Вспомни меня

Перебарывая эмоции, Донук покидает комнату, отдаёт приказ обыскать здание и найти Чонгука, который должен быть где-то здесь, если можно, конечно, верить словам Унсона. Стены с отвисшими, местами поросшими плесенью от избыточной влаги обоями словно сдвигаются, давят своей серостью и безнадёгой. Фигура Чимина сливается с неподвижным телом Тэхёна и плывёт в слезящихся глазах. Ли вызывает скорую. К спецназу, обыскивающему дом, присоединяются люди Нагиля, и поиски проходят быстрее. Чонгука находят без сознания туго связанным по рукам и ногам на шатком деревянном стуле в одной из комнат поместья. Следователь Ли возвращается к Чимину с двумя крепкими парнями. Они забирают захлёбывающегося в собственной крови Унсона, и Донук тянется, чтобы забрать бездыханное тело Тэхёна. — Чимин. Скорая помощь уже в пути. Дай мне его забрать. — Нет. Оставь меня! Мягкие, добрые глазки ангелочка Чимина теперь вовсе не так невинны. Взгляд его твёрд, будто вместо слёз его глаза исторгают из себя брызги безудержного пламени, которое сожжёт каждого, кто хоть пальцем его Тэхёна коснётся. Сейчас из него рвётся ядовитая и необузданная злость на всех: на следователя, который не понимает, что Ким не может просто так умереть, Чимин его ещё не вспомнил, у них вся жизнь впереди — длинная и интересная; на того, чьё полуживое тело унесли, чёртов Унсон оказался живучим; больше всего на себя злится, потому что был настолько глуп, что собственные родители его использовали и мучили Тэхёна. Чимин чувствует себя виноватым во всём, что произошло с его возлюбленным. Но теперь уже поздно. И смысла в этом никакого нет. — Тэхён-и… Голос дрожит и срывается. Маленькие пальчики убирают от лица окровавленные локоны. Губы трепещут, снова и снова называя любимого по имени, пока не замирают на лбу. Тёплый. Отказывается верить, что всё вот так нелепо закончится. «…Мы справимся. Вместе мы всё преодолеем, как и раньше…» — последнее, что Тэхён сказал ему при личной встрече, но Чимин понятия не имеет об их совместном «раньше». Тэхён должен проснуться и рассказать их непростую историю. Но он молчит. Чимин с ужасом смотрит на закрытые глаза, на свои багровые ладони и кровь, капающую с мокрых волос. Каждая капля словно молотом бьёт по ушам, встречаясь с полом. Звенящая тишина обрушивается, как снежная лавина, подхватывающая и несущая в неопределённом направлении. От запаха крови начинает кружиться голова и тошнить. — Не умирай. Слышишь? Не смей умирать, Тэхён, — шепчет на ухо, прижимаясь щекой. Страх потерять единственного родного человека в своей жизни пронизывает всё существо, мешая дышать. Всё тело словно парализует, и Чимин может лишь шептать что-то невнятное даже для самого себя и держать его на руках. — Чимин, — рядом стоящий Донук смотреть без слёз не может на парней. Он ведь тоже Тэхёна семьёй считал. Не заслужил Ким такого конца, несправедливо это. Не должно было так произойти. Когда Ли со штурмовым отрядом вошёл в помещение, Унсон испугался. Донук тут же поднял оружие и приказал тому сдаться, но Унсон навёл оружие в ответ, только на голову Тэхёна. Как только Унсон снял свой пистолет с предохранителя, Ли больше не медлил и выстрелил Паку в грудь, но палец на курке Унсона дрогнул, и пуля всё-таки успела вылететь по изначально заданной траектории лишь с небольшим, но роковым отклонением. — Чимин, послушай… — Донук присаживается рядом с Тэхёном. — Уйди, — сверкая глазами, выкрикивает Чимин и сильнее сжимает тело в руках. — Он жив! — Хорошо, он жив, — вынужденно соглашается следователь. — Посмотри, он ранен. Ему нужна помощь, Чимин. Позволь мне его взять и положить в машину скорой помощи. Донук замолкает и пристально смотрит на парня, который Тэхёна в объятиях покачивает. Кажется, этими словами ему удаётся заставить Чимина поверить себе, его глаза смягчаются, в них пропадает злость, и он ослабляет хватку. — Но я поеду с ним, — снова сжимает Кима, удерживая, и тянет обратно. — Обещаю, ты поедешь с ним. Поверил. Ли поворачивается к выходу из комнаты, где ждёт команды Хосок, и они вдвоём перекладывают Тэхёна на носилки. Машины Нагиля к этому времени уже покидают территорию. Карета скорой помощи с Унсоном тоже уезжает. Носилки с Тэхёном ставят в полицейский фургон и везут в больницу. Чимин ещё тёплую руку ни на миг не отпускает, гладит по щеке и не отводит взгляда. Мужчины, что рядом сидят и удерживают носилки, переглядываются между собой, обмениваясь сочувственными взглядами. Все они видели войну и с каждым погибшим товарищем так же прощались. Только Чимин и не собирается отпускать Тэхёна. У них впереди замечательная жизнь. Тот ещё поможет ему вернуть память, они снова отправятся в путешествие и обязательно вступят в брак. До больницы доезжают быстро. Донук благодарит сотрудников спецотряда и корейской полиции за помощь и сообщает, что придёт завтра для доклада. Успевают