Проклятие кровавого цветка

      Вечером, предшествующим выходным, Поттер перенаправил поток мозговой деятельности на ответное письмо Рону и Гермионе. В нем он не осмелился упоминать «странности», мелькающие при взаимодействиях с Малфоем, и для перестраховки вообще не касался дней, когда проводил время с Драко. Гарри всё же вкратце рассказал о книге, которую Малфой, лишившись былого волнения, совсем перестал упоминать. Поттер же посчитал, что упоминание тома, чья важность хоть и была опровергнута самим Драко, лишней не будет. Начитавшись расписанных Гермионой приключений из отпуска, Гарри догадался, что это — лишь малая часть подробностей. Из этого последовал вывод, что больше времени при личной встрече будет уделено скорее друзьям, чем ему самому. Поэтому Гарри сразу кратко записал все относительно важные события, о которых прежде не отчитывался. Ранее он ждал возвращения друзей, вдобавок уберегая свою сову от дальних перелётов на континент.       Оставалось заполнить всего несколько строчек постскриптума, чтобы докончить нелёгкое дело, стоившее не только времени, но и баночки чернил со сломанным из-за спешки пером…       За окном улица уже как несколько дней обходилась без новых порций снега, и ничто не претило ясному виду, открывающемуся при взгляде с верхних этажей дома. Гарри находился лишь на первом, в столовой. Будь он в гостиной, заметил бы яркий свет, скрашивающий крыши домов, куда не добиралась желтизна уличных фонарей. Её яркость перебивала почти полная луна, чьё сияние отбивалось тонким слоем остатков снега на черепице. Февральски-далёкая, она выделялась среди полотна неба.       Половина вечерних красот, заглядывающих в окно, была прикрыта длинными светлыми шторами. Одна из них вдруг всколыхнулась из-за сквозняка, проникшего в открытую дверь столовой. Поттер дрогнувшей рукой оставил кляксу внизу пергаментного свитка. Его выгнали из нудного спокойствия с ароматом горького кофе.       Сквозняку предшествовал громкий хлопок двери — с прихожей порыв уличного ветра смог достигнуть следующего этажа, где находился гриффиндорец. Растерявшись, тот не сразу осязал еще одну картину — проносящегося мимо столовой Драко.       Тут же о себе дал знать новый беспокоящий фактор — оры Вальбурги, которая воспользовалась шансом раздёрнуть свои портьеры и начать причитать на весь дом. Гарри пробормотал ругательство, неуклюже вставая из-за стола. Оказавшись за порогом, он тут же направил с лестничной площадки заученное заклинание — крики старухи тут же прервались, стихнув с негромким шипением, а Поттер в растерянности уставился на находящуюся этажом выше дверь, еще слабо покачивающуюся, что свидетельствовало о присутствии за ней Драко.       Гарри забежал обратно в столовую, чтобы за считанные секунды совсем уж небрежно дочеркать последние строки письма. Покончив с этим, он умчался обратно на лестницу под прищуренным взглядом кошки. Убедившись, что входная дверь заперта, Гарри несмело поднялся на третий этаж.       Он предпочёл остаться у двери, придержав ту перед закрытием. Услышанный вздох отдался запахом дыма с вишней. Драко не обернулся к Поттеру, резко выдыхая еще одну порцию едкого сигаретного остатка.       — Извини, — он произнёс это столь сдавленно, что Гарри тут же захотелось уйти, чтобы не вынуждать Малфоя к диалогу. Раздался еще один прерывистый выдох, и Драко дёрганым движением сбросил плащ на близстоящий диван. Он еще не снимал верхней одежды — вокруг шеи был обмотан шарф, свободная от сигареты ладонь пряталась под вязаной тканью митенки. Упавшая на диван накидка прикрыла сброшенную туда же шапку. Лица Драко не было видно, но Поттер догадывался о его выражении, почему и не решался ступить дальше порога.       — Ты в порядке?.. — вопрос оказался таким глупым, что Гарри вновь пожелал покинуть комнату. Перешагивая это желание, он отошёл от двери. Малфой, повёрнутый к нему полубоком, резко помотал головой. Его волосы, ранее привычно зачёсанные с одной стороны, растрепались, рассыпавшись по лицу, видимо, не без помощи Драко. Тот сжал губы, отводя от них сигарету, чья треть уже как минуту рассыпалась по старому ковру. Он будто сдерживал что-то, рвавшееся наружу, натужно выпрямившись, пронизывающим всё сущее взором уставившись в окно.       Частично опомнившись, и не меняя направление взгляда, Малфой снял оставшуюся перчатку, рваным движением кисти отбросив её туда же, куда и предыдущие вещи. Через секунду стало похоже, что ему удалось взять себя под контроль, поскольку Драко снова решился поднести ко рту сигарету. Стоило его устам разомкнуться, как из них вылетело почти неслышимое:       — Всё бесполезно… — выговоренное так сухо и безжизненно, мимолётом, непреднамеренно, что слова будто лишь чудились в негромком шипении, с которым Малфой сделал очередную затяжку — на сей раз глубокую и долгую.       — Поосторожней с этим, ладно? — брови Гарри сдвинулись. — Легкие прожжёшь.       Драко не среагировал. Он скрестил руки на груди, поддерживая одну другой. Затем прикрыл глаза, таки уводя в сторону сигарету. Губы Драко теперь не поджимал — закусил, всё еще явно сдерживаясь.       — Слушай, если тебе нужно, ты можешь поговорить со мной, — Поттер сделал еще шаг навстречу слизеринцу. Он не желал поддерживать молчание — было ясно, Драко оно на пользу вовсе не шло.       Малфой предпочёл затянуться еще раз, после распахнув затуманенный взгляд. Он рассеянно стащил с шеи шарф. Рука, отбросившая его, двинулась слабее, чем следовало — треть ткани очутилась на полу, съехав с глянцевой диванной обивки. Драко всё еще плохо взаимодействовал с реальностью, едва ли осознавая её — и на это не мог повлиять даже обычно действующий безотказно самоконтроль.       Малфой посмотрел на Гарри — еще отчасти будто бы мимо, хотя блеснувшие глаза замерли на поттерском лице. Поттер с трудом осознал своё же выражение — смутно-взволнованное, в какой-то мере неловкое. Осознал и тут же забыл, ведь со стороны Малфоя раздалось отчётливое:       — Знаешь, мама не говорит со мной уже третью встречу, — что-то внутри Гарри оборвалось. Какая-то ниточка, растянувшаяся, как самая тонкая струна или металлическая леска, лопнула от напряжения и отдалась в груди пустым звуком.       Третью встречу? Когда была первая из тех троих?..       Драко не отводил взгляда, но едва ли ждал чего-то определённого от гриффиндорца.       — Ты не рассказывал мне, — голос Гарри стал тише. В его естественности не было ничего резкого, в отличие от Малфоя. Острые плечи того дрогнули, словно его ударило током или хлыстом по спине.       — Я не хотел думать. Ты не спрашивал, — Малфой никогда прежде не говорил так обрывисто, но с расстановкой и вечным мглистым спокойствием, сейчас особенно тревожащим. — Я не знаю, что делать, — продолжил Драко по наитию, отвернувшись. Его пальцы потянулись было к губам, но тут же, остановившись, сжали сигарету, промяв обёрнутый бумагой фильтр. Этим резким движением был сброшен остаток пепла.       — Я даже думаю: какой смысл? — тембр Малфоя стал выше. — Для чего я прихожу, если толку ноль, если она уже совсем ничего не понимает? Для чего я это делаю — посмотреть на человека, лишенного всей магии, пропитывающей его полностью, с самого детства? Зачем? Я даже представить этого по отношению к себе не могу, понять не могу — да я вообще ничего не могу! — ускорившаяся манера сорвалась на что-то звонкое. Гарри ощутил как содрогается что-то в груди, укалывая чем-то всё еще слабым, но отчётливо ощутимым.       — Неправда, — его ноги сделали еще один шаг. — Что значит, ты ничего не можешь? Ты — вся её поддержка!.. — он и сам заговорил громче.       Драко лишь резко мотнул головой. Поттеру послышался его рваный вздох.       — Я делаю для этой поддержки недостаточно. Я делаю недостаточно — почему я не могу предложить ничего более стоящего, чем уход?! — голос Малфоя истончился, когда тот переступил заложенную в нем сдержанность. Гарри заставило это замереть — равно как и тон восклицания в объединении с предыдущей болью, отражавшейся внутри.       