Мой сосед

Какого чёрта? Они что, подъехали с выключенной сиреной? Полиция же вечно несётся с мигалками, сигнализируя о себе, чтобы все преступники могли услышать их и вовремя разбежаться. А для меня решили сделать исключение? Я понимал одно: в полицию мне нельзя. Во-первых, Ши Хёк не получил своё, во-вторых, отпечатки Тэхёна на кинжале. Я дождался, пока один из них сложит оружие, чтобы надеть на меня наручники. Коп схватил меня за руку, собираясь завести её за спину, но я извернулся и, прикрываясь его телом, метнулся к другому полицейскому. Столкнул их и приложил обоих об стену. Один потерял сознание, второму пришлось дополнительно врезать. Надо же, я ещё в форме. Разум пытался забыть прошлое, а вот тело помнило каждое движение. Я коснулся щеки Юнги — Господи, словно живой — прощаясь с ним, и аккуратно вынул кинжал. И вдруг… Что?! Показалось?! Нет! Твою же мать! Толчок крови из раны, едва заметный. Снова искал пульс, удары почти не прощупывались. Я судорожно водил по экрану телефона, набирая номер скорой. Схватил со стула первую попавшуюся тряпку, это оказалась футболка Юнги и зажал ею рану. Шуга, давай, сукин сын, ты должен выжить! Наверное, я впервые в жизни молился. Чтобы пульс Юнги продолжал биться, чтобы скорая приехала быстрее, чтобы копы не очнулись раньше времени. Когда в коридоре послышались торопливые шаги санитаров, я коснулся руки Юнги и выпрыгнул в окно. Нож я выбросил в реку. Теперь нужно было затаиться в ожидании звонка от ребят, которые искали Бана. Я остановился в грязном мотеле на окраине города. Наверное, даже бездомный сделал бы выбор в пользу улицы. Маленькое, незаметное, загаженное здание с крохотными комнатами. Но сейчас это было то, что нужно. — Тэхён? — я решил позвонить ему. Мне было плохо и хотелось услышать его голос. — Чонгук, ты где? — Ты у меня? — Нет, я ещё в университете, но… Гуки, что случилось? У тебя расстроенный голос. — Послушай меня внимательно. Мне нужно уехать на несколько дней, это по работе. Пока меня нет, ты должен жить в моём доме. — Хорошо. Но я не понимаю, какая работа? — голос Тэ дрожал от волнения. — Чонгук, что произошло? Ты нашёл Ши Хёка? Ты не ранен? — Тэ. Помнишь, я сказал, что не смогу расстаться с тобой? Это правда. — Я знаю. Гуки, ты… — Всё будет хорошо. Ты только не волнуйся. Мне пора, — я отключил телефон и уставился на другой в ожидании звонка. Весь оставшийся день и вечер, я метался как тигр в клетке. Ярость жгла изнутри, из-за Юнги — выживет или нет? Из-за разлуки с Тэхёном и из-за того, что Ши Хёк жив. Успокоился я к часу ночи, намотав по комнате несколько километров и выкурив две пачки сигарет. Прилёг и вырубился на грязной, вонючей кровати. Меня разбудил телефонный звонок — ребята сообщили, где находится Ши Хёк. Я проспал не долго, на часах было почти пять утра. Мне нельзя было появляться на улице при свете дня, хорошо, что ещё толком не рассвело. Внутри зарождалось отвратительное чувство. Ведь я собирался лишить человека жизни, хоть этот человек и был дерьмом. Фактически, стать убийцей. Я пытался отговорить себя, но другого выхода не видел. Ши Хёк не оставит нас в покое, и Тэ грозит серьёзная опасность. Клянусь, я бы не вынес, если бы с ним что-то случилось. И ко всему прочему ещё примешивалось чувство мести. Я не мог позволить Бану жить, когда такой человек, как Юнги, при смерти. Можно было заявить в полицию, но у меня не было доказательств. А на кинжале остались отпечатки Тэ, и я не знал, есть ли у него алиби на момент убийства. Но дело даже не в этом. Началось бы расследование, наверняка всплыла бы наша связь — к тому же, его могли уволить. И даже если бы Тэхёна оправдали. Кому нужен преподаватель, замешанный в покушении? Так что меньше всего я хотел смешивать его имя с грязью. Я стоял напротив коттеджа, который снял Ши Хёк. Идиот, это ведь центр города. Возможно, его бы не нашли, забейся он в такую дыру, как я. Но нет, он не мог отказать себе в роскоши. Незаметно обойдя дом, я обнаружил только двоих охранников