I think too much about you

Всё началось с того, что Хёнджин стал замечать несвойственное ему же самому поведение. Ещё в далеком 2019, когда популярность их группы значительно увеличивалась, парень, всячески пытаясь улучшить свои движения и эмоции на сцене, просматривал один за другим фанкамы с его участием. Ошибки и недочеты отлично бросались в глаза, как и яркая обложка совсем другого формата видео в рекомендациях ютуба, название которого было довольно странным: «Hyunjin and his hands next to Felix.» Любопытство зашкаливало, поэтому спустя мгновенье он озадаченно пялил в экран, мысленно прикидывая, о чём будет видео. Увиденное его удивило. Хёнджин никогда бы не подумал, что настолько часто обнимал и трогал своего веснушчатого друга, причём в довольно странных местах и ситуациях: вот тут он гладил бедро и коленку младшего во время эфира, а вот здесь вообще трогал его попу и поясницу, пока тот играл в армреслинг с лидером. Хвана никогда ничего подобного не смущало, да он даже особого внимания такому не уделял. Только вот люди в комментариях думали совершенно иначе. Хёнджин пролистывал комментарии один за другим, с каждой секундой сильнее удивляясь и загоняя самого себя в угол. И как одно видео могло так быстро и кардинально поменять восприятие человека? Он сам не знал. После того вечера Джин твёрдо для себя решил прекращать такое бесстыдное распускание рук. Первое время ему постоянно не хватало контакта, и часто он неосознанно тянулся за объятиями, но тут же себя останавливал, ведь прежде всего беспокоился не только о себе. Хван переживал о том, что будет, если Феликс ненароком увидит подобное видео. Догадки фанатов и их шипперские комментарии иногда были слишком… непристойными? Да, именно такими. А Ли всё-таки являлся парнем, вдруг всё это вызвало бы у него бурную негативную реакцию. Хёнджину такого не хотелось. Вот так спустя время за Хван Хёнджином закрепился статус совершенно не тактильного человека. На многих шоу это не раз обсуждалось, и даже как-то сам Феликс подтвердил эту информацию фразой: «Хёнджин не любит прикосновения, особенно, если это делаю я». А ведь эти слова были полной правдой. Хван не просчитал только одно — шарахался при любом контакте он только от Ликса. К другим же он сократил, но не исключил возможность лишний раз прикасаться. Вот и первое упущение. Услышав тогда те слова, Хёнджин расстроился. Ему вовсе не хотелось добиться такой реакции, наоборот, объятия Феликса для него всегда были самыми приятными, а после их исключения одного только взгляда на парня хватало, чтобы на душе стало хорошо и спокойно. Так Джин и изучил для себя технику взгляда. Он буквально превратился в наблюдателя, напоминающего хищника, следящего за своей жертвой. Его взгляд всегда был направлен точно на Ли, скользя и изучая каждую его черту и малейшее движение. Хван будто одними глазами (раз уж руками нельзя) пытался к нему прикоснуться, не желая нарушать собственное вето. Конечно же, абсолютно все, включая стэй, мемберов и самого Феликса заметили такие перемены в Хёнджине. Многие сошлись на том, что тот вырос, а многие додумали, что между парнями произошёл конфликт. Ликс же долгое время расстраивался, но чуть позже решил просто принять такие изменения в своём друге и учесть его пожелания. Хоть и было довольно тяжело. Он всё также не упускал любой возможности обнять Хёнджина, вот только если раньше ответ поступал незамедлительно, то сейчас… не было ничего. Да, его не отталкивали, но и особой взаимностью тоже не отвечали. Феликс чувствовал себя старой жвачкой под партой, которую никто не собирался отдирать, но и уделять внимание абсолютно так же не планировал. Безумно обидно. К великому сожалению Хёнджина, даже после всех этих попыток «игнорирования» видео не прекратились. Теперь они имели другое название: «Hyunjin's eyes look only at Felix for 10 minutes.» Второе упущение. И опять это чувство. Опять он всё видео уделял внимание только Ликсу, но теперь не трогал, а непрерывно смотрел на него, будто хотел проесть в нём дыру. Ситуация уже начинала не на шутку раздражать. Фанбаза их пары с каждым днём росла, а он никак не мог это остановить. Хван снова читал комментарии и снова бесился, пока перед его глазами не пронёсся вот этот текст:

«Даже когда мне кто-то действительно нравился, я не смотрел на него так, как Хёнджин смотрит на Феликса.»

