Нити нашей сделки

      Что-что, но на душе играли самые разные эмоции. Одни говорили девушке бежать как можно дальше, другие просто нервно и громко смеялись от безысходности, заполняя разум аналитика только этими ужаснейшими криками.       Пройдя до ближайших покоев, Эи собиралась отодвинуть дверь, но та сделала это самостоятельно. На пороге была взволнованная Судзуки. Её глаза бегали из стороны в сторону, но никак не хотели посмотреть прямо на редактора, будто бы девушка чего-то очень сильно боялась. Конечно, после того, как находилась рядом с ней и пробовала сопереживать раскрыла свою причуду в самый неподходящий момент. Аналитик чувствовала тяжесть появившейся атмосферы. Она всё же посмотрела на Киёси и, втянув в себя воздух поклонилась, быстро отойдя в сторону.       — С вами хочет поговорить председатель канадской Ассоциации героев, — девушка сложила руки и не открывала взгляда от пола.       Судзуки прекрасно понимала своё положение, хотя казалось, что её отношение к Эи весьма приветливы и доброжелательны. Только вот они по разные стороны баррикад и помочь друг друга даже при большом желании не смогут. Лучше остаться незнакомцами. Забыть, что Судзуки приглядывала за ней и иногда пыталась развеять скуку, захватившую Киёси. А также и сама служанка не должна вспоминать о том, что как спокойно они проводили время. Судзуки не должна забывать только о том, как Эи пыталась вытянуть из неё информацию. Это будет плохим воспоминанием, но в то же время, прекрасным примером, каким человеком является Киёси.       — Конечно, — Эи вздохнула и прошла дальше.       За небольшим и смутно похожим на столик в покоях Госпожи-матери, который сейчас служанки старательно оттирали от крови, сидел несколько знакомый парень. На вид ему не больше двадцать семь лет. Строгий деловой костюм был похожим на то, что носят все представители Ассоциации героев. Но может быть за исключением того серебряного зажима для галстука. Тёмные волосы осторожно связаны тонкой белой ленточкой. И то выходил слишком смешной маленьких хвостик. Парень совершенно не был похож на Томаса, настоящий кошмар всей жизни девушки.       Но девушка прекрасно ощущает, как парень смотрит на неё. Голову совершенно не посещают мысли, как парень в столь юном возрасте стал председателем Ассоциации. В голове просто и очень быстро возникает образ Рэя. Именно он поддержал парня, из-за чего парень и смог подобраться к этому посту.       — Вы очень похожи на него…       Чистый английский. Но Эи прекрасно слышит его. Не зря практиковала его с Рэем из раза в раз, когда он удосуживался приезжать в Японию. Но главное, Киёси понимает о чём идёт речь и вздыхает. Парень говорит о Рэе. Наверное, сейчас говорить о нём не хотела сама девушка, однако надо.       Киёси садится на своё место и мельком осматривает стол. Немного угощений, но достаточно, чтобы разбавить всю пустоту на столе. А также неизменный чай. Эи может ощутить приятный ягодный аромат. Важнее то, что это был не вишнёвый запах. Яда нет. Киёси наливает чай в чашки, быстро извиняясь, что она задержалась и чай уже остыл. Но это будто бы не волнует председателя и он продолжает пожирать аналитика взглядом.       — Мне сказали, что вы можете говорить на английском, — парень говорил достаточно спокойно. — Моё имя Шон Коллинз. Я председатель…       Парень не успевает договорить. И Эи уже перебивает его одним холодным тоном. Говорит, словно разрезает атмосферу, оставляя после себя только пустые полосы из ничего.       — Я прекрасно знаю, кто вы. Не стоит напоминать по десять раз.       — Да, конечно, — председатель виновато опускает глаза на свои руки, придерживающие уже полную чашку красновато-оранжевого напитка.       Сделав небольшой глоток, Эи поднимает на посетителя взгляд. Что бы он здесь ни забыл, девушка хотела бы закончить этот разговор как можно быстрее. У неё ещё есть много забот. И эти заботы носят имя Акиру Широмата. Уже совсем скоро, через пару часов, Киёси окажется в её стадии, под натиском десятков камер и, как неудивительно, самой Акиру.       — Вы же не просто так прибыли?       — Хотела лично выразить соболезнования насчёт Рэя… — как только Коллинз вообще упомянул покойного, что-то внутри Эи болезненно сжалось. И это было так сильно, что она на мгновение потеряла способность дышать. Она пропустила удар. Он оказался довольно болезненным, но аналитик смогла перебороть это, а главное, этого не заметил Шон.       — Не стоило отрываться от дел. В клан можно было отправить письмо. Мы больше принимаем такого рода… — Киёси всё же на подобрала слова, но сделала глоток чая и замолчала.       После же подняла глаза и столкнулась взглядом с глазами председателя. Если Фару разрешила ему поприсутствовать в стенах корня, а ещё и не заставила Эи переодеться в полное обмундирование. Или Госпожа-мать ошибочно доверяет ему, или в этом была какая-то загвоздка. Шон продолжал держать глаза немного в стороне, словно боялся, что взор Киёси сделает из него камень.       — Я был знаком с Рэем с момента собственного становления героем. На самом деле, — председатель на удивление усмехнулся, — он мне показался довольно ненадёжным человеком. Мне даже казалось в первые месяцы работы, что его достижения всего лишь плоды нескончаемой удачи. Но это было до момента, пока я не поработал вместе с ним. Да, у него своеобразный характер, но меня так удивлял тот факт, что он, будто бы всё обо всех знал. Рэй поистине был удивительным. Мог спокойно предугадывать действия злодеев. И это не считая его причуды.       Киёси наклонила голову вбок. Она и сама прекрасно понимала, кем был Рэй и какое впечатления после себя он оставлял. Может быть Пророк и слишком загадочная личность, но он был человеком, который хотел достичь своих целей. Эи знала цену умениям своего родственника лучше кого-либо. Он старался быть сильным. Девушка же понимала, что когда-то всё может закончиться. Только вот она совершенно не знала, что всё может закончиться так резко. И хуже всего, что Рэй не хотел ей об этом рассказать. Он же прекрасно обо всём знал, но продолжал всё скрывать со своей целью.       