обними(обнимаю)

      В Зале Собраний сегодня пусто. Несмотря на угнетающую атмосферу этого места, Итэр всегда находил его по-своему завораживающим. Огромное мрачное помещение, в котором постоянно не хватает света, как бы не пытались спасти ситуацию огромные настенные и настольные канделябры, здесь постоянно царит сумрак. Почти всё пространство в зале занимает длинный дубовый стол на тридцать персон. Итэр не может вспомнить, чтобы хоть раз этот стол был занят больше, чем наполовину.       Юноша проходит к мягкому креслу с резной спинкой во главе стола. Снимает перчатку и прикасается к узорным вензелям. Если потрудиться, в них можно разглядеть имя. Pedrolino. Первый из предвестников, чей ледяной взгляд вонзается тонкими иглами неизбежности под кожу. Невозможно не смотреть. Смотреть подобно смерти. На нём не оседает пепел времени, он застыл, замер в моменте и питается лишь шагами к своей цели. Ненависть не порок, и Педролино пьёт её, как воду.       Плетение судьбы… Некуда бежать. Оно настигнет нас всех. — Итэр задумчиво склоняет голову набок, складывает руки на спинке кресла, продолжая пальцами касаться узоров. Выдыхает. Рядом с ним образуется облачко пара.       Итэр ненавидит холода…       Со стороны входа слышится движение. Массивные двери распахиваются, чтобы явить взору Итэра мага, за креслом которого он стоит. За ним на определённом и чётко выверенном расстоянии держится девушка. Биатрис. Слуга, не имеющая никакого права голоса, но вечно открывающая свой гнилой рот, когда ни попадя. Биатрис тоже носит маску, но необычную. Она натянула своё собственное лицо на безразличие и крепко пришила к голове. Её не смущает казнь. Ей чужды слабости. Она напоминает куколку, что в детстве с собой таскала его милая Люмин. Но кукла была куклой. С пришитой намертво улыбкой из красных ниточек и глазами-пуговками. Эта же сука без души, пустая и смертельно красивая. Биатрис выводит Итэра из себя своим существованием, и именно её Шут каждый раз назначает в сопровождение на чужие земли. Равнодушной убийце не знакома жалость. Она действительно одна из лучших.       Но она не предвестница.       За ними плывёт Дотторе со своей вечной курительной трубкой в зубах. Запах табака, который Доктор лично пропитывает ванильной отдушкой, уже привычно вызывает рвотный позыв. Итэр удивлённо распахивает глаза. Процессию замыкает Коломбина.       Что здесь делает Субретка? По какой причине именно она?       Биатрис бесцеремонно вторгается в личное пространство, вынуждая Итэра отодвинуться в сторону. Он насмешливо поклоняется и с ухмылкой занимает стул по левую руку от центрального, куда садится Педролино. Дотторе теперь находится напротив, заняв место по правую руку. Биатрис у него за спиной. Её нашёл и привёл Дотторе, и хотя она не может не подчиняться первому предвестнику, все знают, кого она считает истинным хозяином. На стул рядом с Итэром изящно присаживается Коломбина.       — Как вы понимаете, разговор у нас сегодня приватный, — Шут указательным пальцем двигает от себя стопку бумаг так, чтобы все остальные могли дотянуться и взять себе по экземпляру скрепленных между собой листов. Итэр уже видит цветастый уголок какой-то фотографии, спрятанной под обезличенной обложкой с надписью «Отчёт 2447883. Инцидент». Естественно, раскрыв бумаги, совсем не удивляется, увидев на фото себя и мальчишку-наследника в вихре анемо-циклона парящими над ареной. В глазах подростка отчаяние и слёзы. Итэр знает, что если ему будут давать выбор каждый раз: помочь или игнорировать, он будет выбирать то, что уже сделал.       — Ты скажешь что-нибудь перед тем, как мы перейдём к обсуждению ситуации? — В глазах Шута синеет холод веков. Он забирается под рёбра и вымораживает лёгкие, мешает дышать. Итэр мог бы уже и свыкнуться с этим дробящим ощущением, но нет. После того, как усмотришь в глубине этого звездообразного зрачка огонёк желания и стремления… Как можно?       — Скажи, Пьер-ро, — свист, с которым Предводитель фатуи втягивает воздух через зубы — это услада для ушей Итэра. — Кого же ты видишь на фотокарточке, кроме зверски злой Би-би в толпе людей? — Юноша салютует двумя пальцами девушке рядом с Дотторе. Вот она действительно редко показывает любые эмоции, но Итэр-то знает, что и эта малышка периодически выходит из себя. Вот сейчас, если приглядеться, можно заметить раздувшиеся в гневе ноздри. Едва-едва. — Если ты назовёшь меня, то, конечно, я отолью шоколадную медальку и вручу тебе, как самому наблюдательному предвестнику, но ведь я не один там, верно?       Итэр не выспался, и ему холодно. Дремуче холодно даже в этой лучшей лисьей шубке, в тёплых перчатках и недавно обновлённых сапогах. Его морозит давно уже не погода за окнами этого проклятого поместья на окраине владений Крио Архонта. И Итэра так драконят эти нейтральные кристально-синие глаза. Он тоже хочет уколоть, укусить, причинить боль. Сделать хоть что-то, что бы посмотрели на него, а не сквозь.       — Правильно, Пьеро, это Кэйа Альберих. Ты помнишь, чья кровь течёт в этом мальчике?       — Я не вижу опасности для него, кроме той, что он мог себе свернуть шею, пока вместе с тобой левитировал над ареной с нашим бойцом. Умереть мог сын Рагнвиндера, и это даже было бы к лучшему, но тут вмешался ты. Я всё верно понимаю?       Очередное облако пара изо рта и носа. Холодно. Почему так холодно?       — Педролино, родной, я знаю, что ты хочешь нашего принца образумить, однако же напомню, что ничем путным это ещё не заканчивалось, — Дотторе с улыбкой прикусывает кончик трубки и кладёт свою ладонь поверх руки Педролино. Параллельно этому рука Итэра под столом сжимается в кулак. Дотторе чувствует каждую эмоцию и играет с этими струнами, как ёбанный виртуоз. Его кривая улыбка из-под маски сочится безумием. Он гладит средним и указательным пальцами тыльную сторону ладони Педролино. Улыбается, улыбается, улыбается.       Сука.       Субретка со скучающим лицом складывает из Отчёта 2447883 оригами. Рядом с ней уже три птички, и она докручивает лотос.       — Я не хочу никого образумить, Дотторе. Хочу понять, по какой причине ты, например, его не остановил? — Рука Предводителя перемещается на подлокотник. Итэр вспоминает, что умеет дышать. В комнате становится теплее или это просто слуга незаметно для всех добавил свечей в канделябры вместо огарков?       — Я похож на самоубийцу? — Он развязно откидывается на стуле. — Биатрис, скажи, похож?       — Нет, господин.       За ответом Биатрис следует оглушающий крик, вынуждающий вздрогнуть и снова посмотреть на Дотторе:       — В ЭТОМ-ТО ВСЁ И ДЕЛО!       Очередное столкновение льда и янтаря. Итэр снова падает в бездну, словно шагает туда в первый раз. Там опять холодно и так неприветливо. Никто не ждёт и никто не поможет. Там нет спасения, нет истины. Не за что зацепиться. Мрак и отчаяние готовят свои объятия, им не бывает дела до того, чего хочешь ты. Счастье горит, и на этих пожарищах танцуют бесы.       — Я не собираюсь отчитываться!..

