• Когда я умру, петь продолжат птицы •

*Первый учебный день, Хогвартс*

      Гермиона в своей жизни часто ставила рекорды. Она становилась лучшей в магловской школе, была любимицей многих преподавателей в Хогвартсе и первой ученицей на курсе. Грейнджер приготовила наисложнейшее Оборотное зелье на втором году обучения, а также только ей в порядке исключения доверяли пользоваться Маховиком времени. Она писала длинные свитки сочинений, превосходящие заданные профессорами объёмы, получала сто двадцать баллов из ста по Заклинаниям, с лёгкостью учила руны, да и, в конце концов, именно Гермиона первой свалила с Прорицаний, не став тратить своё время на этот бесполезный предмет, и таких примеров можно хоть до ночи перечислять.       Ещё один рекорд был поставлен и сегодня. Конечно, этим нельзя хвастаться или гордиться, но, сидя на траве и прижимаясь спиной к холодной каменной стене замка, она разом выкурила одну за другой треть от пачки сигарет. Пока Грейнджер слушала, как гомонящие студенты проходят в холл замка, направляясь в Большой Зал на ужин и распределение, она не могла встать с места.       Всё стихло через несколько долгих минут, и, только Гермиона собралась уходить, как поняла, что, выбегая из замка, снова ворчит Филч, да мяукает его кошка — миссис Норрис. Они бежали к воротам.       — Где вас носит, неужели вы считаете, что я обязан каждого лично встречать?! Совсем уже оборзели!!! — он продолжал бурчать, пока проворачивал ключ в навесном замке. Ворота скрипнули, и кто-то прошёл внутрь. Послышался шум катящегося чемодана. — Вещи к осмотру! — крикнул Аргус опоздавшему, но тот не остался в долгу.       — С хера ли? — этот голос, с манерной привычкой растягивать гласные, показался Гермионе знакомым. Да что уж там — как она могла забыть голос Драко Малфоя, только вчера сбившего её с ног.       — Я тебе сейчас повыражаюсь! — крикнул раздражённый Филч, который, как могла резонно заметить Грейнджер, и, правда, наверное, устал весь вечер осматривать каждого и таскать тяжёлые чемоданы. К тому же он был уже в возрасте. — Сопляк! Раскрывай чемодан, чего встал фонарным столбом?!       — Мистер Филч, — послышался ещё один знакомый голос, и она, выглянув из-за угла замка, заметила развевающиеся полы мантии Снейпа, как всегда спешащего на помощь к своему любимцу. — Попрошу вас поторопиться, иначе мистер Малфой опоздает из-за вас на ужин.       Как же филигранно он умел выворачивать ситуацию в пользу всех слизеринцев. Гермиона, понимая, что у неё просто нет моральных сил встать и пойти в замок, вытащила ещё одну сигарету, поджигая её палочкой. Господи, наверное, родители убили бы её за эту вредную привычку… подтянув к себе ноги, она смотрела на лес, на границе которого стояла хижина Хагрида. Он, наверное, уже на ужине, хотя пара окон в доме всё-таки горит. Хагрид забыл выключить свет?       — Проходите! — недовольно крякнул Аргус спустя несколько секунд. Послышались торопливые шаги по дорожке. Ни Драко, ни Северус не разговаривали — лишь один завхоз непрестанно ворчал. Не успел Снейп довести Малфоя до входа в замок, как к воротам снова кто-то подошёл, тряся цепи и замок. Филч, грязно выругавшись, развернулся и направился обратно, но его остановил Северус.       — Идите на ужин, Филч. Я сам встречу опоздавших и впаяю им, кто бы это ни был, штрафные очки, а вы, Драко, тоже отправляйтесь, — сказал он и тихо добавил: — В мой кабинет.       Снейп быстро пошёл обратно, а Грейнджер, снова выглянувшая из-за стены Хогвартса, увидела только чёрную тень, похожую на летучую мышь.       — Ну-ну, — хмыкнул он, извлекая волшебную палочку из-под мантии и прикасаясь ею к висячему замку, отчего цепи тут же разошлись в стороны, и створки ворот со скрипом распахнулись. — Очень мило, что вы наконец-то соизволили явиться, Поттер, хотя вам, по-видимому, представляется, что школьная мантия сильно повредит вашей красоте.       — Я не мог переодеться, у меня не было… — начал Гарри, но Северус перебил его на полуслове.       — Нет необходимости ждать, Нимфадора. Со мной Поттер в полной… хм-м… безопасности.       О, — подумала Гермиона, услышав знакомое имя. — Неужели и Тонкс здесь? Она провожала Гарри, который почему-то опоздал, до Хогвартса?       — Я думала, что моё сообщение примет Хагрид, — сказала Нимфадора, нахмурившись.       — Хагрид, как и Поттер, опоздал на пир по случаю начала учебного года, и вам просто повезло, что я был тут рядом. Иначе ждали бы вы, Поттер, до утра, — прибавил Снейп, отступая в сторону, чтобы Поттер мог пройти в ворота.       Северус с громким лязгом захлопнул створки прямо перед её носом, а затем снова коснулся замка волшебной палочкой. Цепи, звякая, поползли на место. Он повернулся, качнув фонарём, и Гарри на мгновение увидел потрясение и гнев на освещённом лице Тонкс, а потом её снова скрыла тьма. Поттер двинулся за Снейпом к школе.       — Спокойной ночи, — крикнул он через плечо. — Спасибо… спасибо за всё!       — Пока, Гарри!       Грейнджер знала, что Гарри терпеть не мог этого мага с самой первой их встречи, но окончательно и бесповоротно Снейп настроил его против себя обращением с Сириусом. Она помнила, что именно из-за него Блэк в ночь своей гибели помчался в Министерство — не в последнюю очередь из-за ехидных намёков старого неприятеля. Якобы он, Сириус, сидит в безопасности и прячется, пока другие члены Ордена Феникса рискуют жизнью, сражаясь с Волан-де-Мортом.       — Думаю, следует оштрафовать Гриффиндор на пятьдесят очков за ваше опоздание, — сказал Северус, и Гермиона чуть не закашлялась от дыма сигарет. Зажав рот рукой, она сощурила заслезившиеся глаза и презрительно посмотрела туда, где в темноте шли Поттер и профессор Снейп. — Плюс ещё, скажем, двадцать очков за появление в магловской одежде. Я, пожалуй, не припомню другого такого случая, чтобы один из факультетов оказался с отрицательным количеством очков в первый же день учебного года — вы даже ещё не успели приступить к десерту. По-моему, вы установили рекорд, Поттер.       Грейнджер ощутила, как ярость и ненависть Гарри к Снейпу проникла и в неё, раскаляясь добела. Она тоже посмотрела на свои джинсы и кеды. Да, кажется, и её ждут проблемы, но не Гермиона уговаривала себя вернуться в школу. Именно её уговаривали Макгонагалл, приславшая ей за август около десятка писем, а также вызвавший на личный разговор Дамблдор. Рубашка, галстук и мантия — вот её максимум.       — Надо думать, вы рассчитывали на эффектный выход? — Северус продолжал издеваться над её другом. — И, поскольку летающего автомобиля на сей раз под рукой не оказалось, вы решили, что ворваться в Большой Зал в самом разгаре праздника тоже будет достаточно драматично?       