Ещё более мерзкий комок противно застрял в Эи. Вероятно, это мог быть сгусток ужасно подавленных эмоций или чего-то похлеще. Девушка на самом деле не могла толком представить, что её ждёт подальше. И сейчас, упиваясь в небольшом горе, которое могла себе позволить, она с безразличием смотрела на председателя. Внутри начало разрастаться желание выгнать его из стен клана и уже мягче попросить никогда не появляться ни в жизни Эи, ни рядом с кланом.       — Пожалуйста, перестаньте, — Киёси потратила много сил, чтобы сказать эти слова. В горле застрял мерзкий ком. Рэй… Почему он всё же ничего не рассказал ей. — Я знаю, кем был Рэй.       Эи почувствовала, с какой болью отдаётся имя Пророка. Горло в момент загорелось и если бы не самообладание, Киёси бы схватилась за него и начала бы сжимать, чтобы боль хотя бы на одно мгновение стала меньше. На чашке всё также оставались красные отметины. Кровь это или помада, аналитик и знать не хотела. Сейчас её волновало только мерзкое чувство, застрявшее в груди и горле. Ей нельзя об этом думать. Времени на скорбь будет потом, как-нибудь… Может быть в Канаде. Но никак не сейчас. Чувствуя, что слёзы могут подступить в любое мгновение, Эи протёрла глаза, словно от большой усталости. Подушечками пальцев почувствовала что-то мокрое. Но быстро растёрла это по щекам. Председатель не должен был заметить. Ему должно показаться, что девушка, потерявшая дорогого ей человека, просто устала от того, что каждый встречный пытается сказать, что ему жаль Киёси. Хотя, так и есть. Эи уже давно устала от этого.       — Конечно, — Шон отвёл глаза в сторону. — Я бы хотел помочь вам.       — С какой целью? — Эи вновь с сильным холодом посмотрела на собеседника, а затем с относительным стуком поставила чашку на стол.       — Вы потеряли Рэя и я… — Шон попытался что-то дополнить, но то ли это вызвало у него сложности в воспроизведении своих мыслей, то ли сама Киёси перестала чётко понимать иностранца.       Девушка показалось это самым обычным издевательством. Весь этот разговор и то, что пытается ей донести сам председатель. Внутри назад распространяться злость. Она поглощала сознание, хотя Эи старалась оставаться в своих мыслях с абсолютным спокойствием. Больше она не была в состоянии ничего выдерживать. Аналитик поднялась из-за столика и посмотрела на подорвавшегося с места председателя. Он протянул руку к ней.       — Пожалуйста, — Эи посмотрела на протянутую руку, — не стоит. Если вы хотите помочь мне, то просто исчезните. Мне необходимо побыть одной. Судзуки выведет вас из клана. Возвращайтесь в Канаду и продолжайте свою работу. Рэй и наследие, которое он оставил вас, ни в коем разе не касается.       Киёси направилась в выходу. Она на самом деле не была готова ни к встрече с этим человеком, ни к разговору об Рэе. Конечно, самостоятельно она понимала, что ей надо пропустить через себя эту мысль. Но точно не сейчас. На данный момент она бы хотела забиться в какой-то угол и просидеть там пару часов, как делала Эи это ещё в детстве, когда жизнь могла висеть на волоске.

***

      Прибыть в клан оказалось одним большим оскорблением. Анко не раз бросала глаза на своего личного водителя, будто надеясь, что он поймёт её негодование и развернётся в первом попавшемся месте, которое хотя бы отдалённо разрешало разворот. Но то ли водитель не понимал взгляда Анко, то ли совершенно не замечал её негодование. Подсознательно она понимала, что должна была приехать в клан, как только до её ушей дошли самые нелестные слухи. Но в то же время понимала, что желания оказаться один на один с Фару у неё не было.       Мужчина посмотрел на начальницу в зеркало заднего вида и устало вздохнул.       — Вы сами мне ещё с утра сказали, чтобы я доставил вас в клан, во что бы то ни стало, — водитель на этот раз одарил женщину оценивающим взглядом. — Чтобы вы понимали, сейчас вы выглядите даже хуже ребёнка, который просит конфету перед обедом.       — Спасибо за комплимент…       Анко на самом-то деле не считала эти слова комплиментом, но и до оскорбления они не могли дойти. О своём мерзком характере она знала не только из уст подчинённых, но и всех знакомых.       Глядя в окно, юристка смутно помнила, как ездила по любым делам, касающимся клана, когда ещё имела титул Первой Госпожи-матери. Хотя на тот момент этой нумерации и не было. Она появилась, когда на порог клана ступила Рейчел. Приятная женщина с красивой улыбкой и до ужаса мягким нравом. Когда-то Анко считала, что Вездесущему нравятся женщины другого типа. Однако она видела, как он искренне улыбался Рейчел. Но в тот момент могла только пожелать этой несчастной поскорее раскрыть глаза на правду. Точнее, на личность Айши, которую он так старательно скрывал.       На самом деле, как только до неё дошли слухи, что в клане появилась Вторая Госпожа-мать, Анко и не думала приезжать к своим детям больше. Она никогда не чувствовала какой-то связи с ними. И они там более не видели в юристке свою мать. Единственное, что она приносила с собой это не тепло и заботы, а всего лишь подарки. Игрушки по большей части. В последующее время и до самого восемнадцатилетия присылала деньги и не появлялась, как только они с Рейчел заключили их договор. Но тогда же она высылала эти суммы не только сыновьям, но и Эи. Прекрасно понимая, в каких условиях она может содержаться. Её людей в клане не было. Точнее не стало, как только Фару провела последнюю чистку. Анко не стала восстанавливать свои связи, так как смысла в этом не было. Эи далеко от клана. А сыновья тем более. Может быть это же предугадала Рейчел. Этого юристка не знала. Она на самом деле считала Рейчел слишком мягкой.       Да и первая их встреча прошла не так, как хотела бы Первая. На самом деле Анко не хотела сталкиваться с Рейчел. Может быть считала, что та начнёт борьбу за внимание детей или даже самого Айши.       Анко прибыла в клан в обычное время и самый обычный для её визитов день. Это было ровно через неделю после для рождения близнецов. В руках две коробки с подарками. Это были то ли машинки, то ли какие-то роботы. Ей было всё равно. Она не подписывала коробки и было без разницы какой отдавать какому близнецу. Они могли же поменять этими подарками или вообще не открывать их.       