Идеальный шторм

Jungkook & Jimin

Шесть дней. Шесть необычайно ярких и по-особенному прекрасных ночей. Чимин уже и не вспомнит, когда последний раз проводил так много времени за прогулками. Когда так много говорил с кем-то – обо всем и ни о чем. Когда так легко было делиться эмоциями, о которых и думать-то порой было странно. Простой мальчишка из Пусана, выживший четыре года назад на операционном столе, влюбился в своего палача. - Расскажи мне о своей первой операции? Ты помнишь ее? - Я помню их все. Чонгук остается спокойным внешне, словно для него все эти вопросы стали чем-то привычным. Чем-то, что обязательно должно присутствовать в каждом дне. - Тебе не скучно тут? – заканчивает готовить завтрак, ставя перед Чимином тарелку. - Шутишь? Мне, наверно, еще никогда не приходилось так здорово проводить время. - Наверно? До сих пор не уверен? - Ты наверняка приберег что-то еще. Дождусь, когда на стол лягут все карты, тогда и решу. Чимин заваривает кофе, стараясь не мешать Чонгуку, а тот, словно проверяя его выдержку, прожигает взглядом затылок. - Сегодня поедем кататься. - На лыжах? – кажется, в голосе мальчишки звучит паника. - Нет, приберег кое-что поинтересней.. Чимин уже неделю не получает новостей от Чонгука, словно никакой поездки не существовало до этого. Словно не было тех откровений в попытках сблизиться, оголяя друг перед другом свое прошлое, с каждой историей все смелее впуская в настоящее. Возможно, было слишком самонадеянно пообещать не беспокоить, но произошедшее все еще отдавалось какими-то болюче-пугающими ощущениями, ведь Чимин точно знал, что это связано с прошлым Чонгука, без которого не было бы ничего настоящего. « - Так много дней уже прошло. - Поло? Как? Откуда ты здесь? - Вижу, как сильно ты себя изводишь. И мне там не спокойно. - Я здесь.. Все не так.. Это не то. - Чонгук, любовь моя. Прошу тебя. Умоляю. Живи. Ради меня. Ради себя. Мне очень больно видеть тебя таким. Больно осознавать, что не сдержал до конца свое слово. Что причинил столько боли. Но прошу, отпусти меня. Ты не спокоен, а вместе с тобой и я не могу обрести покой. Словно застрял посередине и не могу уйти так просто. Я знаю, ты боишься. Но если посмотришь вперед, перед собой посмотришь, то сможешь увидеть даже больше, чем смел бы просить. Позволь себе быть счастливым. Ради меня.. - Я так сильно по тебе скучаю, малыш.. - Я знаю, любовь моя. Я знаю. Но мы не сможем изменить этого. Сможем лишь принять случившееся. И отпустить. Ты должен отпустить меня. Ты скорбел достаточно..» Чонгука бросает в холодный пот при воспоминании о том сне, что случился неделю назад. Они не говорили с Чимином после этого. Вернее, Чонгуку не хватало смелости посмотреть в его глаза, зная, что наверняка напугал его тем своим состоянием. И одна его часть жутко тосковала, но все еще поддавалась другой, не позволяющей с ним все же встретиться. Семь дней тишины. Семь дней одиночества в попытках услышать себя. В попытках в себе разобраться. Тихий стук в дверь поздним вечером застает врасплох, и Чонгук, совершенно точно не ожидающий гостей, неспешно подходит к двери, замирая лишь на долю секунды. - Чимин? – имя, уже такое привычное, слетает с губ, словно не он все эти дни ждал с мальчишкой встречи. - Прости, что я тебя побеспокоил. Я сейчас же уйду. Просто.. я хотел убедиться, что ты в порядке. - Входи. Я на самом деле рад, что ты пришел. Кажется, пришло время говорить правду? - Я должен был позвонить, - продолжает виновато Чимин. - Но побоялся, что ты не ответишь. Или откажешь. Не злишься? Как ты эти дни? – подходит чуть ближе, стараясь поймать взгляд. - Я не злюсь. Я сам хотел уже тебя увидеть. Немного нужно было побыть с собой наедине, но уже