Этого не должно было случиться

Клочья заката окрашивали небо в багровые и фиолетовые тона, отбрасывая длинные тени на поросшие вереском холмы за Двенадцатым Дистриктом. Я сидела на краю обрыва, вцепившись пальцами в сухую траву, и вдыхала прохладный вечерний воздух. Он не приносил облегчения, лишь сильнее напоминая о свободе, которой я лишилась, став победительницей 74-х голодных игр. Мысли крутились в голове, как белки в колесе. Пит… Гейл… Панем… Жизнь, которую я знала, разбилась на осколки, и я не знала, как их собрать. Вернуться в Дистрикт 12 означало надеть маску, играть роль в чужой пьесе. Играть любящую девушку Пита, верную подругу Гейла, победительницу игр. Но я больше не могла. Я заново переживала каждый момент на арене, каждое решение, каждый шаг. Пит верил в нашу любовь. Он был искренен, нежен, и я причинила ему невыносимую боль. Гейл… Его взгляд, полный любви и надежды, заставлял меня чувствовать себя еще хуже. Он видел во мне Китнисс, которой больше нет. Он не понимал, что арена сломала меня, оставив лишь бледную тень прежней себя. Я подняла голову и посмотрела на угасающее солнце. Неужели я навсегда останусь узницей этих воспоминаний? Неужели я никогда не избавлюсь от чувства вины? Единственным, с кем мне было комфортно и в чьих глазах я не видела вины за свои поступки, был Хеймитч. Он ничего от меня не ждал. Он видел меня насквозь: мои страхи, мои слабости, мои шрамы. Он понимал, что я сделала всё, что могла, чтобы выжить. Я представила его сейчас: сидящего в своём кресле с бутылкой в руке, уставившегося в пустоту. Он не требовал объяснений, не читал нотаций. Он просто был рядом, своим молчаливым присутствием давая понять, что я не одна. Именно эта мысль заставила меня подняться. Я должна поговорить с ним. Может быть, он не сможет ответить на все мои вопросы, но он сможет выслушать. И это уже было немало. Сглотнув комок в горле, я повернулась и направилась в сторону деревни победителей. Пусть Дистрикт 12 подождёт ещё немного. Сегодня вечером мне нужно было к Хеймитчу.       

***

Деревня победителей встретила меня тишиной и сумраком. Дома стояли, словно каменные стражи, хранящие секреты и воспоминания. Но мой взгляд искал только один дом — Хеймитча. Когда я подошла к его двери, моё сердце забилось чаще. Я не знала, чего ожидать. Хеймитч мог быть пьяным, злым, безразличным. Но я должна была попытаться. Я постучала. Тишина. Постучала снова, настойчивее. Наконец дверь приоткрылась, и в щели показалось небритое лицо Хеймитча. Его глаза были красными и слегка затуманенными, но в них промелькнуло узнавание. — Китнисс? Что ты здесь делаешь? — проворчал он, хмуря брови. — Можно войти? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно увереннее. Хеймитч ничего не ответил, а просто отошёл в сторону, пропуская меня внутрь. В доме царил привычный беспорядок. Бутылки, книги, одежда — всё было разбросано в хаотичном порядке. Запах алкоголя смешивался с запахом старых книг и пыли. Хеймитч молча указал на кресло, стоящее напротив его собственного. Я села, не зная, с чего начать. Он, как всегда, не стал тянуть кота за хвост. — Что случилось? — спросил он, делая глоток из бутылки. Я смотрела на него, пытаясь подобрать нужные слова. Но их не было. Все, что я чувствовала, было слишком сложным, слишком запутанным, чтобы выразить словами. — Я… я не знаю, что делать, — прошептала я, опуская глаза. — Я не знаю, как жить дальше. Он сделал еще один глоток. — Ты не сможешь забыть все то, что было на арене — произнес он наконец, — но тебе необходимо научиться жить с этим. Я подняла на него глаза. Его взгляд был серьезным и проницательным. — Чтобы выжить, ты должна играть роль. Ты не можешь позволить себе быть собой, — продолжил он. — Даже если ты и сама еще не поняла, кто ты. Хеймитч, циничный и пьющий Хеймитч, единственный понимал меня сейчас. — Но как я смогу играть чужую роль, если я даже не знаю своей — сказала я, чувствуя, как слёзы начинают катиться по щекам. — Я потеряла себя. Хеймитч поставил бутылку на стол и посмотрел на меня с сочувствием. — Ты найдёшь себя, Китнисс, — сказал он. — Просто дай себе время. — Время… — прошептала я. — Но сколько его нужно? Сколько я должна притворяться, прежде чем смогу снова стать собой? — Не знаю, — честно ответил Хеймитч, пожимая плечами. — У каждого свой путь. Просто не забывай, что ты выжила. И ты сильная. Сильнее, чем думаешь. Он замолчал, пристально глядя на меня. В его глазах промелькнуло что-то, чего я раньше не замечала: то ли боль, то ли усталость, то ли понимание. — Знаешь, Китнисс, — сказал он после паузы, — когда-то я тоже был победителем. У меня были мечты, надежды… А потом всё это забрали. И я сломался. Он указал на бутылку, стоявшую на столе. — Искал утешения здесь. Пытался забыться. Но это не помогает. — Тогда что помогает? — спросила я, с надеждой глядя на него. — Найти что-то, за что стоит бороться, — ответил Хеймитч. — Что-то большее, чем ты сама. Я задумалась над его словами. За что я могла бы бороться? За Дистрикт 12? За Пита и Гейла? Все это казалось таким далеким и нереальным. — Я не знаю, Хеймитч, — сказала я, качая головой. — Я не знаю, что это может быть. — Тогда ищи, — ответил он, поднимаясь с кресла. — Ищи, пока не найдёшь. Он подошел к окну и посмотрел на угасающий закат. — А теперь, — сказал он, не оборачиваясь, — иди домой, Китнисс. Тебя ждут. И не заставляй их ждать слишком долго. Я понимала, что он прав. Я не могла вечно избегать реальности. Рано или поздно мне пришлось бы вернуться в Дистрикт 12 и столкнуться с Питом, Гейлом, с самой собой. Поднявшись с кресла, я поблагодарила Хеймитча. — Ты всегда знаешь, что сказать. Он усмехнулся, не отрывая взгляда от окна. — Я просто говорю то, что ты и сама знаешь, — ответил он. Я подошла к двери и уже собиралась выйти, когда Хеймитч окликнул меня. — Китнисс, — сказал он, — и помни… ты не одна. Я обернулась и посмотрела на него. Его глаза были полны горечи. — Я знаю, — ответила я и вышла из дома. Ночь опустилась на Двенадцатый Дистрикт. Звезды мерцали в тёмном небе, напоминая о том, что даже в самые мрачные времена есть надежда. И, возможно, Хеймитч был прав. Может быть, я действительно смогу найти что-то, за что стоит бороться. И, может быть, я даже смогу найти себя. С этими мыслями я направилась домой. Дистрикт 12 ждал. И я возвращалась. Не как победительница, не как подружка Пита, а просто как Китнисс. Потерянная, сломленная, но все еще живая. И готовая бороться за свое будущее.