Драко, похоже, больше не требовалось сторонних реакций. Малфой перестал задерживаться в словах, будто заранее заготовленных. Либо же ранее неоднократно звучавших в его мыслях.       Сигарета меж пальцев Драко резко смялась, едва не сломившись пополам — и полетела вниз, когда тот дрогнул всем телом. Последняя попытка успокоиться провалилась.       — Да у меня… уже из рук всё валится, — его речь будто тронули помехи — так неровно это было сказано, и таким же прерывистым был выдох, который Малфой не смог нормально завершить. — И всегда так было — даже из-за самой мало-мальски серьёзной чуши!.. Я никогда не мог делать что-то достойно! — он в болезненном жесте сцепил руки между собой с такой силой, что пальцы почти полностью побелели, начиная с костяшек. Слова не переставали вылетать изо рта, хотя сам Драко встал на месте, уставившись взглядом в пол — едва ли он тот сейчас видел.       — Самое отвратительное — от меня даже ничего не требуется, знаешь? Конечно, ты знаешь это гораздо лучше меня! — внезапно обернулся Малфой к стоящему впереди Гарри. — Вся работа на тебе — и это ужасно! Ужасно, как мало я делаю сам, уже не хотя даже пытаться исполнять то, что должен! — барабанные перепонки Поттера слабо дрогнули — Драко сорвался на крик. Он полоснул по сердцу, как брошенное наотмашь заклятье. Гарри не думал что-либо сделать, чтобы унять слизеринца — потеряв самообладание, тот выглядел так страшно, как никогда раньше.       Даже обращаясь к Поттеру, Малфой не упоминал ничего, что выказывало бы претензии к тому. Крик Малфоя был обращён к себе, льющиеся через край эмоции были направлены лишь в одну сторону — ту, где был он сам. И всё же Гарри был загнан в ступор страхом, проявившимся в ситуации, прорвавшейся за привычные рамки сдержанного образа Драко. Теперь всё оказалась слишком непредсказуемо и незнакомо.       Этого бы не было, будь вместо Малфоя кто-то другой…       — Чем больше я стараюсь помочь, тем всё хуже! Чем больше вовлекаюсь в происходящее, тем сильнее хочу вернуться обратно — когда мне еще не было так сложно, когда я еще не видел и даже представить не мог её в таком состоянии! — ему начинало не хватать воздуха, но он не мог и не собирался останавливаться — руки разжались, соскользнув при трении вспотевших ладоней, разошлись по бокам, в напряжении поднимая и без того острые плечи. — Чем больше я отдаю поддержки — тем меньше могу сам. Откуда мне знать, что я не делаю это зря, как всё остальное?! Я… я даже не уверен, слышит ли она меня!.. — невозможность вдохнуть породила подобие чего-то судорожного, напоминающего сухой всхлип.       С того момента, как голос Драко стал слабеть, едва не сорвавшись, Гарри еще не мог прийти в себя. Он чувствовал себя беспомощной статуей, и даже сменившийся тон чужой истерики не мог пошатнуть этого состояния. Выйти из него имелся шанс только при виде чего-то еще более «страшного», поражающего. Это не казалось чем-то возможным. Сейчас Поттер мог только вглядываться в исказившееся лицо.       Злость на самого себя сливалась в том с отчаянием, скулы покрыла нервозная краска, не изменяющая остальной бледности и не отбавляющая нездоровости вида. Белки глаз блестели, а серая радужка размылась настолько, что почти смешалась с угольным зрачком. Всё тело говорило о переполнявшем его напряжении, направленном вовсе не на сдержанность, которой Малфой был лишён, раскрывшись с ранее подавляемой стороны. Вместе со сковавшим ужасом Гарри с трудом смог разглядеть в Драко что-либо, помимо перенимающего всё внимание на себя крика.       — Если я даже неспособен помочь должным образом тому, кто вопреки всему продолжает меня любить!.. — на вдохе продолжил Малфой, чья дрожь стала более выраженной, а голос хриплым, хоть и по-прежнему громким. Он надломился на последних словах, стихнув, этим отражая слабость мысли, озвученной в мгновение полной потери концентрации.       — Если нет, зачем вообще… я нужен…       На заалевшей щеке что-то блеснуло. Слеза. Блики, хранившиеся в глазах Драко, были слезами.       У Поттера перехватило дыхание. После прежней глухоты он наконец услышал собственные мысли. Биение сердца, будто поднявшегося вверх по грудной клетке, ударило по ушам в воцарившейся на долю секунды тишине. Той доли хватило, чтобы Гарри успел осознать первое появившееся при виде Малфоя побуждение. И он не собирался лишний раз думать над его исполнением и мотивацией.       Мгновение — и его руки закинулись за шею Драко, чтобы обнять.       Наверное, это же он бы и сделал с кем-то другим, обычным для него человеком. Но стоило Поттеру почувствовать собственным телом неудержимую дрожь другого, ощутить исходящий от него жар и как никогда близко услышать глухой всхлип, как он понял — обычным человеком Малфой для него никогда не был. Неважно, в каком ключе, Драко продолжал оставаться отрешённой частью его мировосприятия. Поэтому его слёзы вызывали у Гарри гораздо больше ответной боли или пронзающего всё внутри сочувствия, чем могли бы это сделать слёзы кого-либо другого.       Он по-прежнему не мог сказать и слова — а Малфой по-прежнему продолжал выплёскивать наружу то, что ранее было глубоко спрятано, слабо отражаясь в тревожности и нездоровом виде. Поттер даже не думал о его реакции, мысли снова почти опустели, но болезненное давление в груди возросло, став более ощутимым. Драко едва ли мог сейчас что-либо противопоставить его внезапному жесту — но он, кажется, и не пытался.       — Я… я чувствую себя таким бесполезным!.. — выпалил он, пытаясь глотнуть воздуха. Малфой перестал кричать, и неясно, как ему удавалось не запинаться, прерывая речь лишь тогда, когда голос становился слишком хриплым, а горло пересыхало окончательно. Гарри слышал его не хуже, чем раньше, и неясно, влияло ли на это сближение или то, как глубоко слова Драко проникали в душу.       — Чем ей хуже, тем больше я должен — но… — Малфой снова всхлипнул. Поттер перестал видеть его лицо, но чувствовал, как оно горело, наверняка мокрое от слез, слишком близкое к его собственному.       — Мне тоже плохо — даже тогда, когда я прихожу к ней!.. Я даже не могу… банально говорить что-то успокаивающее… Всё смешалось в одну бессмысленную неразбериху!.. — Драко снова пробрала крупная дрожь. Гарри ощутил, как он напрягается на несколько долгих секунд, и после обессиленно опирается о него, хоть и едва ли осознанно.       Поттер не собирался расцеплять руки на согнувшейся спине Драко. Он не собирался отпускать его, пока тот сам не отойдёт — было то правильным или нет.       — От меня ведь даже ничего не требуется… почти ничего… Так почему это «ничего» такое неоправданно-сложное?!.. — в ушах Гарри ненадолго зазвенело — Малфой выкрикнул последнюю фразу слишком громко для того, кто был так близко. Поттер готов был к следующему возможному крику — пожалуй, малым из того, что он мог сделать, было их выслушивание. Даже если от него сводило барабанные перепонки.       Но, похоже, выкрик был последним. После него в то и дело повторяющихся словах стало больше длительных промежутков. Дыхание Драко изредка налаживалось, ещё будучи судорожным, но уже менее обрывистым. Оно рушилось из-за всхлипов — неровных, сдавливающих горло и не дающих сглотнуть. Они ощущались Гарри отдельными группками мелких осколков, роем царапающих что-то внутри, заставляющих едва ли не ёжиться от неприятного гложущего чувства.       — Я действительно!.. Не могу сделать даже малость чего-то… нужного и значимого…       Поттер удержался от того, чтобы дёрнуться, когда одна из рук Драко вцепилась в его свитер, пальцами с такой силой сжав ткань, что сквозь неё можно было ощутить прикосновение. Гарри пришлось встать твёрже — Малфой, ещё слабо дрожа, опёрся на него больше и опустил голову.       