Проклятие кровавого цветка

      Невероятно, но Гарри удалось довершить письмо Рону и Гермионе. Созданная Малфоем обстановка поспособствовала тому, чтобы Поттер с двойным усердием принялся за заполнение листов пергамента. Письмо, написание коего заняло неделю, наконец, было закончено.       Оно являло заполненный с обоих сторон свиток, что было не так и много — раньше Гарри за более краткие сроки заполнял в разы больше.       Сейчас Поттер вновь не выступал против личной встречи, хотя всё то, что произошло с ним за минувший месяц, рассказал в письме. Этой темы он ранее избегал, но дольше такого продолжаться не могло. В той или иной форме пришлось бы поведать Рону и Гермионе о делах в новом этапе его жизни. Гарри предпочёл вылить всё в рукописный текст. Он не желал говорить о Малфое или Снейпе в атмосфере праздника — а Поттер догадывался, что та ждала его в будущем.       Он знал, что наверняка его вскоре пригласит к себе семья Уизли, используя как повод наступающее Рождество. Гарри еще не знал, хочется ли ему вообще что-либо отмечать — даже в кругу друзей. Он согласился бы на это только с условием, что даже в разговорах ничто не напомнит ему о работе. Этому служило любое слово о Северусе. Или же Драко…       Тот в последнее время давал Гарри небольшую дозу общения, без которой тот раньше прекрасно обходился. Гриффиндорцу не стоило лишний раз говорить себе, что такого поворота не было в планах. И, разумеется, он бы не признал, что тот пошёл на пользу, что сам Поттер ценил недолгие разговоры в гостиной, что раскрывающиеся в них стороны Малфоя откровенно увлекали.       Было нечто, контрастирующее с этим, на чем Гарри больше сосредотачивался. Драко выглядел всё более тревожно, чего от Поттера уже нельзя было скрыть постной маской. Поттер не мог понять причину этого. Хотя он не понимал даже того, что неосознанно ту ищет…       Исподтишка, скрываясь, как сами эмоции Малфоя, состояние того давило, отбирая чувство надёжности, которое Поттер привык испытывать в своём доме. Лишаясь этого, он и стал больше хотеть на время покинуть Гриммо.       Это желание сквозило в письме, почти полностью состоящим из новостей о работе и Малфое. Поттер был донельзя благодарен, когда в ответе, лишь вполовину столь длинном, как у него, комментарии ко всему были расписаны едва не по пунктам. За это явно стоило поблагодарить Гермиону.       В итоге переписки всё то, о чем Гарри не желал говорить при встрече, было обсуждено до неё. Лично увидеться друзья пригласили его уже тогда, когда Поттер, это предвидев, подготовил отдельный выходной.       Для этого он отпросился у Снейпа, выделив день, когда его участие в приготовлении зелья было необязательным. Обязательным было вытерпеть замечание, что если Поттер будет отлынивать от работы по мелким поводам как преждевременное празднование Рождества, продуктивных результатов ждать не стоит. Гарри даже ожидал таких высказываний, со школы памятуя, что Северус — человек не праздничный.       В конечном итоге близкие к идеалу условия для встречи в Норе были достигнуты, чему Поттер обрадовался.       Обрадовался, пожалуй, даже слишком — сидя за столом, Гарри нарушил правило не пить ни капли алкоголя. Медовуха мадам Розмерты, напоминающая о школьных временах, подманила к себе, хотя Поттер отведал не больше бокала. Однако и это принесло свои последствия…       — Ох, чёрт…       Гарри впервые пошатнулся, трансгрессировав в прихожую собственного дома. Это отозвалось щелчком в голове, напоминающим, что по этой причине Поттер не планировал пить — он рисковал неудачной трансгрессией, а вариант отправки по камину после плотного ужина был исключён.       Прихожая встретила опомнившегося Гарри своей темнотой, в которой сперва не удалось различить лёгкого синего свечения, идущего от окна, где ночь еще не полностью захватила улицу, соперничая с вечером. Такой мрак царил в большей части дома, ибо Кикимер зажигал свечи в канделябрах только с восходом луны — та ныне пряталась за ломаной линией домов в окне, скоро готовясь из-за неё показаться. Поттер взмахом палочки зажёг зеленоватые лампы по бокам от входной двери.       Снизу раздалось мяуканье, и Гарри, спонтанно опершийся на вешалку, опустил взгляд, в котором только что потемнело. Привлекал к себе внимание Живоглот, сидящий в клетке в противоположной стороне прихожей.       Этого рыжего зверя Поттер забрал на передержку по просьбе Рона и Гермионы. Те не могли взять кота в отпуск, о чем сообщили еще в ответном письме. Миссис Уизли отказалась, заявив, что Живоглот перепугает домашних кур, а остальных знакомых друзья просить не решились.       