прошло. Будешь что-нибудь? - Уже поздно. Я бы не хотел тебя задерживать. - Я же сам предложил. К тому же, - принимает из его рук куртку, размещая в шкафу, - ты можешь остаться у меня. Завтра я еду принимать работу по клинике, и если все в порядке, то в ближайшее время состоится открытие. Я буду рад, если ты поддержишь меня. Случившееся словно перевернуло все с ног на голову. Словно привычно-скучная и стабильная жизнь вдруг развернулась на сто восемьдесят градусов. Но Чонгук, как бы странно это не звучало, будто нашел, наконец, свой смысл. Ему казалось таким правильным быть сейчас рядом с Чимином. Просить и его быть рядом в такое, для Чонгука важное, время. - Завтра я должен разобраться со всеми оставшимися моментами и я, наконец, исполню свою мечту. - Ты проделал огромную работу. Я уверен, что все пройдет хорошо. - Пожалуй, я вложил в это слишком многое. От того чувствую такое сильное волнение. Я даже и не припомню, волновался ли вообще так сильно когда-нибудь. Чонгук не перестает разглядывать Чимина, пока тот делает какие-то заметки в своем блокноте. - Скажи, я хотя бы черновики смогу увидеть? - кивает на вещь в его руках, делая вид, что пытается в нее заглянуть. - Эй. Получишь первый экземпляр печатного издания. И никаких исключений. Если книга выйдет успешной, так и быть, поделюсь своим гонораром. - Так и знал, что нужно было заключить хоть какой-то договор. Такие разговоры, кажется, становятся чем-то привычным, и Чимин вновь смущается, сам того не желая. - Давай на сегодня закончим, я за эту неделю так устал, что очень хочу выспаться. Обещаю хорошо потрудиться после открытия. - Конечно. Ты иди, я тут еще немного поработаю, если ты не против. Чонгук лишь молча кивает, задерживаясь в дверях ненадолго, а после все же заставляет себя оторваться от разглядывания мальчишки, чтобы отправиться в свою комнату. - Чонгук, - раздается робко, едва слышно. - Мне очень важно, что ты доверяешь мне в такой момент. Я.. возможно, я - не самая лучшая кандидатура для поддержки, но обещаю, что буду рядом. Пока тебе это нужно. Чонгук не решается даже обернуться, пропуская через себя каждое такое значимое слово. - Спасибо, - шепчет спустя долгие минуты, словно боится быть услышанным. – Мне действительно это нужно. Когда мы долго чего-то ждем, очень часто ожидаемое становится нам попросту не нужно. Одна из немногих черт, отсутствию которой Чонгук был рад. Если он ставил себе цель, он готов был прождать десятилетия, лишь бы в конце получить желаемое. От того открытие своей клиники настолько сильно заставляло нервничать, предвкушая, что Чонгук, кажется, полноценно не спал вот уже несколько дней, лишь позволяя себе небольшой отдых, проваливаясь ненадолго в дрему. - Так нельзя, - раскладывая по тарелкам завтрак, выдает обеспокоенно Чимин. – Сегодня важный день, а ты выглядишь, словно зомби. Мешки под глазами, вид уставший. Что тебя тревожит? - Я все еще не уверен, что делаю все правильно, - Чонгук заваривает кофе в больших размерах кружке. – Вдруг я зря за это взялся и ничего не получится? - Как ты можешь так говорить? Ты просто не имеешь права быть в себе неуверенным. Так, лучше отдай это сюда, - забирает из рук обжигающий напиток. – Сейчас только восемь утра, а ты всех уже поднял на ноги. До открытия еще уйма времени. Давай ты еще немного позволишь себе отдохнуть, м? Я обещаю, что разберусь со всем, если возникнут какие-то вопросы. - Побудешь со мной? – Чонгук будто тушуется, задавая такой нелепый вопрос, но от чего-то ощущает необходимость чиминова присутствия. - Идем, - уверенно протягивает руку тот, прося за собою следовать. И как бы странно это не звучало, Чонгук засыпает спустя какие-то минуты, словно принял самое