обними(обнимаю)

      Кэйа, на самом деле, один из тех подростков, которых не интересуют драки. Он не любит громких криков и агрессии вокруг себя, предпочитает уйти от конфликта, а не вступать в него. Если выбора нет, то скорее он до последнего будет давить на соперника морально, пытаясь уничтожить (или успокоить, зависит от ситуации), прежде чем придётся разбить кому-то нос или самому получить шишку. Дилюк же — диаметральная ему противоположность. Ёбаный мистер-фантастик-Справедливость. Он без мыла в жопу влезет, если кому-то нужно раздать пиздюлей и восстановить баланс добра и зла.       Со всем этим Кэйа вынужденно мирился, потому что брат оставался его единственным, самым близким другом в том смысле, который Кэйа мог в их отношения вложить. Каэнриах — это страна боли и разрушения. Всё, за что ты можешь в ней зацепиться — это ты сам. Урок, за который ему пришлось заплатить высокую цену. Несколько шрамов на спине и животе могли быстро напомнить ему об этом. Но Дилюк не давал поводов в нём усомниться. Кэйа убивал в себе ощущение, что он каждый день лжёт ему и снова улыбался по утрам, а перед отходом ко сну трепал по плечу и желал карамельных сновидений. Дилюк был ему близким другом и даже больше. А с его страстью к сражениям Кэйа мог мириться.        Поэтому Кэйа совсем не был удивлён мрачной решимости брата победить в турнире.       — Ты вообще этого амбала видел, с которым тебя сегодня поставили? Он вчера парнишку из Фонтейна чуть не вбил в землю, под конец вообще кулаками его гасил. Уверен, что справишься? — Кэйа трухнул не по-детски, и это было видно по его тревожному постукиванию ногой и тому, как он заламывал пальцы, пытаясь совладать с собой. Дилюк, чёрт возьми, пятнадцатилетний пацан, и хотя выглядит старше благодаря ежедневным тренировкам и генетике, ему всё равно не прибавишь в возрасте больше трёх или четырёх лет. Перед выходом на арену каждый имеющий Глаз Бога был обязан его сдать ассистенту судьи или оставить на хранение своему приближённому. Дилюк уже всучил свой рубиновый огненный камешек Кэйе и разминался перед своим боем. Так он делал уже третий раз и все разы до этого выходил, хвала Архонтам, с поля без травм. Победителем, естественно.       — Не паникуй и помоги лучше с нагрудником. Я в него сам не втиснусь.       — Я, сука, клянусь, он бил его в висок до тех пор, пока ему не выписали нарушение и не отбросили анемо-стихией в сторону. Если этот фонтейновский бедняга останется жив, то у него точно будут проблемы со здоровьем. И с головой.       — Я не дам ему себя обойти. Ты его видел, Кай? Верзила неповоротливый, на две бошки выше меня. Пока он будет разворачиваться, я уже окажусь сзади, — голос старшего звучал приглушённо, пока тот просовывал руки в прорези металлического нагрудника и пытался вытащить голову наружу. — В любом случае, остался только он и финальное сражение. И кубок мой.       — Если всё будет так просто и играючи, как ты рассчитываешь, я буду только рад. — Нехотя пришлось перестать нагнетать обстановку. Альберих прекрасно понимал, что даже если продолжит, это создаст неуместный и ненужный настрой. Совершенно не тот, какой следовало бы иметь перед боем. Свою тревогу обуздать не получится, как ни крути, но перекладывать её на Дилюка точно не стоит. Поэтому Кэйа уже молча плотно затянул все фиксирующие ремешки на нагруднике, подвязал защищающую горло повязку, спрятав лишнюю ткань внутрь. Поправил Дилюку волосы, которые он собрал сегодня в низкий хвост (и которые спрячет под шлем) и произнёс:       — Тогда удачи, братец. Если решишь потерять какой-нибудь свой глаз и присоединиться к моему с Фишль пиратскому братству, то теряй, пожалуйста, левый. Не хочу, чтобы мы были в этом с тобой похожи. — Дилюк шлёпнул Кэйу кожаной перчаткой по бедру, но он улыбнулся. Кэйа точно видел!       Утробный звук гонга просигнализировал о первой стадии готовности. Через несколько минут начнётся сражение. Кэйа напоследок сильно сжал плечо брата там, где оно не было скрыто железным доспехом, и поспешил выскользнуть из палатки, чтобы занять своё место почти около ворот, куда Дилюк должен был вот-вот войти.       Блядское липкое предчувствие противно сжималось внутри, так и не убитое в зародыше. И оно не было хорошим. Кэйа, чёрт возьми, ненавидел сражения, будь они на мечах или врукопашную. Но каждый бой, в котором Дилюк участвовал, он заставлял себя смотреть почти не отводя своего аквамаринового взора от происходящего.       