Проклятие кровавого цветка

      В гостиной дома Гриммо уже как пару часов погас основной свет, и мрак царящей за окном ночи прокрался в комнату, почти полностью её окутывая. Свечи, закреплённые в стоящем на краю стола канделябре, пылали желтоватым колеблющимся светом. В сравнении с ним луна, начавшая сбрасывать недавнюю полноту и заглядывающая в темноту серебрящимися лучами, казалась блёклой.       Гарри удержал зевок, отодвигая от себя заполненные бумаги. Сидя за столом, он опасно накренился в сторону свечей, подперев голову сжатой ладонью и другой выводя текст поскрипывающим пером. Последние минуты ему приходилось щуриться, отчего слипались глаза, давно не смыкающиеся в положенном сне. Поттер, устав от приглушённости света, шевельнулся, оборачиваясь — показалось, что какая-то из свечей погасла.       Однако с теми всё было в порядке. Гарри, потратив лишнее время на замешательство, обратил взгляд в сторону камина. Недавно в том лениво плясал, разбавляя тишину тихим треском, огонь. Сейчас в куче обгоревших поленьев мерцало лишь несколько угольков, с чем явно было связано уменьшение количества света. Поттер оглядел затенённую часть стола в поисках палочки, и понял, что оставил ту на кресле у дивана.       Поднимаясь, Гарри мимолётом заглянул в бумаги. Их заполнение очень наскучило, и ему стоило отвлечься.       Уже намерившись идти к креслу, Поттер переменил курс, обходя стол. Ему требовался крохотный перерыв, и реализовать его, разжигая камин вручную, было неплохим вариантом. Гарри присел перед остатками поленьев, отгороженными невысокой решёткой. Оценив ситуацию, Поттер повернулся к корзине бумаг для розжига. Благодаря Кикимеру, разводящему огонь без магии, там хранилась всякая макулатура.       Гарри попалась лежащая сверху половинка газеты, которую он осторожно подсунул к наиболее яркой горстке угольков. Наблюдать, как края тонкой, вторичного качества бумаги начинают тлеть, было занятие по-своему медитативное.       Поттер перевёл взгляд на теснившийся на пергаменте заголовок, чьи огромные буквы постепенно исчезали, превращаясь в серые скорлупки пепла. Лениво прочитав «Страны, куда легко попасть волшебнику», Гарри спустился глазами ниже — ко множеству черно-белых, местами движущихся иллюстраций улиц с мелкими подписями «Франция», «Швеция», «Италия»… Взор мигом прилип к реалистичным эскизам.       Не успел он моргнуть, как вспыхнувшее внизу страницы пламя поглотило архитектурные зарисовки безымянного художника. На сетчатке Поттера отпечаталась пара деталей изображения — привыкший рассматривать всяческий рисунок, он автоматически приметил их и, кажется, даже неосознанно запомнил. Он разогнулся, торопливо хватая еще несколько бумажек. В их кучку он подкинул пару поленьев, и с минуту наблюдая за их разгаром, добавил оставшиеся.       Он отошёл к столу с намерением вновь включиться в работу. После её долгожданного конца, когда у Поттера затекло тело, сидящее на жёстком стуле в одном положении, понадобилось просмотреть записи.       Гарри, потянувшись и встав у прежде занятого места, поднял одну из заполненных страниц. Со стороны входа раздался скрип. Поттер вздрогнул, не успев начать читать, и вскинул голову в направлении скрытой во тьме двери. Из-за маячившего перед глазами света разглядеть ту было невозможно. Гарри отодвинул канделябр подальше, оставив его за спиной, и прищурился.       — А… Малфой… — вырвалось у него на выдохе. Тот растерянно остановился, не успев закрыть дверь, за ручку которой еще держался.       — Что ты здесь делаешь? — не сдержался он, порядком удивившись присутствию Поттера в гостиной в столь позднее время. Гарри настигали те же эмоции — Малфой, в отличие от него, пошёл спать еще два часа назад, что делало его появление более неожиданным.       — Работаю, — Поттер оправился после щелчка запершейся двери. Драко протянул едва слышное «А-а-а…».       — Тебе не мешать? — выровняв тон, спросил он, но Гарри отрицательно помотал головой.       — Всё нормально, мне просто нужно… пару минут, чтобы кое-что перепроверить… — Поттер впрямь хотел убедиться в правильности пунктов написанного. Он продолжил перебирать стопку, боковым зрением замечая, как Малфой переходит к дивану, который занимала тень стоящего перед камином Гарри. Тёмная плоская фигура вытянулась, её сливающиеся с мраком комнаты очертания оканчивались у ёлки напротив окна, где шторки почти всегда были раздвинуты.       Пройдя в нудной проверке большую половину листов, Поттер понял, что его мысли утекают из-под контроля. Поэтому он скоро закончил вычитку, одним движением сбивая листы в более ровную стопку, что отложил подальше от канделябра. Со стороны Драко, следившего за его действиями, последовал некоторое время томившийся в нем вопрос.       — Это от Снейпа? — кивнул он на отложенные записи, когда Гарри обернулся.       — Ну да. Сегодня решил закончить с его поручением тут, — он оглядел Малфоя. Тот занял на диване расслабленную позу, придающую ему заспанности — в остальном на ту указывали растрёпанность и лёгкая вялость, чьи нотки были заметны в голосе.       — Неужели он так заваливает тебя вне лаборатории? — брови Драко приподнялись, больше по инерции от его удивления, чем намеренно.       — Ну, по меньшей мере, старается, — усмехнулся Поттер, подходя к стоящему за Малфоем креслу, чтобы забрать свою палочку. Повернувшись обратно, он услышал простое:       — Почему? — понимая некоторую бессмысленность вопроса, Драко добавил: — Ты и так возвращаешься домой на час позже, чем раньше. Думаю, ты делаешь достаточно…       — Ну… — выдохнул Гарри, садясь на противоположную Малфою сторону дивана и откидываясь на кажущуюся поразительно мягкой после жёсткого стула спинку. — Возможно, он хочет, чтобы я больше сосредотачивался на работе… — он запрокинул голову, устремляя ясный взор вверх.       Это было правдой, хоть и не полной. Поттер отдавал себе отчёт, что в последнее время не вовлекается в процесс готовки зелья, несмотря на то, что продолжает выполнять полную норму работы. Но Снейп, не изменяя своей требовательности, хотел, чтобы Гарри вернулся в прежний режим. А Поттеру такой распорядок теперь близок не был.       Он понимал, что нахождение в лаборатории, занимавшее большую часть дня, вгоняет его в уже приевшуюся рутину. Участвовать в ней так активно, как раньше, ему уже вовсе не хотелось. Еще недавно, чувствуя отголоски этого, он не жаловался, — да и сейчас не позволял себе сбавлять осмотрительности — что не отменяло того, что ему было некомфортно пребывать у Снейпа. Гарри примерно знал, почему.       Время, которое оставалось ему после отбытия из пропаренного зельями кабинета, он стал тратить не на себя, а на Драко. С ним дом на Гриммо стал несколько живее, что было особенно заметно в последние недели, в какие Поттер успел проникнуться слизеринцем больше, чем раньше.       Он уже хотел не просто вернуть в него краски, увидеть, каким Малфой мог быть, будь он не скован тревогой и усталостью. Теперь хотелось его узнать, найти больше общих тем, обменяться чем-то личным, просто сблизиться. Увидеть Драко таким настоящим и открытым, каким только можно, увидеть нечто, чего он бы не смог рассказать и объяснить никому, что осталось бы личным, что он мог сберечь только в своей и Малфоя памяти.       Это желание приобрело форму, за счёт которой Гарри старался как можно больше быть с Драко рядом, разговаривать, просто видеть, изучать его во время будничных или не очень действий и состояний. Он только начал понимать, что за счёт их сожительства делать это можно так легко и естественно, как ни при каких иных условиях.       Но время, какое он мог бы на это потратить, он отдавал бумажной работе, которой Снейп решил его загрузить в дополнение к процессу готовки зелья — единственному, над чем, по мнению Поттера, он должен был усердно трудиться. Он и трудился, не думая в процессе ни о чем, кроме конечной цели — излечения Нарциссы. Бо́льшим он и не должен был заниматься, а потому в последние дни Гарри из последних сил удерживал желание высказать Северусу своё мнение о возложенных на него дополнительных обязанностях.       Излагать это Малфою было бы долго, да и просто нелегко. Поттер не бросил себе в этом вызов, предпочтя то, о чем следовало спросить раньше.       — Почему ты вернулся? — он не поворачивал головы к Драко, вглядываясь в плясавшие по потолку размытые пятнышки света. — Пару часов назад ты ушёл спать.       — Скорее, пытаться это делать, — глухо хмыкнул Малфой спустя недолгую паузу. Она ощущалась протяжённей, пока Гарри рассматривал свет, едва задевающий металлический каркас люстры. Услышав тихий ответ, Поттер вернулся в ровное положение, обратившись к Драко.       — Бессонница? — уточнил он, слыша скрип кожаной обивки, потонувший в негромком треске камина. В падающем на Малфоя теплом свете Гарри сумел разглядеть, как губы того поджались, а лицо застыло, став напоминать плотную маску — но не так, будто Драко старался придать ему неискреннее выражение, а так, будто задумался, за секунду уйдя в глубину мыслей.       — Нет, — выговорил он, снова становясь естественным, но по-прежнему смотря в пламя камина, смутной дорожкой отражающееся в светлых, полуприкрытых от сонности глазах. — Скорее кошмары. Мне в принципе… некомфортно спать в последнее время.       Поттеру вспомнилось тёмное утро, когда он случайно увидел Драко спящим — сжавшимся и прятавшим лицо в подушке. Даже тогда возникло предположение о чем-то страшном, преследовавшем Малфоя даже во сне. Каким бы глупым тогда не казался вывод, возможно, он был правдив.       — Мне тоже, — вдруг признался Гарри. Драко с лёгким интересом повернулся к нему, готовый слушать. Поттер поспешил пояснить, насколько это было возможно в расслабленном состоянии и атмосфере ночного полумрака.       — Только по-другому. Когда собираюсь ложиться спать, заваливают противные мысли о раннем подъёме и том, что я не смогу выспаться и снова придётся слушать будильник. Такой повторяющийся вид утра меня… доканывает, — Малфой отвернулся, неспешно поднимая ноги, чтобы сложить их на диване. Гарри увидел, что он пришёл в гостиную босиком. Оглядев фигуру Драко в целом, он отметил, что тот не переодевался, прикрытый лишь зимней пижамой, включавшей в себя пушистые коротковатые штаны и такую же кофту с подогнутыми рукавами. Их молочный цвет в освещении казался более желтоватым и темным. И как Поттер раньше не обратил внимания на вид Малфоя?..       — Могу понять, — слабо кивнул тот. — Но по тебе не скажешь, что ты недосыпаешь.       — Так всегда, — лениво махнул Гарри лежащей на колене рукой. — На меня обычно это мало влияет. Пара недоспанных часов, считай, пустяк. Больше это настигает по утрам и перед сном, что действительно неприятно — особенно если насильным пробуждением обрывается хороший сон…       — Даже не знаю, чья ситуация хуже, — Малфой с оттенком ироничного веселья хмыкнул.       — Я уж тем более — о твоей ведь и не слышал, — согласился Поттер, складывая руки на коленях и удерживаясь от того, чтобы, подобно Драко, не поднять ноги на диван. Гораздо проще было не поддаваться риску менять удобную позу и продолжать смотреть сквозь краешек силуэта кресла в порядком разгоревшийся огонь, внушающий своим потрескиванием ощущение всеобъемлющего уюта и спокойствия. Легко можно было уснуть прямо сейчас, но Гарри еще хранил внутри остатки бодрости, поддерживающиеся развязавшимся с Малфоем разговором.       Где-то за окном мрак потакал холоду, чей отголосок проникал в гостиную в виде сквозняков, чья прохлада таяла у стоящего посреди комнаты очага. Луна продолжала светить над крышами домов, сияющим серпом грозясь рассечь изредка проплывающие мимо облака, затемняющие собой звезды. Кусочек этой картины Драко мог наблюдать, глядя со своего места в окно с приоткрытой шторой.       — Представь, что в углу твоей комнаты что-то есть… — начал он так тихо, что Поттер сперва подумал, что ему послышалось. Он не повернулся обратно к Малфою, боясь слишком громкого шороха одежды.       — Там, где темнее всего, оно стоит и пристально наблюдает за твоим сном, всем, что ты делаешь, встав напротив кровати. Горбом упирается в верх угла, распространяется мраком по соединяющимся им стенам, — Гарри замер, превращаясь в слух — речь Драко была мёртвой, и, главное, страшно естественной в этом. — При желании это может расползтись по всей комнате, растечься, если захочет — субстанция неясна, с тела свисает паутиной что-то ужасно вязкое, наверняка способное засосать внутрь себя что угодно…       Он умолк, постепенно заглушая голос. Послышался его глубокий вздох, и Поттер, моргнув, пришёл в себя. В голове было пусто после образа описанного.       — Ты…       — Иногда я вижу это, — голос Малфоя из прошлой тишины вытянулся в более привычный и не такой размеренный. Возникало впечатление, что рассказом он сбросил остаток сонливости — так бодро зазвучал его тон.       — Во снах. Когда это находится там, всё наполняется безысходностью, — в следующее мгновение к нему вернулась толика мрачности. — Знал бы ты, как я боюсь этого чувства… В последнее время во снах оно встречается слишком часто.       — Могу понять, почему тебе не спится, — пробормотал Гарри, в чьи мысли за образом вытянутой черноты пришли воспоминания о мрачных карандашных рисунках, полных ломанных жирных линий. Драко в ответ что-то неясно угукнул.       — Иногда хочется вернуться к старому проверенному средству, и выпить — после этого обычно во снах темным темно, — Поттеру понадобилось время, чтобы вспомнить, как Малфой упомянул в Рождество, что, когда в Мэноре властвовал Волан-де-Морт, он предпочитал забываться и уходить от проблем с помощью алкоголя. Драко давно перестал это делать, и Гарри полностью верил утверждающим это словам.       Поттер невольно задумался. Рождество, первая улыбка Малфоя… в отношении минувших полутора месяцев это было совсем недавно, однако смотря на результат проведённого с Драко времени, более тесного знакомства и, наконец, того, что Гарри стал к нему испытывать… Это казалось чем-то долгим, почти нескончаемым и невероятным, учитывая, с какой быстротой произошли изменения, которых Поттер совсем не ждал.       Гарри постарался не сосредотачиваться на этих мыслях — для сегодняшней ночи они казались слишком отягчающими. Ему удалось переключиться на что-то более нейтральное, хоть и в некотором смысле близкое.       — Знаешь, у нас осталось эльфийское вино с Рождества, — намёка в тоне Поттера не было — сказанное являлось констатацией факта, спокойной и ровной. Но Гарри догадывался как может воспринять Малфой его слова, даже с учётом характера последних, и посчитал нужным дополнить.       — Я не предлагаю тебе всё запивать. Просто это может позволить расслабиться…       Уже значительно после гриффиндорец понял, каким странным был этот вариант решения проблемы. Вероятно, он мог бы найти какое-либо зелье в своих шкафчиках, стоящих в паре метров напротив. Но скользнувшие от Рождества мысли лениво остановились на простейшем пути. Драко, похоже, тоже не подумал над словами Поттера достаточно, чтобы дойти к другим вариантам. Да и искал ли он именно решение вставшей перед сном преграды?.. Несмотря на описанный образ, едва ли — судя по манере слизеринца, он, похоже, с ним смирился. У Гарри создалось впечатление, что Малфой поведал о кошмаре из-за прилива искренности, пытаясь чётче пояснить свою ситуацию в ответ на то же со стороны Поттера.       Кажется, всё, включая изначально расслабленную и тёплую атмосферу, вело к тому, чтобы Драко согласился…       — У тебя нет ощущения… особой быстротечности времени?..       — Что?       Задавший первичный вопрос Гарри недавно перестал смотреть на Малфоя, откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза. Несколько минут назад они закончили рассеянное обсуждение того, когда нужно будет очищать дом от украшений, чьё время минуло с тех пор, когда снег на улицах начал таять, поддавшись наступлению февраля. Ни о чем не договорившись, к тому же, случайно затронув тему погоды и часто меняющейся температуры в доме, Драко с Поттером умолкли, стараясь привести мысли в порядок.       Впрочем, последнее могло быть свойственно лишь Малфою, тогда как Гарри, начиная с момента, когда перенял у Кикимера преподнесённые вино и бокалы, окончательно отпустил самоконтроль. Возможно, следствием этого стало то, как близко сейчас Драко и Гарри друг к другу сидели, первый в более ровном положении, покручивая почти пустой бокал в руке, второй — откинувшись назад, но и не думая засыпать.       В воздухе витал какой-то особенный виноградно-цветочный букет, оставшийся следом от закупоренной бутылки — выпили совсем немного, всего по паре бокалов каждый, чего, впрочем, учитывая крепость и качество вина, было достаточно. Опьянения и вовсе не чувствовалось, но после недолгого распития стало будто теплее и легче — если таковое было возможно.       — Быстротечности времени… — повторил Драко, и Поттер распахнул веки, чтобы проследить за его лицом. Слизеринец, наклонившись вперёд, опустил свой бокал на стоящий рядом столик. На том отблёскивали прозрачно-кровавым цветом бутылка с вином и пустой бокал самого Гарри. Края стекла отсвечивали совсем слабо, обрисовывая отражаемыми от камина бликами контур. Остальное немногочисленное убранство в виде слегка запылённого проигрывателя и пепельницы погрязло в тени стола, где стоял канделябр с успевшими сгореть на треть свечами — от их испарений следовал запах воска.       — Даже если и так, я предпочитаю думать, что оно идёт именно так, как дóлжно, — пожал плечами Малфой, облокачиваясь о мягкую кожаную спинку и повернув голову к Поттеру. — А почему ты спрашиваешь?       Тот увёл глаза, крепче надавливая на скрещённые пальцы лежащих на животе рук.       — Да так… мысли всякие в голову лезут, о прошлом. Кажется, оно было вчера, а по собственным изменениям должно быть вроде так далеко…       Драко протянул что-то неопределённое, задумываясь, но явно не так серьёзно, как непроизвольно сегодня сделал Гарри.       — Признаться, не знаю, о чем ты говоришь, — без обиняков, но со свойственной ему сегодня лёгкостью высказал Малфой. — Всё, что мне может прийти в голову — сравнение школьных образов, бывших всего пару-тройку лет назад, с теми, кем мы являемся сейчас… — Поттер едва уловимо покачал головой в то время, как Драко, уже тише, добавил: — Хотя для меня этот переход, вероятно, был менее линейным и лёгким, нежели твой…       — Определённо, — рефлекторно подтвердил Гарри, заслышав чужие слова. — За мои пару спокойных лет жизни ты, пожалуй, успел увидеть гораздо большее… — он поймал на себе взгляд Малфоя, сейчас вдруг ставший яснее и глубже. — Но ты, по крайней мере, знал, что тебе делать… — стухшим голосом закончил Поттер.       — Ты так думаешь? — с выражением вежливого интереса, скрашенного уже менее видной вялостью, поинтересовался Драко, слегка выпрямившись. Плечи Гарри дёрнулись, готовые тут же опуститься.       — Ты пошёл пробиваться, несмотря на ограничения, даже если в итоге типичный порядок нарушился… Я и без этого не всегда чувствую себя на своём месте, — признал он с некоторой неохотой, которая, на удивление, не мешала открываться Малфою.       — По тебе не скажешь, — невыразительным тоном заметил тот, и Поттер, ничуть не обидевшись, усмехнулся, повернувшись к нему и смотря прямо в глаза.       — Я и сам нечасто ощущаю это так ярко. Так что… можешь не задумываться, — с пренебрежением махнул он, высвободив руку из-под другой.       Гарри ждал, что Драко вновь развернётся к камину, но тот не стал этого делать, разглядывая его. Поттер лениво оглядел его в ответ, отмечая, как тёплый неровный свет, идущий от камина, выделяет из полумрака одну сторону молочных волос, плавно спускаясь к впалой щеке и сглаживая худобу со всегда бледным цветом лица, лишний раз подчёркивая кончик контура тонких сжатых губ.       Малфой всё же разорвал зрительный контакт первым, склоняясь к скрытой от Гарри стороне дивана и, судя по негромкому шороху, роясь в складках мантии, висящей на близком к нему подлокотнике. Поттер невольно шевельнулся, когда рука Драко вздёрнулась, показывая ему нечто знакомое, лежащее в тонких бледных пальцах.       — Не возражаешь? — предварительно взяв пепельницу со столика, вернулся в прежнее положение Малфой, лёгким движением приоткрывая пачку с сигаретами. Гарри, приглядевшийся к её расцветке, с ходу узнал излюбленный вкус Драко — с которым гриффиндорец познакомился благодаря ему, и который Малфой курил чаще всего, почти не притрагиваясь к поттерской пачке с вишней.       — Нет.       — Тогда, будь добр, одолжи палочку — моя всё еще валяется где-то в спальне… — Гарри молча потянулся к поверхности дивана у бедра, проводя ладонью по обивке — нужная вещь лежала где-то рядом, скрытая в тени…       Нащупав рукоятку, Поттер отдал Драко палочку. Тот перенял её рукой, в которой оставалась обрамлённая жёлтым пачка. Малфой невзначай коснулся ладони Гарри самыми кончиками пальцев, скользнувших по чужим костяшкам. Неожиданный, хоть и совсем слабый, контакт непроизвольно отдался у Поттера слабой волной тепла, в долю мгновения достигшей чего-то в груди, что тут же почти неощутимо дрогнуло.       Его взор уловил в момент вынимания сигареты ранее незамеченную деталь — пачка была почти полной, да и при повторной оценке её внешней составляющей стало ясно, что она новая, а не, как изначально подумалось Гарри, взятая с подоконника.       — Ты купил себе собственные? — рефлекторно спросил он, когда Малфой подносил кратко полыхнувшую у конца сигарету к губам. Тот неспешно затянулся, отдавая Поттеру его палочку обратно и отвечая только после размеренного выдоха.       — Да, несколько дней назад. Пока тебя нет дома, я всё же, как видишь, могу изредка пройтись по ближайшим улицам, — Гарри вспомнилась табачная лавка, где Драко, вероятно, и приобрёл то, что сейчас распространяло по комнате дынно-манговый запах. Ноздри Поттера расширились, а в мыслях промелькнула еще одна довольно старая по ощущением сцена — Малфой вслух рассчитывает курс фунтов и галлеонов, после трансфигурируя волшебные монеты в неотличимые от магловских купюры. Спустя время этот довольно невостребованный навык всё еще поражал, хоть и не так сильно.       — Странно, что ты начал отлучаться отсюда так поздно, — отметил Гарри, поворачиваясь к профилю слизеринца. Тот неопределённо качнул головой, после еще одной затяжки поджимая губы и стряхивая пепел в стоящую на согнутом колене ёмкость. Спустя секунду он отозвался также ровно, как и прежде, не учитывая размытости рассуждения.       — Это ты начал это поздно замечать. Да и вообще, мы в принципе… часто делаем что-то слишком поздно, не заметил? — под конец в тоне Драко мелькнула непринуждённость.       — Возможно, — пожал плечами Поттер, невольно переходя на развитие этой мысли — в образовавшейся обстановке, чьё действие усугублялось некоторой развязностью от выпитого вина, было просто думать, следуя непостоянному мозговому течению. — Наверное, всё дело в том, как легко в нас въедаются привычки… — Малфой столкнулся с Гарри взглядом, и в бледном лице мелькнул лёгкий интерес. Вероятно, подумалось Поттеру, его мысли пошли не по тому сценарию, который Драко, быть может, прикинул в своей голове.       — Особенно что-то бессмысленное, например, — всё же довершил он. — Или вредное, если угодно…       Малфой весело фыркнул, заслышав последнюю прибавку.       — Уж это точно, — сквозь смешок согласился он. — Ты вот можешь знать это со стороны курильщика, я — со стороны бывшего алкоголика… — брови Гарри приподнялись, а уголки губ дрогнули, когда он расслышал данную Драко классификацию самого себя.       — Не думаю, что ты был прямо… таким, — мягко отодвинул слова собеседника Поттер. — Да и мою привычку ты больно преувеличил. Особенно со стороны того, кто её прямо сейчас и демонстрирует… — не удержавшись, послал Малфою шуточный упрёк Гарри. Тот почти невидно усмехнулся, оценивая подкол по достоинству, но пряча улыбку в очередном смыкании губ на фильтре сигареты.       — Да, наверное, — без труда принял он. — Но ведь что еще на твой тезис можно привести в пример?..       — Да что угодно, — мигом попытался заверить Поттер. — К тому же, я, говоря его, вообще не думал о физиологии. Я говорил больше о… будничных вещах, — пояснение Гарри замедлилось, в том числе потому, что было незапланированно. Но Драко слушал дальше, медленно докуривая сигарету и периодически стряхивая пепел в поставленную рядом пепельницу. Он ждал, когда Поттер продолжит.       — Скорее даже повадках, о которых мы просто никогда не задумываемся — ну, или почти… Если снова брать примерами, то… — он сглотнул, осознавая первое пришедшее в голову. — Ты вот никогда не думал над тем, почему мы продолжаем звать друг друга по фамилиям даже при нынешних отношениях?.. — почти что выпалил он, на выдохе вперяясь более сосредоточенным, чем прежде, взором в Малфоя. Тот, в отличие от Гарри, в своих словах не спешил.       — Нынешних отношениях… — Драко хмыкнул, и Поттер почувствовал внезапный прилив тепла к своим скулам.       — Фигура речи!.. — нетерпеливо вставил он. Но Малфой и без того уже сменился в лице, прогоняя с него намёк на усмешку.       — Я называю тебя Поттером просто по инерции, — было прислушивавшийся к Гарри, Драко увёл глаза в дальний угол, выдыхая дым уже не вверх, а в противоположную от Поттера сторону, что позволило оправданно отвернуть голову.       — Мы, в конце концов, в принципе никогда не звали друг друга по именам… — отметил он, как бы напоминая. Гарри, минуя в мыслях ставший более мягким голос Малфоя, задумался о правдивости его заявления. И с трудом отысканное воспоминание не дало той подтвердиться.       — Нет, неправда, — несколько отрывисто опроверг Поттер, ловя на себе косой вопросительный взгляд, привлекающий внимание своей светлостью и прозрачностью. — Я называл тебя по имени на первом курсе.       — Всего раз, — отмахнулся Драко, похоже, не воспринимая возражение всерьёз. — Можно даже сказать, наполовину. Я пресёк это обращение, как только ты заикнулся.       — Да… — рассеянно поддакнул Гарри. Теперь и его затронуло удивление. Малфой с такой лёгкостью и быстротой вспомнил столь далёкое прошлое, что Поттеру невольно стало казаться, что его извлечение воспоминаний было слишком заторможённым…       — Выходит, ты и завёл этот обычай обращения по фамилии… — Гарри глухо хмыкнул.       — Абсолютно верно, — чётко подтвердил Драко, снова прекращая на него коситься.       — Но, знаешь, — будто не слыша, с той же интонацией продолжил Поттер, — он весьма бесполезный в сегодняшних реалиях…       — О чем ты и говорил, — нейтрально в очередной раз согласился Малфой. — Дело устоявшейся привычки, не более…       Драко, вроде, относился к этому как к чему-то должному, что должно было быть и было всегда. Сам Гарри до касания этой темы не то чтобы как-то отличался, однако начал мыслить в несколько ином направлении.       Можно ли было им с Малфоем начать звать друг друга по имени?.. Спустя столько лет автоматического около-официального обращения мысль могла показаться сюрреалистичной, абсурдной — но не сейчас, когда Поттер был расположен ко всем неожиданным мыслям порядком сегодняшней, ночи. Вместо того, чтобы оттолкнуть своей непривычностью, пришедшая на ум идея вдруг стала странно-заманчивой.       Может, Гарри преувеличивал, а, может, в ней было что-то, что имело значение гораздо большее, чем на первый взгляд. Сама предполагаемая попытка произнести имя Малфоя уже казалась чем-то особенным. Ничего сложного в этом имени не было — он неоднократно слышал, как его произносят другие, однако уже около десятка лет, после неудавшейся первой попытки, даже не думал проговаривать его сам, а уж тем более, обращаться так к его обладателю. Могло ли это стать чем-то значимым?..       — А что, с этим что-то не так?.. — выдернул Поттера из глубин собственной головы несмелый вопрос. Драко, видимо, изучал его лицо, и к нему также прокрались сомнения по поводу естественности устоявшегося обычая.       — Не знаю, — так же неуверенно, но честно признался Гарри, поднимая голову и уже какой раз встречаясь с Малфоем глазами. На сей раз зрительный контакт был долгим — взоры будто слились воедино, каждый отражая нечёткую эмоцию, возникшую при представлении непривычного обращения.       Поттер отметил, что отвести взгляд от лица Драко было довольно сложно, даже желай он этого. Однако ему никак не хотелось упускать представлявшегося сокровенным шанса разглядеть глубину малфоевской радужки, сейчас полыхнувшей не отражением горящего в камине пламени, а чем-то менее хлёстким, не металлически серым, как бывало всё реже, но поразительно мягким, не искрившимся, но слабо мерцающим теплом.       — Можешь назвать меня по имени, если хочешь… — Гарри почти прочитал это по губам, боковым зрением заметив их робкое и почти неуловимое движение. На высоких скулах жаркий отсвет огня отразился более ярко, чем до этого.       Малфой дрогнул, первым отворачиваясь и уводя глаза в сторону угла — было похоже, что ему стало неловко от осознания того, какой была его речь в момент произношения последней фразы. Он отодвинул пепельницу в сторону, но лишь затем, чтобы занять руки. Драко повернулся к Поттеру так, что тот не мог видеть его выражения, выхватывая из полумрака лишь контуры света, обводящие светлые волосы на затылке.       Гарри вдохнул — как ему показалось, слишком громко. До этого всё, как когда он обнял Драко в момент рыданий, замерло, все ощущения притупились и стёрлись. Сердце, прямо как тогда, тяжело и гулко стукнуло где-то у самого кадыка, но теперь его не щемила передающаяся от Малфоя боль — оно, напротив, в первые пару мгновений после отмирания сладостно затрепетало.       — Я даже не помню, каково это…       Драко не ответил, еще глядя в сторону, где гостиная особо отличалась своей темнотой. Он шевельнулся, приходя в себя и ослабляя постоянное напряжение плеч.       — Ты можешь попытаться… сделать это?.. — Малфой развернулся к Гарри всем корпусом, и тот первее растерянного взгляда различил в нем слабо сжавшиеся в замок руки. Драко смирился с неловкостью, приняв её и говоря почти так же, как прежде. Поттер же невольно ощутил, как его настигает скованность от понимания того, что от осуществления спешно пришедшей в голову идеи ему не отвертеться.       Какой, однако, странной была его попытка увильнуть от этого — от чего-то столь простого, как произношение буквально одного слова, нескольких слогов, которые можно было сосчитать на пальцах. Стоило ли оно того, чтобы быть таким нерешительным?..       Поттер выдохнул.       — Д-…ра-ко.       В первое минувшее после бормотания мгновение Гарри почти ужаснулся своему произношению. Не успел он прочувствовать стыд от кривого исполнения чего-то, вроде, обыденного, как эмоции смылись облегчением от того, что назвать имя Малфоя было не так сложно, как ему казалось.       