сильное снотворное. Чимин, дождавшись, когда старший уснет, остается ненадолго рядом, а после, замечая пришедшие сообщения на чонгуков телефон, решает проверить, не связано ли это с сегодняшним мероприятием. Служба доставки сообщает, что костюмы привезут к обеду, а из ресторана еще раз уточняют детали меню и адреса доставки, чтобы все подготовить ко времени. И Чимин решает ответить, зная, что на телефоне Чонгука нет никакой защиты. Часами позднее, все же позволив и себе вздремнуть рядом, просыпается от пришедшего уведомления о том, что обещанная доставка будет у них в течение нескольких минут. Поскольку шоппинг не являлся любимым занятием Чонгука, то выбор пал на онлайн заказ, позволяя себе избежать огромной толпы и долгого выбора. Чимин не спорил, добавляя в корзину классический костюм своего размера, и напрочь отказываясь от такой детали, как галстук. От чего-то хотелось свободы и раскованности. - Чонгук, просыпайся. Пора. Старается не испугать мужчину, наблюдая за нахмурившимся спросонья лицом. - Я действительно уснул? - Не просто уснул, а проспал почти пять часов. Костюмы уже привезли, меню я подтвердил вместе с доставкой. Отправляйся в душ, я пока приготовлю что-нибудь. - Кажется, мне кусок в горло не полезет. - Тогда что-то легкое. Ты не ешь, не спишь, наверняка еще и алкоголь выпьешь сегодня. Нельзя так, нужно позаботиться о себе. - Тогда доверяю тебе это дело, - подмигивает старший, отправляясь в душ. Чонгук не врал, говоря, как сильно нервничает. Хотя и оставался внешне спокойным, внутри все скручивалось в тугой узел от слишком больших ожиданий. И все же.. выглядит великолепно, одетый полностью в черное, с собранными в тугой узел волосами. «Ему бы в рекламе сниматься», - размышляет про себя Чимин, зависая взглядом на старшем, пока тот произносит приветственную речь. Люди, собравшиеся вокруг, с интересом отмечают подкованность теперь уже Заведующего Чон, рассказывающего о планах работы, личном опыте, о людях, с которыми теперь предстоит работать, и об одном человеке, который, возможно, помог ему справиться с таким сильным волнением, хотя и сам того, быть может, не подозревал. А Чимин и не задумывается с ходу, что речь о нем, все еще любуясь своим доктором издалека. - Мы уже завтра откроем наши двери для пациентов, весь штат укомплектован практически на сто процентов. Все необходимое оборудование так же прошло тестирование, так что мы готовы. Хотелось бы, конечно, пожелать себе и всем моим коллегам продуктивной работы, но, наверно, это может прозвучать двояко, поэтому давайте просто пообещаем друг другу сделать все, и даже больше, ради здоровья каждого из наших пациентов. Чонгук не готовил какую-то особенную речь, просто надеялся, что слова найдутся сами, а потому, допивая свой напиток, искал глазами Чимина, чтобы убедиться, насколько хорошо и правильно сейчас звучал. И получая в ответ самую искреннюю улыбку из всех возможных, он, наконец, позволяет себе расслабиться, замечая, как люди разбредаются по клинике, желая своими глазами увидеть все то, о чем Чонгук им сейчас рассказывал. - Ты большой молодец, ты ведь знаешь? - А ты очень вовремя появился на моем пороге, Пак Чимин. Не знаю, почему, но точно уверен, что смог пройти через это и благодаря твоей поддержке тоже. Словно хотел отступить, но пришел ты и не позволил этому случиться. - До этого момента я считал, что пришел не вовремя. Получается, мы помогли друг другу. - Выходит так. Выпьешь со мной? - Сочту за честь, - Чимин словно растворяется в мужчине напротив, забывая о том, где сейчас они оба находятся. - Не хотел бы ты поужинать со мной позже? – наклоняется ниже, запуская рой мурашек вдоль шеи. - Чонгук, - выдыхает Чимин, готовый, кажется, в