Голос продолжающего насмехаться Снейпа затихал, и она, затушив сигарету, применила к рукам Очищающее заклинание, закинула в рот мятную жвачку и наконец поднялась на ноги. У неё закружилась голова, будто от алкогольного опьянения, а ещё неприятно сжался в спазме желудок.       — Стоять ровно! — приказала себе Грейнджер и схватила свой чемодан за ручку. Она подошла к ступеням у входа в замок. Огромные дубовые двери распахнулись, пропуская её в просторный, вымощенный каменными плитами вестибюль. Стали слышны смех, разговоры, звон тарелок и бокалов из раскрытых дверей Большого Зала.       Оставив свой чемодан около остальных, Гермиона пожалела, что не вошла внутрь раньше. Как бы она ни храбрилась, но излишнее внимание было неприятным. Сейчас же ей надо дойти до гриффиндорского стола, что как нарочно находился дальше других от входа, а также предстояло выслушать нотации от всех своих друзей, с которыми Грейнджер не общалась всё лето, однако она считала, что у неё есть все права полностью игнорировать их претензии. Её жизнь находилась на грани смерти, а потом и вовсе почти разрушилась даже не по кирпичику, а целыми обвалившимися стенами, превратившись в хлипкие руины. Тяжело вздохнув, Гермиона прошла внутрь, где все уже ели десерт. Вот чёрт! Желудок безжалостно заурчал.       Миновав стол Пуффендуя, она увидела, где именно сел только что пришедший Гарри. Рон и Джинни низко нагнулись к нему, что-то настороженно обсуждая. Вдруг Рональд, засовывавший в рот очередную ложку пудинга, поднял взгляд и уставился на неё. Гарри и Джинни, заметившие, что он отвлёкся, повернулись, чтобы понять, что же там увидел Рон. Поттер, чьё лицо было почему-то в крови, резко поднялся с места и, сделав пару шагов, остановился перед Гермионой. Он смотрел на неё сверху вниз, разом растеряв все слова, которые придумывал, пока надеялся на их встречу.       — Мы не знали, что и думать!       — Где ты пропадала? Почему не отвечала на наши письма?! — Рон, не удержавшись на месте, тоже встал, но сидел он с другой стороны стола, поэтому обнять её не мог.       — Ты постриглась? Тебе идёт! — Джинни первая вышла из оцепенения и бросилась к ней.       Оказавшись именно в её объятиях, Грейнджер поняла, что сделала правильный выбор. Ей надо было вернуться хотя бы ради родных людей — ради тех, кому она ещё нужна.       — Они вынесут тебе весь мозг, готовься! — улыбаясь, прошептала Джинни ей на ухо. — А потом ты и мне расскажешь, если посчитаешь нужным!       Они простояли так ещё с минуту, обнимаясь и покачиваясь.       — Ладно, моя очередь! — Гарри, придерживая носовой платок у кровоточащего носа, одной рукой крепко обнял Гермиону и пробормотал: — Не знаю, как бы я и дальше жил, если бы ты не вернулась сюда!       — Как-как! — встрял Рон, наблюдая за ними. — Помер бы, не дожив до конца первой недели учёбы.       — Что правда, то правда! — хохотнул Поттер и легонько погладил её по спине. — Ужин уже закончился — я тоже не успел.       — Что ж, тогда будем беречь фигуру, — ответила Гермиона, чем привлекла внимание Лаванды и Падмы. Они, осмотрев свою одногруппницу и отметив изменения в её внешности, мгновенно зашушукались — хоть что-то осталось неизменным. Налив себе чаю и положив на тарелки по большому куску пирога, Гарри и Гермиона молча ели, не нарушая тишину.       Она с интересом осмотрелась вокруг, и её взгляд упал на учительский стол. Хагрид, который, по словам Снейпа, опоздал на ужин, теперь же сидел за столом и широко улыбнулся ей и Поттеру, тоже посмотревшему в сторону их большого друга, что махал им рукой. Он так и не научился вести себя с подобающей преподавателю солидностью — как, скажем, профессор Макгонагалл, декан факультета Гриффиндор, которая сидела сейчас рядом с ним, доставая ему макушкой чуть выше локтя, но пониже плеча, и неодобрительно косилась на столь бурное приветствие.       Поттер изогнул в удивлении брови, заметив, что по другую сторону от Хагрида сидит профессор Трелони, преподавательница Прорицаний — та редко покидала свой кабинет на верхушке башни. Она неожиданно кивнула Гермионе, и Грейнджер в ответ скривилась. У неё с этой преподавательницей отношения не сложились с первого занятия. Та была одета так же причудливо, как и всегда: вся в развевающихся шалях и сверкающих бусах; её глаза казались невероятно огромными за стёклами очков. В прошлом году они узнали, что именно Трелони произнесла пророчество, из-за которого лорд Волан-де-Морт убил родителей Гарри и пытался уничтожить его самого.       После этого Гарри и вовсе не стремился находиться в её обществе. К счастью, в этом году ему уже не нужно было изучать прорицания, чему «старая» Гермиона бы явно обрадовалась, ведь она не понимала, зачем тратить время на тот предмет, от которого нет пользы. В этом году ей вообще было всё равно на все предметы разом, да и Прорицания Грейнджер бросила ещё на третьем курсе.       Джинни сидела напротив Дина Томаса. Они, видимо, начали встречаться, потому что взгляды, которые Рон кидал на одногруппника, нельзя было спутать ни с чем. Он ревновал Джинни к её очередному ухажёру. Что ж, ревновать было кого — она за лето постройнела, чуть вытянулась и здорово похорошела.       — Герм, может, расскажешь, что у тебя произошло? — подал голос Рон, в которого как в чёрную дыру улетела очередная ложка пудинга.       Гермиона кинула на него такой взгляд, отчего он поёжился.       — Кстати, что я узнал в поезде! — спохватился Поттер, допив чай, но рассказать он не успел, так как Дамблдор поднялся на ноги, чтобы произнести свою речь. Разговоры и смех в Зале почти мгновенно стихли.       — Самого доброго вам вечера! — Альбус с широкой улыбкой раскинул руки, как будто хотел обнять всю школу.       — Что у него с рукой? — охнула Джинни. По Залу зашелестел шепоток. Не она одна, видимо, обратила на это внимание. Правая рука у Дамблдора была такая же почерневшая и безжизненная, как в ту ночь, когда он пришёл забрать Гарри из дома Дурслей. Дамблдор всё правильно понял, но только улыбнулся и одёрнул фиолетовый с золотом рукав, прикрыв своё увечье.       — Не о чем беспокоиться, — сказал он беспечно. — а теперь… нашим новым ученикам — добро пожаловать, наших старых учеников — с возвращением! Я очень рад, что все вернулись!       Грейнджер могла поклясться, что Альбус посмотрел именно на неё. Она коротко кивнула ему в знак приветствия.       — Вас ожидает ещё один год обучения волшебству…       — Она у него такая была, когда я видел его в июле, — зашептал Гарри, нагнувшись над столом, чтобы услышали Рон и Гермиона. — Только я думал, он её уже вылечил… или мадам Помфри смогла ему помочь.       — Она как будто омертвела, — сказал Рон, болезненно поморщившись. Грейнджер уже видела его руку и определённо знала, что это не лечится, однако виду не подала. Хотя зря. Рон, не увидев от обычно вездесущей и любознательной Гермионы реакции, выжидающе на неё посмотрел, но она опустила голову и продолжила ковыряться в своём пироге.       — …а школьный смотритель, мистер Филч, просил меня объявить о категорическом запрете на любые шуточные товары, приобретённые в магазине под названием «Всевозможные волшебные вредилки». Желающие играть в команде своего факультета по квиддичу, записывайтесь у деканов факультетов как обычно. Кроме того, нам требуются новые комментаторы — желающие пусть также записываются у деканов. В этом году мы рады представить вам нового преподавателя. Профессор Слизнорт, — тот встал, сверкая лысиной в свете свечей. Его обтянутый жилетом живот отбрасывал тень на весь стол, — мой бывший коллега, согласился снова преподавать у нас Зельеварение.       — Зельеварение?       — Зельеварение?!       Слово эхом разнеслось по Большому Залу. Ученики переспрашивали друг друга, сомневаясь, правильно ли они расслышали.       — Зельеварение? — хором повторили Джинни и Рон, уставившись на Гарри. — А ты говорил…       — Кто он вообще такой? — решила уточнить Гермиона, выпавшая из магической реальности за последние месяцы.       — Я тебе потом расскажу. Мы с Дамблдором в июле отправились уговаривать его преподавать, — шепнул Поттер ей на ухо. Грейнджер выгнула в удивлении бровь. Да, пока она валялась в коме, кто-то не терял времени.       — Тем временем профессор Снейп, — Дамблдор повысил голос, перекрывая шёпот в Зале, — возьмёт на себя обязанности преподавателя по Защите от тёмных искусств.       — Нет! — сказал Гарри так громко, что сразу несколько голов повернулись к нему. Ему было наплевать. Вне себя от ярости, он смотрел на преподавательский стол. Как можно было допустить Снейпа к преподаванию Защиты от тёмных искусств после всего, что произошло? Ведь всем известно, что Альбус много лет не доверял ему эту работу!       — Гарри, ты же говорил, что Слизнорт будет вести ЗоТИ! — сказала Джинни, которую, как могла предположить Гермиона, Гарри и Рон взяли в свою компанию. Что ж, хорошо. Ей же будет проще, если их кто-то будет отвлекать от неё самой.        — Я так думал! — отозвался Поттер, напряжённо вспоминая, когда именно Дамблдор ему об этом сказал. Если подумать, он и впрямь не говорил, какой предмет будет преподавать профессор Слизнорт.       Снейп, сидевший справа от Дамблдора, не встал, когда было произнесено его имя, только лениво приподнял руку в ответ на аплодисменты со стороны слизеринского стола, но Гарри был уверен, что разглядел торжествующее выражение на ненавистном лице.       — Одно хорошо, — сказал он с бешенством, — к концу года мы избавимся от него.       — В смысле? — не понял Рон.       — Эта должность проклята. Никто ещё не продержался на ней больше года… Квиррелл так и вообще погиб. Я лично буду держать пальцы скрещёнными — может, ещё кто помрёт…       — Гарри! — сказала Грейнджер, но вместо укоризненного тона получился одобряющий. Поттер, хоть и удивился, однако явно обрадовался неожиданной поддержке с её стороны.       — Может, он просто в конце года вернётся к своим волшебным зельям, — рассудительно заметил Рон. — Вдруг этот Слизнорт не захочет остаться надолго. Грюм вот не захотел.       Альбус прокашлялся. Не только Гарри, Рон, Гермиона и Джинни отвлеклись на разговоры. По всему Залу обсуждали поразительное известие о том, что Северус наконец-то дождался исполнения своей заветной мечты. Словно не замечая, какую сенсационную новость он только что сообщил, Дамблдор ничего больше не сказал о перестановках в штате преподавателей.       Выждав, пока установится абсолютная тишина, он заговорил снова:       — Далее… как известно всем присутствующим в этом Зале, Волан-де-Морт и его сторонники снова действуют в открытую и собирают силы.       При этих словах Дамблдора молчание сделалось натянутым как струна. Поттер оглянулся на слизеринский стол. Странно было не видеть Малфоя. Забини же сидел как ни в чём не бывало, однако, встретив взгляд Гарри, чуть скривил губы.       — Мне бы хотелось всячески подчеркнуть, насколько опасна сложившаяся ситуация и насколько важно, чтобы каждый из нас заботился о безопасности Хогвартса. Магическая охрана замка за лето была усилена: у нас появились новые, более мощные средства защиты.. но тем не менее все мы, и ученики, и преподаватели, должны быть крайне осторожны и не допускать ни малейшей беспечности, поэтому я прошу вас, в целях безопасности соблюдайте все ограничения, о которых будут говорить вам учителя, пусть даже это покажется вам обременительным, и в особенности строго выполняйте правило о запрете ученикам выходить после отбоя из своих спален. Заклинаю вас: если заметите что-нибудь необычное или подозрительное в замке или за его пределами, немедленно сообщайте об этом кому-либо из преподавателей. Я верю и надеюсь, что вы будете постоянно помнить о своей безопасности и о безопасности других учеников.       Его голубые глаза обвели взглядом Зал, и Альбус снова улыбнулся.       — Но сейчас вас ждут уютные, тёплые постели, какие только можно пожелать, и главная ваша задача на данный момент — хорошенько выспаться перед завтрашними уроками, а потому давайте скажем друг другу: «Спокойной ночи! Пока!».       Как всегда с грохотом начали отодвигаться скамьи, сотни учеников потянулись из Большого Зала по своим спальням. Гарри не спешил — ему совсем не хотелось идти в общей толпе, где на него будут таращиться все, кому не лень. Он притворился, будто завязывает шнурки на кроссовках, дожидаясь, пока основная масса гриффиндорцев уйдёт из Зала. Джинни и Рон пошли выполнять обязанности старост — показывать дорогу новичкам, а Грейнджер, к удивлению Гарри, осталась с ним.       — У тебя что-то произошло, да? — тихо спросил Поттер, уставившись на неё зелёными пытливыми глазами. Он улыбнулся, заметив, что та стоит в красных кедах — просто удивительные кардинальные трансформации их правильной подруги!       — Гарри, могу я рассказать в тот момент, когда буду готова? — она тяжело вздохнула, наблюдая, как Гарри перевязывает шнурки.       — Видимо, произошло что-то такое, что перевернуло твой мир с ног на голову, потому что, когда для Джинни пришло письмо со значком старосты, я подумал, что тебя уже и в живых нет.       Его голос был ровным и серьёзным. Он не мог откладывать всё на «потом». Конечно, Гермиона была вправе ничего не говорить, но ему необходимо высказать ей за безответственное поведение, которое той вообще не было присуще.       — Ну, как видишь, я жива, — она кисло улыбнулась. — А ты не хочешь рассказать, что у тебя произошло с носом? И почему ты опоздал?       — Видишь ли, — тихо заговорил Поттер, склонившись к ней, когда они выходили из Зала в самом хвосте толпы, чтобы никто не мог подслушать. Он даже закинул руку ей на плечо, хотя раньше подобного себе не позволял. — Малфой в этом году не приехал в Хогвартс. Его не оказалось ни в поезде, ни на ужине. Старостой стал Блейз Забини.       Гарри коротко пересказал то, что услышал в купе Хогвартс-Экспресса, а также то, как Забини, заметив Поттера, решил проучить его. Грейнджер слушала молча, ничего не понимая. Она ведь видела Малфоя! Он вернулся в Хогвартс за пару минут до того, как пришёл Поттер. Гермиона уже открыла рот, как вдруг их окликнули.       — Привет, ребятки! — загрохотал Хагрид, нагоняя их сзади.       — Привет! — хором поздоровались они, отпрыгнув друг от друга.       — А где Рон, убежал куда? — огляделся Рубеус, не заметив их Уизли.       — Ушёл по делам старост — показывать первогодкам путь до общежития, — поведал Гарри, и лицо Хагрида исказилось в муках недоумения.       — Э-э-э, а как же, чего же ты, Гермиона, не пошла? Ты ведь тоже староста! — Хагрид почесал макушку.       — С этого года староста — Джинни, а мне… мне надо больше времени уделять учёбе, — соврала Грейнджер. Ей было стыдно за это, но рассказать правду представлялось ещё более невозможным. — А ты почему опоздал, Хагрид?       — Навещал Грохха, — радостно ответил Рубеус, которого легко быстро настроить на другую тему разговора. Только вот Поттер кинул на неё многозначительный взгляд. — Совсем забыл о времени. У него теперь новое жильё в горах. Дамблдор ему устроил — отличная большая пещера. Ему там лучше, чем в лесу. Мы с ним так хорошо поболтали.       — Правда?       Гарри поймал ответный взгляд Гермионы. Во время их последней встречи со сводным братцем Хагрида, свирепым великаном, вырывающим деревья с корнями, словарный запас Грохха состоял ровно из пяти слов, причём два из них он был не в состоянии произнести как следует.       — Да-а, он столькому научился, — сказал с гордостью Хагрид. — Вы просто не представляете. Вот ещё малость подучу его и возьму к себе в помощники.       Гермиона одобряюще кивнула, и Поттер позавидовал её умению держать эмоции при себе. Его же разбирал смех.        — Ладно, до завтра. Первый урок сразу после обеда. Приходите пораньше, поздороваетесь с Клювокры… то есть я хотел сказать — с Махаоном!       Весело помахав им рукой, Рубеус пошёл во тьму. Гарри и Гермиона глупо и пристыженно уставились один на другого. Несмотря на то, что у них оставалась куча вопросов, сейчас они думали об одном и том же. У обоих на душе заскребли кошки.       — Ты как, будешь продолжать занятия по Уходу за магическими существами?       Поттер удручённо покачал головой.        — А ты?       Грейнджер тоже отрицательно замотала головой, отчего её кудрявое каре покачнулось красивой волной, щекотнув шею.       — Я так понимаю, Рон тоже не будет?       Гарри вздохнул. Ему не хотелось даже думать о том, что скажет Хагрид, когда узнает, что трое его любимых учеников отказались продолжать изучение его предмета. Они пошли на лестницу, ведущую в Башню Гриффиндора, думая о скором начале нового учебного года. У Гермионы не было сил уже сейчас. Она совершенно не настроена работать, и такое с ней случилось впервые в жизни. Её всё ещё мучила совесть, но Гермиона не могла представить, как заставит себя писать длиннющие сочинения, которые раньше вызывали неописуемый восторг.       Всё то время, что они поднимались до портрета Полной Дамы, охраняющего вход в их общежитие, Поттер рассказывал ей, как Дамблдор забрал его к Уизли всего спустя две недели каникул, проведённых в доме Дурслей; как они аппарировали в деревушку Бадли-Бэббертон и отыскали Горация Слизнорта в одном из домов маглов, которые укатили куда-то в отпуск. Он поведал об этом учителе то, что понял сам.       — Он странный. Его хобби — получать в ряды любимчиков самых лучших студентов: талантливых, знаменитых и имеющих властных родственников. Каждый из его учеников даже после школы поддерживает с ним связь. Одним Слизнорт выбивает в благодарность место в Министерстве, а другие присылают ему билеты на матчи по квиддичу или засахаренные ананасы!       Гарри поведал о том, как он, Невилл и Джинни оказались приглашёнными в его купе, где каждый рассказывал о себе, будто от этого зависело отношение профессора. Гермионе такое не понравилось. По её скромному мнению, предвзятость для учителя — это не очень хорошее качество. Ярким примером был Снейп, принципиально не замечающий косяков слизеринцев и снимающий десятки балов с гриффиндорцев за куда более мелкие проступки. Грейнджер внимательно слушала, не перебивая.       — Пароль? — голос Полной Дамы заставил их с удивлением заметить, что они прошли несколько лестничных маршей, даже не заметив этого, однако Гарри, как и Гермиона, опоздавшая на ужин, пароля не знал. Он указательным пальцем подтолкнул свои очки ближе к переносице, задумавшись, а потом, махнув рукой, просто со всей дури постучал по портретной раме, отчего та тихонько задрожала.       Полная Дама задохнулась от возмущения, всплеснув руками и подбирая слова.       — О! Заходите! Только вас ждём! — изнутри дверь им открыл улыбающийся Рон. Полная Дама тут же разразилась ругательствами и стенаниями о том, какая пошла молодёжь. Как только портрет захлопнулся, её крики стихли, но шум из гостиной доносился такой, что практически оглушал.       — Мы с Джинни решили организовать праздник по случаю начала учебного года! Дин и Симус нам здорово помогли в этом!       Вся гостиная Гриффиндора оказалась увешана цветными гирляндами, шарами и большим полотном, висящим в воздухе с надписью «Кубок школы будет наш! Вперёд, Гриффиндор!». Грейнджер ухмыльнулась. Да, когда она была второй старостой, Рон не позволял себе такого, но сейчас Гермиона молча прошла к столику, на котором стояло сливочное пиво, взяла одну прохладную бутылку, отвинтила крышку и поднесла его к губам. Сделав несколько глотков, она с удовлетворением упала в любимое кресло у камина. Поттер сел рядом.       — Если я проверю тебя заклинанием, доказывающим, что тебя не напоили Оборотным, ты не обидишься? — спросил он, протягивая ей пирожок. Кто-то из гриффиндорцев пробрался на кухню, где добрые эльфы сполна нагрузили их остатками с ужина. Грейнджер только улыбнулась ему в ответ. Да, наверняка её поведение сильно контрастировало по сравнению с прошлогодним, а ведь с их последней встречи на вокзале прошло чуть больше, чем два месяца, но многое успело измениться.       