Следом за тобой

      — Да блять! Я не понимаю, куда делся этот сраный кубик! — Билли отшвырнул от себя прозрачный пакетик, в котором он хранил фигурки для игры в Монополию. Панк уже битый час пытался найти самую важную деталь игры, без которой ну никак невозможно было начать: перевернул всю коробку, выпотрошил внутренние пакетики и даже прочесал крышу, заглядывая под каждую неровно лежащую вещь. Однако кубик отсутствовал.       — Разве не его Лекс запульнул после очередного проигрыша? — устало протянула Петра, докуривая неизвестно какую по счету сигарету. — Я устала здесь сидеть. Да и вообще, в чем интерес играть втроем?       — А как же три мушкетера? — поинтересовался Маркус.       — М-м-м… это которые все погибли? — не особо заинтересованная в диалоге Петра развалилась на разогретом солнцем камне и медленно пожевывала жвачку, вызывая раздражение даже этим, казалось бы, безобидным действием.       — Не все, литературный гений, — съязвил в ответ Маркус.       — Подожди-подожди, — Билли удивленно уставился на Петру. — Ты что? Ты читаешь что-то кроме унылых готичных писателей?       — Это кто например? — Маркус изогнул бровь и присел рядом с другом. Надо помочь поискать “сраный” игральный кубик, иначе идея с веселыми посиделками на крыше феерично скатится в напряжение к Петре, а то и еще хуже — в многозначительные переглядывания Петры с Билли.       — Ну... Эдгар Аллан По.       И вроде бы не глупый, а вроде бы и в подробности не вдавался. Это имя он точно прочел на одной из книжек в библиотеке. Просто глаз зацепился за раздел "ужасы", который буквально обставлен произведениями конкретно этого писателя.       — Ты что, Билли?! Ты, оказывается, и таких писателей знаешь? — восклицая на всю округу, наигранно удивилась Петра.       Маркус прошелся взглядом по выпотрошенному игровому наполнению. Многие карточки были изрядно потрепаны, но потрепало их далеко не время: они попали в руки к своему ночному кошмару — Лексу. Удивительно, что Монополия все еще не была залита пивом или сожжена, потому что те эмоции, что испытывал Лекс от неудач, должны были уже давно вынести ей смертный приговор. Маркус приподнял крышку с человечком во фраке и вытащил из под нее игральный кубик. Переглянулся с Билли и вложил находку ему в ладонь.       — Маркус, напомни, по какой причине мы оказались без выпивки?       Юноша тяжело вздохнул и покосился на Петру. Когда она успела превратиться в вечно недовольную всем тетку? То, что с Петрой что-то происходило было видно невооруженным глазом: напряженная, колкая как иглы дикобраза, одним словом — язва. Но пусть это остается заботой Билли и Лекса.       А ведь с обещанным пивом, действительно, произошел непредвиденный косяк…       Когда все занятия были окончены, Маркус, как обычно, отправился на подработку, после которой забежал в знакомый алкогольный магазин. Все пошло не по плану с того самого момента, когда он переступил его порог и увидел, что вместо знакомого кассира — Тома, с которым уже налажены дружеские отношения, стоит всеми ненавистный Боб. Боб не просто не продает малолеткам алкоголь, препятствуя тем самым юным умам познавать взрослую жизнь, так еще и мешал паленые бутылки с нормальными. Если захочется кого-то отравить под видом подарочного коньяка, то это к Бобу! Пытать удачу, упрашивая Боба продать хотя бы одну бутылку, Маркус не стал, просто оплатив несколько пачек чипсов и сигарет. Выйдя на улицу, имея одну единственную цель — найти где приобрести пиво, он увидел как из переулка выезжает грузовая машина. Том всегда закрывал магазин на период поставок, занимаясь исключительно переносом коробок с улицы на склад. Как-то Маркус поинтересовался, почему коробки так просто выгружают в переулке рядом со зданием. И на это Том ответил, что лишних работников, которые могли бы стоять на охране этих несчастных коробок, у них нет, да и магазин не обеднеет от нескольких пропавших единиц товара. Исходя из такого ответа из воспоминаний, Маркус принял решение выкрасть из поставки несколько бутылочек пива. Как только Боб скрылся за дверью склада, Маркус прошмыгнул к одной из коробок и вытащил оттуда пять бутылок. Ну и, чтобы не портить отношение с Бобом, оставил нужную сумму денег прямо на месте преступления.       