ту же секунду бежать за ним хоть на край света. - Никуда не уходи, - все же заставляет себя оторваться от мальчишки, направляясь за напитками. А Чимин еще на добрых несколько минут выпадает из реальности, провожая того взглядом. Их вечер действительно заканчивается часами позднее в одном из лучших ресторанчиков города. Чонгук ни разу даже не намекнул, что снял для них целый зал на несколько часов, чтобы отдохнуть от событий уходящего дня. И впервые не позволяет Чимину вносить какие-либо заметки, прося у того вечер их личной свободы. Кажется, что-то необычное витает в воздухе, заставляя атмосферу накаляться, и Чонгук все же не сдерживается, беря Чимина за руку в один из слишком трепетных моментов, когда мальчишка рассказывает сокровенную историю любви его родителей. И Чонгук, примеряя их историю на себя, находит в отце Чимина такие сильные черты, позволившие мужчине не только не опустить руки, но и, столкнувшись с такой же болезнью во второй раз, выстоять и не позволить своему сыну сломаться. - Ты познакомишь меня со своим папой? Чонгук своим таким вопросом словно дает Чимину надежду о своем возвращении в Корею, хотя и не догадывается об этом. - Если ты захочешь, то конечно. Пожалуй, он лучший человек в моей жизни. И это вовсе не потому, что мы родственники. Просто я никогда не встречал таких верных и сильных людей. На самом деле, я всегда очень хотел, чтобы он смог вновь полюбить кого-то. Чтобы был счастливым в каждом своем дне. Но отец всегда говорит, что всю любовь отдал мне. А я чувствую себя виноватым, словно забрал у него частичку чего-то слишком важного. Разговор затихает на какое-то время, а после Чонгук просит счет, вызываясь проводить Чимина домой. Сегодня, как никогда, не желает с мальчишкой расставаться, и выходя на улицу, берет того за руку, пряча сплетенные пальцы в карман, чтобы не смущать своим поступком младшего. Знает, что не отпустит его сегодня, и добираясь до адреса, даже и на минуту не задерживается возле входной двери, уверенно ступая внутрь. Мешкается на каких-нибудь пару секунд, привыкший планировать каждый свой поступок на тысячу моментов вперед, а после вдруг поддается самому спонтанному в своей жизни решению - целует Чимина, стоя перед дверями его квартиры. Целует трепетно, словно это что-то, случившееся с ним впервые. Словно его губы никогда до этого других не знали. А после отступает, будто пробудившись от неспокойного сна. - Прости.. я не должен был. Прости. Бросает, отступая к лестнице и оставляя мальчишку с тысячей вопросов, на которые, наверно, никогда не найдутся ответы. Выбегает на улицу, залпом глотая холодный воздух, что заставляет легкие трещать, будто разрывая от таких болючих сходу ощущений. Ждет, когда накроет чувство вины, как обычно бывает с теми, кто предает, но оно все не случается. Ни через пять минут. Ни через десять. Зато случается какое-то странное чувство, словно Чонгук впервые видит этот мир перед собою. Словно вообще впервые может чувствовать. Какое-то необъяснимое ощущение счастья, заставляющее задыхаться от потока эмоций, и ему вдруг нестерпимо хочется расплакаться, будто он, наконец, себя простил. Он знает, что должен вернуться, не потому что чувство вины, а потому что - какое-то другое. Сильное. Наполняющее легкие до краев. «Палач влюбился в свою жертву. Спаситель и спасенный» Чонгук так сильно поглощен своими мыслями, что даже не сразу замечает Чимина, так и оставшегося брошенным возле своей двери. - Чимин. Тот словно не слышит, уткнувшись лицом в свои коленки, словно маленький брошенный комочек. - Чимин, посмотри на меня, - Чонгук опускается перед ним на колени, желая встретиться сейчас взглядом. - Ангел мой, прошу, не плачь. Осторожно