у входа. Ребята были ни при чём, так что я их просто вырубил. Весь первый этаж был пуст, и я начал бесшумно продвигаться по лестнице. В одной из комнат очень тихо работал телевизор. По идее, я должен был зайти в ту комнату, но сработал инстинкт, и я приблизился к комнате напротив. Через секунду из неё выскочил Ши Хёк, я выбил у него пистолет, но плохо среагировал. И он выбил оружие и из моих рук. Видимо, тоже не всё забыл. Я даже не понял, как у него оказался нож, и он зацепил моё предплечье. В коридоре было тесновато, но я поднырнул ему под руку, отнял нож и оттолкнул Бана метра на три. Он разъярённо зарычал и бездумно кинулся на меня. Я выставил нож вперёд, собираясь защищаться, но тут он… Господи, этот ублюдок даже сдохнуть нормально не мог! Ши Хёк споткнулся и упал на меня, а точнее, на нож. Тот угодил ему в сердце. На секунду в его глазах отразились удивление и злость, а потом взгляд потух. Я почувствовал, как мои пальцы заливает кровью, и опустил тело на пол. И вдруг… удар по затылку. Я не успел проверить второй этаж — наверняка это был третий охранник. Это была последняя вспышка мысли перед тем, как я погрузился в темноту. Я пришёл в себя, когда меня затаскивали в патрульную машину двое полицейских. Интересно, мне поверят, если я скажу, что Ши Хёк споткнулся? Навряд ли. Из участка я позвонил Намджуну, он тут же прислал хорошего адвоката. Начались допросы, расследование. Я говорил правду, пропуская лишь историю с Тэхёном. Адвокату я всё рассказал как на духу, и он согласился, что Тэ вмешивать не стоит. Будет только хуже, если все решат, что это была месть из-за угрозы моему любовнику. Хотя в общем-то, так оно и было. Но со стороны прокурора и судьи всё будет выглядеть ещё ужасней. Допрашивали и Дженни. Намджун её предупредил, и надо отдать ей должное, нас с Тэ она не упомянула — ушла, потому что разлюбила, и всё тут. Но дело было не только в Ши Хёке. Прокурор обвинял меня и в покушении на Юнги. Мин, к сожалению был без сознания, в критическом состоянии. Адвокат настаивал, что это Ши Хёк напал на Юнги — но на месте преступления видели меня, а вот орудие покушения пропало. Кстати, выяснилось, почему Юнги не сопротивлялся во время нападения — он просто спал. У Мина была привычка выпивать немного пивка перед сном. Скорее всего Ши Хёк пробрался к нему и влил снотворное шприцом в банку, точнее, в банки — в остальных пяти тоже обнаружили снотворное. Адвокат, Чон Хосок, настаивал, что у меня не было мотива убивать Юнги — он мой друг. Но, даже если предположить. Во-первых, я не настолько глуп и не забрал бы орудие убийства с собой. В конце концов, я мог просто стереть отпечатки. Ну, им же не обязательно знать, что кинжал я унёс, потому что его легко можно связать с Тэхёном. Во-вторых, я крупнее, и уж точно бы справился в драке с Юнги. Хотя у меня не было в этом необходимости, он подпустил бы меня достаточно близко для удара ножом, так что версия, что я влил снотворное в банки тоже бессмысленна. Но, увы, прокурор давил на то, что я сделал всё это, дабы всех запутать и таким образом отвести от себя подозрение. Я был зол на Ши Хёка, на прокурора, на себя. Зачем я всё это затеял? Может, стоило обратиться в полицию? Но я не уверен, что они смогли бы помочь. А может надо было рассказать свой план Юнги и Намджуну, получить от них по роже и уже с ними вместе решать как быть. Но больше всего я злился, что не могу побыть рядом с Юнги, обматерить его, чтобы не вздумал сдаваться и боролся за жизнь. Иначе кто будет подшучивать над Намджуном, сводя его с ума? Он всё-таки пришёл. Я попросил Нама не пускать его как можно дольше, но, когда Тэ попытался с ним подраться, Намджун сжалился и сам его привёз. Мне не хотелось его видеть лишь потому, что я безумно скучал и боялся совсем расклеиться. Он сидел передо мной так близко, но нас разделяло чёртово стекло. У Тэхёна пробивалась щетина и глаза покрасневшие — видимо, не спал. Когда он брал переговорную трубку, я увидел, как дрожат его пальцы. Хотелось