колёса носилок только коснуться земли, Чимин начинает подгонять следователя с помощником. Он самым первым влетает в двери приёмного покоя и требует немедленно позвать доктора. Медсестра вызывает дежурного. Молодая врач приблизительно тридцати пяти лет молнией прилетает, не успевая стереть сахарную пудру от пирожного со щёки. — Что произошло? — интересуется женщина у самого старшего и здравомыслящего, на её взгляд. — Выстрел в голову. Он мёртв, объясните это парню. Доктор прикладывает два пальца к ярёмной вене и глаза её округляются всё шире и шире. — Кто Вам сказал, что пострадавший мёртв? — женщина строго смотрит на изумлённого следователя, потом переводит взгляд на Хосока. — Вы хоть как-то проверили, жив он или мёртв? — слегка повышает голос на полицейского, не стесняясь. — Быстро готовьте операционную, вызывайте хирурга, — раздаёт распоряжения доктор, — а пока что пятьсот миллилитров капельно, НПВС внутривенно и обработать рану, — затем укоризненно смотрит на Донука. — Вас не учили в полиции правилам оказания доврачебной помощи? Пострадавшему требовалась остановка кровотечения и наложение давящей повязки, которая могла спасти ему жизнь. Молитесь, чтобы пациент дожил хотя бы до начала операции, иначе Вам придётся попрощаться со своей формой. Ли и Чон замирают. Тэхён жив, оказывается. — Сколько времени прошло? — строго спрашивает врач. — Господин, сколько прошло времени с момента ранения? Донуку челюсть сводит. Внутри черепа образуется пустота. Его вина. Он не проверил. Просто увидел, что пуля влетела в голову и Тэхён упал замертво. Решил, что всё, конец. — Примерно сорок минут, — отвечает Хосок. — Сорок минут? — вскрикивает женщина и ближе к старшему подходит. — Если пациент не выживет… Она не дожидается оправданий и, ещё раз сказав медсестре дозвониться до доктора Чхве, отправляется следом за носилками с лежащим на них Тэхёном, которые увозят санитары. Доктор Кан Со Мун работает в госпитале уже два года. До этого она пять лет была ординатором под началом доктора Чхве. Наверное, у каждого врача в жизни произошло травмирующее событие, которое подтолкнуло его в медицинское учебное заведение. У молодого онколога-нейрохирурга Кан оно тоже было. Пережив, но так и не смирившись со смертью брата от злокачественного образования в головном мозге, она твердо была уверена в том, что его можно было вылечить и спасти. Окончив университет с отличием и придя в ординатуру, она поняла, что ошибалась. Брата действительно нельзя было спасти и способов продлить ему жизнь не существовало. Но стремление бороться с беспощадным врагом только окрепло. Возможно, ей не стоило так говорить со следователем, и позже она пожалеет о том, что сорвалась на него. Однако извиняться не станет, потому что права. Время упущено, слишком много крови потеряно. Донуку с трудом удаётся удержать Чимина. Передаёт его Хосоку и набирает номер Намджуна. Только золотые руки доктора Ким вернут Тэхёна с того света. — Ты где? — спрашивает следователь. — И тебе привет, друг. Мои дела замечательно. А твои как? — Намджун немного обижается неприветливости того. — Некогда, Джун. Пожалуйста, вернись в Корею. Ты нужен Тэхёну. При упоминании имени названого брата Намджуну внутри становится тепло, но и немного тревожно. — Что произошло? — Он в больнице… Он… — Донук не решается сказать, что с Тэхёном. — В общем, когда ты сможешь прилететь? — Да я, собственно, в Сеуле уже. Хотел сюрприз сделать, но похоже, что сюрприз ждёт меня. Уже лечу… Ли чуть не падает на колени, ощущая волну облегчения во всём теле. Это невероятная удача, что Намджун прилетел именно сегодня. — Джун, умоляю, езжай скорее в больницу. Я сейчас вышлю адрес. Пожалуйста, как можно быстрее приезжай. Ли отключается и печатает сообщение с адресом, а у самого глаза щиплет. Он всё-таки падает на колени и плачет. От облегчения. От вины. От собственной безответственности и халатности. Заранее. Чимин успокаивается в руках Чона, и тот отпускает его. Пак подходит к следователю и обнимает. — Ты не виноват. Не плачь. Всё будет хорошо. Тэхён выживет, — говорит Чимин и похлопывает старшего по спине. Донук должен говорить это младшему, но он сейчас слаб и беспомощен, сильно подавлен, поэтому благодарен Чимину за объятия. Пак спокоен и не проронил ни слезинки с тех пор, как Тэхёна привезли в больницу. Вера не даёт ему плакать, надежда придаёт сил, а любовь… Любовь рисует на лице улыбку и заставляет глаза сиять. Чимин слишком спокоен, и со стороны может показаться, что ему плевать, либо он болен на голову. А он просто знает, что с Тэхёном ничего не случится, что он обязательно выживет, что всё у них будет хорошо. Не важно, что Пак ничего не помнит. Они построят новые отношения, нарисуют новый мир, создадут новые воспоминания и моменты. Чимин теперь бережно будет растить в себе эту любовь и больше никому не даст её растоптать.