Симус и Дин, которые взяли на себя обязанности местных весельчаков, так как Фред и Джордж в прошлом году бросили школу, сейчас запускали хлопушки, взрывая их над головами студентов. Посреди гостиной висел диско-шар, и играло магическое радио. Многие, похватав с собой бутылки с пивом, повскакивали с мест, принимаясь танцевать.       Рон и Джинни, которые периодически выискивали и отправляли обратно по спальням младшекурсников, наконец смогли выдохнуть. Они, улыбаясь, подняли бутылки с пивом.       — Давайте, за спокойный учебный год! — громко сказала Джинни, поднося горлышко своей бутылки к остальным.       — Ага, было бы сказано! — неверяще ответил Гарри, но всё же счастливо улыбнулся. Наконец все были в сборе.       — До дна! — крикнул Рон на всю гостиную, и все разом приложились к бутылкам.       Уже через час пиво всех расслабило, и гомон стал ещё громче. Кто-то танцевал, кто-то резался в карты, а Рон сумел уговорить Гарри сыграть с ним в шахматы, хотя голова у последнего была забита совсем другим. Когда по гостиной разом растеклась тишина, то Гермиона, сидевшая в глубоком мягком кресле, заметила в портретном проёме профессора Макгонагалл.       — Что ж, вы меня не удивили! — сказала она строгим тоном. Минерва всё ещё была одета в повседневную мантию, хотя время уже давно перевалило за одиннадцать вечера, когда начинался отбой.       Все притихли, ожидая нотаций и взбучки по поводу распития пива в школе, а также нарушения распорядка дня, но статная Макгонагалл просто молча рассматривала всех и каждого, делая известные только ей одной выводы. Когда её взгляд упал на Гермиону, в этот момент решившую глотнуть пива из-за того, что пересохло в горле, она покачала головой, и Грейнджер чуть было не поперхнулась. Так и хотелось сказать фразочку Дилана, любившего повторять это бабушке Изабель, когда та так же укоризненно смотрела на захмелевшего внука: «Когда человек пьёт, его даже змея не кусает!». Ну, или кошка в её случае.       — У меня для вас есть объявление, прошу меня внимательно выслушать!       Казалось, пролети сейчас мимо перо, этот звук будет казаться громом среди ясного неба — настолько было тихо.       — В этом году у нас ротации не только в преподавательском составе! Произошли некоторые изменения, подпитываемые прошлыми событиями…       Все непонимающе переглянулись, пытаясь понять, к чему ведёт их декан.       Минерва поправила очки и, поглубже набрав воздуха в лёгкие, будто ей тоже было тяжело это говорить, продолжила:       — С этого года с вами на шестом курсе будет учиться ещё один человек.       Тут уже Поттер практически подпрыгнул на месте. Он ненавидел такие длинные вступительные речи. Кто-то удаляет пластырь с раны, предварительно его размочив, а Гарри предпочитал срывать его одним махом. Гермиона напряглась. Ей всё это показалось очень странным, начиная от собственных предчувствий и заканчивая нервным видом Макгонагалл. Все остальные внимательно её слушали, с трудом пытаясь сконцентрироваться.       Портретный проём, который, как оказалось, не был закрыт до конца, вновь отворился, и внутрь прошёл тот, кого Золотая Троица ненавидела больше всего. Это был Драко Малфой, на котором сидела идеально выглаженная гриффиндорская форма.       — Вы шутите, профессор?! — Поттер подскочил с места, выбив из рук рядом сидящей Джинни бутылку. Пиво, пенясь, растекалось по мягкому бордовому ковру. Рон, просидев с открытым ртом несколько мгновений, вдруг громко икнул.       — Разве кому-то смешно, Поттер?! — омерзительно презрительным и одновременно спокойным тоном спросил бывший слизеринец, в упор глядя на своего недруга.       — Я заклинаю вас: ведите себя спокойно! — холодно попросила профессор Макгонагалл и тоже посмотрела на Гарри. — Вас, Поттер, я бы попросила заняться командой по квиддичу. В этом году вы назначены капитаном.       Вдруг разразился шквал одобрительных аплодисментов и криков. Гриффиндорцы разом забыли о плохих новостях, переключившись на хорошие. Гарри счастливо и ошалело улыбнулся, пока его обнимали и хлопали по спине.       — Гарри, поздравляем!       — Наконец-то. Теперь кубок по квиддичу точно будет за нами!       — Да здравствует Гриффиндор!       Драко же стоял в стороне этого безумия, чувствуя себя так, будто ему снился кошмар. Только этот кошмар с сегодняшнего дня стал для него явью. Он стоял не в холодной, немного сыроватой и тёмной гостиной Слизерина, так приятно остужающей кожу, а в круглой и красной как жерло вулкана гостиной Гриффиндора, — самого ненавистного факультета — и красно-золотой галстук будто прожигал воротник рубашки, оставляя на шее невидимые ожоги. Ему хотелось снять с себя этот хомут как можно скорее, да только это вряд ли поможет ощутить себя нормальным... Малфой не представлял, как ему здесь выжить. Совершенно. Он абсолютно не был готов к тому, что родная мать засунет его в клетку ко львам.       Но всё-таки Драко был змеёй, а змеи тоже могли нанести непоправимый урон даже самым крупным царям зверей. Во всяком случае, он на это надеялся.       — Тише, тише! — повысила голос Минерва, взмахнув руками и призывая всех успокоиться. — По поводу квиддича, Поттер: отборочные проведёте не раньше, чем через неделю. Согласуете со мной график тренировок, чтобы он не мешал учёбе. Вы, мистер Малфой, тоже попробуйтесь в команду — вы отлично играете.       На этих словах Малфой чуть не рассмеялся — настолько абсурдно это прозвучало. Да чтобы он играл за Гриффиндор, а потом однажды вышел против слизеринцев?!       — Я — капитан, профессор, и мне в команде не нужен человек, который нарушит всю игровую атмосферу. Или он вообще может подыгрывать змеям! — разразился гневной тирадой Поттер. Ему вот и вовсе было не смешно. Грейнджер поверить не могла, что это происходит на самом деле. Возможно, она выкурила слишком много и сейчас ловила галлюцинации? Бред какой-то.       — Замолчите, Поттер! Каждый имеет право попасть в команду, если он хорошо играет! — вступилась за Малфоя профессор Макгонагалл, но Драко на это только хмыкнул, скривив лицо. — Все расходимся по комнатам!       Она взмахнула палочкой, и еда с напитками исчезла, а все стулья, кресла и столы встали на свои места. Под Гермионой, сидящей в одном из кресел, заёрзала накидка, и ей пришлось приподняться, чтобы та легла на диван.       — Если я приду через десять минут и увижу, что вы ещё не в своих кроватях, оштрафую каждого на пять балов! И, да, — Минерва оглядела присутствующих, — скажите спасибо Поттеру. В чаше нашего факультета уже минус пятьдесят очков!       