недовольство и сказал всем собирать вещи. Дагестан встретил их жаркой погодой и ярким солнцем в небе без единого облака. Гоша единственный был в чёрном, надел ромину футболку на удачу. Тот оставил её под подушкой перед уходом, мужчина заметил подарок только через день, когда по привычке обнял свою подружку и почувствовал запах роминого дезика прям под носом. В республике Гоша носил её не снимая всё время, проведённое там. Когда ходил по рынку и пробовал местные продукты. Когда сидел напротив Финна и рядом с Васей в ресторане национальной кухни. Когда ездил на осле в горах. Когда носил дедушке воду в кувшине. Когда буквально смотрел на мир через розовые солнцезащитные очки. Когда готовил чуду из бараньего рубца. Когда сделал подобие печи из сковородки, сильного огня, угля и фольги. Когда получал за блюдо пятёрку. Когда проходил наказание в виде перемалывания пшеницы в муку, что всем из синей команды было очень интересно и познавательно. Когда, будучи капитаном, руководил приготовлением холодных закусок к свадьбе. Когда вернулся обратно в Москву в съёмочный павильон. За все эти часы его собственный запах впитался в ромину футболку, которая теперь пахла не только потом, теперь там был и их смешанный запах. Турко на ужине, уже управляя неофициальными чёрными кителями, доказал не только участникам, но и шефу, что он чего-то да стоит. На раздаче с ним могла бы посоревноваться Дашка при хорошем самочувствии и, Гоша был уверен, эта битва была бы легендарной. Егор, он же Финн, он же Джордж ушёл в своём стиле, выклянчив у шефа чёрный китель, перед этим налепив на него нашивку со старого. Шеф, уже не воспринимавший его в серьёз, отпустил с Богом и кителем, подарив напоследок и пожелав удачи. Гоша прощался спокойно, всех отпускал без душевных терзаний. На звонок ответили после четвёртого гудка. — Теперь понимаю маму, когда она всегда первые пять минут причитала о внезапности звонка. Я чуть не поскользнулся, пока из душа бежал, голову ещё не хватает разбить. Привет, золото. — Журавлик. — Он самый. Как ты там, всё хорошо? — Если возникает сомнение в цвете, на помощь всегда придёт чёрный. — Да ладно, ты теперь в чёрном? Золото, я в тебе не сомневался! Кого выгнали? — Вопрос, который ставит меня в тупик: сумасшедший я или все вокруг меня? — Финн?! Блять, так и знал! Всё, песенка спета, сумасшедший дом в Хельсинки ожидает. Дай угадаю, всё стало под конец ещё хуже? Старость не радость? — Не в возрасте дело, а в культуре общения и уровне интеллектуального развития. — Гош, это ты такие гениальные цитаты вспоминаешь или я иногда умный, что их понимаю? — Я верю в одну вещь. Всегда нужно признаваться в любви тому, кого любишь. — Ты сейчас серьёзно процитировал тот старый фильм с Джаредом Лето? Ему сколько, лет десять? — Откуда ты про него знаешь? — У меня был период, когда смотрел все фильмы с определёнными актёрами. Кстати, я тебя тоже люблю. Но потом об этом, давай дальше вещай. Снять китель перед поиском названия супа в огромной кастрюле Гошу подначивал Турко, ещё на вводной части расстегнувший все пуговицы. Не было комплекса с оголением и раздеванием, но было неловко из-за видной для него самого потери веса. У Золотого вообще были перепады с принятием своего тела. Оно нравилось ему раньше, было ненавистно после бывшего, принялось при новом темпе жизни и симпатизировало при интимности с Ромой. Воспоминания, как парень его гладил и целовал, иногда обжигали кожу. Как фантомная боль, приносившая скорее душевную. Им всем дали полные рецепты супов, рыжему выпала марсельская уха. Французского он не знал, но какие-то отдельные слова понимал, поэтому подсказку в виде перевода не