Его било изнутри, когда меч (или катана, или любое другое оружие) соперника проходил в минимальной и очень опасной близости от тела брата.       Его пальцы дрожали так, будто это он может получить неудачный удар мечом и умереть в мгновение.       Его глаза слезились от напряжения и того, как он заставлял себя держать их открытыми.       Он смотрел от начала до конца и всегда первым подставлял плечо, когда Дилюк выходил с арены победителем.       Сегодня будет так же.       Должно быть так же!       Повторный звук гонга заставляет вздрогнуть всем телом. Кэйа сжимает пальцами железный борт ограждения. Дилюк выходит на поле не оглядываясь.       — Сегодня, дамы и господа, мы снова имеем удовольствие наблюдать за бойцом, который уже точно завоевал приз зрительских симпатий! Молодой человек в маске с огненными глазами, представившийся нам как Полуночный герой! — голос комментатора, усиленный рупором, разносится на всю округу. — Наш боец орудует двуручным мечом, но не смотрите на него так снисходительно, дорогие гости. Силы в нём хватает! — Кэйа слушает комментатора краем уха. Он уже порядком поднадоел за последние несколько дней своей напускной весёлостью. Скользит взглядом по противоположным трибунам. Альберих видит, как в это время мужчина, сидящий чуть выше, немного наклоняется вперёд и, никого не смущаясь, подносит к губам курительную трубку. Сидящий рядом с ним по левую руку светловолосый юноша глубоко закатывает глаза, а девчонка с кукольным лицом по правую невозмутимо подаётся телом вперёд, сравнивая положения их тел, и опускает указательный палец в трубку. Спустя пару секунд мужчина раскуривает её и удовлетворенно откидывается на спинку назад.       Кэйа осознаёт, что у девчонки плясал огонёк на пальце, только когда она его подносит к лицу и засасывает фалангу в рот, тем самым потушив. Она выглядит чарующе. Узкий разрез глаз и медовая кожа. Но такое неживое выражение лица и чёрные пустые глаза. Мужчина рядом с ней выглядит довольным, если можно судить по его нижней части лица, пока он курит и ухмыляется, ведь верхняя закрыта чудной чёрно-белой маской. Его светлые, отливающие голубым волнистые волосы неудачно разметались от ветра, но он всё ещё выглядит как чёртово божество, спустившееся на землю буквально на пару минут. Нахально-расслабленный, в окружении простолюдинов (одежда даже через всё поле отливает серебряными и золотыми нитями, а в перстнях на руке — драгоценные камни), он курит и переговаривается с девчонкой так, будто они вышли на прогулку в Розовый сад, а не сидят перед ареной, на которой от особо сильных ударов поднимается вихрь песка.       Вот таких ударов, как сейчас, — думает Кэйа и от осознания вздрагивает, потому что пока рассматривал необычных гостей турнира, бой Дилюка, видимо, давно начался.       Его противник — это Алёшенька. Огромный темноволосый мужчина с кистенем, которым он крутит из стороны в сторону, пытаясь нанести удар по Дилюку, но пока что неизменно промахиваясь, лишь сотрясая землю и поднимая песок в воздух. Кэйа кусает губы и пытается вспомнить, был ли кистень у него вчера, ведь он видел только, как по лицу фонтейнца стекала кровь, смываемая дождём, и как вколачивал его в грязь огромный кулак. Удар за ударом, хотя противник давно потерял сознание. Как, чёрт возьми, его допустили после этого сражаться дальше? Это же, блять, рыцарский турнир, а не мордобой на просёлочной дороге. Но в воспоминаниях Кэйа не вылавливает сегодняшнего его оружия. Он бился без него? Или был с мечом? Почему тогда просто не убил фонтейнца? Правилами турнира это не приветствуется, однако вовсе не запрещено. Цена чести и победы издавна была выше человеческой жизни, как бы уёбищно это не звучало.       Чувствуется, что Дилюк выматывается от быстрых движений противника. Он может только блокировать удары и уклоняться, но бугай не даёт ему атаковать, совсем не открывается даже на секунду. Да, конечно, это были его собственные слова в палатке: «я быстрее». Но, видимо, этот отбитый имел всё время какие-то козыри в рукаве. В определённый момент Дилюк понял, что этот двухметровый детина гонит его всё ближе и ближе к ограждению, и как только Дилюк натолкнётся на него спиной, ему пиздец.       — Вы чувствуете накал, дорогие гости? Сегодня битва не на жизнь, а на смерть! Алёшенька не даёт нашему Полуночному герою даже момента на ответный удар. Что предпримет юноша, столкнувшись с такой агрессией? Неужели это будет поединок, закончившийся для кого-то из участников нашего турнира летально?       Кэйа так занят беспокойными мыслями о Дилюке и о том, как надавать пиздов этому мерзкому комментатору и уйти незамеченным, что забывает, что сжимает в руке Глаз Бога, пока тот не нагревается и не начинает дрожать. Камушек вибрирует, почти выскальзывает из ладони Кэйи, он успевает его схватить в самый последний момент. Он будто чувствует опасность хозяина и пытается помочь. Кэйа понимает, что возможно бросить Дилюку Глаз Бога является лучшим решением в данной ситуации, но не понимает, как это сделать, пока толпа до сих пор прибывающего и прибывающего народа вытесняет его всё дальше от ворот и самое главное, от возможности вообще хоть что-то увидеть. В отчаянии он подпрыгивает, но не хватает роста. Только громкий голос из рупора доносит о происходящем на арене.       Волна вздохов и ахов проносится по стадиону.       — Боги, как этот Герой хорош! Вы видели подсечку? Юноша ловко перекатывается, но ай-щ! Это не спасает его от удара! — скрежет, который звучит, Кэйа узнаёт сразу. Это металл столкнулся с металлом. Сердце пропускает удар. — Доспех спасает нашего двуручного мастера от сломанных костей и сильных травм, но Алёшенька замахивается снова. Вставай, Полуночник, быстрее!       У Дилюка звон в голове и вьющаяся, почти истеричная боль в спине и ноге. Он чудом, в который раз уворачивается от летящего шипованного шара, в этот раз должного встретиться с его головой. Выставляет перед собой свой меч, едва удерживая от накатившей слабости, и кистень удачно наматывается на лезвие. У Дилюка кровь из носа сочится, а забрало шлема на лице мешает уже больше, чем спасает. Рагнвиндр чувствует, как кровь струится дальше вниз по разгорячённой коже под ворот рубахи. Он прикладывает последние усилия, вырывая у опешившего Алёши оружие из руки, но падает на колени, не в силах подняться.       Разъярённый тем, что противник смог его обезоружить, представитель безмозглой, но убийственной силы приближается к Дилюку и ударом ноги выбивает из правой руки меч, и тот вместе с намотанным кистенем отлетает в сторону. Снимает, почти вырывает резким движением шлем с головы.       Кэйа где-то надрывно кричит его имя. Точно, это он. Дилюк узнает его голос из тысячи, а по ощущениям на этот небольшой стадион прибыло именно столько. Но у Дилюка нет сил отреагировать, он даже не чувствует уже страха, лишь тлеющую безысходность внутри, будто успел смириться с неизбежным. Он может предсказать траекторию, по которой кулак Алёши будет двигаться, прежде чем ударит в челюсть апперкотом.       Альберих, напуганный до состояния истерики всем происходящим, почти не чувствует, как его кто-то хватает за локоть, разворачивая на себя. От слёз в глазах видит лишь расплывчатый силуэт юноши, который тащит его за собой в другую сторону. Бликами отсвечивает золотая длинная серьга в левом ухе. Дилюк у него там, за спиной. Почему его ведут в другую сторону? Нужно вернуться! Вернуться!       Неизвестный тормозит и повышает голос:       — Я тебе помочь хочу. Если меня не послушаешь, ты своего друга больше не увидишь. — Парень встаёт к Кэйе почти нос к носу, а затем крепко прижимает к себе одной рукой, другой же создавая такой мощный ветрянной поток, какого Кэйа не видел ни разу в жизни. Их засасывает туда так стремительно, без возможности понять и осознать происходящее. Незнакомец мгновенно расправляет планер, параллельно управляя воздушным ураганом, вынуждая стихию двигаться к арене. Кэйа с этой высоты, наконец, видит Дилюка.       Красные волосы рассыпались по плечам и доспеху, так сильно контрастируя с бледным лицом. У Дилюка прикрыты глаза и открыт рот, куда стекает кровь с разбитого носа и рассечёного лба. Бугай выглядит настолько разъярённым, что у него проступают крупные вены на лбу и шее.       Кэйа видит, как из пальцев Алёши просачиваются тёмные витиеватые потоки магии, закручивающиеся на шее брата, прямо пропорциональному тому, как чуть ниже сжимаются толстые пальцы.

Кэйа снова кричит и не узнаёт свой голос.

Дилюк открывает глаза.

Ему прямо в руку летит его пиро Глаз Бога.