Вот тут и начался личный ад Хван Хёнджина. Этот комментарий плотно отпечатался в его сознании и совершенно не желал оттуда вылезать. Он прокручивал его содержание каждый день по сто раз и всё чаще замечал, что его поведение с Феликсом значительно отличалось от того, каким оно было с другими. Собственный небольшой мир Хёнджина знатно пошатнулся. Теперь при встрече взглядами по его телу пробегали мелкие мурашки, а в редких, но чувственных объятиях хотелось остаться на подольше, наполняя лёгкие приятным парфюмом Ликса. Хван всё сильнее начал утопать в этом болоте, наконец-то выявив для себя то, что Феликс ему определенно нравился. И совсем не как друг. Теперь жить стало ещё тяжелее. Мозг постоянно стал подкидывать всякие непотребные мысли, взгляд подолгу застревал на очаровательных губах в форме бантика, а сны с каждым разом становились развратнее. Конечной для Хёнджина стал утренний конфуз в виде влажных штанов и колом стоящего члена после очередного такого сна, где он вжимал Феликса в стену, требовательно целовал и наслаждался его заглушенными стонами. С красными от стыда щеками Хван потопал в ванную, чтобы устранить нахлынувшее так не кстати возбуждение. Он до последнего не хотел прикасаться к себе, ведь подрочить на Феликса значило для него многое. Это прежде всего было неправильно. Поэтому ему не осталось ничего, кроме принятия почти ледяного душа. Стоять как последний дурак под «освежающей» водичкой, дрожа и дико страдая, Хёнджину совершенно не понравилось. А ещё не понравилось то, что стояк так и не прошёл, зато губы окрасились в фиолетовый оттенок. Замечательно. В таком случае выход был один. Хван тяжело выдохнул и нехотя обхватил свой член, плавно проскользил по нему рукой вверх-вниз и крепче сжал у основания. С губ сорвался первый стон. Пальцы сильнее сомкнулись в районе головки, вызывая второй довольно громкий стон, а затем большой потёр уздечку, заставляя ноги задрожать. Движения руки ускорились, стали резкими и рваными, быстрее подводя к долгожданной разрядке. Хёнджин несдержанно подмахивал бёдрами навстречу кольцу из пальцев и даже не пытался сдержать звуков. Оргазм накрыл его с головой, отозвавшись громким звоном в ушах, а изо рта вырвалось протяжное и жалобное: «Феликс». Джин выключил воду, не забыв предварительно нормально помыться, и со странным осадком внутри закончил все необходимые утренние процедуры. Выходя из ванной, он чувствовал приятную расслабленность в теле, а вот душа, как никогда, корила себя за содеянное. Было очень стыдно. И всё бы ничего, если бы такое утро не вошло в привычку. Хёнджин уже сам себя начинал ненавидеть за это. Честное слово, будто помешанный. Ладно сделать такое один раз, но просыпаться чуть ли не каждые два дня и дрочить на «друга» было уже слишком. Так одним утром он проснулся от того, что кто-то настойчиво тыкал в его плечо. Припухшие глаза нехотя разлепились и перед ними показался до боли знакомый силуэт. Первое, о чём подумал Хёнджин — очередной сон, но бас, раздавшийся рядом с ухом, быстро опроверг эту догадку. — Хёнджииин, — Феликс склоняется над спящим телом, хватает его за плечи и начинает несильно трясти. — Хван Хёнджииин. Хван приподнимается на локтях и через приоткрытые глаза непонимающе смотрит на парня напротив. — М? Что? — сонно интересуется он. — У нас в общежитии воду горячую отключили, я помоюсь у вас? Хёнджин уже было хотел начать возмущаться. Ну почему обязательно надо было спросить разрешение у него? Джисон за соседней дверью разве не такой же жилец, что ли? Но осознание того, что Хан уехал на выходные к семье, дошло до него быстрее. — Мог бы и не спрашивать, — Джин заваливается обратно, утопая в многочисленных подушках. — Можно, вся ванная в твоём распоряжении, — бубнит он сквозь возвращающийся сон. — Спасибо, Джинни, — Феликс сжимает чужое тело в крепких объятиях и быстро скрывается за