После этого, пиво было доставлено в Академию и надежно хранилось в рюкзаке. Однако на своем пути Маркусу посчастливилось столкнуться с Виктором, шатающимся по кампусу с крупной деревянной коробкой, на которой просто невозможно было не заметить знак серпа и молота. По какой-то причине Виктор оказался не просто разговорчивым, но и на редкость радостным. И, хоть Маркус и попытался его обойти, Виктор этого сделать не дал. Он потянул Маркуса за рюкзак, тот соскользнул с плеч и с громким звоном упал на пол, образуя под собой лужицу.       — На пиво было совершено покушение. Смертоубийство, — произнес Маркус голосом детективов из американских фильмов и поднял белый бутылек водки. — Но у нас есть водка.       Петра перевернулась, подпирая щеку кулаком. Ее темно подведенные глаза скользнули по Билли, переносящему Монополию на канистру поближе к ней. Кусается, а действия то противоположные.       — Знаешь, кто пьет водку? Сраные коммунисты.       — Ну, сухой закон — вещь тяжелая. Я б и мочу свою пил, если б она была с градусом, — хихикнул Билли.       От представления подобной картины, Маркус сморщился. Шутка или грустная правда?       — Так, ну, — Билли хлопнул в ладоши. — Все готово. Ваши фигурки на старте, кто ходит первым?       На старте, как обычно, стояли крохотные фигурки машины, наперстка и собаки, и было непривычно видеть отсутствие фонаря, пушки, корабля и ботинка. С Монополией всегда ассоциировался шум, пьянка, ругань Лекса, победоносные восклицания Саи, отказы Вилли садиться в тюрьму и многое остальное, что вносило жизнь в это смертельное место. Тогда не было никаких проблем, и голова не болела от щекочущих мозг мыслей.       — Маркус, — парень обернулся и увидел позади Саю, нерешительно закусывающую нижнюю губу. Она бросила взгляд в сторону. — Надо поговорить.       — Да мы поиграем в эту сраную игру сегодня или нет?! — взмолился Билли и сложил руки в мольбе. — Сая, давай вы чуть попозже поворкуете, м? Я хочу поиграть!       Но девушка молча прошла мимо к краю крыши, на что Маркус, под закатывающиеся глаза Билли, лишь пожал плечами, мол ничего не могу поделать, и последовал за девушкой.       Они долго не могли начать диалог. Сая, нервно дергала ногой, опираясь спиной о каменную стену, а Маркус курил и смотрел, как с белым дымом играет теплый свет фонарей. Он не гадал, что она от него хочет, просто отдался течению. Можно было сказать наверняка, Сая не была настроена агрессивно, даже наоборот, казалось, решила пойти на примирительную. И сейчас они были на одной волне, понимая и принимая друг друга в этой тишине, разбавленной тихим копошением на заднем фоне. Раньше такие моменты с Саей заставляли кровь закипать, а сейчас было так спокойно, словно рядом стоит человек, который примет тебя любым и простит все твои ошибки. Он уже давно забыл о таких чувствах внутри.       — Я… — прохрипела Сая, прочистила горло и договорила шепотом. — Я скучаю по всему этому.       — Здесь уже не так, как раньше, — Маркус усмехнулся. — Но они всегда тебе здесь рады.       Он бросил взгляд на Билли с Петрой, которые очередной раз подняли вопрос справедливого распределения фигурок.       — А ты?       Медленно выдыхая дым, смакуя терпкий вкус во рту, Маркус повернулся к Сае, избегающей зрительный контакт.       — А я хоть когда-то был против тебя?       Карие глаза Саи скользнули по мрачному городу, и она вновь закусила губу.       — Ты здесь потому что это требует обязательство?       — Нет, я пришла потому что было одиноко.       — Да, сюда тянет, когда кошки скребут, — Маркус выкинул бычок и сделал шаг к перилам, упираясь в них предплечьями. — Ты же знаешь, что ты никогда не была одна? Я никогда не отворачивался от тебя, и я никогда не отвернусь. В жизни и так все не просто, так что с нами будет, если не держаться друг друга, м?       