Поскольку Гарри имел хорошие отношения с рыжим полужмыром, и у него, к тому же, была собственная кошка, было очевидным, что ему легче всех будет взять себе на время еще одного питомца.       — Не смотри на меня так, — Поттеру показалось, что горящие жёлтым глаза выразили насмешку над его не слишком удачным приземлением. Кот, услышав фразу с намёком на упрёк, вальяжно развернулся к Поттеру хвостом.       — Наглеж… — пробормотал Гарри, сбрасывая плащ и вешая его неподалёку от малфоевского — еще мокрого от снега. — Ну вот, ты уже встал ко мне задницей… — Живоглот не отреагировал, и гриффиндорец закатил глаза, поворачиваясь к первым ступенькам и совершая контрольный взмах палочкой, чтобы зажечь свечи, размещённые на стенах вдоль лестничных пролётов.       — Ничего, познакомлю тебя с Пятнашкой — развеселишься, — пообещал он, сбрасывая палочку на пустую тумбочку для обуви. Поттер впрямь собирался отыскать кошку. Хотелось сразу посмотреть реакцию котов друг на друга, чтоб избежать их возможного конфликта.       На первом этаже черно-белой любимицы не оказалось, и Гарри поднялся наверх, чтобы вдруг обнаружить, что та проводит время в гостиной.       Вот где с освещением было в порядке. Свечи на роскошной люстре были зажжены все до единой, а потрескивающий поленьями камин, над которым висело несколько рождественских сапожков, давал дополнительный свет зеленоватыми языками пламени — из-за частого использование Летучего пороха остатков того скопилось достаточно, чтобы огонь отливал прохладным цветом.       Тут же находился пристроившийся на диване Малфой. Кошке пришлось отсесть от него подальше, в самый конец комнаты, где у ели стояло единственное кресло. Пятнашка невозмутимо вылизывалась, несмотря на присутствие неприятеля.       Поттер направился к ёлке. Взяв кошку, он повернулся к выходу.       — Кажется, ты притащил в дом еще одного питомца… — раздалось со стороны дивана. Драко говорил лениво, растягивая слова в уникальной, но сейчас отнюдь не язвительной или наглой манере.       — Откуда ты знаешь? — Поттер резко остановился, оглянувшись на Малфоя. От секундного впечатления при взгляде на его лицо дрогнули руки. Кошка живо спрыгнула с них, засеменив к выходу.       — У тебя звучный голос — слышно аж с первого этажа, — откликнулся Малфой.       Он лежал на диване, закрыв глаза, явно уставший от недавнего отлучения — об этом можно было судить по еще мокрому плащу на первом этаже. По нему же Поттер догадался, что Драко уходил не для того, чтобы навестить мать — в Мэнор он всегда отправлялся через камин.       После пребывания неведомо где Малфой выглядел плохо — волосы еще были влажноваты и растрёпаны, на щеках оставалась тень морозного румянца. Это придавало почти лихорадочный вид, дополнявшийся за счёт недвижимой, «мёртвой» позы.       — Ты в порядке? — не удержался Поттер. Драко как не слышал.       — Не боишься, что и новый питомец меня возненавидит? — его губы двигались с неохотой, будто еще онемевшие после уличного мороза.       — Малфой, — голос Гарри стал более внушающим, одним тоном отсёкшим попытку Малфоя избежать вопроса. Драко наконец соизволил открыть глаза, обратив тускло блеснувший вечной призрачностью взор на Поттера. Было ли то из-за влияния алкоголя, но Гарри и этот блеск почудился крайне нездоровым.       — Да? — звучало это совершенно бесстрастно.       — Ты выглядишь ужасно, — констатировал Гарри. В бликах потухающего огня камина истинность этого утверждения была особо заметна. Свет подчеркнул худобу малфоевского лица, чьи скулы явно стали более острыми, чем несколько месяцев назад. Поттер впервые заметил это.       — Ну спасибо, — Драко фыркнул. Он сел, сильнее нужного цепляясь в края дивана и отталкиваясь, чтобы встать.       — Ты, вроде, куда-то собирался?       Гарри сдался, несколькими шагами преодолев расстояние до входа. Остановившись напротив и перегнувшись через перила лестничной площадки, он взмахом палочки отправил вниз отпирающее клетку «Алохомора!». Затем зашёл обратно в комнату.       — Уже нет, — он в очередной раз окинул Малфоя оценивающим взглядом — издалека тот выглядел не так плохо. — Помнишь, чем мы должны заняться сегодня? — в лице Драко мелькнула растерянность.       — Э… — он глянул в сторону ёлки. — Найти украшения для рождественского дерева, не так ли?       — Угадал, — Поттер выдохнул, скрещивая руки на груди. Хоть он и подустал, всё еще планировал сделать то, на что намекнул Малфою.       