Ночной коньяк из Сумерской розы

Хайтам проснулся, открыл глаза и... лучше бы он этого не делал. От неожиданного, открывшегося перед ним зрелища, он резко сел, и старая кровать протяжно отсалютовала нервным скрипом. Во-первых, ученый понял что провел ночь не в своей комнате, а в одной из гостевых, находящихся в заброшенном состоянии за ненадобностью. А во вторых (и тут у Хайтама задергалось веко), над ним, словно второе пришествие архонтов на грешную землю Тейвата, в лучах восходящего солнца, что так невзначай запутались в волосах и образовали святой нимб вокруг миловидного лица, возвышался Кавех, держа в руках поднос с... завтраком?! На этом месте Хайтам очень сильно захотел испариться, или превратится в какую-нибудь мошку и вылететь в окно. Но единственное что он смог -  тупо таращиться на расплывшегося в улыбке архитектора и молиться архонтам что все это, просто ему привиделось спросонья. Но нет. Архонтов совершенно не волновало душевное самочувствие Хайтама, а тем временем, белокурое чудо заговорило: — Ты просто не представляешь сколько квадратных метров я оббежал перед тем как найти тебя здесь! — Восемьдесят пять. — Отчеканил на автомате Хайтам. — Что? — Восемьдесят пять квадратных метров, если проигнорировать чердак, в который ты явно не заходил. — Пояснил ученый и Кавех лишь закатил глаза. — Я сейчас совсем не об этом, Хайтам! Вставай, завтрак стынет. Архитектор, грациозно проплыл вглубь комнаты и поставил поднос на прикроватный столик, затем, одарив Хайтама лучезарной улыбкой, направился к двери. Перед тем как выйти, он обернулся и по-кошачьи стрельнув глазками, произнес: — Если тебе что-то понадобится, ты ведь знаешь что всегда можешь ко мне обратиться. – Простояв на пороге с пол минуты, он добавил что-то вроде: «В любое время» и скрылся в коридоре, предусмотрительно закрыв за собой дверь. Хайтам остался сидеть в безграничном, всепоглощающем недоумении, медленно перетекающим в тревогу и шок. Он попытался вспомнить что было вчера, намериваясь найти хоть какое логическое обьяснение на поступки и слова своего соседа. Но как ни старался он напрячь свой мозг, единственные фрагменты событий которые ему удалось уловить, сходились к дождю, мокрому Кавеху, бутылке коньяка и упругому торсу в бликах пламени. Нет, мысль про торс явно была лишней. Хайтам усердно потер переносицу, проморгался и посмотрел на поднос. Среди пестрых салфеток с замысловатыми узорами, на белой аккуратной тарелочке с голубым ободком, красовались золотистые блинчики с горкой из свежих лесных ягод сверху. Чуть поодаль, в фарфоровой кружке, дымился бодрящий напиток из Сумерских трав. Все это выглядело не просто завтраком, а целым произведением искусства, прекрасно скомбинированном между собой в неповторимом стиле гениального архитектора. Хайтам без доли иронии засмотрелся на такое великолепие и даже подумал что все это, включая поведение самого Кавеха, возможно, не так уж и плохо. Но, сразу же осекся, люди так быстро не меняются, что-то явно было не так. В пылу сомнений и глубоких раздумий над сложившейся ситуацией, ученый сам не заметил как опустошил поднос, съев все, и даже облизав тарелку лишая ее крошек и всякого упоминания о том, что там когда-то лежали блинчики. Когда он наконец понял что произошло, то уставился на  поднос таким пустым взглядом, будто бы его только что обесчестили, лишив последней гордости и благородства (Хайтама, не поднос). И как он только решится после этого, спуститься вниз с пустым подносом в руках? Ему же придется что-то сказать... а что сказать то? Что было очень вкусно и пусть так будет каждое утро? Нет, явно бред какой-то. Хайтам раздраженно вздохнул, а потом еще раз, и ударил себя