Сая помолчала несколько секунд, а потом произнесла с явным чувством вины:       — Я сильно тебе по носу врезала?       — О, удар был что надо, — Маркус засмеялся и Сая улыбнулась в ответ, поравнявшись рядом.       — Что-то я слишком плоха в извинениях, но… ты меня прости, если можешь, — Маркус кивнул, и Сая с облегчением выдохнула. — Я очень волнуюсь, что ты снова будешь затянут в мутные дела…       Щелкнул зажигалкой, прикурил очередную. Ответить было нечего, ее волнения имели смысл. Только вот он знал, что все равно во что-то да влезет, найдет причину и будет оправдываться за счет внутреннего сосущего чувства долга. Но он никогда не забывал, что он крепко-накрепко привязан к Сае. Они находились в безвыходной ситуации, где один человек тянет вниз, а другой пытается выплыть на берег. И никто из них не может перестать делать то, что он делает.       — Ты слишком много куришь, — Сая с напускным недовольством скрестила руки под грудью.       Улыбка на лице, с легким смешком, просто потому что приятно ее волнение. А ведь он курил не больше тех, кто считал, что сигареты убьют не раньше, чем жизнь, которую они выбрали. Перед глазами всплыла Грейс, вытаскивающая сигарету из его рта и забирающая себе. Закусил ноготь большого пальца. Интересно, где она сейчас.       — О ней думаешь? — Сая прочистила горло и спросила настолько непринужденно, словно вопрос был о сегодняшнем завтраке. — Не отрицай. По глазам вижу.       Так значит все на лице написано… Маркус сощурил глаза и улыбнулся. Захотелось даже щелкнуть Саю по носу, но она явно не поняла бы такого жеста. Хотелось спросить, что она об этом думает, но какая разница? Если она против, все равно ничего не изменится. Однако все еще хотелось какого-то одобрения.       Он многозначительно повел бровью, когда позади раздался очередной гневный возглас Билли, который все никак не мог собрать людей на игру, и Маркус указал в его сторону большим пальцем.       — Пойдем, присоединимся?       — У меня есть одна просьба. Слишком наглая, но… зайди сегодня к Марие, — голос Саи задрожал. — Я не уверена, что с ней все в порядке. Сделай это за меня, пожалуйста.       Это точно плохая идея. Она не знала, что его отношения с Марией далеко не лучше ее и, хотя Мария периодически проявляла близость к Маркусу, было непонятно, когда сознание сыграет злую шутку, и она отгрызет ему голову. Стоит признать, что это было бы справедливым итогом их отношений, наконец-то накладывающим табу даже на воспоминания о произошедшем недоразумении с Саей. Рано или поздно эту тему придется поднять и с ней, чтобы поставить все точки и закрыть гештальт.

***

      Маркус боялся Марии. Она вихрем засасывала все вокруг себя и медленно перекрывала воздух. Таких людей советуют обходить стороной, ведь, правда, их проблемы в одночасье становятся твоими проблемами, а потом и вовсе — общими.       Сейчас, стоя перед ее спальней, он надеялся, что дверь не откроется, впуская его внутрь. Пусть ее не будет, пусть она окажется в другом месте, ненавидящая его, осуждающая за столь долгое отсутствие в ее жизни. Но Мария открывает, и Маркус сталкивается с удивленным взглядом темно синих глаз.       — Я… — неуверенно начала она и закончила на выдохе. — Удивлена.       Топчась у входа, не говоря лишних слов, просто потому что нечего было говорить, Маркус не мог как ни в чем не бывало завалиться внутрь, задавая какие-то стандартно-изъезженные вопросы. Однако Мария не заставила себя ждать и буквально вытолкнула Маркуса, хватая темную куртку, висящую на крючке.       — Ты не вовремя, — она осмотрелась и направилась к выходу из общежития. В полумраке коридоров сверкнуло острие веера, припрятанного под курткой.       — Мария, погоди, — он ломанулся за ней, но девушка ускользала в перетекающих в друг друга коридорах. — Мария…       Она замерла на очередном из поворотов, останавливая Маркуса одним взмахом руки. Над ними возвышалась скульптура из скрещенных топоров, насчет которой юноша постоянно гадал: умудрились ли студенты вытащить эти топоры, устроив битву викингов за путь к Вальхалле, или скульптура была перевязана веревкой просто ради искусства? Этот опознавательный знак висел напротив выхода на задний двор и встречал своих непрошенных гостей острыми как бритва лезвиями.       