• Когда я умру, петь продолжат птицы •

*сентябрь, 1996*

      Первая неделя учёбы пролетела незаметно — для всех, кроме Малфоя. Кажется, в его жизни и в жизни его соседей по комнате появилась своеобразная традиция — колотить нового члена коллектива перед сном за каждый косяк или не так сказанное слово, за которым он в карман не лез. Уж что-то, а язык у Драко рос откуда надо.       Также всю неделю Гарри на уроках Зельеварения продолжал выполнять рекомендации Принца-полукровки, который был подписан как прошлый владелец учебника, даже если они расходились с указаниями Либациуса Бораго. В результате после четвёртого занятия Слизнорт оказался в неописуемом восторге от способностей Гарри, Гермионы и Драко, зелья которых можно было хоть на ЖАБА отдавать.       Он без конца повторял, что ему редко приходилось обучать таких талантливых студентов за раз. Рон воспринимал всё это более чем прохладно, хотя Поттер готов был делиться с ним своим учебником, но вот Уизли с трудом разбирал почерк прежнего владельца, а просить Гарри прочитать ему вслух не мог — это выглядело бы слишком подозрительно, да и сидели они за разными столами. Драко и Гермиона открывали свои учебники только для прикрытия, а сами продолжали неукоснительно повторять за действиями Поттера, следовавшему указаниям Принца, и иногда перебрасывались испытывающими взглядами.       Гарри иногда рассеянно задумывался о том, кто такой был этот Принц-полукровка. Из-за дикого количества домашних заданий не хватало времени прочитать «Расширенный курс» до конца, но он бегло пролистал книгу и убедился, что Принц практически ни одной страницы не оставил без своих замечаний, причём не все они относились к приготовлению волшебного зелья. Местами попадалось что-то похожее на описание заклинаний, которые Принц-полукровка явно придумал сам.       — Или сама, — заметила Джинни, случайно услышав, как Поттер показывал эти заклинания Рону в гостиной под вечер субботы. Грейнджер куда-то убежала ещё днём и пока не возвращалась. — Может, это была девочка. По-моему, почерк женский.       — Его зовут Принц-полукровка, — напомнил он, захлопывая учебник и устало откидываясь на спинку дивана. — Ты знаешь много принцев-девочек, Джин?       Та не нашлась, что ответить. Она уже высматривала Дина, который должен вот-вот спуститься из комнаты в гостиную, а потом ей надо было убежать на дежурство по школе. Рон что-то царапал пером в своей домашней работе на тему «Принципы повторной материализации», однако написано там оказалось всего пару строк. Без помощи Гермионы, которая и сама без энтузиазма выполняла свою домашнюю работу, дела с учёбой шли туго.       Малфоя тоже нигде не было видно. Он вообще старался не появляться в гостиной лишний раз, чтобы не провоцировать на агрессию буйных гриффиндорцев. Драко всегда отвечал обидчикам как словом, так и делом, едва не выбивая кому-нибудь зуб или ломая нос, но его тело не могло долго выносить ежедневных избиений. Ему требовалось время на восстановление, а так как он не обращался к мадам Помфри, ибо считал, что это выглядело бы как проявление слабости, то заживление ран и гематом происходило медленно.       Гарри посмотрел на часы и торопливо засунул в сумку потрёпанный экземпляр «Расширенного курса зельеварения».       — Без пяти восемь — мне, наверное, пора, а то я опоздаю к Дамблдору.       — О-о! — всполошилась Джинни. — Удачи тебе! Мы не будем ложиться, дождёмся тебя — хочется узнать, чему он будет тебя учить!       — Надеюсь, всё будет нормально, — сказал Рон. Они провожали Поттера взглядами, пока он не выбрался через портретную дверь.