по лбу. Вот идиот, надо ж было так облажаться — подумал он про себя. Ему все же пришлось успокоиться, привести себя в порядок, выйти из комнаты и отправиться вниз. Как-никак, будний рабочий день, и за опоздание его по головке не погладят. Кавеха он встретил на кухне, архитектор медленно хлебал какой-то напиток, но завидев Хайтама, поднял взгляд от чашки и улыбнулся покосившись на поднос. — Ну как? — Блондин задал ожидаемый вопрос, и Хайтам обреченно вздохнул. — Ужасно. — Отпарировал ученый, и быстро, чтобы не слышать и не видеть реакции соседа, направился в коридор к входной двери, на пути сгребая в охапку какие-то документы с тумбочки. Уже на улице, Хайтам вздохнул полной грудью и направился в академию. Казалось, этот день у него в кармане и больше ничто не предвещает беды. Достигнув места работы и вывалив гору прихваченных из дому документов на кабинетный стол, Хайтам с ужасом заметил, что вместо обычных отчетов об экономике жителей и незаполненных бланков чего-то там важного, перед ним, крича вызывающими цветами всевозможных Тейватских закатов и рассветов, гордо расположились архитектурные зарисовки зданий, площадей и парков. Если бы в тот момент он мог поседеть, он бы так и сделал, но не имея такой возможности, он лишь сильно побледнел и обреченно, в который раз за короткий промежуток времени, вздохнул. Этот день явно не удался уже с самого утра, и казалось, не собирался удаваться. Через четверть часа, как и стоило ожидать, снаружи академии, прямо под окном Хайтама, начался бунт. Всю процессию возглавлял один конкретный человек, и ученый заметил про себя, что если бы этому человеку дали немного больше свободы (и избавили от долгов), он бы, возможно, без особых усилий учинил полноценный переворот в стране, даже без наличия последователей или друзей. Такие умозаключения, при свете последних событий Сумеру и свержения власти, позабавили Хайтама. Если бы Кавех и в правду вернулся на несколько недель раньше, то всех этих побегушек по пустыням можно было бы избежать. Между прочим, пока он  интенсивно размышлял о такой безвозвратно потерянной перспективе, архитектор усердно долбил ему в окно и энергично жестикулировал, а отряд из пяти охранников, всеми правдами и неправдами пытались его оттащить от слишком хрупкого стекла, не предназначенного для того, чтобы его использовали вместо барабана. И как бы Хайтаму не хотелось продолжить наблюдение за всем этим безобразием, злорадствуя над глупым Кавехом в окне и искренне забавляясь происходящим, ему все же пришлось выйти, чтобы вернуть архитектору его зарисовки. Охранники уважительно расступились перед ученым, открывая ему проход к разъяренному Кавеху. Запыхавшийся блондин, с раскрасневшимися щеками и совсем не по-доброму искрящимися глазами, злобно посмотрел на Хайтама. Ученый было подумал, что ему опять придётся выслушивать получасовые истеричные вопли своего соседа, но тот, к всеобщему удивлению, не пророня ни слова, молча протянул руку к бумагам. От такого поворота событий у Хайтама нервно задергался глаз, и он в серьез задумался, стоял ли перед ним настоящий Кавех, или его подменили и забыли предупредить. — Бумаги... — Промычал блондин, и Хайтам заметил как у того дрожали губы. Кавех явно пытался держать себя в руках, и такое внезапное самообладание поразило ученого, он очень глупо захлопал ресницами и медленно протянул зарисовки другу. Кавех молча вырвал стопку листов из рук Хайтама и так же молча, быстрым шагом направился прочь, куда-то за пределы академии. Ученый еще долгое время стоял неподвижно, провожая взглядом стремительно удаляющуюся фигуру. Где-то на задворках сознания, мелькнула странная мысль, или воспоминание. Хайтам