взял. Получил максимальную оценку — десять баллов из десяти возможных. Это позволило попасть в число участников на поощрение, в которое не вошёл только Турко. Пока победители нарезали хамон, а после наслаждались целой тарелкой в расположении, Турко участвовал в родео и принимал маски из грибного крем-супа. — Турко, на тебя кто-то наблевал? Рублёвка засмеялся похлеще Васи, к нему подключились все, даже раздражающиеся от любого его слова Белый, но только Золотой улыбнулся и поинтересовался, что на самом деле произошло. Ваня отвечал весело и постоянно матерясь, чем сильно напомнил Рому. Турко кинул в веселящегося Анатолия грязное полотенце, попав тому в лицо. Толя психанул и встал, чтобы ударить тем же полотенцем в ответ, но почти сразу застонал от боли и, сматерившись на Ваню, ушёл в женскую комнату. Щиколотка распухла с невероятной скоростью, причиной травмы стало неудачное винирование из злополучной огромной кастрюли. В временно недееспособном Толе заботилась одна Вася, сидевшая рядышком в при свободном случае и делающая всё, о чём её просил Рублёвка. Гоша невольно сравнил это действо с моментом, когда он также кружился вокруг простудившегося Ромы. Но было отличие — Рома его ни о чём не просил, даже наоборот, смущался и благодарил, пытался успокоить и отвлечь от своей персоны. Рублёвка же вёл себя самовлюблённо и пользовался добротой, постоянно вредничая. Рома на следующий же день, несмотря ни на что, встал и пошёл на испытание, Толя же остался валятся, этим пропустил возможность поиграть в «Адскую мелодию». Гоша готовил рыбу в технологии сувид, это же блюдо взял себе для дополнительных баллов Турко, Золотой в ответ взял его зайца с технологией томления. Им нравилось подстёгивать друг друга. Обычно начинал Ваня, называя блюда Золотого хитровыебанными или сложносочиненной колхозней уже в редких случаях, а тот в долгу никогда не оставался. Именно Гоша первых начал троллить про поданную в чёрных кителях пасту. — У меня Рома так дважды делал, но там из-за выгорания от девок, а у тебя чё не так-то? Когда гошино суфле каждый по очереди назвал недосоленным, он невольно вспомнил про Рому и его шутку про недостаток чувств. Вспомнил и как после этого ночью доказал, что чувств там вагон и тележки под аккомпанемент тихих стонов и последующего звона кастрюль. Это все вокруг были влюблённые, а Гоша любил, поэтому и держал голову в холоде, как бабушка учила. И вообще, в меру у него соль. На ужине Гошу отправили в аквариум в первый раз. Тогда он понял эмоции Рома, когда его выгнали после попытки защититься. Это было неприятно, хотелось опустить руки. Тогда парню это не позволил он сам, а сейчас — обратные воспоминания. Ромы рядом больше не было, но зато в мозгах он встал в своей любимой позе со скрещенными руками и мило улыбался. Батюшку провожал почти холодно, сказывалось его открытое гомофобное отношение к попыткам Рублёвки пошутить и само наличие его отношений с Василисой. Гоша был уверен, если бы Рома всё ещё был здесь, их бы пытались выгнать по такому же принципу. Но Золотой был один, хотя боролся за двоих. Суть испытания про создание картины из продуктов ему понравилось. Хотелось выделиться, показать себя во всей красе, поэтому и сделал инсталляцию в виде объёмного пряничного дома с украшением из айсинга и шоколадного дерева с зелёными листочками из глюкозы. Олицетворил спокойствие и зону комфорта, в которую можно иногда возвращаться. И просто хотел когда-нибудь жить в собственном доме, что скрывать. На вопрос шефа о возможности засчитывать только чертяга Турко ответил «нет», но по голосу прозвучало с улыбкой, поэтому Гоша и не занёс в чёрный список. Вася тоже