***

Доктор Чхве так и не появляется. Операцию начинают без него. Спустя час после звонка приезжает Намджун. С боем и угрозами его пускают в операционную, и теперь Тэхён остаётся в надёжных руках. Донук немного успокаивается и выдыхает. Ожидание тянется мучительно долго, время словно застывает, а стрелки часов почти не двигаются, испытывают, издеваются. От напряжения хочется лезть на стену и волком выть. Чимин всё также спокоен, Донук нервно постукивает пятками сапог об пол, а Хосок расхаживает из стороны в сторону, будто сломанный маятник. Проходит час, затем ещё два, и к парням выходит Намджун. Он снимает маску с лица и плачет. Слёзы текут градом буквально. Он много раз выходил к родственникам, чтобы сообщить хорошие или плохие новости, но сейчас это придётся сказать самому себе и своей семье. — Я сделал всё, что мог, — задыхается от слёз. — Он… Тэхён… — Он жив? — первым спрашивает Чимин, делая шаг вперёд. Доктор смотрит на него и, кажется, успокаивается немного. Затем произносит: — Да. Он будет жить, но… Если после сказанного произносят «но», то всё, что было перед ним, не имеет значения.

Я тебя люблю, но…

Я готов за тебя отдать жизнь, но…

Мы будем дружить, но…

Пациент жив, но…

После «но» следует противоречие, то, что не позволяет сказанному ранее осуществиться полноценно, то, что омрачает или стирает смысл. — …может навсегда остаться инвалидом. Ну вот, всё, он это сказал. У Намджуна поистине золотые руки. Молодая доктор смотрела на него, как на Бога. Такого тяжёлого пациента вытянул с того света. Пуля остановилась в левом полушарии, но немного задела правое. Врачи достали каждый осколок пробитого черепа, вытянули пулю, ликвидировали отёк и его последствия, и теперь осталось только ждать.