Разумеется, это и не могло быть таковым, не так ли? Даже при том, как Поттер переволновался…       Драко усмехнулся, как послышалось Гарри, с оттенком горечи — робкий говор его едва ли впечатлил. Поттер предпочитал не смотреть на него — по меньшей мере до того, как раздалось чуть более громкое, возможно, подкалывающее:       — Кажется, я не расслышал чего-то важного… — на самом деле тон Малфоя был нейтрален, помимо намёка на улыбку.       — Издеваешься?.. — вздохнул гриффиндорец, оправляясь от неловкости и уже в который раз заглядывая в лицо Драко. Рассеянно моргнув от первичного впечатления, показавшимся невероятным, Поттер присмотрелся к Драко старательней. Вероятно, ему всё же не показалось…       Поза Малфоя, сидящего с ним также близко, не изменилась, руки не сжались, отражая сдержанное напряжение, меж бровей не залегла складка. Но в глазах мелькнули почти белые, пускай едва заметные лихорадочные искорки. Бледность вдруг вытеснил резкий румянец, а в выражении Драко помимо остатка прежней улыбки мелькнула… нервозность.       Он занервничал. Может, даже смутился, когда имя прозвучало из чужих уст так несмело и непривычно. Поттер и сам знал, как заплетался его язык, а манера сказанного выдавала всё нелепое волнение. Он ожидал сложности в обычном обращении, и из-за этого она и возникла, порождённая несмелостью.       Должен ли был Гарри почувствовать облегчение при виде того, что не один испытывал нечто неясное и смешанное? Могло ли его успокоить чужое, почти идентичное его собственному, смятение?       Если и да — этого не произошло. Второй волны облегчения не последовало, и место первой заняло замешательство. Поттер уже смирился с тем, что рядом с Драко с его головой и чувствами могло произойти почти что угодно, в том числе такое же противоречивое и неловкое, как сейчас. Но неужели и Малфой мог испытывать что-то подобное?..       Гарри показалось, что треск камина, биение сердца с собственным дыханием стали тише. Что всё застыло — со свечей перестал стекать воск, их пламя больше не колебалось, как и то, что до этого весело плясало в очаге, прогревая дом. Что с оставшегося в руке Драко окурка перестали ссыпаться крохи пепла… При очередном вдохе Поттер почувствовал, что ему не хватает кислорода, что стоило бы дышать глубже в стоящей в комнате духоте — если виной ей было не его собственное тело, коему в и без того теплом пространстве вдруг стало еще жарче.       Только одно в представшем ему затишье было живым — сидящий рядом Малфой, всё еще не отводящий от него сияющих глаз, еще слегка зажатый и смущённый, как никогда яркий в проявлении смешанной эмоции. Всё еще?.. И сколько прошло времени? Наверняка совсем не много…       — Драко?..       Гарри не понял, как повторил это. Когда он мог сейчас сделать слизеринца живее одним лишь словом, произносить то было слишком легко. Он неосознанно склонился ближе — лишь бы только увидеть…       Прозвучавшее особенно чётко, с какой-то особой расстановкой, теперь позволяющей услышать каждый слог, собственное имя заставило Малфоя едва видно дрогнуть. Он будто не знал что делать — в свете взметнувшегося вверх пламени камина стало ясно, что скулы у Драко заалели еще сильнее, а остатки бледности исчезли с лица, как и последний намёк на улыбку.       Малфой, спуская вниз облокотившуюся о диван руку, скользнул телом вбок, в чем читалось намерение отвернуться. В его взгляде мелькнуло что-то неясное — это было последним, что Поттер уловил прежде, чем потеряться во времени.       Пожалуй, это всё же было глупо. Глупо то, как ударило по сердцу выражение лица Драко, то, как сложились обстоятельства, в которых Поттер благодаря вину и собственной расслабленности с открытостью утратил самоконтроль, то, каким заторможёнными были его размышления, замедлившие осознание того, что Гарри делает. Он понял своё действие лишь тогда, когда в лёгкие при вдохе попал остаток дыма с ароматом дынной примеси.       Он склонился к Малфою слишком близко в сравнении с тем, как планировал. Поняв, что происходит, Поттер с опозданием почувствовал толчок в спину. Толчок, в результате которого их с Драко губы на несколько долгих секунд соприкоснулись.       На сей раз всё действительно замерло.       Отяжелевшие веки Гарри безвольно сомкнулись, рука в противоположность этому крепче вцепилась в спинку дивана, а обоняние выловило среди едкости дыма затерявшуюся в нем мятную свежесть — Поттер всегда умел выделять её среди других запахов, даже сейчас этому не смогло ничего помешать.       Не настоящий поцелуй, просто прикосновение. Осторожное и близкое ровно настолько, чтобы ощутить исходящий от лица Малфоя жар, увидеть каждую ресничку на полуприкрытом веке, каждый зернистый переход в серой радужке от одного пигмента к другому. Ровно настолько, чтобы ощутить приятный, выбивающийся из дыма аромат, и главное — мягкость тонких тёплых губ, пересохших, слегка шероховатых и местами покусанных…       Стоило прочувствовать это всё и осознать собственное действие, приведшее к этому, как сердце Гарри вновь оглушительно вдарило по слуху, словно птица, жаждущая выбиться из клетки. Поттер отпрянул одновременно с его ударом, поняв, что только что сделал.       — П-прости… — его голос снова сорвался на что-то хриплое и невнятное, на сей раз — из-за страха.       