выделилась, сказав «да, но», но и на неё Золотой не обиделся. Та была той ещё лисой, но они оба ценили друг друга и даже в каком-то смысле любили. Она была чуть ли не единственной из девушек, с которой Гоше было комфортно общаться. Она не шутила про них с Ромой, а искренне интересовалась, как у них дела и как там на воле Журавлю летается. Да, она играла в отрицание влияния Рублёвки на получение ею чёрного кителя, но это не опускало в чужих глазах. Васька была той, кто никак не изменилась, а по горькому опыту Гоша понял, что шефу такое не нравится. На испытании в готовке из отходов при угадывании блюд по остаткам Гоша буквально слышал голос Ромы и их диалог на ринге. Тогда Рома объяснил ему кокован, поднявшись на пару ступеней как повар в карих глазах. Угадать долму по виноградному листу, бараньей косточке и кинзе было так же просто, как и штрудель по скалке, корице и полому деревянному яблоку. Поощрение в виде ломания старых совдеповских телевизоров и шкафов с помощью кувалды Гоше понравилось не меньше, чем тихая чайная церемония пару дней назад. Как и тогда в груди всё успокоилось, а в голове будто открыли форточку, откуда ушло почти всё, кроме Ромы со светящимися глазами. Он бы тут разгулялся на полную, наверняка бы и телевизор сломал пополам с первого удара. Эта картина посадила семечко, из которого Гоша потом вырастит идеальное первое свидание. — Золотой, на самом деле, красавчик. Дотошный очень, но мне кажется, что он устал. Гоша на это описание себя от Василисы на ковре перед шефом улыбнулся. Да, он устал, как и все оставшиеся старички, но это не списывало его со счетов. Он оставался сильным соперником, каким и был в самом начале, но теперь к этому добавилась и мотивация — не упасть в грязь лицом перед Журавлём. Тот потратил слишком много сил и времени на укрепление чужих позиций, чтобы просто опустить руки. Хотелось выйти из только одной открывшейся двери и сразу посмотреть на него. В гордящиеся глаза. На тёплую улыбку. Хотелось оказаться в крепких объятьях и почувствовать дыхание на шее. С Васей прощаться Золотому было действительно сложно, но не невыносимо. На звонок Рома не ответил, зато рыжий смог позвонить маме. Проговорил с ней весь час, поглядывая каждые несколько минут на экран, ожидая сообщения «этот абонент доступен для звонка». По окончанию отведенного времени от небольшой тоски отвлёк Толя, предложивший забить хуй на Журавля и поиграть вместе с ним и Турко в дженгу. Гоша прекрасно знал о своей слабости в виде слишком быстрого переключения внимания с одного человека на другого, но всё равно поддался. Рома был там, на свободе, а пацаны были здесь и искренне хотели потусить в свободное время. Гоша за вечер ни разу не вспомнил про своего парня. Печку нормально растопил в староверческой усадьбе именно Гоша, взяв всех под свой контроль. Вспомнилась русская печь из далёкого детства и бабушка, которая рассказывала любопытному маленькому мальчику как правильно нужно распределять угли и делать для чугунков температуру, как циркулирует жар и где нужно ставить горшочки в зависимости от цели. Именно эта мудрая женщина и вдохновила его на красивую подачу конечного блюда. Рублёвка на Гошу влиял сильно. Ни с кем бы из участников нынешних и прошлых он бы никогда не начал шуточную борьбу топорами в кольчуге. Толя тыкал сильно, гоготал раздражающе, но Золотому было правда весело. Точно так же, как на разносе шефом остальных участников. Каким бы раздолбаем Анатолий не был, у него был опыт, знания и свой собственный стиль, как и у Гоши. По этому принципу и спелись. Своё мастерство Рублёвка продемонстрировал на следующем конкурсе при приготовлении фингер-фуда. Они