***

      Ровно в пятнадцать часов, в субботу Гермиона назвала пароль горгульям, охраняющим кабинет Дамблдора.       — Лимонные дольки!       Вот она уже поднимается по лестнице, стучится в дверь, получает разрешение войти и в предвкушении присаживается на выделенное ей кресло. Это её интересовало. Возможно то, что хочет предложить ей Дамблдор — единственное, ради чего Грейнджер вернулась. Он по-доброму посмотрел на взбудораженную Гермиону.       — Сегодня, мисс Грейнджер, для вас, как и для мистера Поттера, начнутся индивидуальные занятия, — начал Альбус. Его проклятая и почерневшая рука держала перо. Наверное, та всё-таки как-то функционировала, хоть и ограниченно.       Она заёрзала на месте, не сводя с него горящих глаз.       — Наверное, вы гадаете, чему именно я хочу вас учить? — вот что-что, а театральные паузы у него выходили мастерски.       — Да, профессор, — кивнула Гермиона, глубоко вздохнув. У неё от переизбытка кислорода и волнения даже перехватило дыхание.       — Я должен сразу предупредить, что то, что я вам предложу, будет… опасным и довольно сложным.       — О! О, Мерлин, я… я… — почему-то она стала заикаться, услышав это.       — Вы всегда можете отказаться и даже можете покинуть мир магии, как планировали изначально.       Тут Грейнджер напряглась, чуть прищурившись. Интрига всё ещё сохранялась, но всё это было крайне странно.       — Понимаете ли, я пока не могу рассказать, в чём на самом деле заключаются мои подозрения. Пока я не научу вас кое-чему, то не смогу рассказать всего, — вдруг посерьёзнев, продолжал говорить Дамблдор.       — Простите, сэр, но я всё ещё ничего не понимаю, — призналась она. Восторга слегка поубавилось. Он некоторое время просто смотрел на свою ученицу, о чём-то задумавшись. Когда же Альбус заговорил, Гермиона даже вздрогнула от неожиданности.       — В прошлом году я просил профессора Снейпа, если вы помните, обучать Гарри Поттера окклюменции.       — Вышло не очень успешно, — заметила она, вспоминая по рассказам Поттера, как именно проходили эти уроки. Снейп был настоящим тираном по отношению к Гарри и вёл те занятия только потому, что его просил Дамблдор, и он абсолютно не волновался о том, получается ли у Поттера хорошо защищать свой разум или нет. Грейнджер мгновенно побледнела. Перспективы, которые ей представились, были не радужными. — Вы… хотите, чтобы он и меня учил окклюменции, профессор?       — О! — Альбус улыбнулся, и его глаза чуть прищурились. — Нет-нет! Я сам буду вас обучать!       Она от удивления открыла рот. Кто-то из директоров на портретах охнул, но Гермиона смотрела только на нынешнего директора школы.       — Вы? А… а зачем, вы мне не можете пока сказать, да?       Он кивнул.       — Для того, чтобы рассказать вам это, я должен быть уверен, что вы сумеете не только при случае закрыть на огромный замок свой разум, но и при надобности проникнуть в чужой.       — Вы хотите меня обучить и легилименции, сэр? — она почти подскочила с места.       — Думаю, это будет очень полезный для вас навык! Но это позже.       — Ладно, — кивнула Грейнджер, сразу же соглашаясь. На самом деле это настоящий джекпот! Обучение у самого великого волшебника столетия! И чему? Окклюменции и легилименции — наисложнейшим искусствам магии, которые не преподаются в школе!       — Что ж, — кивнул Дамблдор, поднимаясь со своего места. — Тогда я предлагаю не терять времени!       Взяв со стола свою палочку, по всей длине которой располагались небольшие выпуклости, напоминающие шарики, он обошёл стол. Его длинная тёмно-фиолетовая мантия чуть волочилась сзади.       — Окклюменция — это способность преграждать путь к своему сознанию людям, искушённым в легилименции, то есть в умении считывать образы в чужом мозгу. Вы это, конечно же, знаете — я не сомневаюсь. Сейчас я попрошу вас, мисс Грейнджер, для начала встать.       Она кивнула и тут же вскочила с кресла, вставая в нескольких метрах него на уже протёртом от времени ковре.       — Самое первое, что вам надо помнить: чтобы добиться хоть каких-нибудь результатов, надо избавиться от эмоций. Переживания, боль, страхи, радости — всё это вы должны просто выкинуть из своей головы!       Гермиона, в голове которой просто бурлил поток мыслей, напряглась. Как это сделать?!       — Это сложно, даже очень! — согласно кивнул Альбус, будто прочитав её мысли, хотя, вероятно, он действительно мог это сделать. — Для этого надо научиться концентрироваться! И начнём мы с простого — с медитации. Я не полезу сразу в ваш неподготовленный к вторжению разум. Просто поймите, что это самая основа!       Немного разочаровавшись, что они не рванут с места в карьер, как говорят маглы, она с удивлением наблюдала, как Дамблдор выходит из своего кабинета.       — У меня тут проходной двор, поэтому предлагаю пойти на Астрономическую Башню! Свежий воздух нам определённо поможет!       Редкие студенты, попадающиеся им на пути, с удивлением кидали взгляды на Гермиону, шедшую позади него. Сбавляя шаг и здороваясь с Дамблдором, каждый почти сворачивал шею, смотря им вслед. Уже на этом этапе Грейнджер не могла справиться с эмоциями. Все её раздражали. Разве было что-то из ряда вон выходящее в том, что она шла рядом с Дамблдором?! Разве необходимо было так беспардонно глазеть?! Лёгкий гнев гулял по её телу.       — Вы не против, если я не буду заставлять вас подниматься по этим лестницам на Башню? — улыбаясь, спросил он. — Мне и самому нелегко даются такие подъёмы.       Гермиона неопределённо пожала плечами и схватилась за здоровое запястье Дамблдора, который уже протягивал ей руку. Лишь один Альбус мог трансгрессировать прямо в Хогвартсе — это была привилегия директора школы. Спустя несколько секунд они оказались на самой высокой башне Хогвартса, где проходили практические занятия по Астрономии. Телескопы были спрятаны под тканями и откатаны ближе к стенам, с одной стороны находилась небольшая площадка для наблюдений за звёздами.       