На пути в корень, появился Айши. Обычно он не удостаивал Анко своим присутствием, безвылазно сидя в своём кабинете с единственной целью не видеть юристку, а по совместительству бывшую жену. Герой коротко сказал, что сейчас не лучшее время, но женщина и носом не повела. Хотя то, что Вездесущий удостоил её своим появлением, всё равно не очень-то и понравилось Первой.       Эта встреча была ещё в саду сакуры. Анко иногда смотрела на огромное количество деревьев. Что бы в клане ни произошло, но создание этого места потребовало много времени и денег из бюджета корня. И Айши это выделил. А значит произошло что-то грандиозное. Когда же Анко поверила, что, вероятно, слухи про Вторую Госпожа-мать не были слухами.       Сначала она увидела, как рядом с ними пролетают несколько светло-розовые бабочек. После юристка не раз отмечала, что причуды была под стать владелице. Элегантная и очень красивая. Потом за бабочками бежали близнецы. На тот момент их Анко не могла различить. Слишком похожи один на одного.       — Эйши и Этору, — она посмотрела на двух остановившихся детей. Сначала на одного, а потом на второго.       — Вообще-то Этору и Эйши, — её мягко поправила вышедшая практически из-за спины Айши беловолосая женщина в красивом нежно-зелёном кимоно. Рядом с не летали бабочки, часто садились на открытые части тела и волосы, собранные в красивой причёске с несколькими заколками-цветами.       Только потом она узнала, что имя этой женщины Рейчел. Но в тот момент, когда она правильно поправила имена близнецов, Анко почувствовала лёгкое раздражение. Она ненавидела, когда любой человек вне зависимости от возраста, статуса и других факторов решил её поправлять. Это вызывало огромнейшее раздражение. Которое просто так нельзя было куда-то деть и забыть о нём. В этот же момент юристка сама хотела сделать какой-то колкое замечание, но Рейчел поклонилась ей и поприветствовала гостью.       — Это Анко. Моя бывшая жена, — Айши говорил это с каким-то потаённым страхом, словно боялся спугнуть от себя новую официальную жену. Только после Анко начала замечать трепет, с которым Вездесущий относился к своей жене. Это была та осторожность, о которой никто не мог мечтать.       — Я уже ухожу.       Юристка махнула рукой и вскочила подарки детям. Сейчас их перепутать будет невозможно. И только из-за того, что Этору покрасился. Хотя в другом они продолжили быть одинаковыми. Для Анко даже слишком. Но ей за это не стыдно. Точнее, она вообще не испытывает никаких эмоций от такого. Хотя понимала, что человек от такого, вероятно, должно было не обрадовать.       — Мы собираемся устроить небольшое чаепитие. Присоединитесь? Близнецы будет рады этому, — может быть Рейчел не смотрела на лица детей, когда говорила об этом, но никто из близнецом и ещё и Айши не радовался подобной перспективе. Но это было всего лишь добрым жестом. И Анко совершенно не чувствовала никаких негативных эмоций в отношении к себе.       Но всё равно отказалась. И старалась больше не появляться в клане. Однако в следующий раз получила письмо из клана с приглашением на чаепитие. В конце письма даже были нарисованы несколько светло-розовые бабочек. Но это письмо Анко сожгла. Она давно сказал ада самой себе, что не желает иметь с кланом Киёси ничего общего.       Но сейчас она ехала целенаправленно в клан. И только ради одного — спасение человека, за что она уже давно получила те пять миллионов. Головой, вероятно, понимала, что давно отработала эти деньги, но всё равно стремилась забрать Эи из клана. Как только это смогли допустить Аки или тот же Шулер. Два идиота. Даже самую обычную работу им нельзя было поручить…только так можно было назвать их двумя идиотами.       — Чёртовы идиоты… Ни одну работу им нельзя получить.       — Я надеюсь, вы не обо мне, — подчинённых тихо прошептал парочку слов, но не отклонялся от маршрута.       Анко ничего не ответила. Сейчас её бесило всё. Клан не знает, что она приедет, но это к лучшему. У неё ещё есть некоторые права на нахождение в стенах клана. И она воспользуется ими именно сейчас. Хотя очень бы хотела просто плюнуть в лицо Айши, где бы эта тварь сейчас ни сидела. Остановившись на стоянке, женщина пожалела, что когда-то не выторговал у Шулера бывшего Первого. Кто-то, но этот парень был бы самым лучшим на самом деле сотрудником в данном случае. Какая незадача, что сейчас он находился в подчинении у Эи, которая так, о ужас, оказалась в лапах клана. В Анко появилось мгновенное желание проломить себе тростью голову, чтобы не влезать ни в один конфликт.       Добраться до входа в резиденцию оказалось не так сложно. Водитель остался в машине, а на его предложение о том, что юристку стоит проводить, Анко отказалась. Она, при большой необходимости, спокойно сможет позаботиться о себе самостоятельно. Да и клан не посмеет пришить её именно сейчас. А даже если у них возникнут такие мысли, Анко уже подготовилась. Она тоже когда-то была в рядах Киёси. И она же когда-то чуть не пришла одного из сильнейших оперативников клана. И даже с её «неполноценностью» в виде раны на ноге, она может преспокойно претендовать на звание прекрасного бойца.       Уже подходя к территории корня вместе с одним из оперативников, Анко чувствовала, что за ними следят. Были ли это оперативники Фару или нет, она не знает. Но Первая хочет встретиться с Третьей. А Третья никогда не откажет в этой встрече только по одной причине: хочет показать, что она сильнее. Но вот незадача! Юристка тоже обожала это делать. Больше всего нравилось раздавливать чьи-то надежды. Но ещё ей нравилось то, как работает Рэй. Сотрудниками с ним и перенимать какой-то опыт было интересным зрелищем. К тому же… Анко также не была чужда в справедливости.       Фару встретила её в своих покоях и её лицо было, если можно так сказать, не в лучшем состоянии. Кажется, словно служанки не успели нанести под её глаза консилер, скрывавший бы тёмные круги под глазами. Служанки разлили по чашками чай, но не остались за её спиной, как делали это обычно.       — Выглядишь плохо, — Анко не стала прикасаться к чашке. Напиток в ней был подозрительно подозрительно похож на те, с которыми обычно приносят яд. Признаться, в последнее время устойчивость юристки к ядам заметно поубавилось. Это означало только то, что она восстанавливается в своём здоровье.       — Дочь вернулась в клан.       — Неужели за старшую беспокоишься?       — Они обе прибыли в клан.       Анко чуть не подавилась воздухом от услышанного. Она даже не могла подозревать, что Энни вернулась в клан. Беглая дочь… Неясно только Третья рада или не очень. Но выглядит так, словно вчера ей досталось. Если она выглядит так, то как сейчас Эи.       — Думаю ты прекрасно понимаешь, почему я прибыла сюда, — юристка специально скрестила руки и изучила лицо Фару.       — Я без проблем выпущу Эи из клана, как только она даст интервью Акиру Широмата. Сейчас она готовиться и я не могу прерывать её. Да и после вчерашнего позднего разговора она должно быть ещё отдыхает.       — А ещё вы должны знать, что я представляю Эи в суде как её личный юрист и адвокат.       — И на сколько она раскошелилась, чтобы заполучить себе такого союзника, — Третья сделала осторожный глоток чая и усмехнулась.       Что же она прекрасно знала расценки и предубеждения Анко, чтобы сейчас показывать на лице поганую улыбку.       — Правильнее сказать, на сколько раскошелилась её мать двадцать два года назад.       Юристка взяла в руки свою чашку и вылила весь чай в чашку Фару. Красноватая жидкость перелилась черед края и полилась на небольшое блюдце, а после и на столик. Однако Госпожа-мать была словно непреклонна и до ужаса спокойна. В этом была её главная опасность. Никто не знает, когда Фару ударит. Может быть уже через секунду к её горлу решат подставить отравленную иглу.       — Если сегодня вечером она не позвонит мне и лично не скажет, что свободна, я отправлю иск в суд на вас. Вы, клан Киёси, ограничиваете моего клиента в передвижении. А это, как вы знаете…       — Да, статья о свободе передвижения.       — Конечно, — Анко кивнула. — Если ты не поняла сразу Фару. Иди ты на хуй.       Хоть в чём-то открыто можно увидеть мать Шулера. Если бы не вся, мать его, юридическая лексика, она посылала бы всех и каждого. Она бы послала даже Рэя куда подальше, только для того, чтобы увидеть его офигевшее от всей его жизни лицо. Она бы послала бы и Эи. Наверное, так и сделает, как только та будет на свободе. Это не чёртов клан Киёси! Это или тюрьма Тартар, или ещё что похуже…

***

      Широмата никогда не думала, что клан Киёси может так быстро удовлетворить её запрос на шоу с участием той самой загадочной старшей дочерью клана Киёси. Акиру видела интервью с ней на кладбище. Даже для неё это было чересчур. Может быть журналистка могла бы на секунду напомнить себе о человечности, но брать у человека интервью, когда умер его близкий родственник это было мерзко. Хотя, если бы хочешь добыть эксклюзив, можно и поступиться человечности. Широмата сделала бы точно также, если бы смогла купить билеты в Канаду. Те так быстро раскупили. Девушка даже могла сказать, что это было слишком быстро.       Главное, что сейчас на студии в одной из гримёрок сидела та самая девушка в чёрном платье и вуали. Она всё же сняла с головы широкополую шляпу. Но виднелись только чёрные волосы. Очень густые чёрные волосы. А ещё на интервью будет присутствовать Туман, она же Энни Киёси или же младшая дочь корня. Широмата решила держать в секрете, что в этой же гримёрке некоторое время подготавливали самого Рэя. Не стоит быть по ещё не окрепшему от утраты человеку. Кто знает, что эта Киёси сможет сделать, когда её разозлить.       Прийти в гримёрку перед началом шоу Акиру хотела ещё раньше, но возникли какие-то недопонимания с подготовленными вопросами. Несмотря на чёрные волосы сестёр казались пугающе похожими. Но Широмата спокойно находилась в их компании, пускай не один раз ловила на себе недовольный взгляд Энни. Та подвергалась воздействию визажистов чуть ли не со всех сторон. Когда её сестра спокойно сидела в соседнем кресле и изучала своё отражение с чёрной вуалью.       — Добрый вечер, — Акиру обратилась как раз к старшей. — Вы не разрешите моим визажистам поработать с вашим лицом?       Акиру могла сказать точно, что чувствует на себе максимально уничтожительный взгляд через эту чёрную вуаль. Широмата продолжает осторожно улыбаться, глядя на девушку в кресле. Лица совершенно не видно. Только чёрная вуаль, которая даёт увидеть только отдалённые черты. И журналистка может увидеть, как блестят глаза девушки. Но блеск до ужаса недобрый.       — Нет, — девушка в кресле отрицательно махнула головой. — Вроде бы Госпожа-мать сказала вам, что я не собираюсь показывать Японии своё лицо.       Да, к собственному сожалению, Акиру прекрасно помнит эти слова. Они звучали очень холодно, словно по шее журналистки пронеслось лезвие ножа или другого холодного оружия.       — Точно? Просто клан же может передумать и не осведомить меня.       Широмата очень бы хотела, чтобы вуаль отсутствовала на лице старшей дочери. Может быть журналистка хотела потом составить какую-то паралельно с Рэем или же его сестрой, то есть матерью этой девушки. Но одно можно отметить точно: она очень холодная. Так что даже герои и другие медийные личности, с которыми работала Акиру кажется ещё очень мягкими. Нет, они казались настоящими зефирками маршмэллоу.       — Сестра вроде бы вам сказала что не собирается открывать лицо, — сидящая в соседнем кресле Туман выглядела ещё более раздражённой, чем её старшая сестра. К ней как раз работали визажисты, оставляя главную героиню этого вечера без внимания. — Если у вас никаких вопросов, то зачем явились?       — Энни…       Как только старшая произнесла имя сестры, та замолкла и продолжила выполнять все требования, что ей говорили визажисты. А после главная героиня вечера повернулась в кресла лицом к Широмата и, наклонив голову вбок, продолжила прожигать журналистку взглядом.       — Вы же что-то хотели?       — Выразить соболезнования насчёт почившего, — Широмата поклонилась. Она и вправду выражала эти чувства. Ей было жалко Рэя.       — Спасибо, что не решили приударить за ним.       — Что? Я не очень разобрала… — нет, Акиру прекрасно разобрала эти слова. И прекрасно понимала, что именно сказала девушка перед ней. Кажется, даже Энни это расслышала и прыснула от смеха.       — Ничего сверхважного, — она махнула рукой в чёрной перчатке. А на той красовалось практически белое кольцо. То ли ради подогрева интереса, то ли просто как аксессуар. Однако от слов этой девушки по позвоночнику пробежались мурашки.

