Fire Rose

      Директор Озпин поставил свою кружку на стол и поправил очки. В последнее время ему казалось, что его кружка большую часть времени проводит пустой, чем полной. Невзирая на недавние события. Ему не были чужды внезапные вспышки переутомления в жизни. Внезапная паника в Вейле, полное развертывание городских сил Охотников, включая учеников его школы. Потом бешеная передислокация, когда стало ясно, что самому городу ничего не угрожает. Даже сейчас в Вейле все еще витала атмосфера тревоги, но, к счастью, она окончательно улетучилась.       Сначала он подумал, что это она делает ход. Пытается устроить еще одну катастрофу наравне с Горой Глен. Это была бы одна из самых откровенных ее игр за последние десятилетия, а возможно, и столетия. К его удивлению, это оказалось нечто совершенно иное. Озпин развернул кресло, чтобы взглянуть на окно в форме часов, расположенное за его спиной. Из его кабинета, расположенного на вершине Бикона, открывался вид на Изумрудный лес с высоты птичьего полета. За деревьями вдалеке виднелись небоскребы Вейла, а за ними, едва заметный, как небольшое пятнышко у побережья, остров Патч.       За свою бессмертную жизнь, на которую он был проклят, Озпин пережил многое, но никогда не видел и не слышал о человеке, способном в одиночку истребить целую орду Гримм. А уж тем более привлечь внимание второй орды, достаточно большой, чтобы поставить под угрозу город. К счастью, они утонули, пытаясь доплыть до острова. Хотя на Патче, благодаря присутствию учителей академии Сигнал, количество Гримм было ниже нормы, противостоять им всем сразу, да еще и многочисленным, усиленным воздушными Гримм, было невозможно. В юности, когда его магия была еще сильна, Озпин был бы способен на такой подвиг, но не теперь.       Сначала Озпин подумал, не попала ли кому-нибудь в руки Реликвия Разрушения, но последствия использования этой реликвии настолько велики, что могли бы уничтожить весь остров Патч. Именно поэтому он отказывается использовать реликвию в войне против самопровозглашенной королевы Гримм. Королева, имя которой известно лишь немногим, кроме него самого - Салем. Быстрый звонок в Академию Шейд подтвердил, что реликвия все еще находится в надежном хранилище. Оставался вопрос, как этому незнакомцу удалось это сделать.       Проявление, даже очень сильное, может быть подспорьем для Охотника лишь определенное время. Кроме того, он уже расследовал дело этого таинственного незнакомца по поручению Кроу. Этот "Эшен" вклинился в жизнь младшей племянницы Кроу. Аномалия, которая вышла за рамки его первоначальных теорий. Старый, измученный охотник, пытающийся отстраниться от внешнего мира, был не первым таким случаем, хотя и редким, но лишь потому, что мало кто прожил достаточно долго, чтобы стать таким. Теперь уже нет. Внезапно Озпину пришлось задуматься над идеями, которые он долгое время считал невозможными.       Возможность существования на Ремнанте еще одного пользователя магии.       Это было единственное объяснение свершившемуся. Впервые за долгое время Озпин не знал, как поступить. Иметь рядом с собой другого мага, помогающего в этой теневой войне, было бы благом, как никакое другое, тем более что его силы явно не были искалечены, как у него.       У него было так много вопросов к этому незнакомцу. Откуда он взялся? Как он вновь обрел способность колдовать? Неужели его послал Бог Света? Столько вопросов и ни одного ответа или даже предположения, на которое можно было бы опереться. Единственное, в чем он был уверен, так это в том, что этот незнакомец - не один из круга Салем. Это было скорее интуитивное чувство, чем что-то, основанное на реальных доказательствах, но Озпину хотелось думать, что он достаточно хорошо понимает Салем, чтобы разглядеть ее заговор в их многовековом конфликте.       Хотя Кроу придется сделать все возможное, чтобы присматривать за этим незнакомцем, он не станет настаивать на вербовке Эшена. По крайней мере, пока. Измученного затворника не так-то просто убедить вновь вернуться в общество, и Озпин не хотел рисковать, сжигая потенциальные мосты с этим человеком. Племянница Кроу могла бы послужить эффективным инструментом для ресоциализации Эшена. Озпин не смог удержаться от грустной усмешки, когда вспомнил о четырех юных девах из того времени, когда он сам был в подобной ситуации.       