В унисон: крик взгляд молчание

      — Ты обязан держать слово!..       Субретка издает смешок. Ей не нужно многого. Колумбина даже почти не меняет положение тела, но всё внимание за столом мгновенно переключается на неё:       — Ещё раз ты вмешаешься в ход истории Кэйи Альбериха, Итэр, никто из нас не посмотрит на твой титул Принца Бездны или на то, перед кем ты раздвигаешь ноги тёмными ночами. Я сама тебя прирежу и продолжу прясть твоё Переплетение судьбы так, как посчитаю нужным. — Движение пальцев – это очередной лепесток у лотоса. — Не расстраивай своих наставников, подчинённых и компаньонов. Не забывай, кто позволил тебе быть тут. Будь паинькой, и всё сложится хорошо.       Она кладёт перед Итэром бумажный цветок, с громким звуком отодвигает стул и выходит из залы. Символ счастья и удачи? Иронично.       Дотторе поднимается следом. Биатрис застывает на несколько секунд в поклоне перед Первым предвестником, прежде чем развернуться и догнать хозяина. Они сразу же начинают о чём-то переговариваться на грани шёпота.       Педролино выходит последний. Теперь больше не касаясь острым взглядом. Молча. Молчание бывает хуже крика и бьёт больнее меча.       Через витражное окно, почти под потолком, пробивается луч света. Ему не суждено достать своим кончиком даже до середины стены.       Итэр утыкается лицом в ладони, и там почему-то сразу становится мокро.       Итэр ненавидит холод.

Но живёт с ним у себя внутри.