В конце прошлого года, когда ученики сдавали экзамен по Астрономии, то именно отсюда они видели, как Долорес Амбридж и сопровождающие её мракоборцы шли к хижине Хагрида и пытались его атаковать, чтобы заключить под арест. Тогда же они напали и на профессора Макгонагалл, что в одиночку пыталась прекратить тот беспредел, который Амбридж подкрепляла новыми и новыми декретами об образовании, развязывающими ей руки.       Оказавшись в Башне, Грейнджер вдохнула побольше воздуха, ибо казалось, что его полностью выкачали из её лёгких.       — Это ваша первая аппарация? — добродушно спросил он, оглядывая её. Она кивнула. — Вполне удачно! Вы не упали, и вас даже не вывернуло!       Как раз-таки ей хотелось упасть на пол дрожащими коленями, а также Гермиона пожалела, что так плотно пообедала, но она когда-то читала, что первые аппарации организм воспринимает очень тяжело, и это абсолютно нормальная реакция. Он будто отторгает такой способ перемещения.       — Зато быстро! — улыбнулась в ответ Грейнджер и огляделась. Смотровая площадка выходила как раз в сторону хижины Хагрида и леса, над верхушками деревьев которого висело послеобеденное осеннее солнце.       — Помню, когда я впервые аппарировал, то ненароком поклялся, что никогда больше это не повторю — так мне поплохело! — вспоминал свою юность Дамблдор. — Но мы часто даём обещания, которые не гарантируем выполнять. Итак!       Он взмахнул палочкой и постелил два коврика, легко присев на один из них. Она заняла второй. Каким бы старым ни казался Альбус, он ловко сел по-турецки, когда Гермиона, совершенно не занимающаяся спортом, еле как уложила ноги в нужную позу, при этом натужно кряхтя. По ощущениям, кости будто одеревенели, ведь она никогда не делала растяжку.       — Тибетские монахи достигли такого совершенства в этом, что способны отрывать своё тело от земли — то есть, левитировать самих себя.       — А вы так умеете, сэр? — жадно спросила Грейнджер. Всё-таки она всегда любила узнавать что-то новое и сейчас ловила каждое слово. Прежде ей не доводилось так много общаться с Альбусом Дамблдором. В основном Гермиона знала о нём либо из книг, либо из рассказов Гарри.       — Иногда получается! — кивнул тот и положил палочку рядом с собой. — Необходимо принять правильную позу. Именно она способна уравновешивать наши потоки магии. Это первый этап медитации. Перестать думать — очень сложно.       Дамблдор сидел, сложив руки на коленях и соединив большой и средний пальцы. Закрыв глаза, он глубоко вдохнул, и она могла поклясться, что у него моментально получилось отключить сознание. Повторив всё то же самое, Грейнджер чувствовала, что ветер колышет её отстриженные выше плеч волосы, а в лесу поют птицы. Через пару минут она ощутила, как у неё затекла нога, а ещё через пять нос зачесался так сильно, что Гермиона не удержалась и потёрла его плечом.       Непроизвольно открыв глаза, она увидела, что со стороны Альбус походил на спящего человека. Его лицо было безмятежно и расслаблено. Длинная борода чуть колыхалась на ветру, но нисколько ему не мешала. Грейнджер предприняла вторую попытку. Просидев в этой позе около получаса и борясь с неудобствами, ей вдруг показалось, что она сейчас уснёт. Тело дёрнулось, и Гермиона резко и испуганно открыла глаза. Он смотрел на неё своими светло-голубыми глазами и почему-то кивал.       — Я ждал, что ваша магия успокоится до состояния, когда сотрётся граница между явью и сном. Видите ли, мисс Грейнджер, нирвана располагается ровно посередине, и важно там закрепиться.       — Но как, профессор? — непонимающе моргнула она, распрямляя затёкшие ноги.       — Это опыт! Скажу вам так: приступить к изучению окклюменции можно и с другого. Важно просто понимать технику изоляции воспоминаний от возможного вторжения чужого разума в ваш, но, если вы в любой момент сможете войти в то самое состояние нирваны, вы избавите себя от такой нагрузки на ваш неподготовленный разум.       — Простите, а вы можете мне сказать, что это за техника? — спросила Грейнджер, поднимаясь на ноги. Дамблдор, который уже встал, подал ей здоровую руку. Он глянул на солнце, которое клонилось к закату, озаряя мир в красно-золотой цвет — цвет факультета Гриффиндор.       — Можно строить стену, будто она отгораживает ваши глаза от… от мозга. Это фигурально, естественно. Чем толще стена, тем сложнее пробить в ней брешь. Я хочу, чтобы вы пока тренировались в медитации. Наши занятия будут проходить редко, так как у меня есть дела вне Хогвартса. К следующему занятию постарайтесь больше практиковаться! Даже просто пытайтесь изолироваться от чужих голосов, отключаться во время разговора. Я разрешаю практиковаться на лекциях. Особенно важно это делать перед тем, как собираетесь ложиться спать.       — Чтобы не снились кошмары? — уточнила она, ближе подойдя к перилам, где стоял Альбус. Он кивнул.       — Да. Что ж, думаю, на этом наш первый урок можно считать законченным!       Гермиона неловко потопталась на месте, и Дамблдор усмехнулся — не насмешливо или надменно, а как-то по-отечески.       — Я предупреждал, что это будет долго и сложно, мисс Грейнджер. Ничего страшного, что вы не смогли взлететь, — он улыбнулся и вытащил из кармана мантии лимонный леденец. — Будете?       — О! — не ожидая такого предложения, она, однако, протянула руку и, вытащив конфету из фантика, засунула её в рот, чуть скривившись от кислоты. — Спасибо.       — Если у вас получится научиться, я буду вынужден просить вас о помощи, — признался Альбус, глядя на неё. — но вы будете вправе отказаться.       Грейнджер кивнула, сама не понимая, во что ей придётся вляпаться, и всё же это была цель, ради которой она и вернулась в школу.