***

Чонгук приходит в себя на следующее утро под капельницами и пристальным надзором медицинского персонала и охраны отца. Он не успевает до конца глаза открыть, а его отцу уже сообщают, что сын очнулся. Нагиль приезжает только вечером. Чонгук смотрит телевизор, когда дверь в палату открывается. Он краем глаза смотрит на присевшего неподалёку отца, но продолжает наблюдать за героями дорамы. — Почему меня не выпускают? — начинает он. — Здравствуй, Чонгук, — отец снова игнорирует сына и пытается начать разговор по-своему. Дескать, поздоровайся для начала, а потом спрашивай. Но Чонгук любезничать не собирается с тем, кто его мать до могилы довёл и сына из дома выжил. Нагиль до сих пор не может осознать, что его ребёнок не будет подчиняться. Он давно уже взрослый человек с вполне сформировавшейся личностью. — Почему меня не выпускают? — повторяет свой вопрос Чонгук. Хван вздыхает и равнодушно отвечает: — Это для твоего же блага. — Почему, я, здесь, заперт? — Гук цедит слова сквозь зубы, еле сдерживаясь. — Я спрашиваю в последний раз. — И что потом? — ведёт бровью Хван, принимая провокацию. Нагиль всё ещё уверен, что всегда будет выигрывать, но Чонгук сильно изменился за эти четыре года. Он поворачивается лицом к отцу и снисходительно произносит: — Ты же прекрасно знаешь, что твои доходяги для меня — не помеха, — кивает в сторону выхода и подразумевает юнцов в чёрных костюмах, стоящих за дверью. Хвану на это ответить нечего, поэтому Гук продолжает, возвращая взгляд на телевизор: — Чисто из вежливости и благодарности я остался в палате, чтобы ты сам объяснил, что за игры опять ведёшь, — Чон свешивает ноги с кровати и, опускаясь на тапочки, продолжает, — но раз уж ты не собираешься ничего говорить, мне пора. — Не уходи, — бурчит, как провинившийся школьник, Нагиль. Чонгук замечает, как тяжело даются отцу слова, которые он собирается произнести. Он не будет переспрашивать. Он понимает, как отцу сложно было даже это сказать. Вот только и соглашаться он не собирается. Такие люди, как его отец по щелчку пальцев не меняются. Меняются! Когда осознают, что почти потеряли. Меняются. — Я так и остался «педиком», как ты меня назвал в последнюю встречу, и это никогда не изменится. Нагилю это всё ещё не нравится. У него не получилось смириться с ориентацией сына за четыре года. Возможно, никогда не получится. Во всяком случае, не так быстро, но он попробует. — Я знаю, — говорит он. — Не уходи. Не возвращайся в Америку. Слова отца нравятся Гуку. Он от них тепло чувствует. Так приятно на душе становится, что его кисти дрогнули в попытке обнять отца, но он останавливает себя. Хван замечает робкую попытку сына сблизиться, и сам обнимает парня. Так по-мужски сильно, будто целую вечность не виделись. Хотя, так и есть. — Я думал, что потерял тебя, Чонгук-а. Прости меня. Руки, что дрогнули недавно, смело ложатся на спину мужчине. Гук тоже скучал. И он даже немного рад, что больше не придётся самому убираться, мыть посуду и стирать. А ещё он наконец-то начнёт нормально питаться. — У меня есть друг, — робко произносит Чон. — Его зовут Эдди. Нагиль напрягается. — Это не то, о чём ты подумал. Эд просто друг. Он хотел со мной поехать в Корею, но обстановка, сам понимаешь… В общем, он просто погостить приедет. А в Корее из знакомых у него — только я. Кажется, Гуку удаётся убедить отца. В любом случае, с чего-то нужно начинать. Хван соглашается и впервые за много лет получает улыбку сына.