Студенты молча и вопросительно посмотрели на покрасневшего Гарри.       — Потом! — отмахнулся тот и виновато потупился.       — В этом году теперь и мистер Малфой будет жить в комнате шестикурсников! Как староста, мистер Уизли, проследите, чтобы всё было спокойно. Очень надеюсь на ваше благоразумие! — и она, бросив последний строгий взгляд на Малфоя, покинула гостиную. Рон открывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на сушу. Уставившись на бывшего слизеринца, он щурил голубые глаза, пытаясь поверить в то, что видит.       Малфой стоял как на трибунале, ожидая своего приговора. Гриффиндорцы же разом повернули головы в его сторону. Многие девчонки смотрели с интересом, парни же кидали на него уничтожающие взгляды. Он непроизвольно посмотрел в ответ на каждого, прекрасно зная, что его взора многие не выносили. Одна лишь Гермиона спокойно сидела в кресле. Она что-то искала в кармане своих джинсов и совершенно не обращала на него никакого внимания. И слава Мерлину — ему и так хватает глазеющих на него грязнокровных гриффиндорцев.       Не успел Драко сделать и одного шага вглубь гостиной, как мгновенно началась потасовка, а через пару секунд в его челюсть прилетел чей-то кулак. Зубы каким-то образом остались на месте, а вот прикушенный язык взвыл. Рот мгновенно наполнился кровью. Завязалась драка, в которой толпа избивала одного, но он, чудом поднявшись на ноги, выхватил свою палочку, обездвижив сразу двоих гриффиндорцев, имена которых Малфой не знал. Те камнем упали на пол. Палочку выхватили, и Гарри с Роном — у последнего ноздри вздымались как у взбешённого быка, — вновь кинулись на своего старого недруга.       — Успокойтесь! Я сказала успокойтесь! — кричала Джинни, пытаясь пробиться сквозь толпу студентов. — Расходитесь по комнатам! Быстро! — гаркнула она на столпившихся девчонок, которые безостановочно верещали.       Понимая, что не справляется, Джинни оглянулась на Гермиону, которая ещё недавно сидела в кресле, но той уже не было. Повернувшись, она заметила, как Грейнджер поднимается по лестнице в комнату девочек. Взмахнув палочкой, Джинни выкрикнула заклинание, и большая стая летучих мышей вырвалась наружу, облепляя головы дерущихся, царапая им кожу и нещадно кусаясь. Тональность криков изменилась с гневных на испуганные. Парни заметались по гостиной, отмахиваясь руками.       — Всем спать! — она крикнула так, что не спасли гобелены на стенах. По логике вещей они должны были поглощать громкие звуки, но Джинни была вне себя. Оттащив Гарри и Рона в сторону, она подтолкнула их к проёму на лестницу, ведущую в мужское крыло. — Спать, кому говорю!       Потихоньку гостиная опустела, и Драко с подбитой челюстью и кровоточащей губой посмотрел на Джинни, сейчас так похожую на храбрую амазонку. Раньше он пару раз слышал от Забини, как тот восхищается этой девушкой, бросающуюся, словно кошка, на защиту своих друзей.       — Мне тебя отблагодарить или как?! — вытирая кровь, спросил Малфой, чуть кривясь от боли.       — Да пошёл ты! — не оглядываясь, Джинни направилась в спальню.

***

      Гермиона старалась держать себя в руках. Это было не её дело, и ей абсолютно не хотелось встревать в драку, где участвовали парни. Нет, конечно, так и подмывало встать, броситься на защиту Гарри и Рона, но, когда нога коснулась первой ступени лестницы, ведущей в женское крыло, разворачиваться уже не имело смысла.       Она поднялась в свою спальню, которую делила с Лавандой и Парвати, а в этом году к ним подселили и Джинни. Никого ещё не было, и Грейнджер воспользовалась этой минутой тишины. Её чемодан стоял около кровати с красным балдахином у окна. Открыв створку, она села на подоконник и, вытащив пачку сигарет, зубами достала себе одну штуку. Второй рукой Гермиона держала палочку, на которой уже горел небольшой огонёк.       В комнату задувал ещё по-летнему тёплый ветерок, трепавший короткие волосы. Сладковатый дымок с ароматом зелёного яблока успокаивал Гермиону. Она с упоением вдыхала полной грудью едковатый дым, чуть расслаблявший тело. Тут Грейнджер ухмыльнулась. Кто бы мог подумать, что Драко Малфой будет учиться с ними на одном факультете? Видимо, он сбил её с ног вчера днём как раз по той причине, что уже оказался посвящён в это. То, что Малфой был не рад таким передвижкам — тут к гадалке не ходи.       — Гермиона, ты куришь? — раздался голос Джинни, замершей в проходе. Гермиона медленно повернула к ней голову и на автомате выпустила дым изо рта и носа.       — Эм, да…       Можно подумать, это было похоже на что-то другое.       — Что с тобой случилось этим летом? — Уизли плотно закрыла дверь, подходя ближе и садясь рядом. Она смотрела на Гермиону во все глаза. — И где Живоглот?       Но Грейнджер молчала, смотря в темноту ночи за окном. Через некоторое время, когда глаза перестало жечь от желания разрыдаться, она перевела взгляд чуть затуманенных глаз на новую старосту факультета, которую в этом году подселили к ним в комнату. Может, как раз по той причине, что знали, в каком эмоционально-нестабильном состоянии пребывает Гермиона?       — Как там дела внизу?       Джинни откинулась спиной на оконную раму и всплеснула руками.       — Пришлось напустить на них всех Летучемышиный сглаз. Будет чудом, если Малфой переживёт сегодняшнюю ночь. Это кому вообще в голову пришла идея, чтобы его к нам перевести?! Чокнутые!       Не успела Грейнджер открыть рот, как дверь распахнулась, и Лаванда на пару с Парвати вошли в комнату. Они активно о чём-то переговаривались, хотя сейчас весь факультет мог обсуждать только одного человека. Не сразу их заметив, Браун и Патил прошли к своим кроватям. Шкаф, который те делили на двоих, стоял напротив окна. Когда Лаванда, глянув в зеркало, висевшее на его дверце, посмотрела на своё отражение, то резко обернулась, увидев там Гермиону.       — Грейнджер, ты… это… это что у тебя?!       Парвати, вытиравшая мокрые длинные волосы, подошла ближе, чтобы тоже посмотреть на то, о чём говорила её закадычная подружка.       — Будете? — Гермиона протянула им пачку, надеясь, что ни одна не согласится. Кажется, бросить в этих условиях будет труднее, чем она предполагала, а делиться и так скудным запасом… тут Грейнджер чертыхнулась, поймав себя на мысли о том, что разочаровалась в себе окончательно. Приплыли.       Браун и Патил отрицательно покачали головой и отвернулись, продолжив как обычно шушукаться.       — Ну, Грейнджер, не знаю, что этим летом с тобой случилось, — зашептала Джинни, склонившись ближе, — но, чувствую, что с новой тобой будет веселее!       И она быстро чмокнула её в щёку, а затем направилась к своей кровати готовиться ко сну.