Проблема в последнем и заключалась. Гарри не был уверен в чужом состоянии. Обычно он сносил мысли о нем, но сегодня это не работало.       — Всё еще собираешься это делать с моей помощью?       — Да, — без запинки подтвердил Поттер, но, видя, как Малфой медленно встаёт, добавил: — Спустись в столовую и попроси Кикимера приготовить кофе, — Драко приподнял брови. — Нам обоим это не помешает. Я подойду через пять минут.       Малфой безмолвно прошёл мимо, пряча руки в карманах брюк. Гарри, немного погодя, подошёл к застеклённому шкафчику у камина.       — За украшениями нам на чердак? — уточнил Драко, когда Поттер сел за стол напротив него спустя оговорённые пять минут. Рядом уже стояла пара чашек с сахарницей и вазочкой с печеньем.       — Да, — кивнул Гарри. — Хотя там наверняка слишком много хлама…       Малфой не ответил, предпочтя поскорее покончить с кофе. Тот и правда помог Драко устранить недавнюю усталость.       — Ты мог попросить домовика, чтобы он там прибрался, — вдруг заметил тот при выходе из комнаты, куда гриффиндорец направился первым. — Разве ты не сделал так после того, как использовал украшения в прошлый раз?       Шедший впереди Поттер отчасти обрадовался, что Драко при всем желании не разглядит его лица. Он не ожидал, что Малфой решит поговорить о подобном. Где-то снизу послышался глухой шум — кажется, Живоглот с кошкой Гарри принялись выяснять отношения…       — Я не готовился к Рождеству в прошлом году. Совсем, — признался последний.       — Совсем? — непонимающе переспросил Малфой. — Шутишь, что ли? — Поттер задерживался с ответом, и в момент, когда тот уже был готов, Драко опередил его. — Я припоминаю, что ты не покупал украшений раньше — но разве ты даже не пользовался теми, что были у тебя дома?       — Нет, не пользовался, — Гарри удержался от вздоха, вызванного тем, как разочаровывающе-типично отреагировал Малфой.       — Почему? — вдруг придержал изумление Драко. Поттер покосился в его сторону, стоило им ступить на лестничную площадку.       Это был четвёртый этаж — на него Гарри не поднимался довольно давно. Когда-то на чердаке жил Клювокрыл, когда-то туда возвращался от Малфоев Кикимер, солгавший о том, что во время своего отсутствия рыскал в старых вещах Блэков…       Такое помещение Поттеру ранее никогда не было нужно. Как и комнаты последнего этажа, на который Гарри почти никогда не ходил сам и куда запретил являться Драко. Помещения там еще хранили историю прежних жильцов. Те потрудились, чтобы оставить за собой как можно больше следов. Юные Сириус и Регулус едва не полностью обработали стены комнат заклятием вечного приклеивания, отчего обои скрылись под слоями вырезок из магловских журналов и фотографий с друзьями. В случае Регулуса — зелёными плакатами сборной Слизерина, его же гербом и иным множеством того, что было связано со змеиным факультетом или семьёй Блэков.       Гарри же ценил вклад этих людей в его жизнь или, как с Регулусом, в победу над Волан-де-Мортом. Потому он не трогал верхние комнаты, хотя при желании можно было заклеить старые памятки новыми обоями, занавесить гобеленами. Придать свежий вид спальням братьев не составляло труда. Но питая некоторую слабость к прошлому, пускай тому, что отчасти связывалось с тоской, Поттер не желал стирать эти его следы. Учитывая то, какой это требовало работы, и то, что на Гриммо и без того было предостаточно комнат — особенно пока Гарри жил один.       — Не то чтобы у меня были… напоминания о празднике, — заметив реакцию Драко, Поттер постарался объяснить докладнее, доставая из заднего кармана палочку, чтобы вскоре с её помощью открыть дверь на чердак — та располагалась на потолке, почти незаметная в запертом состоянии.       — Например? — участливо подтолкнул к разъяснению Малфой, останавливаясь в паре шагов от Гарри, вставшего прямо под дверью-люком.       — Ну, например… — резкое движение палочки, и люк с деревянным скрипом открылся. Поттер отскочил назад, чтобы зигзагами раскладывающаяся лестница не задела его, и при этом чудом не наткнувшись на Драко.       — Например, хогвартского Большого зала или друзей рядом, — Гарри махнул рукой, шагая к тонкой лестнице. Он ухватился за неё, засовывая палочку за ухо и ловко взбираясь наверх. Он чуть запыхался, достигнув пола помещения, где рефлекторно присел, поддавшись подогнувшимся коленям — отсутствие квиддичных тренировок, постоянно сопровождающих его в школе, сказывалось равно как и курение.       — Хочешь сказать, это ассоциировалось у тебя с Рождеством? Без этого никак? — поднявшийся Драко выглядел лучше. В отличие от Поттера, он сразу встал на ноги.       — Да, а у тебя разве?.. — поднявший голову Гарри запнулся, увидев, что Малфой протягивает ему руку; на секунду всё замерло при обычном жесте, — разве иначе? — докончил Поттер, хватая чужую ладонь, мягким рывком поставившую на ноги и тут же отпустившую.       — Не знаю, — нервозно ответил Драко, зажигая огонёк на конце палочки и поднимая ту повыше — он вытянул подбородок, надеясь узреть источники постороннего света, которые можно было бы использовать.       — А если подумать? — Гарри так же вгляделся во мрак. Среагировав на пустившее блик в свете «Люмоса» стекло, он направил в его сторону палочку. В указанном её кончиком углу зажглась лампа. В её рассеянных лучах показалась еще парочка — их зажёг Малфой, после убирая палочку.       — То, что вызывает чувство праздника, у меня всегда было, — туманно заключил тот. — До этого года.       — Семья? — вырвалось у Поттера.       Драко в очередной раз за сегодня воздержался от комментариев, лишив догадку Гарри всякого смысла.       — Насчёт этого… — стоило глубже задуматься о Драко, как тот подал голос. Его глубина заставила Поттера нервничать, что выдалось в резком:       — Что?       — Ты говорил, что не разбираешься в семейных делах, — Гарри, повёрнутый спиной к Драко, невидно для него прикусил губу, лишь что-то вопросительно промычав, подталкивая к продолжению выражения мысли. — И Рождество… Ты ведь поэтому не праздновал его? Потому что?..       Тон и манера Малфоя были до крайности осторожными, хотя не опасливыми, а скорее… бережными. Это толкало Поттера к еще большему беспокойству — он не помнил, чтобы Драко обращался с ним так, как делал это сейчас. Это почти смущало, отчего спокойно слушать было трудно.       — Потому что Рождество — семейный праздник, — не утерпел Гарри — он просто не мог слишком долго слушать голос Малфоя, когда в нем чудилась теплота. Кажется, стараясь отсрочить новую речь Драко, Поттер поспешил в искренностью…       — Потому что я нигде и никогда не чувствую причастность к нему. Потому что я просто не понимаю… — он замедлился, сглатывая, — сути…       Похоже, поняв ощущения Гарри, Малфой дальше смолчал. Они тихо оглядели комнату.       На досках стен играли изменчивые тени — колеблющееся пламя ламп заставляло их плясать. Это было самое неухоженное помещение на Гриммо, не приукрашенное вычурностью, чей след даже после ремонта был различим в большей части дома. Чердак, вопреки неприглядности, был единственным местом, где хранились пережитки величия дома Блэков. Тут хранились старые шкафы, старомодные, изъеденные молью диваны и кресла, головы домовиков, когда-то висевшие вдоль лестницы… Фамильные гобелены, которые Гарри удалось снять, ныне служили ковром для скрипящего пола с прогибающимися половицами — не будь они пропитаны магией, уже бы давно проломились, изгнив и сдавшись воле старости. Сюда той не давало просочиться волшебство, схожее с тем, что хранило старинные книги в Малфой-мэноре или библиотеке Хогвартса.       Поттер, взглянув на пылившееся хранилище, отметил, что оно пребывает в лучшем виде, чем могло бы. Похоже, Кикимер, так и не смирившийся до конца со стилем нового владельца дома, продолжал здесь убираться. Ранее беспорядочное, расположение старья изменилось — старания домового эльфа не заканчивались на простом протирании пыли. Когда-то рассованные по углам вещи были аккуратно расставлены, каждый вид в своём месте. Большинство ненужной массивной мебели и портретов были сдвинуты в дальнюю часть, где и без того низкая крыша плавно спускалась еще больше, уходя под средний резкости откос. Шкафы пришлось расставить по бокам от входа, где потолок был повыше, а ближе к боковым частям помещения находились сундуки с неизвестным содержимым и тем, что туда не вместилось — как старые парадные мантии или балдахин, некогда снятый с кроватей вместе с множеством подушек в посеревших наволочках…       — Нам к сундукам? — рука Малфоя заторможено повела в сторону скопления хранилищ слева. На одном из них стояли лампы, дающие особо яркий свет за счёт теплящейся в них магии. Сзади, умощённые на старом диване и кресле, находились такие же.       — Вероятно, — по взмаху поттерской палочки один из источников освещения проплыл по воздуху. Гарри взял лампу в руку.       — Ты же убирал сюда всё при переделке дома? — на удивлённый взгляд Драко пояснил: — Заметно, что ты изменял его, обустраивая по-своему.       У Малфоя, наверняка благодаря его происхождению, был наточен взгляд на старинные родовые дома, что про себя признал даже Поттер, первый двинувшись к сундукам.       — Убирал, — Гарри проследил за тем, как еще одна лампа проплывает мимо, останавливаясь неподалёку. — Но это не было в таком виде.       — Да? — Драко откинул крышку первого сундука, чей замок поддался открытию с простого «Алохомора».       — По правде, здесь после уборки была больше свалка, чем то, в чем можно разобраться, как сейчас, — Поттер подошёл к одному из объёмных хранилищ, подвешивая сбоку свою лампу — та в команде с малфоевской, застывшей с противоположной стороны, давала достаточное освещение.       — Всё разложил в нужном порядке домовик? — Малфой, не решаясь трогать находящееся в сундуке, поднял палочку. Из хранилища выплыла пара старых мантий, в отличие от висящих на дверцах шкафа, рабочих. На одной мелькнул вышитый в зоне груди символ Министерства магии.       — Да, хотя я не просил, — Гарри, минуя взглядом склонившегося к сундуку Драко, всмотрелся в вышивку на мантии. — Надеюсь, находящиеся тут вещи безопасны, — пробормотал он, вручную открывая незапертый сундук, высотой ему до середины бедра. Малфой с опасением глянул на гриффиндорца, что небрежно оперся ладонями о бока ящика, рассматривая его верхнее содержимое.       — О чем ты? — Драко ювелирным движением палочки вернул мантии обратно — то ли из-за понимания, что просмотренный сундук не относится к нужным, то ли потому, что слова Поттера пробудили насторожённость. — Разве здесь может быть что-то опасное?       — Ну, когда-то этим «опасным» был завален весь дом, — бодрость в голосе Гарри была деланной. Он приподнял гору вещей из большого сундука, после снова заглядывая в него. — Темные артефакты вроде душащих мантий, табакерок с бородавчатым порошком, щипчиков, пытающихся проколоть кожу, усыпляющих музыкальных шкатулок… — Поттер задумался, вспоминая всё то, что когда-то давно было убрано из дома в глобальной уборке, возглавляемой миссис Уизли. Прежде, чем он успел что-то добавить, Драко подал голос первым.       — А-а… — в голосе Малфоя слышалось облегчение. — Ну, это еще ерунда, — вещи, поднятые Поттером в воздух, ухнули на полфута вниз.       — Прошу прощения? — вырвалось у него, когда он исправил ситуацию. — Ерунда?       — Да, — просто подтвердил Драко. — Они безвредны… — Гарри, не выдержав, перебил его.       — Половина из них едва не нанесла нам серьёзные травмы, а парочка так и вовсе чуть не убила, — он нахмурился. Все ранее потревоженные предметы резко нырнули обратно в сундук, при закрытии крышки отозвавшись зловещим громыханием.       — Вам? — переспросил Малфой, словно не слыша остальной реплики.       — Пять лет назад мы с Гермионой и семьёй Рона убирались тут — дом был, считай, заброшен и, кроме упомянутого, завален вредителями.       — Вон оно что, — пробормотал Драко, закрыв просмотренное хранилище и двинувшись к следующему. — С ними порой сложно справиться, но предметы, о которых ты рассказал, пустой хлам…       — Потому мы их и выкинули, — ввернул Поттер справедливое замечание.       — Повторюсь — если знать, как с ними обращаться, они безвредны, — заявил Малфой, чем вызвал у Гарри резкий раздражённый вздох.       — Легко говорить тому, кто жил с подобными артефактами бок о бок, — бросил он, вспоминая обыски Министерством Малфой-мэнора. Драко на чужую раздражительность не обиделся, лишь пожав плечами. Он был занят тем, что ставил на ранее проверенный сундук новый.       — Если ты имеешь в виду тёмные атрибуты моего отца, спешу огорчить — мы с мамой с ними сталкивались нечасто.       — Да ну? — недоверчиво протянул Поттер, отрывая взгляд от сундуков. Малфой столкнулся с ним взором, полным выражения скепсиса.       — Да ну? — в своей артистичной манере передразнил он, впрочем, тут же успокаиваясь. — У отца были свои причуды. Он много чего мрачного выказывал наружу, но еще больше прятал. Но ты отчасти прав — чтобы жить в доме, обустроенным таким человеком, надо приспосабливаться. Так что душащие мантии в моих глазах — такая себе беда, — в начале короткого рассказа Гарри отпер сундук. Он успел увидеть, что наполнение того соответствовало их нуждам, но, задумавшись над словами Драко, Поттер не спешил вещать о находке.       — Ты говоришь о нем так, будто его уже нет в живых, — Малфой вдруг напрягся. Прозрачные, полные серебристой серости глаза скользнули вниз, а сам он неспешно отвернулся, закрывая очередной ящик.       — Для меня так и есть, — Малфой с видимым усилием снова встал к собеседнику вполоборота, сдерживая порыв отчуждения. — Он в Азкабане на пожизненном, и ни за что не должен вернуться. Мне с ним жизни хватило, — резко и отрывисто заключил он, от чего Поттер успел отвыкнуть.       