плакать, но вместо этого я натянул на себя улыбку, ещё и умудрился подмигнуть ему. — Эй, привет, профессор, — выдал я в трубку развесёлый голос. — Ну что ты наделал! Ты же обещал, — в его взгляде была сплошная боль. — Почему ничего не рассказал? Вместе мы бы нашли выход. Чонгук, и прекрати улыбаться, не оскорбляй меня своей дурацкой натянутой улыбкой. Думаешь, я не знаю, как тебе плохо? — Тэ, я… — улыбка сошла с моего лица. Ведь он прав, мне сейчас хотелось выть, а не улыбаться. — Знаешь, это тебе не шахматы, в жизни и посложнее бывает. — Гуки, всё будет хорошо. У тебя хороший адвокат, — я видел, как Тэхён боится за меня, но держится, чтобы я не волновался. Это так мило. Мне хотелось сломать дурацкое стекло и обнять его. — Тэхён, мы ведь оба не дураки. Даже если мне не смогут припаять покушение на Юнги, за недостаточностью улик и мотива, никто не поверит, что Ши Хёк споткнулся. Я в любом случае сяду — это реальность. Знаешь, уж лучше бы Ши Хёк меня убил. — Заткнись! Не смей так говорить, — от злости у него даже глаза стали темнее, и он так сжимал трубку, что костяшки пальцев побелели. Таким я Тэ ещё не видел, аж мороз по коже. Жаль, мы слишком мало были вместе — я не узнал всех граней его характера. — Но это правда. Конечно, я бы предпочёл быть с тобой, но буду за решёткой. Уж лучше сдохнуть. Тэхён, несвобода для меня хуже смерти! — Перестань нести этот бред! Человеку жизнь дана, чтобы жить, а не думать о смерти, — определённо, злой Тэхён меня тоже заводил. — Тэ. Тебе идёт, когда ты злишься, — я игриво подёргал бровями. Тэхён не выдержал и улыбнулся. — Чонгук. Не отчаивайся. Я что-нибудь придумаю, — он улыбался и говорил с такой уверенностью. Я понимал, это лишь слова утешения, но было приятно их слышать. Хосок молодец — покушение на Юнги мне не пришили. Но за убийство Ши Хёка дали по полной, особенно, когда раскопали армейскую историю, решив, что я наконец-то свёл с ним старые счёты. Плюс незаконное оружие, сопротивление при аресте, нападение на полицейских, охрану. Ну, потом вспомнили о моих заслугах перед Родиной и кое-что скинули. Я получил всего-навсего двадцать девять с половиной лет. Подумаешь! Когда выйду, мне будет под шестьдесят. Не мужик, а мечта. Если вообще выйду — с моим умением заводить друзей я могу и года не протянуть. Меня везли в автобусе в окружную тюрьму, а я думал о нашем последнем разговоре с Тэхёном. Я, можно сказать, отпустил его. — Тэ, ты плохо выглядишь, — у него были синяки под глазами. — Я мало сплю, — он нервно улыбнулся. — Что говорит адвокат? — Хосок считает, что всё закончится через пару дней. И светит мне двадцатка с лишним. — Чонгук, не переживай, мы подадим апелляцию и… — Всё это хрень собачья! Очнись! Возможно, я выйду за хорошее поведение лет через пятнадцать. Так что перестань твердить, что всё хорошо. Тэхён, ты… — Послушай, Гуки. Но ведь пятнадцать лет это… — Нет! Это ты послушай меня. Думаю, будет лучше, если ты не станешь навещать меня в тюрьме, ни к чему всё это. — Почему? — у Тэ был такой взгляд, что и словами не передать. — Да ладно тебе, хён, брось. Мы знакомы три месяца, ты же не собираешься меня ждать. Это глупо. Так что живи, работай, будь счастлив, — я даже смог улыбнуться, а в груди будто граната взорвалась. Ещё ни разу в жизни мне не было так больно. — Ну ты и козёл, Чон Чонгук! — он поджал губы и заиграл желваками. — По-моему, мы это уже выяснили. Прощай, Тэхён. На вынесение приговора Тэ не пришёл. Я был этому рад, но мне так хотелось взглянуть на него в последний раз… Теперь мне было на всё наплевать, вот только в груди засела шрапнель — чувство вины за то, что обидел человека, которого… безумно люблю. Но так лучше. Я просто хочу, чтобы он был счастлив и свободен, а не привязан к человеку, которого придётся ждать полжизни. Я сам себе противоречил. Разорвал отношения с Тэхёном, запретил ему приезжать, а теперь злился, потому что он последовал моему совету. В глубине души я всё-таки надеялся, что он приедет. В тюрьме оказалось