неосознанно потянулся к губам, но рука застыла на полпути так и не достигнув цели. Он на несколько мгновений, отчетливо вспомнил вкус и запах коньяка на чужой улыбке. Что за чушь? Ученый похлопал себя по щекам возвращаясь в реальность. Последующие события дня, пролетели незаметно. Хайтам носился по академии, заполнял отчеты, расставлял архивные записи, нагонял страх и ужас своей непробиваемой физиономией на неофитов, и всячески проводил рабочее время, тщательно игнорируя навязчивые мысли, сфокусированные на одном белокуром дебиле. Ему это с трудом, но все же, удавалось. Но вот, рабочий день подошел к концу. Смеркалось, и Хайтам, закончив всякие серьезные дела, направился домой. В нескольких метрах от цели ученый наткнулся на экзотическую картину, выбившую его из колеи. На каменной скамье, в закатных лучах солнца, на фоне зеленых кустов, сидел Кавех и читал какую-то книгу. Читал. Книгу.  Хайтам в замешательстве потер глаза, решив, что неправильно увидел. Но нет. Все верно, Кавех сидел на скамье и с очень серьезным видом что-то читал. Хайтам должен был испугаться за возможную неполадку в системе Тейвата или, на крайняк, удивиться. Он, конечно же, удивился, но сразу же был обезоружен совершенно неподдающимся объяснению, прекрасным видом. Тихий Кавех, сидящий на фоне зелени и цветов, погруженный в чтение, такой серьезный и милый... Так, стоп! Хайтам лихорадочно замотал головой пытаясь отогнать наваждение. Во всем этом, совершенно точно, было что-то неправильное. Блондин поднял взгляд от книги и заметил Хайтама. Подозрительно быстро он спрятал увесистый том под плащ и с ни разу не наигранной невинностью в глазах, произнес: — А, Хайтам, ты сегодня рано. — Как обычно. — Ответил ученый. — Ах да, — Блондин выглядел растерянным. — Я слишком засмотрелся на облака и, наверное, не заметил как быстро пролетело время... — Кави... что происходит? — А? Что? Да нет... — Архитектор звонко рассмеялся прикрывая рот ладонью. — Если ты про мои зарисовки - забудь, я не в обиде. Даже несмотря на то, что из-за этого, опоздал на очень важную встречу... ох, не бери в голову. — Ты... куда-то опоздал? — Хайтам резко захотел извиниться, сам не понимая за что. Его сознание, при виде такого Кавеха, начинало тихо и незаметно уплывать. — Пустяки. — Архитектор улыбнулся, и ученому показалось что вечер превратился в день, и солнце почему-то начало уж очень сильно греть. Воцарилась тишина и Хайтаму стало совсем неловко под пристальным взглядом рубиновых глаз. Он хотел было что-то сказать, но все мысли и слова, будто бы, испарились... Они смотрели друг на друга несколько минут, а последние лучи заходящего солнца медленно скрывались за деревьями. В конце концов, неловкость все же взяла свое, Хайтам с Кавехом, почему-то потупив взгляд, направились домой. Атмосфера царила неописуемая: ученому казалось, что его погрузили то ли в холодный чан с водой, то ли в котел с кипящим маслом. Достигнув порога собственного жилища, он с самым невозмутимым видом на который только был способен, кивнул Кавеху в знак прощания, и направился в свою комнату. Оставаться наедине с белокурым исчадием бездны, минимум, было невыносимо. Хайтаму пришлось на полном серьезе вылить на себя ковш холодной воды, чтобы прийти в чувства. Он еще долго размышлял над тем, почему же Кавех, такой эмоционально неуравновешенный, истеричный, легко выводимый из себя, вдруг стал тихим и мягким, словно бы архонт ветра заразил его одуванчиками... Ничего путного, от слова совсем, не лезло ему в голову. И это не на шутку выводило Хайтама из себя. Стройный торс в мокрой белой рубашке, кошачий взгляд, лучезарная улыбка и... — Да чтоб тебя, Кавех!!! — Прокричал в подушку Хайтам.