дверью в ванную комнату. Хёнджин спал и видел наконец-то адекватный сон, пока до его слуха не донесся раздражающий рингтон, дико бьющий по ушам своей громкостью. Он потянулся к своему телефону, но быстро допёр, что звонок идёт не от него, а от другого источника шума. Нехотя поднимаясь, Хван оглядел комнату: из ванной слышался шум воды, а на столе лежал чужой телефон (вот и нашлась зараза), продолжая вибрировать и издавать всю ту же бесящую мелодию. Хёнджин поднялся с кровати, босыми ногами пошлёпал до стола и взял с него гаджет. Затем он подошёл к двери, немного постоял у неё и наконец-то постучал. Как-то слишком много действий для его ещё не отошедшего от сна организма. — Феликс, тебе тут кто-то очень активно названивает. Видимо, что-то срочное, — Хван утыкается в дверь лбом и прикрывает глаза. Спать всё ещё хочется жутко. Дверь открывается, и он практически падает вперёд, чуть не встречаясь носом с кафелем. Благо чужие руки успевают схватить его за плечи и удержать. — Господи, будь поосторожней, пожалуйста, — на веснушчатом лице отобразилась небольшая тревога из-за случившегося. — Кто там звонил? — Феликс забирает свой телефон из хвановой руки и тут же лезет смотреть входящие звонки. — А, это сестра, потом перезвоню, — Хёнджин кивает и полностью разлепляет глаза. Он осматривает блондина и обомлевает. Тот стоит не то, что частично раздетым, на нём оказывается ровным счётом ни-че-го. — А… эм… ты голый, — констатирует факт и с неким замешательством смотрит прямо в глаза. — Я знаю, ты же меня из душа вытянул, — хихикает и выдаёт неловкую, но тёплую улыбку Феликс. — Прости, — Хван прикрывает ладонями глаза, резко разворачивается и попытался сбежать из ванной комнаты. — Тц, — тяжело выдыхает. — Вроде взрослый, а таких мелочей стесняешься, будто впервые чужие члены видишь, — Ли возвращается в душевую кабину и снова включает воду. — Иди умывайся, скромник, не успеешь же потом. Джин разворачивается обратно и смущенно топает к раковине, стараясь изо всех сил не смотреть в сторону душевой кабины. Он чувствует на себе чужой взгляд, и с каждой минутой ему становится всё тяжелее и тяжелее его игнорировать. Щёки краснеют прямо на глазах, выдавая нервозное состояние влюбленного парня с потрохами. — Почему ты на меня так смотришь? — не выдерживает Хёнджин. Он смотрит на парня сквозь отражение в зеркале и сам не понимает, какой ответ хочет услышать. Феликс ожидаемо не отвечает, но хитро улыбается и опускает шаловливый взгляд вниз. Хван повторяет этот жест за ним и тут же выпадает. Член стоит. Его член почти полностью стоит, отчётливо выделяясь через тонкую ткань спортивок. Пиздец. И как такое можно было не заметить? Щёки вмиг становятся ещё краснее, делая из него жалкое подобие помидора. Недолго думая, Хёнджин совершает вторую попытку побега, только вот в этот раз, он оказывается моментально схваченным за ворот футболки и затащенным в душевую кабину. Одежда вмиг становится мокрой и неприятно прилипает к телу, а в глаза заливается вода. — Куда собрался? — раздаётся шёпотом на ушко. — Феликс, это не то… — Чш-ш, — указательный палец появляется около пухлых губ, заставляя замолчать. — Я всё знаю, кому-то надо научиться поменьше и потише дрочить. — Оно само, я правда не знаю как и поче. — договорить у него не получается. Чужие мягкие губы нагло перебивают его. Хёнджин обомлевает во второй раз. Что же это за утро-то такое?! Он точно всё ещё не спит? Потому что как иначе объяснить то, что прямо сейчас его губы сжимают и посасывают губы такого желанного Феликса? Отойти приходится быстро, ведь бездействие в такой ситуации — самое глупое, что в принципе Хван может сделать. Он принимается охотно отвечать на поцелуй, что уже успел углубиться, принося с собой ощущения горячего языка на нёбе и на своём языке. Руки Феликса блуждают повсюду: гладят плечи, бока, пресс. Он уверенно тянется к