***

      Сидеть вновь перед Акиру на её шоу было одним большим адом для Эи. Девушка следила за передвижением камеры. Начало шоу через пять минут, но они уже подготавливаются. Благо Фару пока что на горизонте не видно. Пока же аналитик может осматривать студию и хозяйку этого места и шоу. Широмата выглядела также хорошо. Прекрасная укладка — её малиновые волосы с той прядью синего выглядят потрясающе, словно недавно Акиру шагнула из топового салона красоты или из рекламы очередного шампуня для волос. Одежда не была привычной для образа журналистки. Длинная чёрная юбка, открывающая только её щиколотки. На ногах лакированные чёрные туфли. Из привычного — белая рубашка, но не завязанный яркий галстук. Также в ушах длинные серьги с кристаллами.       Улыбка на лице Широмата казалась самой обычной. Наигранной и ошибочно приклеенной к лицу, как только шоу началось. Она быстро объяснила правила, в которых разрешила взять шесть карт и скинуть максимум четыре. Всё четыре первые попавшиеся карты Эи скинула даже не глядя. Сидящая рядом Энни, казалось, немного забеспокоилась. Наверное, увидела какой-то вопрос, который ей пришёлся не по душе. Всё же и младшая сестра была приковала говорить здесь только правду.       — Что же, — Акиру просмотрела все четыре вопросы, которые скинула Эи и отложила из рубашками вверх на край стола со своей стороны. — Прошу, — указала на оставшиеся карты, — выбирайте.       — Спасибо, хочу поскорее закончить с этим.       Киёси осторожно прошла несколько рядов с картами, выбирая подходящую. Взяла и быстро прочла вопрос. Как она и делала, по большей части они будут касаться как клан, так и отношения Айши и Рейчел в целом. Сказать что-то лишнее — вырыть себе же могилу заранее. Не самая радужная и приятная перспектива.       — Вы не были злы на отца, что полный титул вашей матери «Вторая Госпожа-мать»? — Эи ощутила, как напряглась сидящая рядом Энни.       — Как будто это меня касалось, — девушка пожала плечами и глазами проследила за передвижением камер, а после посмотрела на Широмата. — Нет, я совершенно не зла на него. Этой нумерации требовал закон клана, а никак не он. Я бы сказала, он не тот человек, что и сам бы хотел нумеровать своих жён.       — Если он хотел, он бы отменил эту нумерацию.       — Законы клана… — на этот раз в диалог встряла Энни. Только вот её пульс увеличила. Это не ускользнуло от взгляда Акиру. Туман очень сильно волновалась. Она чуть ли не впервые сидит за одним столом с человеком, кого боится чуть ли не весь геройский мир. И она вызвалась сюда самостоятельно. Это можно было считать подвигом, если не было бы в то же время и идиотизмом. К сожалению сестры, Эи считала появление младшей в клане идиотизмом, как бы она не прикрывалась.       Акиру всё же засчитала вопрос и дала добро взять следующую карту. Эи не посмотрела на сам вопрос, а просто передала карту шапкой вверх Широмата, чтобы она сама перевернула и прочла. Аналитик же заметила, как Туман ещё сильнее волнуется. Её пульс подскочил ещё сильнее. Экран с её пульсом был практически оранжевым.       — Вы скрываете своё лицо. Чем это обусловлено?       Экран стал оранжевым.       — Собственным желанием.       — Можно чуть подробнее?       А сейчас стал красным.       Эи подняла руку, чтобы остановить вопрос Акиру и посмотрела на сестру. Если она знала, что такое будет и всё равно пошла. Это было всего лишь глупое и ужасное безрассудство.       — Энни…       — Да, я поняла, — за одно мгновение очень быстрый пульс Туман успокоился, словно всегда был таким.       Эи обратила внимание на Акиру и ответила на её вопрос. Слегка колко, но в этом была мысль. Девушка просто сказала, что хотела бы спокойно жить, если это на самом деле было возможно. Сейчас, как сама же и отметила. Возникали кое-какие сложности в виде самой Акиру Широмата. Об этом же редактор ответила спокойно, забросив одну ногу на другую.       Журналистка посмотрела на экран с пульсом Эи. До сих пор был зелёным. Вывести аналитика будет очень сложно.       — У вас очень хорошая стрессоустойчивость, — может быть Широмата хотела перевести это в шутку, но вышло не очень хорошо.       — Меня научил этому Рэй.       — Быть спокойной в любых ситуациях?       — Нет, подстраивать пульс под нужный лад, — Эи усмехнулась и теперь же Туман засмеялась. Вот это было хорошей шуткой. Хотя в каждой шутке есть своя доля правды.