***

      Малфой сидел у раскидистой ивы, растущей на берегу Чёрного озера. Большой кальмар высовывал щупальца, наслаждаясь тёплыми лучами уходящего солнца. Вскоре он уйдёт спать, и гладь озера вновь станет похожа на зеркало, отражающее небо.       Сегодня была суббота, и в гриффиндорской гостиной находилось слишком много народу. Драко пережидал этот день на улице, заодно делая часть домашней работы. Ввиду того, что он оказался в своеобразной изоляции, которую устроила ему собственная мать и руководство школы, это сделало из него изгоя. У Драко оказалось слишком много свободного времени, которое Малфой тратил на самобичевание, поэтому чаще всего он проводил всё своё время либо в библиотеке, либо в мало кому известной нише в подземельях. Драко зажигал на палочке Люмос и читал то, что надо было выучить для занятий. Он превращался в Грейнджер, ей Мерлин!       Грейнджер.       Сейчас, сидя у ивы и опираясь спиной о её ствол, Малфой держал на коленях пергамент, на котором он строчил эссе по Трансфигурации. Оторвавшись от работы, Драко уставился на Башню Гриффиндора, которая с его места просматривалась даже слишком хорошо, а сам же он был скрыт её ветвями. Что было не так с этой девчонкой? Куда пропали её занудство и неудержимое желание быть во всём первой? Малфой также был уверен, что раньше та первая бы помчалась к Макгонагалл жаловаться на подозрительный учебник у Поттера. Кажется, на третьем курсе именно так произошло с метлой «Молния», которую тому подарил неизвестный. Об этом трепалась вся школа, что неимоверно бесило Малфоя.       Могло ли у неё что-то произойти?! Да как же похуй… как была скучной занудой, так и осталась. Только теперь она перестала быть лучшей, став мисс «заурядность и серость». Только он коснулся пергамента самозаправляющимся чернилами пером, как его окликнули. Снова подняв голову, Драко в лёгком изумлении изогнул бровь: к нему направлялась Пэнси Паркинсон.       Он не смог промолчать:       — Неужели! Сама принцесса Слизерина соизволила почтить меня своим вниманием!       За первую неделю учёбы это была единственная попытка слизеринцев наладить с ним контакт. Если это можно так назвать.       — Хватит ёрничать, Драко! — ответила Пэнси, аккуратно присаживаясь рядом. Она была в короткой юбке, длинных капроновых чулках и туфлях на тонком каблуке. Как всегда идеальная, умеющая скрывать свои недостатки и подчёркивать достоинства. Его взгляд застыл на её округлых бёдрах, которые когда-то ему в ней очень нравились. Малфой, в отличие от многих парней, не любил сильно худых девушек. Ему нравилось, когда было за что подержаться, а Паркинсон, дурочка, стеснялась своей фигуры.       — А что, Забини больше тебя не контролирует? У меня сложилось впечатление, что у тебя сзади, — он указал пальцем на свой затылок, — крючок с поводком.       — Очень смешно! — она вытянула ноги в туфлях вперёд, положив одну на другую. Пэнси повернула к нему голову. — Может, ты расскажешь, что за херня такая произошла?       Драко отвернулся и, подтянув к себе колено, продолжил писать, одновременно вычитывая что-то из лежащего на траве открытого учебника.       — Милый… я так переживала… всё лето от тебя не было ни одного письма… — она коснулась пальцами его предплечья поверх мантии. Тон её голоса смягчился.       — Ага, охотно верю, Пэнс, — не скрывая сарказма, пробормотал он.       — Но, Драко, ты несправедлив! — Паркинсон надула пухлые губки, смотря, как Малфой держит длинными пальцами перо.       — Да что ты? Ты так думаешь?! — он хищно улыбнулся, подняв на неё взгляд серых глаз.       — Ну…       Она неопределённо пожала плечами, пытаясь подобрать слова. Ей всегда было сложно общаться с ним на равных: Пэнси непроизвольно считала себя ниже его по рангу, а оттого ей часто приходилось говорить то, что хочет слышать Драко.       — То есть, вы все там считаете, что я по собственной воле побежал записываться в ряды гриффиндорцев, да? Мне же так, мать твою, идёт красный цвет!       Он вдохнул вечерний прохладный воздух, наполненный ароматом осени. Малфой тайно обрадовался, что его форма была в спальне, а сам он в свободное время носил чёрный классический костюм.       — Понимаешь, — заговорила она, посерьёзнев, — от отсутствия информации люди начинают придумывать её сами!       — А вы дали мне шанс всё рассказать?! Это вы, а не я, воротите нос, когда видите меня на горизонте! — Драко бледнел от гнева с каждым словом всё сильнее, а на его шее проступали красные пятна. — Ни одна тварь не спросила, какого хера меня перевели к тем, кого я ненавижу и презираю больше всего! Нет, вы просто игнорите меня, строя обиженных.       Повисла тишина — слишком тяжёлая, чтобы ею наслаждаться. Паркинсон смотрела на него светло-зелёными глазами, практически не узнавая Драко, которого она знала с детства. Ива шелестела яркими листьями, скидывая их при лёгком ветерке и устилая ими ковёр поверх начавшей желтеть травы.       — Молчишь? Ну, я на другое и не рассчитывал, — тихо сказал он, перелистнув страницу книги и случайно надорвав её. Малфой нагнулся над пергаментом, когда услышал тихий всхлип.       — У нас же всё было так хорошо! Не порть это! — со слезами на глазах прошептала Пэнси, повернувшись к нему. Тот ухмыльнулся, покачав головой с пепельными волосами.       — А что было-то?       — Ну, мы же собирались… — она покраснела, не решаясь произнести это вслух. Он закатил глаза. Да, строить из себя недотрогу Паркинсон умеет. Драко нагнулся к ней поближе, чтобы слышала только она.       — Как делать мне минет в безлюдном коридоре подземелья, так мы не стесняемся! А как произнести «потрахаться», так мы включаем скромницу?       Её губа вновь задрожала, и Пэнси неловко обняла себя руками.       — Зачем ты так со мной?! — её голос был тихим. — Я же люблю тебя…       Он посмотрел на спокойное озеро, в котором как в зеркале отражалось заходящее солнце, и раздражённо вздохнул.       — Если бы любила — не была бы у Забини на побегушках, и, кстати, откуда я могу знать, что ты не успела раздвинуть перед ним ноги? Кажется, именно на шестом курсе ты хотела лишиться своей невинности!       — Но я хотела, чтобы первым был ты! — она заговорила чересчур громко, и Малфой шикнул на неё, потому что некоторые студенты, кто точно так же провожал закат и сидел на берегу у озера, обернулись. Тут краем глаза он заметил, как из замка вышла Грейнджер и целенаправленно пошла куда-то на выход. В Хогсмид собралась? Но ведь это запрещено…       — Прости, Пэнс, однако ты всегда говорила, что терпеть не можешь гриффиндорцев, а я — теперь он, хоть и поневоле. Мне пора, — Драко аккуратно, но быстро сложил пергамент, учебник и перо в сумку, а затем поднялся на ноги, поправив задравшуюся штанину брюк.       — Мне плевать, кто ты, хоть пуффендуец! — Паркинсон повернулась, очутившись перед ним на коленях. Он ухмыльнулся, глядя на эту картину.       Чуть нагнувшись к ней и смотря в светло-зелёные глаза, полные влаги, Малфой прошептал:       — Не унижайся и не порть себе репутацию, путаясь со мной.       — Всё дело в этом?! Думаешь, мне так важна твоя репутация? — она вскочила на ноги, всё равно смотря на него снизу вверх и поправляя блузку.       — Я думаю, ты никогда не упадёшь до того, кто не носит слизеринский галстук! Уж лучше ложись под Блейза!       Пэнси стояла, ошарашенно слушая эти оскорбительные слова, причиняющие ей много боли.       Она зашептала, глядя, как он смотрит в другую сторону:       — Я тебе не нужна, да? Ты просто пользовался мной, когда тебе было удобно? Мы же…       — Если ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, тогда говори место и время, — на этих словах ему стало тошно. Паркинсон, которую Драко знал столько лет, с которой и впрямь строил большие планы на будущее, теперь ему больше не принадлежала.       Он умел смотреть правде в глаза, и вот это была она — смерть Люциуса, изоляция Нарциссы в поместье, громкий переход сына Пожирателя на Гриффиндор… всё вместе сделало невозможным их союз. Ему не было всё равно на Паркинсон, поэтому Малфой обязан был оттолкнуть её от себя ещё больше, считая, что действует во благо.       — Или же найди другого претендента! Но я не буду выгораживать тебя перед… слизеринцами, если они узнают, что ты бегаешь ко мне. Включи уже мозги, я — теперь изгой!       