***

Спустя двадцать дней Тэхён открывает глаза и сразу закрывает. Привыкшие к темноте под веками, они болят и слезятся. Тэхён пытается подняться, но у него совсем нет сил. Мышцы все словно исчезли. Рот сушит. Хочет попить, но говорить больно и глотать. Вертит по сторонам головой и замечает кнопку вызова персонала. Еле передвигая конечностью, перекладывает на клавишу большой палец и давит, а буквально через несколько секунд в палату врывается, как ураган, медицинская сестра. Каким-то чудом она понимает, что пациент хочет попить, помогает ему промочить горло, и через несколько минут появляется доктор Чхве. — Тэхён, ты слышишь меня? — начинает тот. Парень кивает и с помощью медсестры принимает сидячее положение. Врач проверяет реакции и речь. Всё в норме. Слава Богу, последствия миновали Тэхёна. — Доктор, почему мне тяжело двигаться? — спрашивает Тэхён тихо-тихо и немного хрипло. — Не переживай насчёт этого. Ты был без сознания три недели. Всё постепенно наладится, и ты вскоре сможешь бегать. — А что произошло? — Ты не помнишь? — взгляд Чхве источает беспокойство с первого слова. — А должен? — Что последнее ты помнишь, Тэхён? Ким задумывается и глаза его начинают округляться. — Ничего не помню, — пытается поднять тон голоса, но получается глухо просипеть. — Что произошло? Где я? Кто я? Как… А-ай, моя голова… — Тэхён хватается за повязку и начинает шипеть, пока снова не теряет сознание. Приходит в себя спустя шесть часов и обнаруживает рядом с кроватью в кресле спящего парня. Врач первым позвонил Чимину, и тот сразу примчался. Он держал любимого за руку, но уснул, так и не освободив ладонь. Тэхён пытается издать громкий звук, такой, который образуется при прочищении горла, но голоса всё ещё нет. Он просто молча наблюдает, как сквозняк треплет чужие волосы и тормошит густые ресницы. Солнце редкими лучами скользит по персиковым щекам и поднимается к глазам, которые Чимин сжимает плотнее, и переворачивает голову в другую сторону. Однако резко возвращается обратно, цепляясь взглядом за приподнятую голову Кима. — Техён… Проснулся… Я позову всех, — Чимин радуется пробуждению парня и пулей выскакивает из палаты, зазывая остальных, ожидающих в коридоре. Через несколько минут небольшую палату заполняют восемь человек. Тэхён пугается большого скопления народа. Внезапно и сила в руках появляется, чтобы приподняться на них, и прижаться к изголовью кровати. — Тэхён-и, ты узнаёшь нас? — первым выступает Чонгук, подходя ближе. Ким продолжает в испуге вжиматься в кровать, и Гук понимает, что он боится. Тэхён взглядом бегает по лицам и отрицательно качает головой. — Не узнаю, — шепчет. — Ну, это ничего, — подходит ближе Намджун. — Сейчас мы тебе всё расскажем. Присутствующие по очереди рассказывают истории знакомства с Тэхёном и тот, кажется, начинает их вспоминать. — А что со мной произошло? — спрашивает после выслушанных историй он. — А это, пожалуй, я расскажу, — произносит Ли Донук и рассказывает всё с самого начала — как яхты столкнулись, как Тэхён оказался в комнате для допросов, как прилетели в Корею, и Ким дважды просрал казённую прослушку, про пожар и похищение. — И что же со злодеем? Он умер? — спрашивает Тэхён уже немного смелее и громче. — Нет, он жив и скоро будет здоров. Его водитель, за которого тебя принял тогда наш свидетель, был задержан при попытке бегства из страны. Он-то всё и рассказал нам, как на духу всё выложил. Ким Сокджин пришёл в полицейский участок и рассказал о том, как его пытались подкупить. Так что не переживай, со всеми показаниями свидетелей его обязательно посадят глубоко и надолго. Тэхён улыбается. Он в кругу семьи и ему хорошо. Так много людей переживают за него. Он больше не один и впервые в жизни чувствует себя как дома, хоть и находится в больничной палате. — Господин Тэхён, — кричит Сокджин с порога. — Как хорошо, что вы живы. Парень тут же в объятия младшему бросается и крепко