Озпин оторвался от своих размышлений, когда встроенный свиток его настольной консоли начал пищать. Ему не нужно было проверять, чтобы понять, что это снова Совет Вейла. Они звонили ему так часто, что он поручил сотрудникам Бикона связываться с его личным свитком лишь по особо важным вопросам. Гудки прекратились, когда звонок перешел на голосовую почту. Хотя он был уверен, что советники начали подозревать, что он уклоняется от их звонков, но у их пока не было возможности доказать это.       Как директор Академии Бикон, он был фактическим лидером Охотников Вейла. После чрезвычайного происшествия он был завален отчетами от различных разведчиков и групп, исследующих окрестные деревни и земли. Даже если в большинстве этих донесений не было ничего, кроме пустого леса. Такие донесения могут поступать в любое время, и если они попадают во время заседание совета, то это просто неудачное стечение обстоятельств. Как и у них, у него тоже были обязанности, которые нужно было выполнять.       Озпин был полностью согласен с Кроу в том, что нельзя допустить, чтобы Совет завладел Эшем. То, что поначалу началось с тревоги за безопасность Вейла, быстро превратилось в разговоры о возможных праздниках и речи о "спасителе Вейла", как только Эш будет найден. Меньше всего им нужна была кучка напыщенных, корыстных политиков, пытающихся использовать Эшена в своих интересах. К счастью, у них уже был способ связаться с ним через племянницу Кроу. Это позволило Бранвену при необходимости направить других охотников по ложному следу. Озпин не спешил собирать новых союзников. Ему нужна была новая кровь, чтобы восполнить потери своих агентов, но он знал, что Салем находится в таком же состоянии. В настоящее время война находилась в холодной стадии, когда обе стороны готовились к следующей схватке. Он был терпеливым человеком, а Патч был относительно безопасным и изолированным местом, куда агенту Салема было бы трудно проникнуть, не предупредив Кроу или Тая.       Терминал снова подал звуковой сигнал, заставив его вернуться за свой стол. К счастью, это был не Совет, а профессор Порт. Порт наблюдал за Изумрудным лесом на предмет признаков возвращения Гримм для его заселения. Он бы охотнее принял жалобы Порта на то, что Эшен испортил ему свободное время охоты, чем разбираться с махинациями Совета. Пока же он оставит Эшена в покое и позволит племяннице Кроу творить ту особую магию, которой обладают все молодые девушки. В конце концов, единственным ресурсом, которым он обладал в избытке, было время.

~X~

      Салем было любопытно. Когда она сидела на своем троне в самом сердце земель Гримм, ее мысли были поглощены недавними событиями, о которых узнала. Она не могла вспомнить, когда в последний раз испытывала неподдельное любопытство. Когда живешь так долго, как она, тайны и повороты жизни в конце концов становятся повторяющимися. Теперь ее мало что интересовало, и еще меньше того, что могло удивить. Само чувство удивления теперь было в новинку. Еще лучше было то, что из ее догадок становилось ясно, что это не имеет никакого отношения к ее войне с Озмой или Озпином, как он пытался маскироваться в эти дни.       Озпин давно отказался от открытых действий против нее, и она была готова подыграть ему. Это делало победу над ним в его собственной игре еще более приятной. Даже если бы Озпин решил отказаться от своей нынешней тактики, за все века их войны он ни разу не нашел способа отобрать у нее контроль над Гримм. Она взглянула на свою бледно-белую ладонь, на которой резко выделялись черные вены. Сила Брата-Бога Тьмы пульсировала в ее венах, вступая в вечную войну с бессмертием, которым ее проклял Брат-Бог Света. Красные глаза с черной склерой смотрели из окна на пустынный пейзаж, окружавший ее замок.       