поспорили чисто по приколу: кто наберёт меньше баллов будет весь оставшийся день называть другого «мой господин». Шеф, услышав это обращение после безусловной победы Анатолия, сказал, что плакать надо, а не веселиться. Чёрные кителя, а не смогли приготовить закуски к алкоголю. Хуже некуда. Хуже было, это Гоша выяснил на ужине, когда ел три килограмма соуса-гарнира из огурца и сметаны к куриной грудке. Ел почти полчаса, после последней ложки блеванул в любезно поставленное Толей ведро. Прямо перед шефом, какой стыд. Уверенность падала, нервозность возрастала, выгнали с раздачи заслуженно. Турко отработал на твёрдую пятёрку, под конец испортил впечатление плохим шоколадным фонданом на вип стол со старыми участниками. Гоша безумно хотел бы увидеть Рому, но искренне радовался его отсутствию на этом ужине в зале. Блевать при нём не хотелось. — Ну, почему Дарью поставили я не удивляюсь. А почему поставили тебя, как ты думаешь? — Сегодня была не очень удачная раздача. — Ну, то есть ты считаешь, что один раз оступился и всё, да? И тебя замесили с говном? — Бывает иногда пиздец, надо постоять здесь. — А не боишься уйти? — Бояться уйти — это не страх. Желание остаться огромное есть. Чтобы утереть нос всем тем, кто пытался его слить. Чтобы доказать людям из прошлого, что он чего-то стоит. Чтобы не подвести Рому и маму. — Ты, Георгий, начинаешь падать. Зачем-то всегда старался выпендриться. Вот на ровном месте. Как вы сегодня приготовили фингер-фуды. Вот это ни к чему не надо. Вы должны делать просто вкусно. Так вы посмотрите, что вы творите. В чёрных кителях. — Ну, как бы для чёрных кителей просто приготовить странно. — Знаешь, что такое шик? Это тогда, когда очень просто, но есть одна деталь, которая из этого всего делает «вау». Вам, кстати, сегодня Рублёвка показал, что такое шик. А то, что ты показал, — это не шик. Это хитровыебанность. В итоге шеф никого не выгнал, заявив, что все участники для него на одном уровне. Рублёвка в жилой зоне сразу начал петушиться, говоря, что он явно опытнее других и лучше готовит. На провокации реагировал Илья, иногда влезала Дашка, Турко и Золотой же сидели на диване и смотрели на всё уставшими глазами, ожидая возможности позвонить родным. На этот раз Рома ответил на первом гудке. — Прости, что не ответил в прошлый раз, в Питере со старыми коллегами встречался, телефон не услышал. Не сильно обиделся? — С каких пор ты тараторишь? — Прости, просто… Да блять, за тебя переживаю. Ты и так волнуешься, тут ещё я не отвечаю. Кого выгнали на этот раз? Про Васю знаю, списались. — Сегодня никого, снова разочаровали. — Можно вечно слушать про то, какие мы все хуевые повара. У тебя голос странный, что случилось? — Я больше никогда не буду есть огурцы со сметаной. — Тебя заставили сожрать соус? Блять, золото, не умирай, всё будет хорошо. Пей воды и постарайся не ворочится на кровати, к утру будешь как… Всё будет хорошо, короче. — Спасибо, что цензурируешь слово на букву «о». Как в Питере покутил? Издеваться над Рублёвкой было весело, и потраченных двадцать баллов на колокольчик и чепчик совсем не было жалко. Тот под конец начал сигналы игнорировать, но Гоша парень упёртый, если надо подойдёт и прям в ухо будет трезвонить. До этого не дошло, потому что Толя о дотошности нового товарища прекрасно знал. Обидно стало, когда постоянно отвлекавшийся от блюда Рублёвка получил на балл больше, но что там у него было-то? Омара приготовить каждый мог, как и подать к нему чёрную икру. Но на поощрение их всё равно отправили вдвоём как самых лучших, перед этим подарив поварскую скрутку с аббревиатурой названия шоу. Обществу красивых и, как выяснилось