сжимает ещё слабое тело. — Я же просил, не называть меня господином, Сокджин, — неожиданно для всех произносит Тэхён. Компания людей удивлённо смотрит на него, и в глазах немой вопрос. — А-айщ, Сокджин, всё из-за тебя, — ругается Тэхён, падая обратно на подушку. — Не мог попозже прийти чуток, — смеётся он и смотрит на семью. — Что? Разыграл я вас. Вы такие забавные, — снова смеётся. — А ты, хён, — обращается к следователю, — неправду сказал. Это ты меня принял за того водителя, а свидетель меня оправдал. — Так ты нас помнишь? — с хитрым прищуром шипит Чонгук. — Вот я сейчас… — Так, спокойно, — останавливает его Намджун, а тот уже рукава засучивает. — Он всё ещё слаб, не забывай. Так ты не терял память, Тэхён-и? — Утром, наверное, да, только потом голова разболелась. Проснулся, и когда увидел вас, всё вспомнил, но решил разыграть. Намджун мило улыбается, и стоящая за его спиной Ана тоже. Донук осуждающе качает головой, но в итоге тоже улыбка расцветает на его грозном лице. Хосок в ладоши хлопает на радостях, всё ведь хорошо, а шутка дурацкая, конечно, но это ерунда. Юнги, стоящий рядом с ним, только фыркает и отворачивается. Сокджин улыбку с лица не спускает с тех пор, как порог палаты переступил. Чонгук смотрит зло, всё ещё не раскатывая рукава, но сквозь нахмуренный взгляд улыбка пробивается, и он сдаётся. Эдди ещё не знаком с Тэхёном лично, но очень наслышан о нём от Гука. — А вы… — Ви кивнул в сторону Эда и Чонгука. — Мы друзья, Тэ, — Чон словно оправдывается, а Эдди почти сливается лицом со своими волосами. — Друзья? — переспросил с ухмылкой Тэхён. — Да, — сквозь зубы ответил Гук и отворачивается. Кажется, кто-то смущается… — У кого ещё какие новости за три недели? — Мы… — поднимает руку Намджун и указывает на кольцо. — Мы расписались. — Я вас поздравляю, братик, — хнычет Тэхён и тянет руки к Киму, а тот подаётся к нему навстречу. — Кстати, насчёт этого… — высвобождается Тэ из объятий. — Ты же знаешь, что мы с тобой родные братья? — Да, мне Чонгук рассказал. Ты не представляешь, как я был счастлив. — Я тоже, братик. Не думал, что у меня когда-нибудь будет такая большая семья. Ким ещё раз всех обводит взглядом и задерживается на парочке Чона и Мина. Юнги взгляд отводит, а Хосок, замечая это, широко улыбается и размашисто кивает. Тэхён всё понимает без слов. Хорошо, что и у них всё хорошо. — А ты… — смотрит на Чимина. — Ты не рассказал, как мы познакомились. И почему я тебя не узнаю? Улыбка Пака, только что озарявшая палату, моментально сползает с лица, на котором теперь яркими красками рисуются испуг и огорчение. — Ты меня не помнишь, Тэ? — почти шепчет Чимин. — Нет, но если ты подойдёшь ближе, я попробую тебя разглядеть получше. Чимин подходит осторожно. — Ближе, — шепчет Ким. — Ещё ближе, — пока Чимин почти напротив лица не оказывается. — Тэ… — Помолчи. Смотреть мешаешь, — шепчет Тэхён и, обхватывая лицо парня ладонями, тянет к себе, впиваясь в губы. — Тэ… — отстраняется Чимин. — Помолчи, говорю, дай как следует вспомнить, — снова к сладким устам припадает. Остальные решают покинуть палату и оставить парней наедине. Парочка падает на кровать и, наслаждаясь поцелуями, утопает в нежности. — Так ты меня не забывал? — жалобно смотрит Пак. — Я никогда тебя не забывал, Мин-и. Почему ты плачешь? — Я испугался, что ты забыл меня и не сможешь рассказать нашу историю, чтобы я всё вспомнил. — Мы создадим новую. Согласен? И в этой я не позволю нам друг друга забыть. — Мне подходит. Солнечные лучи скользят между губами и пропадают, словно таким образом благословляет сама Вселенная эту пару на долгую и интересную жизнь вместе. Чимин и Тэхён теперь исполнят все свои мечты и желания. Отныне эта вредная особа у них в неоплатном долгу. И отдать его непременно придётся. Сама Вселенная склоняет голову пред силой и выдержкой этих людей, теперь она, наконец, оставит их в покое и даст почувствовать счастье в полной его мере.