проводит по дорожкам из слез руками, собирая их все. - Идем, - помогает мальчишке подняться, и застывает в следующую минуту, когда тот утягивает его в поцелуй. Дверь никак не хочет поддаваться, пока Чимин трясущимися руками пытается попасть в замок, очевидно стесняясь встречаться взглядом. - Позволь мне, - шепчет на ушко старший, словно демон - искуситель, соблазняющий свою жертву. Терпения хватает только чтобы захлопнуть за собой дверь, и в следующую секунду Чонгук прижимает мальчишку со спины, утыкаясь носом в его шею. Аккуратно прихватывает открытый участок кожи, срывая такой желаемый стон, что отдается волной возбуждения, позволяя, наконец, убрать ногу с той самой педали «тормоз». Разворачивает мальчишку, стягивая пальто, и вновь целует, обдавая жаром горячего дыхания. А Чимин дрожит, словно остался посреди самой лютой метели, продуваемый сотней ветров. Впервые чувствует себя таким хрупким, но ощущения настолько правильные, что становится даже не по себе от осознания, что кто-то другой до этого касался его тела. Руки Чонгука настолько нежные, не похожие ни на что другое. Словно Чимин, наконец, нашел что-то важное. Себя нашел в этих руках. - Скажи, если будет слишком. Чонгук, кажется, не собирается прекращать целовать его сегодня, заполняя каждый пустой кусочек кожи своими прикосновениями. Словно боится дать себе даже секунду, будто Чимин от этого может исчезнуть. - Ты назвал меня ангелом, - шепчет младший, открывая Чонгуку доступ к ключицам. - Ты и есть ангел. Когда увидел тебя впервые, подумал, что таких просто не может существовать. Ты – самое прекрасное, что случилось со мной за эти годы. Чонгук вновь утягивает в поцелуй, зарываясь руками в волосы, а Чимину уже слишком хочется большего, от того утягивает старшего в комнату, не желая больше терять ни минуты. Хочется скорее отдать себя всего и больше никогда не терять этого человека. Чонгук лишь на мгновение позволяет себе оторваться, слегка толкая Чимина на горизонтальную поверхность постели. Разглядывает всего, будто хочет изучить каждый сантиметр, чтобы каждый раз, закрывая глаза, видеть перед собой образ своего ангела. Тянется к ремню, наскоро его расстегивая и выпуская рубашку, от чего-то вдруг поддаваясь инстинктам и разрывая. - Что ты? - спрашивает, когда младший останавливает его, не давая стянуть футболку. - Там .. у меня.. - Знаю. Чонгук знает. Людям зачастую кажется, что шрамы, оставленные на теле, ужасны. Но это не так. Шрамы в душе и на сердце в разы ужаснее. - Но я.. - Ты прекрасен, Чимин. Позволь мне. И Чимин позволяет. Поддается мужчине, стягивающему, кажется, последнюю между ними преграду, и оголяя перед ним не только тело, но и душу. Чонгук осторожно проводит кончиками пальцев по линии шрама, а после целует каждый миллиметр, будто прося прощения за этот след. - Какой же ты прекрасный, - не может сдержать восхищения, открывая больший доступ к чиминову телу. Хочется касаться везде, выцеловывая каждую родинку, но еще больше хочется, наконец, почувствовать себя внутри мальчишки, становясь, наконец, одним целым. А Чимин словно тает в его руках, чувствуя себя впервые таким желанным. Ему больше не страшно обнажать себя, показывая свои раны. Особенно перед тем, кто оставил одну из них. - У тебя есть смазка и презервативы? – Чонгуку не хочется прерывать момент, все еще остающийся слишком волнительным, но ситуация требует хотя бы на минуту собрать себя. - Если ты отпустишь меня в ванну, то будут. Чонгук тяжело вздыхает, понимая необходимость, а после целует Чимина, все же давая ему небольшую свободу. Мальчишка не чувствует себя уверенно, опуская на пол дрожащие ноги (ведь его стояк уже требует к себе внимания), но все же заставляет