Он больше не говорил. Спустя минуту ему удалось избавиться от громких всхлипов, хотя дыхание еще не могло выровняться, то ускоряясь, то становясь плавнее и тише при попытке медленно набрать воздуха в грудь. Изредка он непроизвольно шмыгал носом, и Поттер слышал, как моментами Драко судорожно сглатывает.       Ему самому стало легче, когда жар, идущий от Малфоя, стал сходить на нет. Гарри был уверен — тот еще плачет, просто теперь тихо, что давалось легче, чем надрывные рыдания. В уходящем тепле обоняние Поттера тронул остаточный запах улицы, который впитали молочного цвета волосы, прикрывающие потемневшие глаза. Гарри со слабым облегчением понял, что сердце больше не колотится о внутреннюю сторону груди, словно стараясь её выбить.       Чем тише Малфой становился, тем быстрее к Поттеру возвращалось то, что недавно было вытеснено вниманием к слизеринцу. Вместе с привычным ароматом мяты, осевшем на коже Драко, под ладонями он сумел ощутить скользящую ткань рубашки, нагревшейся под его прикосновением. Цепкие пальцы Малфоя, висящие на его одежде, оттягивая её, стали слабым толчком к тому, чтобы скрестить руки на его спине, делая объятия менее свободными. Даже если стеснение контакта могло подвергнуть опасности комфорт Драко, Гарри давно перестал мыслить в этом направлении, в своих действиях слушая лишь то, что всё время подталкивало его к Малфою. Сейчас это было важнее всего иного, ведь раньше зачастую подсказывало то, что могло помочь Драко обрести хоть какие-то краски.       — Что толку, если я всё равно останусь один…       Гарри вздрогнул. Это было произнесено почти неслышно, даже с учётом того, как Поттер с Малфоем близко находились. У Гарри в груди что-то тихо заскреблось — та труднопонимаемая из-за тишины и остаточной хрипотцы интонация, прозвучавшая в заявленном, звучала слишком безысходно. Во всём, что Драко говорил ранее, звучали лишь отчаяние и, ближе к концу, усталость. Безысходность звучала слишком спокойно.       Как только тяжесть сжимающей руки покинула его, Поттер понял, что Малфой пришёл в себя. Гарри уже был готов к тому, что он отстранится. И Драко сделал это — неспешно, словно с неким трудом, одеревенелыми ногами ступив на шаг назад.       Его голова всё еще была наклонена вниз, и когда Малфой поднял её, его глаза всё еще были влажными. Усеянные алой паутиной сосудов белки держали на себе остаток слез, а лицо поблёскивало наполовину высохшими неровными дорожками. Часть их Малфой стер поднесённой к щеке ладонью, нервно облизывая потемневшие от прилившей к ним крови губы, ямочка над которыми окрасилась неестественным румянцем, заходящим также на кончик носа. Такого же красноватого цвета, под глазами еще оставались круги, кое-где мелкими пятнами перебегающие на скулы. Драко сглотнул, слегка поёжившись от прохлады, показавшейся слишком уж сильной на контрасте с недавно передаваемым ему теплом Поттера.       Тот вспомнил, что ранее планировал затопить камин — сейчас тот стоял мёртвой каменной глыбой, добавляя комнате холода своим видом.       Гарри рефлекторно потянулся к карману штанов за палочкой — и понял, что оставил ту в столовой, слишком поспешно умчавшись за Драко. Поттер поднял на того взгляд, еще раз внимательно окинув им ссутулившуюся фигуру. Малфой смотрел вниз, держа руку у одной из щёк.       — Тебе нужно было выплеснуть всё это, — первым заговорил гриффиндорец, уже почти отвыкший от звучания собственного голоса, сейчас бывшего низким, но достаточно звучным, чтобы Драко даже при нынешнем состоянии понял его без труда.       — Прости, что накричал, — в этом еще слышался остаток хрипотцы от пересохшего горла, — Я… не хотел.       — Я знаю, — кивнул Поттер. Он и не собирался злиться или выказывать претензии Драко — разве можно было это сделать, видя его таким?       — Невозможно всё вечно держать в себе. Это нормально, что ты не выдержал, — Гарри сохранял спокойствие интонации и не собирался прибегать к будничному или бодрому тону, даже будь тот способен разрядить обстановку. Он заметил, как в лице Малфоя что-то дёрнулось при формулировке «не выдержал». Похоже, он еще не мог принять это.       — Если тебе стало хоть на йоту легче — всё хорошо. Я не злюсь на тебя, ладно?       — Вижу, — хрипло отозвался Драко, попытавшись сгладить неровность речи кашлем. — Возьми мою палочку, зажги камин, пожалуйста. Холодно.       Поттер шагнул к дивану, где в складках брошенного туда плаща виднелась боярышниковая палочка. Он отвернулся от Малфоя, отходя к очагу, чтобы левитацией вложить в тот подготовленные поленья. Потребовалось присесть перед камином, чтобы зажечь огонь — для того, чтобы поднять пламя с нуля, требовалось больше времени, да и чужая палочка не могла действовать столь охотно, как его собственная.       Наконец, лицо Гарри осветил небольшой огонёк. Вокруг скопился мрак — только сейчас стало понятно, что Драко зажёг на люстре всего около трети свечей. Ему вряд ли было дело до того, чтобы трудиться над освещением. За счёт изменчивого света создавалось впечатление вечера — хотя за окном уже взошла полная луна, с остальным видом крывшаяся за шторами. Лишь одна из них была приоткрыта — та, за которой хранились пачки сигарет. Какая-то из них лежала открытой на самом краю, очевидно, потревоженная Малфоем.       У Гарри появилась минута, чтобы отвлечённо подумать о чем-то. Мысли, чей поток ранее отсутствовал, теперь сгустились вокруг последней фразы, брошенной Драко перед тем, как они с Поттером разошлись. Что тот имел в виду, говоря об одиночестве?..       Догадаться было нетрудно. Гарри задержал взгляд на кончике палочки, рывками испускавшей из себя всё новые порции огня, летевшие в камин. Всего каких-то несколько месяцев назад на ней стояли ограничения по применению магии. Совсем недавно сам Малфой был так же скован в своих действиях и даже перемещениях. Но означало ли это одиночество?.. С ним рядом была Нарцисса, домовые эльфы Мэнора… а дальше?       Поттер знал о последних годах жизни Драко совсем немного. Он не мог ничего сказать точно — изредка затрагивая тему недалёкого прошлого, Малфой всегда рассказывал о нем обрывисто и совсем немного, чтобы можно было как-то судить о его окружении. Но Гарри даже с этим давно составил у себя в голове общую картину, хоть и бессознательно.       Разорвавшие связь бывшие друзья-слизеринцы, в отличие от него, не бывшие такими близкими к Волан-де-Морту и Пожирателям, и не получившие наказаний, покинули его. Драко получал образование колдомедика, пока Поттер доучивался в Хогвартсе… Но стоило ли упоминать это, если Малфой даже не смог найти после этого должность в работе, которой выучился? Малфой говорил о том, что обо всех его встречах с кем-то новым следовало оповещать сотрудников Визенгамота — в рамках закона и данного ему наказания разнообразить круг общения он точно не мог.       Но он пресекал выставленные границы, находил лазейки, о чем успел пару раз рассказать, пускай неподробно. Пытаясь ускользнуть от мешающего жизни наказания, пришлось обращаться к таким же лишённым свободы людям, скрывавшимся по большей части в Лютном переулке. Едва ли в таких кругах можно было обзавестись постоянным приятелем — Гарри, примерно знавший о подобных общинах от Сириуса и Наземникуса, мог судить, что подобное общество в основной массе слишком скрытно и изменчиво, чтобы полагаться на него в таких вещах, как дружба.       Когда Гарри повернулся обратно, чувствуя, что жара в камине достаточно, Драко уже отступил к дивану, сев на его край, и сейчас складывал длинный шарф, наполовину поднятый с пола. Поттер с небольшим трудом поднялся на ноги, напоследок направив палочку вверх, чтобы зажечь оставшиеся на люстре свечи. Стало гораздо светлее — боковым зрением Гарри уловил, как Малфой слегка поморщился, проморгавшись, чтобы привыкнуть к исчезновению полумрака.       — Знаешь, — обратился к нему Поттер издалека. Он смотрел в сторону, после переведя взгляд на палочку в своих руках — прежде, чем сказать очевидную вещь, что крутилась у него в голове, он предпочёл мысленно подготовиться. Драко на обращение никак не отреагировал — по меньшей мере, вслух. Но Гарри давно знал — это отнюдь не значит, что он не слушает.       — С тобой всё в порядке. Я имею в виду… — Поттер опустил палочку, поворачиваясь к слушателю. — Нормально, что ты устал, что тебе плохо. Ты можешь считать, что тебе не от чего так себя чувствовать. Но, в любом случае, если так происходит, повод есть, — Малфой всё еще не поднимал головы, склонившись над складыванием верхней одежды в аккуратную стопку. — Я не хочу тебя слишком грузить — с тебя сегодня достаточно. Но даже я не считаю, что ты делаешь мало. Ты прилагаешь усилия, много усилий — может, слишком. Сегодня это было подтверждено как никогда. Даже если тебе кажется, что их недостаточно или они напрасны — только те, к кому направлены твои действия, могут сказать наверняка об их результате.       Драко вынужденно поменял позу, отодвинув в сторону сложенные вещи и обхватив плечи слабеющими руками — то ли оттого, что было холодно, то ли оттого, что по-прежнему ощущал себя подавленно. Поттер подходить к слизеринцу не спешил.       — Подумай о том, что именно благодаря тебе где-то у Снейпа варится зелье для излечения Нарциссы. Ты сделал всё, чтобы она была здорова с наибольшей вероятностью. И я не думаю, что стоит беспокоиться о том, что твой самый близкий человек вдруг не сможет этого понять. Я уверен, она благодарна тебе за всё, что ты делаешь, — докончил Гарри, шагая к Малфою.       Поттер встал напротив него, протягивая палочку рукояткой вперёд. Драко взял её, сжав и опустив руки меж колен.       Гарри не думал ждать ответа на свою небольшую лекцию. Но он отчего-то чувствовал, что ему следовало проговорить её. И, помимо этого… он также понимал, что, похоже, всё еще не закончил. У Поттера оставалось то, что требовалось перевести из смутных чувств в слова и высказать напрямую. Только это сделать было уже труднее, нежели в прошлый раз.       Поняв, что Гарри не отходит, Малфой поднял на него вопросительный взор.       Зелёные глаза, схожие с летней листвой, встретились с серыми, пронзая изучающим выражением насквозь. Радужка Драко почти не посветлела, всё еще напоминая тёмный оттенок пепла, будто рассыпавшегося вокруг зрачка. Поттера слабо кольнуло разочарование.       — Ты не останешься один, — брови Малфоя приподнялись, когда он сперва не понял, к чему это было сказано. Но секунда — и светлая голова опустилась, скрывая мрак глаз под отросшей чёлкой.       — Только не после исцеления матери, — почти бесчувственно возразил он. Гарри догадался — такое выражение далось ему лишь потому, что он не использовал более тёплое слово «мама». Поттер закусил губу — такую трактовку его слов Малфоем было легко предсказать. Он выдохнул.       Драко был кем-то другим. Слишком другим, чтобы спокойно принимать его уход после такого скорого окончания работы — и, похоже, Гарри следовало принять это прямо сейчас.       — Ты не должен быть один и после этого, — Малфой не выразил эмоций, однако его плечи напряглись, что дало гриффиндорцу повод продолжить. — Если ты не захочешь, я не стану прерывать с тобой связь позже.       — Ты… Это невозможно.       — Почему? — Гарри спрашивал спокойно — он ожидал подобного отрицания. — Ты думаешь, мне это не нужно?       — Я… не знаю. Все всегда уходят. Ты… — в тоне послышалось что-то звонкое, на долю секунды тембр истончился, и Драко оборвал себя.       — Я не хочу, — Поттер сглотнул комок нерешительности, вдруг образовавшийся в горле, — оставлять тебя, — так ровно и чётко, как мог, закончил он. Вихрь еще большего волнения воспарил в груди, когда спустя небольшую паузу послышался невесёлый смешок. Вопреки его интонации, вслед за ним раздалось:       — Хорошо, — сказанное тихо, но как никогда легко. В этом «хорошо» промелькнула слабая искра живости, невероятная для этого вечера.