Лишнее мгновение — и Драко, судя по дёрнувшемуся кадыку, судорожно сглотнул, мигом отворачиваясь и протягивая руку к столику. Гарри различил, как бледные пальцы сбрасывают туда помятый окурок и обхватывают ножку оставленного бокала, и в поле зрения у него потемнело.       Что он наделал? Неужели нельзя было держать себя в руках? Обязательно было задумывать столь глупую затею, из-за которой он увидел Драко таким, что быть отстранённым стало просто невозможно? Неужели нельзя было, в таком случае, молча смотреть?       Паника дала протрезветь, если на него вообще влиял алкоголь. Окружающие звуки и образы на несколько мгновений оглушили, мутя сознание, а изнутри доканывало неприятными ощущениями что-то сжавшееся в растерянности — то, что раньше, совсем недавно, воспарило, что толкнуло к тому, чтобы соприкоснуться с Драко губами. Биение сердца превышало всевозможные скорости, стало еще жарче, чем до этого, по телу прошлась колкая мелкая дрожь, а дыхание сбилось.       Малфой с резким стуком стекла о стол отставил бокал в сторону, вспомнив о его почти абсолютной пустоте. Не смотря никуда, кроме как на то, что делает, Драко плохо подчиняющимися руками вынул пробку из винной бутылки. Он явно хотел успокоиться, хотя состояние у него было не таким критичным, как у Поттера, в чью прежде опустевшую голову налетело множество мыслей — таких, что чуть не стало физически плохо.       Почему он это сделал? Почему захотелось? Может, это было негласной попыткой приглушить все смешавшиеся в трепетном вихре чувства?..       Малфой с бутылкой у рта замер. Гарри не видел его лица, но понял, что он покосился в сторону темноты, скрывающей входную дверь. Поттер не мог перестать сверлить Драко нерешительным взглядом, пока его пульс всё еще бил по венам, а его звук звучал в висках подобно молоту.       Малфой отодвинул бутылку, наливая вина в бокал вместо того, чтобы пить из горла. Еще можно было различить неровность и неестественность его движений.       Эльфийское вино точно не стоило так пить, но Драко сделал несколько резких глотков. Столь же отрывисто он закупорил бутылку, придавив ладонью пробку и следом ненадолго обхватывая её с горлышком ладонью.       — Я не хотел… — снова пролепетал Гарри, и тут же умолк, когда Малфой метнул на него короткий взгляд. Его выражение было сложно понять.       Драко глянул в ту же темноту, что и в прошлый раз, выпуская из рук бокал и отставляя его, но уже гораздо тише. Он медленно выдохнул, похоже, успокаиваясь. Поттер мог хоть немного этому порадоваться.       Гарри опять настиг нервирующий еще больше комок мыслей, и он увёл взгляд в сторону камина, чтобы хоть на время отвлечься от Драко. Молчание того пугало и настораживало больше всего, хотя судить за него Малфоя было нельзя. Тем не менее, Поттеру, чей взор уже затерялся среди мелькающих языков пламени в камине, еще хотелось переместиться в прошлое хотя бы на несколько минут назад…       Назойливый запах мяты тронул обоняние, и Гарри впервые за всё то время, что он знал этот аромат, захотелось от него отмахнуться. Отчасти потому, что он всё еще был приятен, как никакой другой.       Поттер дёрнулся, когда его плеча коснулись. Он не успел ничего понять прежде, чем Драко поцеловал его еще раз.       После роя минувших в страхе мыслей такой жест со стороны Малфоя первые секунды просто невозможно было даже осознать, не то чтобы понять его мотив. Под гнетом прежних тревожных мыслей что-то шевельнулось, и Гарри ощутил трепет в груди — ранее почти заболевшее сердце успокоилось, а очередной вдох позволил вобрать внутрь больше воздуха.       Драко, отстранившись, развернулся к столику, скрещивая ноги и, как ни в чем не бывало, глядя в сторону. Он снова взял в руки бокал, и Поттер невольно прокрутил в голове то, как слизеринец буквально на пару секунд превращает еще одно обычное прикосновение во что-то более глубокое, хоть и не слишком интимное.       Гарри содрогнулся, когда в голове прозвучала подобная формулировка. Что-то подобное — с Малфоем?..       На скулах Поттера играл румянец, но тот его не чувствовал, понемногу отходя от прежнего шока. Драко, поцеловав его повторно, заставил успокоиться и заглушил все лишние чувства. Было ли это его начальной целью, ведь по лицу Гарри наверняка было видно его страх?.. Судить об этом было крайне сложно, и сегодня Поттер бы за это точно не взялся.       — Я случайно… — непроизвольно выпорхнуло у него изо рта. Гарри всё еще не мог принять, что Малфою не нужны оправдания, и Драко наверняка знал это.       Он, не поворачиваясь обратно, на вдохе бросил на слух ровное и почти расслабленное:       — Гарри.       Теперь гриффиндорец почувствовал, как на самом деле горели его щеки. Такое обращение привело в себя, и он отдалённо понял реакцию Малфоя на то, как сам гриффиндорец назвал его по имени. Разница была лишь в том, что у Поттера к этому времени в голове уже всё смешалось.       — Прошу тебя, замолчи, — негромко продолжил Малфой. — Не грузи голову еще больше…       Вероятно, это, с учётом всего предыдущего, можно было принять за заверение, что всё в порядке. И сейчас Гарри впрямь было проще всего сделать именно это…