преодолеть это расстояние. А когда возвращается, ловит на себе голодный взгляд мужчины, что уже так сильно запал в его душу. - Иди ко мне, - шепчет охрипшим голосом тот, протягивая руку, чтобы переплести их пальцы. А после опрокидывает на спину, прижимая сильнее к дивану. Поцелуи становятся настойчивее, а рваное дыхание Чимина говорит о том, что он абсолютно ко всему готов. Чонгуку не требуется много времени, чтобы разобраться с лубрикантом и нижним бельем мальчишки, и в следующую минуту тот уже ощущает холодное прикосновение к кольцу мышц, что заставляет невольно дернуться от непривычного сходу ощущения. А Чонгук, словно чувствуя каждую его эмоцию, вновь нежно его целует, прося хоть немного расслабиться. Прикусывает линию подбородка, зализывая после, от чего мальчишка вновь стонет, шепча его имя. - Почему ты так долго? – вопрос от Чонгука звучит как мольба, и Чимин, распахивая свои глаза, застывает взглядом на его лице, осторожно проводя рукой после. - Прости меня. Я бы пришел раньше, если б мог. Я тоже нуждался в тебе. Чонгук, ощущая готовность Чимина, проходится несколько раз по простате, чтобы наверняка мальчишка под ним не чувствовал такой сильной боли. - Хочу тебя. Пожалуйста. Этого хватает, чтобы Чонгук себя больше не сдерживал. Подхватывая мальчишку, он меняет их положение, прося Чимина быть сверху. Входит не спеша, желая смотреть тому в глаза. Желая видеть, чувствовать и знать все то, что испытывает сейчас Чимин. А тот, сжимая его плечи, прикусывает нижнюю губу, едва сдерживая стон боли и наслаждения. Долго и медленно, но все же доходя до конца, Чонгук откидывает голову, прикрывая от удовольствия глаза, когда мальчишка сам начинает двигаться, скользя руками по крепкой спине старшего. А Чонгук тянется к его соску, прикусывая чуть сильнее необходимого и вновь срывая с губ самый сладкий стон. Не останавливается, проводя по нему языком, и словно возбуждается сильнее, ощущая его твердость. Обхватывает чиминову поясницу, прижимаясь сильнее, и целует в шею, оставляя первый свой след. Чимин не уступает, прикусывая мочку старшего, ведь ему не меньше хочется Чонгука целовать, оставляя на своих губах его вкус. Впивается в губы, желая целовать их до конца своих дней. Ускоряет темп, словно чувствует, что это Чонгуку необходимо, а тот позволяет, отдаваясь полностью своим ощущениям. Два одиноких, израненных сердца, наконец, становятся одним целым, растворяясь друг в друге полностью. И когда один кончает, изливаясь с громким стоном, другой подхватывает его звучание, получая и свой оргазм следом. Если бы Чимину однажды сказали, что он может быть таким счастливым, он никогда бы этому человеку не поверил, как бы сильно этого не хотел. Неделя рядом с Чонгуком, казалось, перечеркнула каждый день его прошлого, позволяя поверить в то, что и он, наконец, может быть любим. Пока в его квартире не раздался ранний звонок в дверь, не предвещающий ничего за собой хорошего. - Намджун? – не сразу понимает, кто перед ним. - Чимин.. - Я же просил тебя не вмешиваться. Почему ты здесь? - Что случилось? – сонный Чонгук, выходя вслед за Чимином, замирает перед незнакомым мужчиной, ловя на себе какой-то не слишком добродушный взгляд. - Я не смог до тебя дозвониться. Чимин, твой отец, он в тяжелом состоянии.. Все сказанное после стирается из памяти, и мальчишка, не слыша даже себя от боли, опускается на пол, давая себе лишь минуту на то, чтоб осознать услышанное. - Ты полетишь со мной? – шепотом оказавшемуся рядом Чонгуку. - Я.. мы.. да, я буду с тобой..

***

- Чимин, нам уже пора.. - Он не может.. Он обещал быть здесь. Намджун, у нас еще есть время. - Чимин, нам нужно на рейс. Прошу, идем. - Он не может. Не может так поступить..