в ходе разговора, интеллигентных дам Гоше находиться понравилось. Толя сразу выбрал себе разукрашенных и грудастых с надувными губами, отдав с барского плеча «плоских и мальчикоподобных». Шатенка сидела дальше и в закрытой позе, блондинка комфортно разместила в центре, опираясь о спинку дивана. Сам Золотой сидел с другой стороны в отдалении, держась на негласном расстоянии. Если Толя выглядел как типичный бабник, потому что его девушки на нём буквально лежали, Гоша выглядел как женатик, которого ревнивая жёнушка может раскатать за один чужой волосок. Ну, или он просто был верен. Ромы рядом не было, увидеть это поощрение он сможет через несколько недель в лучшем случае, но парень был в голове, а их вечерний разговор и вовсе снова разжёг гошино сердце. Признание Рублёвки, что всё у них с Васей выгорело, всех рассмешило, даже приглашённых девушек, но не Гошу. Он видел васькины глаза, когда она была рядом с мужчиной, слышал её истории о её бывшем. Истории у них были похожи, поняли это после ухода Ромы, когда Золотой начал больше времени проводить с остальными участниками. Она закрыла своё сердце ото всех, решив показать настоящую себя Рублёвке. Рома сказал ей перед уходом, что она сделала ошибку, на что девушка улыбнулась и пожелала парню не совершать такую же. А Гоша в это время думал, как он вырос. Токсичные и созависимые отношения он видел издалека и больше в них вступать не собирался. Антураж школы напряг всех. Сам Гоша в школе был тем ещё раздолбаем, учёба всегда была где-то на втором плане, больше акцентировался на саморазвитии и получении навыков, знаний поглощал быстро и заранее, потом уже формируя из них умения. Решение шефа устроить экзамен, чтобы понять, кто реально достоин чёрных кителей. Все невольно посмотрели на Турко. На раздаче он был Богом, не меньше, но в командных и особенно на индивидуальных конкурсах показать ничего не мог. По завершении экзамена Золотой получил двенадцать баллов из пятнадцати, сколько же, сколько и Илья. Иммунитет на автоматический проход в финалисты получил Белый, но только из-за выданных с перепугу новаторских блюд. С ужина выгнали во второй раз теперь в компании Рублёвки за неповиновение шустрому и бесячему Белому на раздаче. Шеф вскоре отправил его к ним в расположение для переговоров, встретили мужчину с матами и унижениями с порога. Гоша молчал, всё говорил Толя, сказавший в итоге, что только из-за дипломатичности Золотого не въехал по лицу. В итоге пришёл и сам шеф, опустив их ниже плинтуса и оставив до церемонии выгона. Гоша сам себя записал в кандидаты по причине, которую Толя понял сразу — тэт-а-тэт с шефом. — Место в Адской кухне вы решили разыграть через камень, ножницы, бумагу. — По-пацански. — Это не по-пацански как раз. Это по-идиотски. Ну, что же, молодцы. Тогда я не удивлён, что ты здесь находишься. Гоша сам для себя решил, что всё на решение шефа. Он уже перерос момент, когда был не согласен с шефом. Свой спор про цветную капусту вспоминал через испанский стыд от самого себя. Сейчас же решил, что примет любое решение. Значит, так должно и быть. Всё-таки признал, что комбинация не сыграла и поступил по-ребячески. Был уверен, что если бы Рома был здесь, то определённо стоял бы пробивая лицо фейспалмами. Отправили домой в итоге Ваню. — Внимай мои слова, придурок. Не сдавайся, соберись, заставь Журавля себя взбодрить, делаешь всё это в вольном порядке, но делаешь. Рублёвки чтоб в финале не было, понял? Вы все вместе пришли, в финале должны быть только участники с начала. Рубль в финале уже был, ваша очередь теперь. — Спасибо, Вань. Удачи тебе, дочке привет. — Увидимся на финале, Золотой. Разъеби их всех.