Пригнувшись, девушка прокралась к замызганному окошку, выглянула на улицу и тут же присела на корточки, вцепляясь зубами в ноготь на безымянном пальце.       — Ну, что, Франсуа Вийон, кража золотых слитков пока откладывается? — Маркус получил в ответ недовольное выражение лица. — Во что ты опять влезаешь? Ты сама от этого не устала?       Вопрос риторический, учитывая в каких стенах они сейчас находились.       — Когда станешь руководить бандой, посмотрим, как ты будешь сидеть в стороне, когда твои кости чуть ли не перемалывают. Я нахожусь на очень тонкой нити, которая вот-вот оборвется, если я ничего не буду делать.       Точно, он не забыл этого. Здесь люди не живут, а выживают. Здесь, среди группировок, нет товарищей и напарников. Здесь либо подчиненные, либо подсиживающие и ждущие твоей ошибки животные, готовые накинуться и перегрызть глотку в любой удачный момент, чтобы занять твое место. Мария облизнулась, пройдясь зубами по нижней губе. В ее прекрасной, но все еще опасной голове, зрел какой-то план, и этот план напрямую был связан с Маркусом, потому что в ту секунду, когда она на него посмотрела, — он все понял.       — Наступил твой звездный час, Аргуэльо, — достаточно убедительно произнесла она. — Нужно отвлечь людей снаружи, чтобы я могла пробраться в сторожку. Сото Ватос там хранят различные письма и документы, которые нам приходят от Альма дель Дьябло… — она кашлянула. — Вообщем, их надо отвлечь минут на пять. Не больше.       Всматриваясь в глаза Марии, Маркус пытался понять в каком состоянии она находится. Опять какие-то непонятные и сомнительные затеи, и, как удобное, он оказывается у девушки под рукой, позволяя себя втягивать в очередные приключения.       — Ты же пьешь таблетки? — вырвалось у него до того, как он успел подумать о корректности заданного вопроса. Мария тут же ощетинилась и нервно перебросила копну черных волос за плечо.— Хорошо… Ладно, я посмотрю что можно сделать.       Он привстал, выглядывая в окно. Пыльное стекло, с непонятными разводами точно уставилось на него в ответ, и Маркус попытался протереть его. Боковая часть ладони тут же покрылась серой грязью; захотелось вытереть об пиджак, но его стало жалко. Маркус всматривался в людей, все еще плохо различаемых в ночном полумраке, пока в поле его зрения не попала лысая голова с татуировкой черепа. От этого он тут же присел, натянул улыбку и отрицательно помотал головой.       — Ой, не-е-ет, — протянул он и указал в сторону двери, служившей единственной преградой. — Там Хуан.       — И? — непонимающе ответила Мария. Уж ее то он точно должен был осадить. Видимо устала терпеть и чего-то ждать.       — Ты предлагаешь сплясать ему или спеть песню? Да он убьет меня после первой минуты, и это если у него будет хорошее настроение, в чем я си-и-ильно сомневаюсь.       — Маркус, — Мария из подлобья одарила удивительным взглядом, описать который невозможно, даже если бы и хотелось. Просто в нем смешались их отношения: сложные и запутанные. — Мне очень нужно кое-что найти. Но сейчас мне доступ туда закрыт, а от этого “кое-что” может зависеть моя жизнь.       Блять. И как она умудряется попадать в ситуации, от исхода которых на кону ее жизнь? А ведь Мария явно не преувеличивала, подергивающаяся нижняя губа выдавала ее подчистую. Маркус ударился затылком о каменную кладку и шумно выдохнул. Сдался.       — Ну, отвлекать, так отвлекать.       Особо не выстраивая план в своей голове, Маркус выскочил из дверей, ошарашив людей Хуана своим появлением. Четыре пары глаз уставились на него, словно перед ними спикировало невообразимое чудище. Маркус даже представлять не хотел каким посмешищем выглядел со стороны, чувствуя, как уши заливает краска. Прикрыв на секунду глаза, он шагнул к компании, рядом с которой он не хотел бы оказаться ни при каких условиях.       — Смотрите, кто к нам пожаловал, — ядовито произнес Хуан, видимо, он был не в очень хорошем расположении духа, что достаточно сильно осложняет возможность завладеть его вниманием хотя бы на некоторое время. — Ты меня уже начинаешь напрягать, парень. Куда ни сунься, везде ты. И мне не понятно: пытаешься ли ты что-то намутить или просто суешь свой длинный нос куда не надо совать, чтобы не остаться без него.       — Черт, ребят, клянусь, вышел просто покурить, — ладонь на грудь, другая прокручивает мятую пачку, под пристальными взглядами вытаскивает одну и прохлопывает себя по карманам. — Зажигалку похерил... Не найдется ли у вас?       Хуан подозрительно сощурился, кивнул одному из своих подчиненных, и совсем молодой парнишка подлетел к Маркусу, чиркая ему в лицо зажигалкой. На счастье ветер переменился и никак не давал огню загореться. Поэтому Маркус начал медленно передвигаться к каменной стене, щебеча нечленораздельно о дурацком ветре и разворачивая к себе лицом всю компанию мексиканцев, а руки то все больше трясло. Его идея сработала, когда краем глаза он заметил, как приоткрылась дверь, и темная тень Марии проскользила за спинами студентов.       По спине прошелся холодок. Теперь ставки слишком высоки. О чем с ними поговорить? Что они с удовольствием будут готовы обсудить? Точно не погоду и учебный день! Думай! Под куполом ладони получилось подкурить. Глубокий затяг немного стабилизировал нервы.       — Знаете, я на самом деле считаю вас очень крутыми ребятами, — закивал головой, пытаясь убедить в первую очередь самого себя. — Мне кажется, что мы просто плохо начали наше знакомство. Вы же, наверное, даже не знаете, а ведь я родом из Никарагуа. Совсем рядом с Мексикой, не так ли?       Лицо Хуана исказило не то отвращение, не то до невозможности омерзительное непонимание. Он настолько сморщился, что стал похож на лицо Рубена Флэгга со скомканной страницы комикса, где очередному фрику-читателю не понравился сюжетный твист.       — Что за хуйню ты несешь?       — Я всего лишь хочу прояснить ситуацию и наши взаимоотношения. Они начались ну просто ужасно. Я, кстати, сейчас увлекся движением хиппи, — еле удержался чтобы не закатить глаза. — И вот хотел предложить вам мир, друзья.       Парни, чьих имен Маркус даже не знал, смотрели то на него, то на Хуана, ожидая грядущей взбучки. Они выглядели все на одно лицо, единственное глаза были по разному тяжелыми. Стояли рядом друг с другом, чуть ли не плечами касаясь, будто их натянули невидимыми нитями. Что ж они такое тут обсуждали? Не до этого. Голова гудела от различных задумок для продолжения этого горе-представления, только вот ни за одну не получалось зацепиться, а импровизация была готова скатиться в абсурдность. Думай!       — Даже если бы ты был мексиканцем, muchacho, ты бы не перестал быть крысой, — Хуан сделал большой шаг к Маркусу. — То, что мы можем говорить на одном языке — не делает тебя даже близко похожим на нас. Уясни одну важную вещь, — Хуан нагнулся сверкая злобными глазюками. Он походил на гранату, с которой вот-вот сорвется чека. — Если бы я захотел, то ты бы уже давно висел на заборе Кингз Доминион кишками наружу. Так что сжирай сигарету и уебывай.       Слова в одно ухо влетели, а в другое вылетели, не задерживаясь даже на подкорке сознания. Потому что в момент этой унизительной речи, глаза зацепились за темную тень, проскальзывающую в обратном пути из сторожки. Значит нашла то, что надо было. Хуан обернулся к своим прихвостням, довольно тявкающим, поддерживающим своего главаря, и замер, всматриваясь в обманчивую пустоту. Девушку выдавали лишь густые кудри, вьющиеся в отличие от ровных линий кустов, среди которых она пыталась затеряться, не успев проскочить. Хуан сделал шаг по направлению к ним, но Маркус вцепился в него далеко не руками, а имеющими более сильную хватку — словами:       — Грейс, — имя обожгло горло. — У меня есть информация, касающаяся ее слабости. Тебе же это пригодится, да, Хуан? Думаю, это может быть первым шагом к нашей дружбе.       