Салем покинула свой трон и вышла на балкон. Земля, погруженная в вечную тень и опустошаемая постоянными бурями. Неподалеку от ее убежища находилась черная лужа, из которой вылезали стаи Гримм. Ужасный след, оставленный Богом Тьмы после его исхода вместе с братом. Водоворот чистой ночи, наполнивший воздух непрекращающимся ревом и породивший ужасы, которые терзают Ремнант. Это была тьма, зло, проявившееся физически и запятнавшее своим разложением сам континент.       Ее связь с бассейном все еще оставалась сильной.       Сила внутри нее все еще пульсировала в ответ на хаотические энергии бассейна. В отличие от Озпина, чья сила иссякла и распалась с течением веков, ее сила оставалась такой же могущественной, как и в тот день, когда она впервые обрела ее. По мановению руки и небольшому всплеску ее силы на свет появилась новая партия Гримм. Их тела сформировались из жидкой ночи. Они собирались у основания ее башни аккуратными рядами и ждали приказов. Контроль над каждым из них был абсолютным. Она приказала одному из них убить стоящего рядом Гримм. Он сделал это без колебаний, и его жертва не сопротивлялась. Салем отпустила контроль над стаей и позволила им уйти и бродить по окрестностям, как простодушным животным, которым они подражали. Другие Гримм придут, чтобы переправить своих нелетающих собратьев через океан и расселить по другим континентам.       Она закрыла глаза и сосредоточилась на той самой нити контроля. Салем ощущала связь с каждым Гримм, бродившим по планете. Большинство связей были слабыми из-за расстояния и требовали огромной концентрации, чтобы она могла хоть немного контролировать их. Обычно это не стоило затраченных усилий. Не тогда, когда она могла просто подтолкнуть большую стаю и направить их в сторону слабо защищенной деревни, прощупать оборону королевства или, в особых случаях, устроить засаду и переполошить агентов Озпина, когда они выйдут за пределы безопасных стен. Среди этих многочисленных связей была и недавно образовавшаяся брешь.       Салем чувствовала присутствие Гримм, ставших изгоями. Связь все еще сохранялась, но любые попытки восстановить контроль были отвергнуты. Вернее, ее попытки больше не достигали их, как будто они были заблокированы для неё, или, скорее, как будто что-то другое заняло ее место. Пока она размышляла о том, как такое возможно, она почувствовала, как каждый Гримм-изгой был уничтожен, пока не осталось ни одного. Теперь была пустота, окруженная тонким присутствием Гримм. Тех, кого тоже влекло к таинственному источнику, но они не были настолько близко, чтобы отдаться своим инстинктам, как их сородичи.       Как бы ни хотелось Салем удовлетворить своё любопытство, она не сможет сделать это в течение некоторого времени. У нее была особая порода Гримм, Провидцы, с помощью которых она могла лично наблюдать за местностью из своего замка и даже общаться через них. Это был один из способов поддерживать связь со своими агентами на местах. К сожалению, поскольку местная популяция Гримм истреблена, посылать одного из своих Провидцев было бы слишком рискованно. Этот вид, как и многие другие, все еще был неизвестен человечеству, а данный конкретный Гримм - Озпину. Она старалась, чтобы так и оставалось. В таких случаях у нее были доверенные агенты, которых она могла послать от своего имени. Подчеркнем - были.       Об этом говорили пустые места за длинным столом, накрытым в ее тронном зале. Найти глупцов, готовых продать остатки человечества, было довольно легко. Будь то страх и самосохранение или жажда власти и желание стать частью победителя в этой многовековой войне. К сожалению, найти среди этого сброда тех, кто стоит вложений, оказалось непросто. Она все еще искала замену агентам, которых потеряла, охотясь за последним сереброглазым питомцем Озпина.       