***

      Машину пришлось оставить на стоянке. Всё же Тсунагу не хотел привлекать много внимания к себе. Так что спокойно передвижение через крыши ему показалось самым надёжным вариантом. Киото — культурная столица Японии, в которой он вырос. Но в последнее время он приезжает сюда только на пару дней и то на Рождество. К тому же из-за своего брата он и не привык задерживаться в этих стенах. У них и вправду отношения были очень плохими.       Быстро проходя мимо множества небольших магазинчиков и закусочных и ресторанчиков, он пытался найти подходящее место, чтобы незаметно перенестись на крышу. Множество звонких голосов были очень знакомыми. Половину хозяев всех заведений на этой улице герой знал лично. Но времени ни на что у него не было. Это утро он и так провёл в раздумьях. Сам никогда не думал, что отправится ради каких-то данных и то для шантажа человека. В какой-то момент это могло показаться плохим сном, но мужчины быстро отбрасывал это. Просто из-за того, что в голове была только одна мысль: это ради Эи.       Телефон в кармане неожиданно завибрировал. Остановившись, герой только взял телефон в руку, даже не глядя на него, пытался угадать, кто ему может звонить сейчас. Агентство и сотрудники должны были быть осведомлены об отсутствии героя. Мысли сразу же наткнулись об Эи. Но номер был неизвестным, только вот смутно знакомым. Почему именно смутно знакомым Хакамата не мог точно вспомнить. К его сожалению, с этим было сложно. Сейчас в голове крутилось слишком много мыслей, чтобы он так-то ответил на этот вопрос. Хотя головой понимал, что ответить это всего лишь одна сложность. Другая, у кого был его номер. Обычно чем-то подобным он не разбрасывается чисто из-за своих принципов. А всё номера героев и, что важнее, людей из Ассоциации были подписаны. Этот же номер не был подписан и был весьма подозрительным. Сложно в голове когда-то он отпечатался.       Ответить пришлось очень быстро. С одной стороны он понимал, что его уже могли заметить. И это могли быть как друзья, так и нет. К тому же он давно так просто не прогуливался по улочкам Киото. Многое могло поменяться. Например, власть в городе, которой многие придерживались все. А не понравится ей можно было по щелчку пальцев.       — Повернись на пару часов вправо! — раздалось из его телефона. — Ты у нас так редко появляешься, я даже удивился, увидев такую шпалу, как ты, Тсунагу.       Хакамата по инерции повернулся, но голове быстро вспомнила обладателя столь звонкого голоса. Тёмные кудряшки были слишком знакомыми, а в паре с алыми глазами вообще слились в единый образ. Первой мыслью было не самое лестное выражение. Тсунагу даже подумал, что его спутали со старшим братом. А это было стандартной практикой. Похожие только внешне и то в тёмное время суток… Его назвали по имени, а значит они знали к кому обращались. Обознаться нельзя было в таком случае. Да и кто-то вроде Киоши этого сделать не мог. До средней школы они хорошо общались.       — В честь чего решил посетить Киото в этот раз? Неужели сюда добрался какой-то отвратительный злодей? — он сделал жест каким-то людям и те отступили за его спину, а после вообще исчезли в тени. Руки той же власти. — Чаще появлялся бы, никто бы не посмотрел в твою сторону.       — Сам знаю. У меня появились максимально неотложные дела.       Тсунагу показал руку, на которой блеснуло платиновое обручальное кольцо. Это же был и свидетельство договора с Эи. Наверное, сейчас Тсунагу не хотел бы и рассказывать, что произошло даже своего другу детства. Только вот тот точно задержит его на парочку часов. И как бы Хакамата ни хотел поскорее уйти, ему лучше немного посидеть и структурировать все свои мысли. И может быть что-то рассказать самому Киоши.       — То есть тебя на холостятскую вечеринку я не буду звать… — Киоши максимально разочаровано вздохнул. Точнее, постарался это сделать.       Кажется, из раза в раз Киоши упоминает, что обязательно проведёт в ближайшее время холостятскую вечеринку, но в то же время ни разу не проводил её, вопреки всем своим словам. Но из неизменного также имелся бейджик. Суши-шеф собственного ресторанчика за его же спиной. Этот же парень продолжил дело своей семьи, когда Тсунагу решил уйти в геройство.       — В последнюю встречу ты говорил, что передашь дело кому-то другому.       — Никто кроме меня также хорошо рыбу не готовит, — Киоши усмехнулся и махнул рукой. — За встречу подарок от заведения!       Джинс прекрасно понимал, что от этого парня не отвертеться, как это было в первую их встречу. Чрезмерно любопытный и цепкий. А ещё он слишком часто влезал в драки, так что будущему герою пришлось спасать своего друга вместе со своей пятой точкой. Старшая школа их разделила, хотя связь не потеряли: времени стало меньше, так что Хакамата и не мог ничего толком сделать. В Киото он приезжал очень редко.       В ресторанчике никого не было. Хотя на улице кипела жизнь. Всему виной небольшая карточка, на которой написано, что сейчас заведение закрыто. Всё же туристы обычно выходят чуть позже, а вот у местных своё расписание, которое они узнают самостоятельно, зная друг друга.       Киоши быстро указал на барный стол, а сам скрылся в помещении для персонала, откуда вылетел пулей с небольшим фартуком и меню. На последнее Хакамата махнул рукой, друг быстро понял, что сегодня именно решает, чем будет угощать. Быстрый разговор скорее о предпочтениях, чем о том, что с ними произошло за последнее время. Хакамата поставил себе небольшой пункт, в котором отметил, что был просто обязан записать номер Киоши. Вероятно, тот слетел при настройках или ещё что.       Настоящие вопросы начались, как только первое блюдо было подано. Перед Тсунагу поставили роллы с угрём с различными соусами.       — Я никогда не думал, что ты, со своим графиком сможешь жениться… Как это произошло? — Киоши часто жестикулировал руками и продолжал возиться на своей небольшой кухоньке, на которую можно было открыто смотреть с барной стойки. — Подожди! Я угадаю, кто это! Это модель?       Тсунагу отрицательно покачал головой и вздохнул. Почему его знакомым кажется, что он поведётся только на внешность человека… Было даже обидно.       — Какой-то айдол или певица?       Вновь отрицательно покачал головой.       — Героиня? Кажется, ты общался с какой-то Увабами?       — Нет. Она главный редактор с собственным издательством. — Джинс выдохнул. Хотя понять толком не мог были ли в его голосе хоть какие-то нотки радости. Особенно после того перечня, который ему огласили. Сейчас Джинс был готов при первой же встрече сказать Эи, что она ему нравится за свои манеры и действия. Но никак это прямо не связано со внешностью.       Хакамата мог услышать, как Киоши вздохнул. Сделал он это досадно, будто расстроился, что не угадал избранницу друга. Хотя Тсунагу уже успел несколько раз пожелать, что дал такую возможность другу.       — Подожди, а это не та с европейскими корнями?       — Предположим. Почему ты так решил?       — Она мелькала на шоу у Широмата. Да и миленько выглядит.       Душа героя кричала. Его вновь посчитали палки на внешность. С такими мыслями у Тсунагу и не останется желания кому-то говорить, что он женат. Киоши не первый человек, кто решил предположить столь оскорбительные вещи… Да и ещё на счёт него. Осталось только у Камихара и Сакамата спросить. Если они были бы такого же мнения, то Джинс собственноручно выкупает себе могилу. А их гостей на свои похороны позовёт только Эи.       — Расслабься ты! Ты в родном городе. Можешь только смотреть, како треш происходит в твоём Токио.       Киоши по инерции двигался и включил большой телевизор, висящий на одной из стен. Первым, что Джинс узнал на камере была студия Акиру Широмата. Только потом он увидел и двух гостей. Но лучше бы был слепым в тот момент.       — Твою ж мать… — Хакамата смотрел на то, как Широмата задаёт очередной вопрос Эи. Это был точно её голос. Немного изменённый, но это был всё равно её голос.       — Очередное шоу… Это же ничего страшного.       Как кому говорить… Когда понимаешь, что твоя жена уже во вторая раз оказывается на такой программе, то начинаешь подозревать, что выдержка героя скорее у неё, чем у самого Джинса имеется в наличие.       — А ко мне как-то два мафиози из столицы притопали. Как сейчас никого не было. Я назвал их монохромной парочкой. У одного длинные белые волосы. Видно, что крашенные. Но всё время в своих затемнённых очках просидел. Точно наркоман. А от другого кровью за километр шманило. Так, будто бы он вырезал какую-то мафиозную семью своим мизинцем и пришёл проставляться перед другом. А волосы у него были чёрные, практически до плеч…       Рассказ продолжался, но Джинс продолжал смотреть на Эи в образе старшей дочери. Опоздал ли он с помощью или нет, не узнает, пока сам не доберётся до фиктивной супруги.       — Сто процентов. Или этот второй кого-то зарезал в подворотне. Или сам резался, как незаконченный суицидник!

***

      Шоу продолжалось. Акиру ил раза в раз закидывала вопросов. А о перерыве и речи идти не могла. Киёси начала ощущать усталость. И, что ещё хуже, к горлу подбиралась кровь. А о перерыве и речи идти не могло. Несколько вопросов касалось Рэй и его стиля воспитания или каких-то тонкостей. Но всё же по большей части вопросы касались личной жизни Эи. Как она живёт и довольна ли этой жизнью. Но это был самый простой вопрос. Дальше, как показала практика, оказалось только хуже. Любит ли она своего мужа? Как сама относится к его фанатам и сможет ли принять тот хейт и негодование, если фанаты узнают, что их любимый герой уже занят кем-то?       Энни иногда волновалась больше на вопросах, где отвечала её старшая сестра. Но на это, казалось, Акиру не обращает очень много внимания. Её интересовало только то, почему пульс главной героини вечера совершенно не изменился. А аналитик будто бы ждала. Ждала, когда прилетит очередной вопрос, но на самом раз только из уст журналистки, а не карт.       — Чем вы занимаетесь? — Акиру озвучила вопрос с одной из карт.       — В каком смысле? — Эи сразу же задаёт вопрос и привычно наклоняет голову вбок. Её голос звучит уставшим. А глаза просто закрываются из-за накатившего стресса и всех усталости. — Работа? Хобби? Или что-то ещё?       — Для начала работа, а потом уже хобби.       — Про работу ничего сказать не могу. Да, я работаю, однако это не нравится отцу. Из хобби ничего необычного тоже нет.       — Но вы же не просто зависание в соцсетях?       — Иногда. Но у меня не так много свободного времени для этого. Обычно я читаю, — кажется этот ответ всё же удовлетворил Широмата.       Кажется, журналистка всё же поняла этот ответ. Хотя он её не очень-то и удовлетворил. Эи даже почувствовала это. Акиру необходимо была как-то раскрасить шоу. Оно выходило пресным. Но Киёси чувствовала, если сейчас упадёт в обморок, а это было очень вероятным исходом, то шоу запомнится всем навсегда. К тому же всё перед глазами начало тихо плыть. Аналитик не могла резко повернуть головой или глазами в сторону. Картинка медленно сменялась и голова начала кружиться только с большей силой.       Когда Широмата показала Энни на оставшиеся карточки, та быстро поняла, что от неё хочет сестра. Она взяла карточку, прочла вопрос, усмехнулась и, показав Эи, отдала карточку Акиру.       — Сейчас будет максимально неудобный вопрос…       — Говорите так, словно все ваши вопросы до этого были удобными, — всё же голос выдала раздражённая в край Энни.       — На этот раз вопрос для двух сестёр. Что вы думаете насчёт такого количества жён вашего отца?       — Главное, что это не гарем… — Эи выдохнула, по быстро поняла, что этого не стоило делать. Голову сильнее повело. Ей нужен был воздух. Экстренно нужен или воздух, или что-то холодное. Благо ответ на вопрос на себя взяла сестра.       — Что тут можно думать, — Туман махнула рукой. — Любил он только её мать, — она указывает рукой на Эи, — даже сейчас часто рассказывает о ней. У него сохранилось много фотографий Рейчел. Мне удавалось увидеть все фотографии, которые он до сих пор хранит в своём кабинете.       — И вы так спокойно принимаете, что…       — Вам бы пожить пару часов в корне. Тогда вы будете принимать всё, — Энни замахала рукой, словно её это никак не волновало.       Это никого не волновало, за исключением общества. Киёси же волновало своё состояние. Она точно упадёт в обморок.