краю мокрой футболки, быстро снимает её, откидывая куда-то в сторону, и снова припадает к чужим покрасневшим от покусываний губам. Хёнджин, окончательно поддавшись моменту, по-хозяйски размещает свои ладони на талии, периодически спускается к ягодицам, сжимает и поглаживает их. Он тяжело дышит, чувствуя поцелуи на своей шее, которые стремительно спускаются на грудь, а после и на низ живота, в опасной близости к паху. Ликс отгибает резинку спортивных штанов, оглаживает член через ткань боксеров и улыбается, когда чувствует, как тот дёргается под рукой. — Феликс. Мхм. — с губ срывается негромкий стон, когда Ли проводит языком по органу и оставляет поцелуи на головке и торчащих тазобедренных косточках. — Что? — спрашивает с притворным непониманием в голосе, сжимая при этом член и тягуче водя по нему вверх-вниз. — Возьми его… — прозвучало намного уверенне, чем он ожидал. Феликс тут же стягивает с него всю лишнюю одежду и берёт головку в свой горячий рот. — Ахм… бля-я-я-ть, — парень отстраняется и дует холодным воздухом на подрагивающую плоть, вызывая контраст температур, на что сверху раздаётся тихое поскуливание. В глаза неприятно попадает вода из душа, заставляя часто отрываться и промаргиваться, но Ликса это мало волнует. Он снова широко лижет член и, заменив язык на ладонь, начинает нарочно медленно, как бы дразня, надрачивать. Хёнджин сжимает кулаки до белых костяшек, борясь с желанием вцепиться в осветлённые пряди волос и подтолкнуть, несдержанно стонет и закидывает голову наверх, потому что смотреть вниз он пока что точно не готов. По телу разливается приятное чувство, пока возбуждение сильнее затягивается внизу живота. К таким приятным мучениям его жизнь не готовила. Ликс возвращает своё внимание к головке, берёт её в рот и чуть посасывает. Сверху слышится очередной гортанный стон, и он опускается немного ниже, проходясь языком по каждой венке, а после возвращаясь обратно к головке. Хёнджин над ним уже готов метаться от постоянной смены ощущений. Ему дурно, но он наконец набирается смелости и смотрит вниз. Сердце уходит в пятки при виде такого Феликса: опухшие красные губы, мокрые волосы и прикрытые глаза. Ли словно ангел, спустившийся в этот тёмный греховный мир. Заметив взгляд на себе, он показушно вынимает язык и стучит набухшим членом о него. Головка пару раз отпружинивает и снова оказывается зажатой между этих ахуенных губ. Ладно, возможно в этом ангеле не всё так просто. Феликс продолжает равномерно двигать головой, иногда заводя орган за щёку и оглаживая его через неё, чтобы сильнее распалить Хёнджина. Ладонь последнего всё-таки вплетается в мягкие блондинистые волосы, направляя и выстраивая нужный темп. Рукой у основания Феликс помогает себе там, до куда не достаёт, и иногда специально замедляется, чтобы упереться кончиком языка в уретру, вызывая тем самым сильнейшую дрожь в ногах Хвана, который уже даже не утруждается сдерживать довольного мычания и хриплые громкие стоны. Продолжая свои нехитрые, но до жути приятные манипуляции, Феликс чувствует, как тело напротив сильнее напрягается, дыхание сверху учащается, а пальцы на макушке сильнее сжимают волосы. Хёнджин точно скоро кончит. И, если честно, Ликсу самому до боли хочется того же. К его счастью, Хёнджин это замечает. — Встань, — хрипло доносится сверху. Феликс на затёкших ногах еле поднимается, придерживаясь за стену, и непонимающе смотрит на Хёнджина. — Повернись ко мне спиной и обопрись на стену. Пожалуйста. До Ликса смутно начинает доходить затеянное, он заметно напрягается, но всё равно поворачивается, вставая в сказанную позу. — Знаешь, я к такому. — Не переживай, я не буду тебе вставлять, — Хван успокаивающе проводит ладонями по спине, оглаживает бёдра, сжимает их и придвигает поближе к себе. — Только сожми свои невероятные ноги посильнее, — хлопает по внутренней стороне ляжки. Ликс