***

      Малфой, оставшись один в гостиной Гриффиндора, со всей дури ударил ногой в бордовое, обитое велюром кресло. То с грохотом перевернулось, снеся на своём пути деревянный обшарпанный столик.       — Что за пиздец...       Он бродил по гостиной ещё какое-то время, пока камин не начал затухать, а глаза уже просто горели от обилия красного вокруг. Драко поднялся по лестнице, понятия не имея, где находится комната Поттера, в которую его подселили, однако он быстро догадался, что в каждой комнате живут однокурсники. Малфой увидел табличку с цифрой «6» и толкнул дверь.       Опять всё красное! Посреди комнаты стояла небольшая печь, у каждой кровати, коих было шесть, лежали красные ковры и висели такого же цвета балдахины.       — Страдаете бессонницей? — с ходу спросил он, проходя внутрь. Пятеро парней — кто-то из них опирался на столбы кроватей, кто-то сидел на матрасах, а кто-то просто стоял, сложив руки на груди, — не спали. По-видимому, все ждали его прихода. — Чего заткнулись?! Внизу вы такими не были.       — Так, Малфой, — вперёд вышел Гарри, немного пришедший в себя после таких новостей и нежеланного соседства. — Слушай сюда...       — А послушайте-ка вы меня! — Драко подошёл к не занятой кровати, стоявшей правым боком вплотную к стене, резко снял свою мантию и красный, душащий его галстук. Бросив вещи на красный, мать его, плед, он развернулся ко всем лицом. — Я так же не рад этому, как и вы. Если ты хотел предложить мне дружить, Поттер...       — Я не... — Поттер выпучил глаза от возмущения, но Малфой снова его перебил:       — ...то уж изволь меня извинить, мне это нахуй не сдалось.       — Нам тоже! — выкрикнул Симус, вскочив со своей кровати.       — Вот и прекрасно! — он не уделил Финнигану и секунды своего внимания, сразу переключившись на рыжего дружка Избранного. — Что, Уизли, напрягаешь мозги, чтобы сказать мне что-то оригинальное?       — Ты ублюдок, Малфой! — сжав челюсть, прошипел Рон, багровея от злости. Драко же, казалось, успевал наслаждаться происходящим. Он был мастером в умении выводить из себя гриффиндорцев — у него годы практики! Невилл Долгопупс переводил испуганный взгляд с одного своего одногруппника на другого. Он аккуратно раскладывал свои вещи, не желая вступать в нелюбимые им конфликты.       — Я бы не был на твоём месте таким борзым, Малфой! — сказал ему Дин, смотря на того исподлобья.       — А ты, Томас, никогда на моём месте и не будешь! — высокомерно ответил бывший слизеринец, театрально изобразив разочарование на красивом лице с правильными чертами. — Мне и без вашего мозгоёбства хватает проблем!       — О, «искренне» сочувствуем тебе! — кивнул Гарри, стоявший у соседней кровати и давая всем знак. Он за одно мгновение перепрыгнул через свою постель и повалил Малфоя на пол.       Кажется, Поттер с самого первого курса мечтал сделать это. Навалившись на него сверху, он кинул очки на свою кровать, чтобы, не дай Мерлин, не разбить. Парни — все, кроме Невилла, — подбежали, удерживая брыкающегося Драко.       — Что, Малфой, побежишь жаловаться к папочке?! — спросил Гарри, который слышал эту фразу, кажется, каждый Мерлинов день все прошлые годы, начиная с одиннадцати лет. Малфой, услышав эти слова, словно обезумел и сумел вырвать свои прижатые к полу руки, которые держали Дин и Симус.       — Парни, может, не будем? — неуверенно спросил Невилл, мельтеша где-то позади. Он нервно грыз ногти.       — Главное — не мешай! — рявкнул Рон, и в этот момент Драко, высвободившись, зарядил Гарри в челюсть. Тот, за этот вечер избитый уже второй раз, на пару секунд потерял равновесие, что дало фору Малфою. Он рванул на Поттера, припечатывая к его лицу ещё один удар кулаком.       — Пошёл ты к драклам, ублюдок! Не смей говорить о моём отце! — орал Малфой, не помня себя от ярости. Поттер, приходивший в себя от боли, схватил того за грудки, перехватывая инициативу драки. Рон схватил Малфоя сзади за руки, и Гарри влепил тому следующий удар в живот. У них было много накопившихся недосказанностей.

***

      Утром за завтраком Гермиона непроизвольно посмотрела на Малфоя, севшего в конце их стола. Отовсюду слышались шепотки. Студенты Хогвартса обсуждали неожиданное событие — Драко Малфой, чистокровный маг, презирающий всех грязнокровок, вдруг перевёлся (или его перевели?) на Гриффиндор.       Трус. Предатель. Сумасшедший.       Лишь за столом Слизерина стояла гробовая тишина. Пэнси смотрела на спину Драко полными слёз глазами. Она периодически что-то шептала Блейзу, но тот не выражал никаких эмоций, словно являлся живой статуей. Малфой бесился. Его тело болело и ломило: ночью он почти не спал, да и, наверное, Драко вообще должен был радоваться, что остался в живых. Эти ублюдки били по местам, скрытым под одеждой. Утром никто на него не смотрел и вообще не обращал внимания, а Невилл и вовсе шарахнулся как от огня.       Окклюменция была его единственным другом и спасением: медленно спускаясь в Большой Зал, он прятал за высокие прочные стены все лишние мысли в своей голове. Очень надеясь, что те не прорвутся наружу в неподходящий момент, по инерции Малфой пошёл к столу Слизерина, но, чертыхнувшись, развернулся, так как стол Гриффиндора стоял по другую сторону Зала. Не успел он сделать и шага, как кто-то встал у него на пути. Блейз Забини, поджав губы, просто обошёл старого друга, а тот прищурил серые глаза.       Ему было, мягко говоря, плевать на мнение гриффиндорцев в частности и всей школы в целом. Драко искренне переживал лишь о том, что скажут студенты змеиного факультета. Как те отнесутся к этому крутому виражу в его исполнении?       — Даже не поздороваешься? — он посмотрел на Блейза, ожидая какой-то более эмоциональной реакции: криков, ругани, может, даже мордобоя за неожиданное предательство и смену стороны, причём не втихаря в тёмном коридоре, а вот так, в открытую при всех.       — Не думаю, что нам теперь есть о чём разговаривать, Драко, — чересчур спокойно ответил новый староста Слизерина. Тут же мимо прошёл как обычно отвлечённый своими мыслями Нотт. Крэбб и Гойл кинули опасливые взгляды и засеменили за Тео. Паркинсон, вскочив с лавки, подошла к парням, остановившись около Забини и смотря на Малфоя щенячьими глазами.       — И ты даже не поприветствуешь? Кажется, Пэнс, ты безумно хотела начала этого года?! — спросил у неё Малфой. Весь прошлый год она мурыжила его, не подпуская слишком близко к себе. Они дошли только до «третьей базы», так и не совершив «хоум-ран». Пэнси и рассказала ему об этой дракловой градации стадий отношений от своей старшей двоюродной сестры, прилетавшей из Америки. Она ломалась, обещая отдаться ему в следующем году — то есть, уже в этом. Он не знал, что за тараканы у той в голове, а просто позволял ей практиковаться в минете, раз для неё это не оказалось предосудительным. Сейчас же Паркинсон замялась и только хотела что-то сказать, как её окликнул Забини, уводя за собой.       — Нам пора.       И они ушли, оставив Малфоя одиноко стоять недалеко от родного стола, за которым раньше всегда прислушивались к его мнению. Его там уважали и даже боялись. А что же сейчас? Сейчас Драко возил ложкой в тарелке с овсяной кашей, слушая весёлые разговоры красно-золотых, а также сплетни о нём самом, доносившиеся отовсюду. Через полчаса Кошка, как называли Макгонагалл в школе, разносила каждому его расписание, однако сей процесс затянулся, так как она сравнивала выбранные предметы с результатами СОВ ученика.       Тут он заметил, как Минерва взяла Поттера за подбородок, оглядывая его разбитое лицо. Малфой не знал, кто разукрасил его до того, как приложился он сам, но готов был пожать тому руку. Она что-то спросила у подопечного и сжала губы в тонкую нитку, когда Поттер ответил что-то неразборчивое. Спустя несколько долгих минут та дошла и до Драко.       — Мистер Малфой, как первая ночь на Гриффиндоре? — участливо спросила Макгонагалл, разглядывая теперь и его лицо.       — Прекрасно, — буркнул Драко, не отрывая глаз от кружки с чаем. Он непроизвольно охнул, когда потянувшаяся за пергаментом рука, вчера отбитая, чуть дрогнула.       — Охотно верю, — таким же тоном ответила декан его нового факультета, изогнув бровь. — Позвольте предположить, вы, как и Поттер, тоже ударились о резко открывшуюся дверь?       Малфой удивился. Он думал, что тот его сдаст.       — Нет, — покачал головой Драко, чуть скривившись от боли во всём теле, — у меня всё нормально.       Вряд ли Минерва им поверила, но не вливать же им Сыворотку правды, как это делала Амбридж, хотя старая ведьма и была противной и дотошной, однако она оставалась до крайностей справедливой.       — Все предметы, которые вы отмечали в прошлом году, соответствуют уровню сданных вами СОВ. Держите ваше расписание!       Он кинул взгляд на пергамент, где получил разрешение продолжать курс по Заклинаниям, Защите от тёмных искусств, Трансфигурации, Травологии, Нумерологии, Древним рунам и Зельеварению.       Поднявшись со скамьи, Малфой схватил свою сумку и отправился на урок Древних рун. К его изумлению, Грейнджер на него почти опоздала, а затем, громко усаживаясь на школьную лавку, вытащила пергамент и простую магловскую ручку. Кажется, в этом году она с чего-то решила бунтовать. Везде и всюду совала свои магловские вещички, будто кичилась тем, что в её венах течёт грязная кровь!        В целом урок прошёл спокойно, хотя кое-что постоянно привлекало его внимание. Ещё один факт: гриффиндорская заучка вела себя так, будто гиппогриф ударил её копытом по голове, и у неё не было сил выпячивать перед всеми свой мозг. Гермиона сидела, накручивая на палец короткий локон, и что-то лениво чиркала на пергаменте. И зачем она вообще постриглась?! Считала, что так ей больше идёт?! Мрак...       Профессор Бабблинг задала им на дом письменную работу-эссе на пятнадцать дюймов, два перевода, а также прочитать несколько десятков страниц к следующему уроку. Что ж, будет на что отвлечься.       Следующим уроком стояла Защита от тёмных искусств, и им с Гермионой пришлось идти почти рядом, однако Грейнджер не обращала на него никакого внимания. Она шла молча и быстро, не оглядываясь. Сам же Драко шагал, глубоко погрузившись в свои безрадостные мысли, то и дело улавливая обрывки разговоров, в которых звучало его имя. Игнорируя всех, он просто шёл на урок Снейпа, рассчитывая хоть немного позаимствовать у него хладнокровия.       Как раз в тот момент, когда Гермиона и сам Малфой вывернули из коридора, дверь отворилась, и из классной комнаты вышел профессор Снейп — изжелта-бледное лицо как всегда было обрамлено сальными чёрными волосами. Толпа перед дверью моментально затихла.       — В класс! — приказал он. Перешагнув порог, все стали осматриваться. На всём уже был виден отпечаток личности Снейпа.       В комнате стало темнее, чем обычно, потому что занавески на окнах оказались задёрнуты, и класс освещался свечами. На стенах красовались новые картины, в основном изображавшие людей в мучениях, со страшными ранами или невероятно искажёнными частями тела. Ученики рассаживались молча, нервно оглядываясь на зловещие картины.       — Я не велел вам достать учебники, — сказал Северус, закрыв дверь и остановившись возле учительского стола. — и, да, мистер Малфой, пересядьте к мисс Грейнджер. Ей наверняка будет скучно сидеть одной, ведь её друзья решили сесть отдельно.       Гарри и Рон переглянулись, выпучив глаза. Сев рядом, они не подумали, что возможен такой исход.       — Мистер Малфой, пошевелитесь!       Класс с удивлением переводил взгляд с профессора Снейпа на его бывшего ученика.       — Уж больно быстро Малфоя вычеркнули из неприкасаемых любимчиков, — шепнул Рон, и сидящие рядом Дин и Симус одобрительно хмыкнули. Поттер же с неприязнью косился на Драко, а потом перевёл жалостливый взгляд на Гермиону. Та точно не казалась счастливой в связи с новыми обстоятельствами, но и... не была расстроенной! Что-то в ней всё время его беспокоило. Интересно, узнала ли что-то у неё Джинни?       Драко медленно встал и, стараясь не кривиться от боли в рёбрах, кинул свои вещи за парту, где сидела Грейнджер. Студенты, а на уроке, к слову, присутствовали все четыре факультета, наблюдали за ним. Он услышал идиотское посвистывание, но не стал оборачиваться. Ему наплевать, кто в очередной раз попытался вывести его из себя.       К удивлению Малфоя, Гермиона выбрала самую дальнюю парту от учительского стола. Что случилось с местной «Мисс-Я-Знаю-Всё-На-Свете»? Не казалось, чтобы Золотая Троица рассорилась. Грейнджер, которая открыто наблюдала за его «переселением», фыркнула, чем разозлила новоиспечённого гриффиндорца ещё сильнее.       — Я посоветую тебе закрыть рот, Грейнджер, — процедил Малфой, когда Снейп уже начал говорить:       — Пока что просто послушайте меня, и я попрошу не отвлекаться. Насколько мне известно, за время учёбы у вас сменилось пять преподавателей по этому предмету...       — Посоветуй то же самое и себе! — еле слышно ответила она, глядя на профессора Снейпа, который в этот момент смотрел на Поттера. Гарри же принял такой вид, будто он в корне не согласен с какими-то его словами.       — Естественно, каждый из этих преподавателей ставил свои задачи и предпочитал свои методы работы. При таком бессистемном обучении меня удивляет, что многие из вас всё-таки наскребли проходной балл на СОВ по данному предмету. Ещё больше меня удивит, если все вы справитесь с объёмом работы на уровне ЖАБА, значительно более углублённом и обширном.       Северус двинулся вдоль стены в обход класса. Теперь он говорил, понизив голос, и ученикам приходилось выворачивать шеи, чтобы видеть его. Урок обещал быть долгим и нервирующим в равной степени для всех.