Сереброглазые воины были единственной настоящей угрозой для Гримм. В их родословной был небольшой след магии Бога Света, магии, которая была противоположна творениям его брата. Салем потратила столетия на очищение этой родословной, пытаясь полностью убрать их силу с доски. До появления любимца Озпина последним сереброглазым воином была знаменитая охотница, которую ее агенты убили несколько десятилетий назад ценой взаимного уничтожения. Теперь, казалось, история повторилась вновь. Только теперь она, возможно, наконец-то выполнила свою задачу - уничтожила их. Один из самых мощных активов Озпина был отнят у него навсегда. Если кто-то и выжил, то наверняка в какой-нибудь захолустной деревушке, неизвестной никому из них, поскольку Озпин не рискнул бы оставить его одного. Он был в отчаянии, и это делало его неуклюжим, а его действия - очевидными.       К счастью, она была не единственной, кому требовалось пополнить свои ряды. Один из собственных агентов Озпина проявил дряхлость и бросил его. Она пыталась завербовать девушку, но получила отказ. Несмотря на то, что женщина постоянно выделывалась, было ясно, что она трусиха насквозь. А у Салем было достаточно терпения для трусов. Пока что Салем отпустила ее на свободу. Многие из оставшихся агентов Озпина занимали высокие посты или были директорами различных академий, что ограничивало их в действиях и не позволяло выходить на поле боя. Озпин решил вести оборонительную войну.       Пройдет некоторое время, прежде чем она сможет направить свои ресурсы на расследование этой аномалии. В данный момент все было завязано на Атласе и Мистрале. В Атласе был презираемый атласский ученый, который выглядел достойным рекрутом с большим потенциалом. В Мистрале же намечалась попытка обратить в свою веру директора Академии и одну из пешек самого Озпина. Давление, которое оказывала на него служба в качестве одного из орудий Озпина, стало довлеть над ним. Озпин не так хорошо разбирался в характере, как ему хотелось бы. Пройдет совсем немного времени, и трусость директора опустит его на самое дно. Она будет рядом, чтобы предложить ему путь "спасения".       Так много работы, которую нужно сделать, но времени на это нет. Салем вернулась в свое кресло. Аномалия, похоже, никуда не делась, и скоро она пополнит свои силы и проникнет в круг Озпина. Так что даже если он доберется до аномалии первым, она будет знать все, что он обнаружит. Ей незачем было торопиться.       Салем вернулась на свой трон, и на ее губах заиграла злобная улыбка. Озпину могло показаться, что он все еще держит против нее грозную оборону, но именно те маленькие трещинки, которые он не замечал, приведут его к окончательному поражению. Новая доска и ее фигуры были уже расставлены. Теперь ей остается только ждать, как все сложится. У нее были столетия чтобы научиться терпению.

~X~

      Голод. Это было все, что он знал. Неутолимый голод разрывал внутренности, требуя насыщения. Как долго он терпел это существование в постоянной агонии? Сколько бы он ни убивал, сколько бы ни пировал, темная бездна, лежащая в его сердцевине, не насыщалась. Самоощущение было слабым и мимолетным, оно существовало лишь как выход вечного голода.       Не осталось никаких воспоминаний, которые могли бы его направлять. Вместо них остались лишь инстинкты, вложенные в его форму из бесчисленных других воспоминаний, прежде чем они тоже были поглощены. Бездушная шелуха первозданной силы. Хрупкая форма не соответствовала заложенной в ней силе. Несмотря на то что она была раздавлена землей, она не знала дискомфорта. Когда он приказал своей конечности двигаться, земля, несмотря на всю свою мощь и вес, уступила. Медленно, но верно она зашевелилась. Даже без зрения, несмотря на непостижимое расстояние, он мог видеть свет, пробудивший его от дремоты. Свет, который искушал его и обещал утолить голод. Так же внезапно, как и появился, свет исчез. Беззвучный крик был задушен землей. Пробудившись, голод запретил ему дремать. Он требовал найти свет. Оно корчилось и боролось, не понимая, куда идти. Само время не могло смирить его, и даже могучая Земля оказалась бессильна. Пока оно снова не обрело свободу, оно боролось и сражалось в битве, которую неизбежно должно было выиграть. Она боролась не одна. Вдалеке пробудились и зашевелились другие, и всепоглощающий голод требовал поглотить свет.       В других местах разные Гримм подняли головы, почувствовав слабый зов родни.