не так плохо, как я думал. Меня не трогали. Заключённые, как мне казалось, разделились на три лагеря. Первым, откровенно говоря, было на меня плевать. Вторые вроде как уважали меня за военное прошлое. Третьи, по-моему, просто побаивались, ведь я завалил сына мафиози. Ну, или боялись перейти дорогу тем, кто должен был отомстить мне за его смерть. Так что я спокойно жил, а вернее, существовал, в сером тумане равнодушия ко всему на свете. Прошло четыре месяца, а по ощущением лет четыреста. Я совсем раскис, но мне было похер. Долго я так не протяну — либо нарвусь на драку, а следовательно, на смерть, либо… Чёрт, ну почему я не способен на самоубийство? Единственным приятным для меня временем был отбой. Тогда я мог заниматься своими делами, а точнее, воспоминаниями. Я лежал, пялясь в потолок и теребя в руках его фотографию — ту самую, с рыбалки. Я попросил Намджуна стащить её у Тэ и привезти мне. Да-да, я стал сентиментальным придурком. Закрывая глаза, я вспоминал, как мы играли с Тэхёном в шахматы. Его улыбку, голос, взгляд, когда наши тела сплетены и мы не можем насытиться друг другом. А потом на меня накатывала тоска. Настанет время, думал я, и он себе кого-нибудь найдет. И другой человек будет к нему прикасаться, варить ему кофе или проигрывать в шахматы. Умом я понимал, что нужно радоваться, если он будет счастлив, но в душе всё кипело от ревности и зависти к незнакомому человеку. Тэ будет там, с кем-то — а я здесь, без него. От злости хотелось разгромить свою камеру. Да жаль, громить было нечего. Ну я, конечно, мог свирепо скинуть на пол единственную книгу, взятую в тюремной библиотеке, но это вряд ли угомонило бы моё отчаяние. И так я изводил себя каждую ночь. Хуже всего мне было, когда в голове рождались несбыточные мечты, особенно о путешествиях. Тэхён бывал во многих странах, и в будущем мы собирались поездить вместе. Я тоже много где бывал, но в прицел винтовки, к сожалению, мало что увидишь. В последнюю неделю я чувствовал что-то неладное. За мной следил какой-то парень. Страха я не испытывал, он мне едва до плеча доставал, да и хилый совсем, но было как-то не по себе. Может, искал защиты? Но это бессмысленно — его никто не трогал. Но я наблюдал. А может, он по просьбе Намджуна за мной приглядывает? У Нама знакомых и должников во всех сферах хватает. Наконец этот парень осмелился подойти. Во дворе на прогулке, воровато оглядываясь, он тихонько пробирался ко мне. Подойдя, он прошептал, что после обеда ждёт меня в прачечной, и ему нужно передать мне кое-что от моего друга. Я был уверен, что это известие от Намджуна. Наверное, не смог приехать или что-то придумал. А может, появился шанс выйти? — Привет. Тебя ведь зовут Чон Чонгук? — у парня был какой-то жалкий, напуганный вид. — Да. Так что и от кого ты хочешь мне передать? Он огляделся и вытащил из-за пазухи листок бумаги, сложенный в несколько раз. — Держи, это тебе от друга, — он протянул мне бумажку. — И, ты это… не обижайся на меня, ладно? Я даже не понял, как это произошло. Пока я разворачивал послание, оно, к слову, оказалось пустым — совершенно чистый лист, он молниеносно достал заточку и пырнул меня в бок. И, непроизвольно согнувшись, я получил ещё и удар по голове — несильный, но бежать за ним я не смог. Парнишка оказался не так прост. Я слышал, как суетились заключённые и охранники. Потом меня привезли в медицинский отсек. В голове шумело, перед глазами плыла какая-то непроглядная муть — странное состояние. Доктор кому-то кричал, что у меня сильное кровотечение. Надо же, а мне казалось, рана неглубокая. Я слышал голоса, но с каждой секундой звук пропадал. Кое-как разлепив глаза, я увидел, что док трясёт меня за плечи. Его очертания вдруг стали исчезать, заменяя собой темноту. Боже, как я злился. И это всё?! Блядь! Я сдохну из-за того, что одна мелкая сволочь ткнула в меня заточкой?! Это конец. Никаких тебе ангелов, чертей, длинного светлого коридора. Лишь кромешная тьма и вспышки воспоминаний о любимом человеке.