***

      Обходя все коридоры, заполненные людьми, герой направлялся в помещение с личными данными игроков. Если обратить во внимание те слухи, которые принёс Миг, то Кафка будет очень и очень заядлым игроком в карты в Киотском казино. Несмотря на то, что столица Японии даже богата на подобные места Кафка отправляется за несколько десятков километров, чтобы сыграть одну-другую партию в какой-нибудь Блэк Джек или ещё что.       Вновь увильнул от сотрудников, чтобы лишний раз не сталкиваться с ними, Тсунагу прошёл дальше. Он перекладывает карточку и переходит в другой коридор, именуемый одной табличкой «для персонала», но не останавливается, а продолжает чёткое движение, словно уже давно выучил это место вплоть до всевозможных подвалов.       У нужной двери Джинс остановился и приложил карточку. Послышался тихий щелчок, и мужчина зашёл в помещение. На ощупь включил свет и закрыл за собой дверь. Стеллажи с документами о игроках по всему периметру комнаты. Паралельно для рабочих стола с ноутбуками. Там должны быть записи с камер.       У него не так много времени, чтобы найти нужные записи с камер и счетов. Фамилия Киёси должна была привлечь внимание. Только вот Кафка зашла в казино Поль своей фамилией. Обычно здесь стараются использовать всё да настоящий фамилии и имена посетителей для документации. Так что Джинс был уверен, что сможет найти нужного человека. А главное то, как глава оперативников тратил деньги. По времени он примерно знал, когда Кафка могла здесь быть. И с камерами ему повезло намного больше, чем с бумагами. Их герой нашёл очень быстро, словно кто-то специально оставил записи на самом видном месте в ноутбуке. Хотя на это Джинс в первый момент не обратил внимания. Однако он уже распечатал несколько снимков. Кафка в собственной красе. Только вот это же её и погубит, как бы прискорбно ни звучало.       — Ты не предупредил, что приедешь, — дверь в помещение закрывать с характерным щелчком. Трое собак недовольно гавкнули, но тут же замолкли. Кажется, они даже сели рядом с дверью, полностью блокируя выход. Голос старшего брата не узнать было бы огромной ошибкой. Но Джинс всё равно никак не реагировал.       Хакамата не собирался оборачиваться, продолжая копаться во всех документах. Он практически нашёл всё, что хотел. Снимки с камер есть. Но этого недостаточно. Необходимо найти документы, свидетельствовавшие о том, что Кафка оставила в казино немалые суммы. А понять, откуда она взяла деньги не составит труда. Или же здесь Тсунагу будет врать. В последнее время это уже стало привычкой. Особенно в отношении клана Киёси. Так что и очередную ложь из своего рта в их стороны герой отпустит без каких-либо сомнений.       Прекрасно слыша шаги своего собеседника, Тсунагу продолжил рыться в бумагах. Как назло ни имени, ни фамилии он не мог найти. Но даже ради собственного интереса он прислушался. Его собеседник-собачник сел в свободное кресло у другой стены.       — У меня не так много времени. Так что или говори, или не мешай.       — Ты роешься в личных записях моего казино.       Собаки вновь залаяли. Но Хору сразу же шикнул, показывая этим, чтобы его питомцы засолки хотя бы на пару мгновений. Но Тсунагу продолжал рыться. Казино в Киото одно из немногих развлечений Кафка, так что сейчас герой сможет найти чек на очень высокую сумму, то его шанс на победу в мгновение возвысятся, а вот репутация оперативников улетит в небытие, куда и должна была попасть.       — Тебе ещё никто не отдавал бразды правления.       — Это вопрос времени, — брат недовольно шикнул.       Может быть его бесило только то, что Тсунагу просто находился в стенах, где процветало семейное дело, о котором он не хотел вспоминать. И делал это то ли из-за безразличном и к нему, то ли из-за моральный и этических соображений. Как наркодилеры не курят свой товар, так и он и его семья не играют в карты.       Хору всё же поднялся со своего места и недовольство посмотрел на то, что ищет его брат. Рядом послышался и топот его доберманов. Тройка не отходила от своего хозяина далеко только из-за привязанности у нему. Тсунагу и ничего не думал, что брат мог бы привязать к себе когда-то трёх щенков, которых он принёс домой ещё очень маленькими и грязными. Может быть к животным он относился намного лучше, чем к людям, но не в этом было дело.       — Я бы хотел, чтобы ты поскорее ушёл, пока двое стариков не узнали об этом.       — Тогда найди сам, сколько она потратила в казино, — Джинс сразу же поднимается с места и протягивает несколько снимков.       Зелёные, точно такие же глаза Хору недовольны и, кажется, оскорблены. Его в таком состоянии можно увидеть очень часто. Брат никогда не пребывал в хорошем расположении духа. Обычно он огрызался и шикал на каждого встречного.       Продолжая смотреть брату в глаза, Тсунагу не меняет строгого, но в то же время безразличного лица. Герой часто сталкивался со слишком сложными ситуациями, чтобы сейчас показывать эмоции. Хору не проблема. Ему придётся или переступить через свою же гордость, или же помочь младшему брату найти данные о Кафка. И тот, вздохнув, забирает бумаги с максимально недовольным шиком.       Быстро оглядев брата и поняв, что его вкус в одежде не изменился, Тсунагу увидел неизменную форму казино. Совершенно не похоже на. То, какую форму носят в Токийском казино. Точнее, в казино Шулера. В его настоящем информационном мире, в котором, как бы прискорбно не звучало, парень играет только роль слегка глупого шута. Хотя в этом есть своя изюминка. Глаза Киотского казино был абсолютной противоположностью Этору. Хотя о его жестокости и ненависти к людям можно было также составлять легенды, как и о том, зачем Шулер скрывает свои глаза.       Хору недолго смотрит на фотографии и быстро возвращает их в руки Джинса. После, шикнув, подошёл к другим стеллажам, где были расположены должники и начал быстро просматривать досье. Если Кафка ещё и задрожала в казино, будет намного лучше. Но только хуже для самой Кафка. Не стоило лезть туда, откуда и не сможешь выбраться, и не знаешь, что делать, когда опять проигрываешь.       — Кафка Киёси. Долг один миллион иен. Она удвоила его в последний свой визит.       — Ещё лучше.       Хору ещё раз посмотрел в глаза брату. Недовольно шикнул и протянул папку. Тсунагу быстро забрал папку и, открыв её, начал читать.       — И без предупреждения ты не появляешься в Киото до Рождества. Мать до сих пор не может отойти, что ты женился.