послушно сжимает ноги, оставляя между ними совсем маленькое пространство, и тут же вскрикивает от ощущения горячего члена между своих бёдер. Большая ладонь уверенно ложится на его истекающий природной смазкой член и принимается активно дрочить. Феликс громко выдыхает, почему-то только сейчас на него накатывает приступ дикого смущения. Он пальчиками пытается вцепиться в стену и прячет лицо в согнутых локтях, сдерживая стоны от равномерных толчков сзади. Хёнджин отпускает член младшего, берёт его руку и опускает её на покрасневшую головку уже своего члена, которая вновь и вновь появляется между сжатых бедер. Феликс быстро понимает что от него хотят и невесомо касается пальчиками плоти, повторяя это движение каждый раз, как Джин толкается в него. Пальцы второй руки Хёнджин переплетает с пальцами чужой, крепче сжимая на каждом толчке. Он расцеловывает всю спину, плечи, стонет и шепчет на ушко как ему сейчас хорошо, будто знает, насколько сильно возбуждают подобные слова. Феликс сильнее выгибается, подставляясь под каждый поцелуй, и двигается навстречу движениям партнёра. По ванной раздаются звуки шлепков кожи о кожу, тяжелых вздохов и стонов, что то и дело перебиваются шумом воды. — Джинни, я скоро… — жалобно тянет Ликс и тут же закусывает своё предплечье. Хёнджина самого не по-детски развозит от всего, что происходит, и он прекрасно чувствует, что сам довольно близок к финалу. Толчки становятся резче и сильнее, пачкая внутренние стороны бедер в смазке, которая тут же оказывается смытой водой. Феликс буквально соскальзывает со стены, будучи не в силах стоять от подступающего оргазма и от чужой руки, что так хорошо ощущается на его члене, двигаясь и трогая слишком правильно и приятно. Хёнджину требуется ещё пара движений, чтобы сильнее притянуть Феликса к себе, до громкого хлопка кожей о кожу, резко впиться в его губы поцелуем и покрыть бёдра своей спермой. Сквозь помутнённый разум, он гладит рёбра Ли, сжимает его соски и продолжает движение рукой, пока тот не кончает с громким стоном, пропадающем в ленивом поцелуе. Напоследок поцеловав Феликса в щеку, Хван отстраняется и изучает его взглядом, просто чтобы ещё раз убедиться, насколько этот парень красивый. — И когда ты только… — делает вздох, переводя дыхание. — Умудрился меня услышать? — Пришел пару дней назад забрать из комнаты Джисона зарядку. Он как-то взял, а вернуть забыл до своего отъезда. Пока искал, услышал твои стоны, так ещё и со своим именем, — поясняет Ликс, облокачиваясь спиной об стену, чтобы тоже восстановить дыхание. — Блять. Хёнджин отводит смущенный взгляд в сторону. Все эти два дня он, ничего не подозревая, жил, общался с Ликсом, а тот мало того, что услышал, как он рукоблудит, так ещё и понял, что это всё происходит на него. — Но ты не подумай ничего плохого, ты не просто объект для дрочки… — заминается Хван. — Ты мне уже долгое время нравишься, вот я и это… — Какой же ты милый, — Феликс отрывается от стены и обнимает растерянного парня, вплетая пальцы в его волосы, чтобы расслабить. — Это взаимно, дурачок, причём ещё с самого дебюта, — он утыкается в чужую ключицу, оставляя на ней быстрый чмок. — Поэтому больше никогда, слышишь? Никогда не избегай меня, пожалуйста. — Так давно? — Хёнджин отрывает от себя Ли и смотрит в его глаза. — Угу. — Избегать не буду, но давай мы оставим это всё между нами и не будем лишний раз светить ничем таким на камеру, а то там такое пишут… — Нормально там всё пишут, не знаю что ты и где смотрел, — хмурится Феликс. — Ещё хоть раз от меня шарахнешься… — задумывается. — В следующий раз откушу, — тыкает пальцем в опавший член старшего. — В следующий раз? — коварно ухмыляясь, повторяет Хван. — Да. — Как скажешь, — он поднимает его лицо за подбородок и нежно целует, отдавая все свои чувства и получая взамен чужие. Кажется, в этом месяце счета за воду у Джупа будут немалые.