Столкнувшись с огоньками в глазах мексиканца, Маркус до крови закусил внутреннюю сторону щеки. Ну, подойди, хватит стоять вполоборота!       — Продолжай, — сладко протянул Хуан и выпытывающе уставился в глаза Маркуса, пока тот отчаянно пытался проглотить вставший в горле ком.       — Только вот раз мы будем становиться с тобой друзьями, то я хочу, чтобы взамен на эту информацию, ты никогда больше не трогал ни одного из близких мне людей, — самое время выставлять свои требования, если и сгорать, то хоть с пользой. — Ты же хочешь узнать ее слабость? Так поклянись мне.       Глаза мексиканца забегали по лицу Маркуса. И короткий кивок вынудил Маркуса поджать губы:       — Одиночество.       На-ху-я.       Сука, соврал бы хоть ради оправдания существования совести. Когда для себя надо — ложь медом льется, а когда для кого-то другого — все, на попятную. А в глаза как потом смотреть? Стыдно.       Хуан несколько раз резко выдохнул, сдерживая истерично вырывающийся смех. Эмоции потянули его к Маркусу и вылились сквозь крепкий удар ладонями по плечам. Они громким гулом загудели в ушах. Глаза уставились на пустую скамейку, за которой мелькнула тень Марии. Она сделала то, что хотела. А он помог ей, заплатив немалую цену. Злость смешалась с ненавистью к себе и Марии, ради которой он все еще готов пойти на преступление против всего дорогого.       — Помнишь уговор, друг? — выдавил из себя Маркус, пытаясь придать голосу уверенность.       — Да-да, — отмахнулся Хуан. Он ходил из стороны в сторону, в его голове зрел какой-то план и все благодаря щедрости Маркуса. — Не трогать крысят. Я понял. Клянусь. А вы, — он обвел кучку ребят пальцем. — Свидетели этой клятвы.       Хотелось биться головой. О стену, об угол, взять эти несчастные топоры в руки и рубануть, а внутри все тем временем задушить веревками. Мария встретила с нескрываемой радостью, но разделить триумф было бы самым что ни на есть кощунством. А она все радостно скакала, за руки хватала, в глаза заглядывала, точно не видя, что что-то ударило под дых.       — Ты мне жизнь спас, Маркус.       А чью-то, кажется, угробил. Как теперь общаться? Грейс только начала доверять, а тут такой прикол. Совсем не весело.       — Рассказать не хочешь ради чего я жопу рвал?       Мария повела бровью и улыбнулась.       — Я боялась, что Альма дель Дьябло собирается избавиться от меня. Ты видел как самоуверенно ведет себя Хуан? Всеми командует, что-то мутит, а я все ни при делах. Вот и решила, что все — конец. Мне страшно на самом деле. А вдруг в один день меня возьмут и скинут в залив с мешком на голове.       — И что? Ты так и будешь бегать туда-сюда проверять письма? Они же могут и по телефону это сообщить, — улыбка Марии улетучилась, губы вытянулись в тонкую красную линию. — Вместо того, чтобы трястись от страха, давно бы переняла бразды правления. Ты же сильная, Мария. Не надо ничего бояться, а если ты в себе сомневаешься, то это глупо.       Вроде бы и царапнул ее уверенность, но тут же зализал похвалой. А она расцвела, смущенно опустила голову, одаряя широкой улыбкой белоснежных зубов. Красивая. Ее непредсказуемость завораживает. Точно ли пьет лекарство? Сомнения засели в голове, волнуя все нутро. Об этом стоит позаботиться, но не сегодня и не завтра. Надо выделить время на самобичевание.       Мария поддалась вперед, накрывая губы Маркуса в легком поцелуе. И не мерзко же ей его целовать, он же с другой спал, о другой думает даже рядом с ней. Она, действительно, сильная. По своему. А может забыла? Знает, что может всего добиться, сделать так, чтобы ему некуда было деваться — только идти бок о бок с ней. Возможности Марии над ним пугали.       Ухо заложило, точно барабанная перепонка втянулась внутрь и была готова вот-вот прорваться к мозгу. От такого можно умереть? Было бы как раз кстати, ведь жить после этой ситуации не хотелось. Жить без общества Грейс не хотелось.       А Маркус решил, что будет молчать и пытаться бултыхаться в круто разворачивающихся событиях, помня, что причиной всего является он — ему теперь и отвечать.