Будучи под впечатлением, Гарри всё еще не обращал внимания на открытый им ящик. Малфой покосился в его сторону, сумев углядеть часть вещей. Те поблёскивали в неровном свете, будто специально привлекая к себе взгляд и давая Драко возможность оставить затронутую тему.       — Похоже, это то, что мы искали, — он шагнул к Поттеру, магией поднимая стоящий рядом сундук. Гарри пришлось отступить.       — Да, — пробормотал он с толикой задумчивости, в которую только что был погружен — да и сейчас выбрался из неё не полностью. Драко, бесшумно опуская на пол тяжёлый ящик, покосился в сторону Поттера.       — Спустим в гостиную или разберём тут? — Гарри переключился на настоящее. Он поджал губы, косясь в сторону спуска вниз, из квадратной проймы которого на чердак попадало больше всего света.       — Нет смысла перемещать такую громадину далеко. Давай отберём всё нужное, переложим в… — Поттер обвёл взглядом комнату в поисках замены хранилищу — пара коробок подсказала нужный вариант, — в коробки, что тут валяются. Так будет легче отправить их в гостиную…       — Хорошо. Отлично, — согласился Малфой. — Думаю, это займёт не много времени, так что… — Поттер успел отойти в сторону от направления нацелившейся в область позади него палочки. Обернувшись, Гарри увидел, как из мягкой обивки одного из диванов сочится пыль, потоком втягивающаяся в кончик волшебной палочки Драко. Закончив, тот направил руку в другую сторону, сдёрнул с одного из шкафов простыню и отодвинул подальше, чтобы, сбрасывая пыль, встряхнуть. В довершение Малфой переправил ткань к тому же дивану, постелив поверх и надёжно закрепив её в щелях между спинкой с подлокотниками и сиденьем. Гарри, неотрывно следящий за этим, пролепетал нечто вроде:       — Недурно… — в итоге услышав самодовольное хмыканье Драко.       — Итак, — протянул Малфой, вновь подходя к сундуку на полу и придирчиво разглядывая содержимое. — Дозволь выказать мнение — половина из этого нам не понадобится. Ты уверен, что больше нигде нет украшений? — полюбопытствовал он.       — Я могу поискать в других сундуках или… — Поттер образно махнул рукой, — может, коробках… — Драко кивнул.       — Я займусь перебором игрушек, пока ты ищешь другие.       Молча занялись делом. Гарри вернулся к мыслям о Люциусе, а когда заметил, что тишина затянулась, оглянулся на слизеринца, отвернувшись от одной из коробок, пропахшей старостью и пылью. Несложно было заметить, что слизеринец, похоже, и не планировал продолжать разговор. Его лицо еще было осунувшимся. Мало что осталось от здорового вида, что Поттер наблюдал при первых встречах в этом году.       Исправить это было бы лучшим для всех, но Гарри по-прежнему не знал, как это сделать. Было видно, что Драко обычно становилось лучше при разговорах — всё чаще он охотно на них переключался, хватаясь за всякий шанс отвлечься от давящей тихой тоски. Сегодня это изменилось, как Поттер предполагал, из-за упоминания Люциуса… Уже закрепившиеся предположения, что Малфой — человек, ценящий свою семью, внезапно пошатнулись. Неужели даже это, относительно новое заключение Гарри являлось ошибочным?       Возможно, оно не было таковым полностью, но Поттер готов был поклясться — в голосе Драко явилась неприязнь при упоминании отца. Её по отношению к Люциусу Гарри никогда ранее от его сына не слышал. Похоже, снова жизнь Малфоя оказалась куда более ветвистой и сложной…       — У вас в семье есть какие-то… традиции на Рождество? — решился заговорить Гарри, сумев найти коробку с дополнительным набором ёлочных игрушек — старым, когда-то ослепительно сияющим ныне потускневшим золотом, среди которого виднелся более матовый и блеклый материал небольших свечей, насколько знал и предполагал Поттер, магически настроенных на несгораемость и безопасность зажигаемого огня. Малфой тем временем раскладывал на устеленном им диване игрушки из сундука. В клонящемся к нему окне смутно отражалось всё помещение чердака, хаотично засвеченное несколькими лампами. За стеклом неспешно проплывали тучи, на фоне темнеющих небес смотревшиеся довольно светло, но перекрывающие собой немногие загоревшиеся к тому времени звезды.       — Тебя еще интересуют подобные вещи? — Драко наблюдал за тем, как Гарри перемещает на свободный уголок дивана найденную коробку. Занимаясь этим, Поттер повременил с очевидным ответом, и Малфой в случайном порыве дополнил предыдущую реплику.       — Или ты хочешь узнать об отце? — Гарри, вручную переносящий коробку, с малой задержкой опустил ту на покрывало, встав рядом с Драко.       — И то, и другое, — честно откликнулся он, хоть и не глядя на Малфоя. Будь Поттер не только более честным, но и открытым с ним, признался бы в большем. Хотя вряд ли в том, что готов слушать о Драко что угодно часами, параллельно занимаясь делом. Может, и без наличия последнего…       — Для чего тебе это? — Поттер заметил, как в кучку отобранных Малфоем украшений приземляется пара фигурок ангелов. Позолота на перьях их крылышек давно стёрлась, лишь кое-где оставив прерывистый след блёсток.       — Просто… — Гарри удержался от досадного вздоха, вызванного трудностью объяснения. — Мне казалось, ты любишь свою семью. Что всё… нормально с этим со всех сторон, — хмурая туча наползла на лицо Драко, затенив его — хотя то наверняка была игра на миг подугасшего света.       — Нет, не было, раз уж ты заинтересовался, — в тоне Малфоя улавливалась доля чего-то тоскливого — но не такого, как обычно. Эта лёгкая грусть была застаревшей, более твёрдой и, вероятно, укоренившейся.       — Я сейчас не хочу говорить ничего очень уж подробно, — предупредил Драко, и Поттер тут же понимающе кивнул. Малфой затянул с началом своей речи так, что Гарри успел было подумать — уж не ожидают ли от него каких-либо уточняющих вопросов или чего-то вроде?       Впрочем, эти догадки были преданы забвению как только Драко начал говорить — стало понятно, что он скорее формулировал сжатое изложение того, о чем хотел узнать гриффиндорец, чем ждал от того каких-либо дополнительный действий или слов.       — У меня гораздо лучшие отношения с мамой, нежели с отцом — думаю, это и так понятно, — очередная ёлочная игрушка полетела к ненужным. — Почему — уже другой вопрос. Резюмируя детство, воспитание с его стороны было, м… довольно жёсткое и неполноценное. Он замкнутый человек. Сколько помню, мы никогда не могли нормально поговорить, — Малфой глухо хмыкнул, останавливая полупрозрачный взгляд на раме окна напротив, из которой порядком сквозило. — Он никогда не был для меня здоровым авторитетом, если понимаешь, о чем я. При нашем плохом контакте он хотел, чтобы я выполнял все его прихоти… — голос Драко внезапно стих, а только что левитирующее в воздухе украшение упало в подставленную ему ладонь, что тут же судорожно сжалась.       Гарри перевёл взгляд к лицу Малфоя. В том не было ничего ясного помимо привычной отрешённости — или же Гарри так казалось по причине того, что замешанные в прикрывающую маску эмоции прежде не были ему знакомы в малфоевском исполнении.       — При всем, что происходило между нами, он хотел, чтобы я понимал его желание и мотивацию к тому, чтобы вырастить меня классическим достойным наследником. Это… знаешь, по его меркам очень растяжимое и требовательное понятие — очевидно, включающее в себя службу Сам-Знаешь-Кому, — Драко выдержал несколько натужную паузу, едва слышно сглатывая. — Пожалуй, это — то, что я мог понять меньше всего. Но ты знаешь это клише, — выдавил он деланно-расслабленно и пренебрежительно махнул рукой. Поттер уловил дрожь в скользнувших по воздуху пальцах. Малфой сильнее выпрямился, окончательно замирая и глядя в окно.       — Нет, не знаю, — выпорхнуло у Гарри изо рта против воли. Серые глаза было обратились к нему, но тут же вернулись к тёмному небу за стеклом. Сказанное Драко слова были до боли просты и обобщены, но что-то в самом слизеринце выдавало настоящую их глубину.       — Значит, в некоторых аспектах тебе повезло больше, чем мне, — после недолгих раздумий продолжил Малфой. — Замкнутость. Это правда было проблемой. Отец любил устанавливать ограничения — естественно, с наказаниями в случае нарушения его приказов… Это выходило за рамки классических запретов для детей. Это не запирание каких-либо темных артефактов, способных навредить несведущему в них или что-то подобное, — Драко выдохнул, пряча руки за спиной — Гарри покосился в сторону сцепившихся между собой пальцев с белеющими костяшками. Поттер давно не видел, чтоб он стоял в такой насильно выпрямляющей его позе.       — Это распространялось не только на меня — на всех. От гостей и моей матери до домовых эльфов, коим порой нельзя было упоминать его личные «тайные комнаты» при нас. Слишком много категоричных запретов на посещение определённых комнат вроде его кабинета. Слишком много альтернатив этому кабинету, о которых мы с матерью не знали — он был дома, и при этом неизвестно где. Он проводил так большую часть времени, в полной недосягаемости. А потом выступал предо мной так, будто всю жизнь посвящает моему воспитанию… — голос Драко был ровным, хотя Поттер готов был поклясться, что удерживался он таковым с трудом. Малфой умолк, запнувшись.       — Он чем-то… аргументировал свои желания?       — Аргументировал? — неспокойный свет пламени ламп ненадолго померк, когда Драко издал не поднимающий уголки губ смешок. — Учитывая его давление и влияние, этого не требовалось, — он запрокинул голову, заглядывая в широкое окно на косой крыше.       Оттуда глядели высветляющие небо вечерние облака, прикрывающие звезды. Из деревянной рамы слегка сквозило, отчего на чердаке было зябко, вдобавок отчасти сыро — из-за старости стен в щели на их стыках попадало немного влаги, которую с улицы приносил снег. Это не отменяло красоты вида, открывавшегося отсюда на небо. Ограничиваясь оконной рамой, то напоминало искусно выписанную картину. Звезды, просыпавшиеся на него, казались удивительно близкими, как и висящий меж ними под слоем туч месяц. Во всем волшебном размахе это отразилось в серых глазах — пока Малфой не опустил те вниз.       — Порой слишком привыкаешь к тому, что кто-то выше тебя, особенно если этот «кто-то» — родной отец. Даже если его требования невыполнимы, а принципы не сходятся с твоими, он — глава семьи…       Свет снова разошёлся своей яркостью, и Драко склонил голову, игнорируя вид в окне, на чьём стекле теперь более явно, нежели прежде, отражался освещённый лампами интерьер. Он вернулся к перебору украшений, вскидывая вверх палочку. Гарри не мог промолчать.       — Тяжело выслушивать постоянные требования, которые ты не можешь выполнить, — он отвёл взор на запылённый дощатый пол, то и дело поскрипывающий под их с Малфоем шагами, но сейчас, когда оба стояли на месте, утихнувший.       Поттеру вспомнилась жизнь у Дурслей, ярче всего — наказания за неконтролируемые проявления магии. Он при всем желании не мог прекратить действия волшебства, хотя порой часто хотел, хотел стать «нормальным», просто чтобы избавиться от истязаний и вечных криков дяди Вернона.       Он бы никогда не подумал, что Малфой, возможно, некогда переживал что-то подобное. Раздавшийся голос того на удивление почти мгновенно вытянул из мрачных мыслей в реальность — в той Драко занёс руку над отобранными как «ненужные» украшениями, чтобы поднять их в воздух, однако замер после чужих слов.       — Еще бы, — в его голосе послышалась ни с чем не сравнимая неприязнь, прежде расслабленные пальцы белой стеной сошлись на основании боярышниковой палочки. Малфой хотел что-то сказать, но лишь вскинул сжатую руку в воздух. Отобранные игрушки плавно приземлились в стоящий рядом ящик. От своего изначального объёма он был освобождён на половину. Драко остался молчать, повёрнутый к незапертому хранилищу и вглядывающийся в пляшущий в ближайшей лампе язычок огня.       — Извини, — бросил он Поттеру.       — За что? — брови того поднялись вверх, тон стал добрее в явном изумлении.       — Понимаю, что то, о чем я говорил, не так ужасно. Знаю, что может быть в разы хуже. Понимаю, что это — мой отец, и, может, нужно просто принять его таким…       Эти слова не были искренними. Они словно не принадлежали Малфою, словно были выучены, переняты от кого-то другого.       — Я знаю, — он знал, но не верил в это, в чем лгать не собирался. — Но… — Драко устало вздохнул. — Я едва ли могу за что-нибудь в своей жизни поблагодарить отца — разве что за ту страшилку с цветком… — последнее было столь же сухим, как подобие извинения. Малфой поджал губы, но сквозь них всё равно пролетел разнёсшийся по воздуху полушёпот:       — Я бы воспользовался шансом не испытывать эту неприязнь, будь это действительно возможно…       Поттер сделал шаг в сторону Драко чисто автоматически. Он без лишней мысли тронул того за плечо, в итоге всей ладонью касаясь ткани темной одежды. Сквозь неё прощупывалось что-то тёплое, по личному восприятию Гарри, уязвимое — чужое плечо было тоньше и острее, чем выглядело.       — Ты не должен прощать, — он неосознанно провёл пальцами по телу Малфоя, слегка оглаживая прежде, чем убрать руку. — Твоё право — относиться так к нему. Особенно учитывая то, где он сейчас находится.       Пальцы Драко за спиной рвано расцепились, и руки резко потянулись друг к другу. Слизеринец нервозно сдавил выступавшую на запястье косточку. От Гарри он едва ли ждал недавнего жеста, с учётом того, что история было слишком обобщённой и неполной.       И всё же Поттеру легко было увидеть — за краткостью и обрывистостью скрывалось что-то мрачное и омертвевшее, причиняющее боль не столь очевидную, но медленно разъедающую. Безгранично тёмное и глубокое, как цвет, которым порой заполнялась радужка глаз Драко.