Закончив говорить, он развернулся и пошёл туда, где недавно проходила Гермиона, сдерживаясь, чтобы не оглянуться. Признаваясь себе самому, Драко мог сказать, что никогда не любил Пэнси по-настоящему — так, как писали в некоторых книгах или как рассказывали те, кто испытывал подобное чувство: слизеринки тоже часто бывали болтливы, ведя в гостиной Слизерина не только светские беседы. Никаких «бабочек» в животе, перехватывания дыханий или ощущения, что мир сужается до одной точки, когда она заходила в помещение или позволяла целовать себя.       Ни-че-го!       Они были друзьями, которые попробовали выйти друг с другом на новый уровень, и, похоже, именно для неё это было огромным шагом. Он же, по большей части боясь обидеть её отказом, а также не желая портить свою репутацию перед друзьями-слизеринцами, просто позволял Пэнси делать то, что она хочет.       По правде сказать, Малфой тоже ждал этого года. Чистокровные волшебники вроде него, безусловно, могли встречаться и спать с кем хотели, но их было намного меньше, чем полукровок или маглорождённых, однако именно связь с ними разрушала ту самую драгоценную репутацию, поэтому приходилось искать пару в своих кругах. Так, чаще всего ещё в ранней юности все разбивались по парочкам, с ними же чуть позже и познавали азы интимной жизни, а, когда приходило время, женились на тех, кого найдут им родители. Нередко случалось так, что в пару подбирали совсем не того, к кому были чувства, ведь имела значение выгода — это превыше всего.       Только ради уважения сейчас он уходил прочь, а не тащил старую подругу в тёмный угол замка. Хотя… Драко замедлил шаг, кое-что осознав. Разве он должен о ком-то переживать, когда на него просто-напросто забили? Выкинули из своей жизни как старый носок! Да к драклам всё!       Так, стоп, ещё не хватало пасть ниже своих принципов! Кажется, его заносило из стороны в сторону. Проходя по узкой тропинке, по направлению к воротам с территории замка, Малфой уже и забыл, зачем сюда пошёл, как, выйдя из-за угла, практически столкнулся с Грейнджер, а, точнее, он налетел на неё сзади, не заметив. Она резко повернулась, что-то пряча за спиной.       — Фух, это ты! Смотри куда идёшь! — её рот чуть дымился, и Драко отпрянул в сторону. Оперевшись спиной на стену, Гермиона подняла к губам зажатую в пальцах сигарету и сделала затяжку. Всё ещё сжимая её губами, она скосила взгляд на остолбеневшего Драко.       — Грейнджер, ты ебанулась? — он был просто ошарашен — по-другому не сказать. Малфой смотрел на неё так, как смотрят на нечто невозможное.       — А что? — Грейнджер прищурилась, а сигарета чуть дёргалась от того, как шевелились её губы. Тут он внимательно осмотрел Гермиону и ухмыльнулся, стараясь выйти из оцепенения.       — Как там говорят маглы? Секс, наркотики, рок-н-ролл? А, Грейнджер? Или ты кому-то что-то доказываешь всем этим?       — Малфой, — выдохнув дым в его сторону, она скривила губы. Почему-то больше Драко не вызывал у неё страха. — Я просто курю. Чего пристал?       Это было сказано так легко, что ещё больше его обескуражило. Он шёл сюда, чтобы вывалить на неё весь свой негатив, а не чтобы стоять и молчать как последний долдон.       — Что, уже не знаешь, как ещё привлечь внимание окружающих к своему переходному возрасту? — скинув с языка онемение, спросил Малфой.       — А тебе настолько не с кем пообщаться, что ты решил провести этот чудный вечер в компании меня и моего постпубертата? — Гермиона с нескрываемым удовольствием наблюдала, как ходят желваки на его челюсти от злости. Била она в самое больное. Ему и правда было не с кем.       — Такая себе компания! — он сделал шаг к ней навстречу, желая придушить гриффиндорскую выскочку, а потом ещё и себя.       — О, ну так и твоя рожа меня не радует!       — Закрой рот!       — Да пожалуйста! — зажав сигарету зубами, Грейнджер отвернулась и пошла прочь, но тут же ринулась назад с выражением дикой паники на лице. Это смотрелось комично. Обогнув его, она согнулась пополам и на коленях поползла в кусты. Драко непонимающе смотрел на это зрелище.       — Что ты… — не успел он договорить, как услышал брюзжащий голос Филча.       — Не школа, а притон для наркоманов! Ну-ка, посмотрим, киска, кто тут у нас снова дымит…       Не помня себя, он ринулся за ней в небывало высокие для своего вида кусты вереска. Наверное, к ним приложила руку мадам Стебль, из-за чего те стали расти гуще и доставали ему едва ли не до бедра. Детский страх перед Филчем взял своё, поэтому Малфой, царапая руки, больно наступая коленями на камни и отплёвываясь сиреневыми цветочками, рухнул рядом с полулежащей Грейнджер. Гермиона недовольно сощурилась.       — Ты чего за мной полез?!       — Ты там надымила, а этот сквиб не станет разбираться, кто именно курил! Поймал бы меня и впаял отработку, — недовольно шептал он. На улицу опустились сумерки, и тень старого дуба с пышной кроной скрывала их достаточно, чтобы остаться незамеченными.       — Значит, ты опустился до моей компании вместо того, чтобы драить кубки от слизи? Я польщена, — пробурчала она, пригибаясь и стараясь увидеть Филча сквозь ветви кустарника. Вот он вышел из-за угла школы сразу после того, как на излюбленном Гермионой месте для курения появилась миссис Норрис — кошка Филча.       — Где они, моя милая? — ворковал Аргус, оглядываясь. Он уставился на Чёрное озеро, где на берегу всё ещё сидели ученики, и прищурился. — А-а-а, наверное, это кто-то из них! Пойдём проверим!       Филч уже направился вниз по тропинке, по которой сюда пришли Драко и Гермиона, а миссис Норрис всё ещё нюхала воздух мокрым носом и оглядывала кусты красными глазами. Тут её позвал Аргус, и кошка, быстро засеменив лапами, побежала следом. Грейнджер расслабленно перевернулась на спину, ощущая, как уже остыла земля, но вставать сейчас не хотелось. Поднеся сигарету к губам, она вдруг поняла, что та дотлела.       — Вот чёрт… — раздосадованно пробормотала Гермиона, мысленно проклиная Филча за то, что своим несвоевременным появлением он испортил ей перекур. Ей надо было попробовать помедитировать, а перед этим покурить, чтобы успокоить нервы. Эта мысль плотно закрепилась в её сознании, ведь как ещё ей добиться нирваны, когда вокруг происходит такое?       Достав из кармана пачку, она вытащила из неё ещё одну сигарету, поджигая её привычным движением палочки. Сделав несколько коротких затяжек, Грейнджер вдохнула сильнее, с удовольствием закрывая глаза.       — Малфой, так и будешь пялиться?       Малфой, который всё это время лежал неподалёку, оказался застигнутым врасплох. Он, проследив, как скрылся Филч, предвкушающий оторваться на том, кого первым встретит на своём пути, сам не заметил, как засмотрелся на Гермиону. Было в ней что-то в этот момент такое, что притягивало его взгляд. Её расслабленные движения, тонкие пальцы с красным, кое-где облупившимся маникюром, держащие сигарету, вздымающаяся грудь… она лежала, закинув одну ногу на другую, и болтала красным кедом из стороны в сторону: невысокий рост, обычная фигура — ничего примечательного…       Блять!       — Грейнджер, если это призыв позажиматься под тёмным кустом вереска, то я пас! — Гермиона, услышав эти слова, скривилась.       — Даже не думай! — она ткнула в его сторону пальцами с зажатой сигаретой в между ними. Драко проследил взглядом за её рукой, и Грейнджер изогнула бровь. — Будешь?       — Магловское курево? Да лучше б ты предложила пообжиматься — от этого хоть польза есть! — он лежал на спине, смотря сквозь ветки высокого дуба на темнеющее небо, которое заволакивало плотными тучами. Она села, ухмыльнувшись. Первый раз в жизни Гермиона находилась к слизеринскому принцу так близко. Они прятались от Филча, валяясь в кустах, и говорили о какой-то херне. Всё чудесатее и чудесатее.       — Я пока не настолько низко пала, чтобы мой рот когда-то предложил тебе такое!       Тут Малфой, сам себе удивившись, вдруг представил Грейнджер, позволяющую ему касаться её в самых недоступных глазу местах. О, Салазар, сотри ему память! Вздрогнув всем телом, он отсел чуть подальше и неловко прокашлялся.       — Вонючая же эта штука… — Драко махнул рукой перед лицом, отгоняя дым. Она улыбнулась, покрутив перед глазами на половину скуренную сигарету.       — Пассивное курение, Малфой, чтобы ты знал, ещё пагубнее действует на организм, чем активное. Уж лучше самому курить, чем дышать дымом.       — Не думаю, что хотя бы один из этих вариантов мне подходит, — он не очень разбирался в этом, поэтому со страхом смотрел на её очередную магловскую выходку. Волшебники тоже курили, но в основном это был отличный табак в дорогих сигарах. Малфой и сам пару раз пробовал, курсе на третьем или четвёртом, однако те попытки закончились диким кашлем и наказанием за то, что он своровал у отца сигары из ящика рабочего стола, но что добавляли в свои табачные изделия маглы, Драко понятия не имел. Может, там вообще земля или какой-нибудь… — Это… наркотик?       — Нет, разумеется, мы же в школе! — фыркнула Грейнджер, запрокинув голову к темнеющему с редкими звёздами небу.       Он, уставившись на неё во все глаза, вдруг прищурился, заинтересованно спросив:       — Но ты ведь что-то такое пробовала?! Не в школе?       Она задумалась. Можно было назвать травку наркотиком? Её ведь зачастую использовали даже в медицинских целях…       — Охренеть, — хохотнул в кулак Малфой, непроизвольно сев поближе и забыв о прежней неприязни. — И каково это?       Задержав дыхание, Гермиона с удивлением посмотрела на Драко, в чьих глазах плясали огоньки, не предвещавшие ничего хорошего при таком повышенном интересе. Она протянула ему пачку, приоткрывая крышечку.       — Просто расслабляет нервы. Начни с этого, чтобы было с чем сравнить!       С долей брезгливости он посмотрел на красно-белую пачку «Мальборо», разрываемый сомнениями.       — Я не отравлю тебя, ну же!       — Ой, блять… — пробормотал себе под нос Драко, всё же вытащив одну. Зажав её зубами, палочкой из боярышника он поджёг кончик, сделав пару неглубоких вдохов. Грейнджер наблюдала за ним, ожидая, что тот сейчас зайдётся кашлем, но, кажется, опыт у него всё же был. Через пару минут Малфой выкинул докуренную сигарету в траву, не потрудившись её затушить или уничтожить. — Хуйня.       — Ну да, как же.       Он встал под её хихиканье, обнаружив, что весь его костюм был безбожно помят. Чертыхнувшись, Драко палочкой разгладил ткань. Голова его чуть кружилась, и сознание полегчало, будто скинуло пару фунтов мыслей.       — Пижон! — фыркнула она, опираясь локтями на свои колени и наблюдая за ним.       — В первый и в последний раз я из-за тебя подставился! — он поднял с земли сумку с домашней работой.       — Подставился? — Гермиона поднялась на ноги. Огонёк от сигареты, которую она держала зубами, на вдохе разгорался ярче. — Так надо было не бежать за мной в кусты, а оставаться там! Сдал бы меня Филчу, и делов-то!       — В следующий раз я так и поступлю, Грейнджер, — огрызнулся Малфой, разворачиваясь и перешагивая разросшиеся кусты вереска.       — В следующий раз я надеюсь, что ты не будешь мешаться у меня под носом, Малфой! — буркнула Грейнджер, палочкой уничтожая окурок. Посмотрев ему вслед, она небрежно крикнула: — И, да, ты должен мне сигарету!

***

      Гарри возвращался после занятия у Дамблдора, полностью погружённый в свои мысли. Поттера совершенно сбили с толку, потому что он надеялся, что Альбус станет обучать его навыкам, которые смогут помочь в реальном бою. На деле же то, что он показал Гарри, было обескураживающим. Сами по себе путешествия в воспоминания с помощью Омута памяти выбивали его из колеи. Мозгу тяжело давалось осознание и принятие того факта, что за пару минут ты перенёсся из одного места в другое, так ещё и ходишь среди людей, которые не только тебя не замечают, а, возможно, давно уже мертвы.       Так, в прошлом году ему случайно удалось заглянуть в воспоминания Снейпа, где Поттер увидел своего отца и его друзей, которые измывались над Северусом только лишь ради забавы. Сегодня он смог лицезреть настоящую семью Волан-де-Морта: его сумасшедшего деда Марволо — прямого наследника Салазара Слизерина и детей Марволо — сына Морфина и дочь Меропу, мать Тома Реддла. Их история поразила, чуть приоткрыла завесу незнания и дала понимание, кого из себя может представлять Тот-Кого-Нельзя-Называть. Но ведь Реддл никогда не видел никого из своих родных и жил в приюте? Надо было хорошенько всё обдумать. Может, если рассказать всё Гермионе, которая в последнее время тоже вызывала много вопросов, а также и Рону с Джинни, они помогут ему всё прояснить?       Гарри спустился в холл замка из кабинета Дамблдора, чтобы пройти на другую лестницу, ведущую в Башню Гриффиндора, как вдруг в его подбородок резко что-то ударилось. Сбитый с толку, он отошёл на пару шагов, когда увидел перед собой черноволосую девушку, схватившуюся за лоб.       — Сукин ты сын, Поттер! — сдавленно произнесла Пэнси, моля Салазара, чтобы её череп не треснул от удара.       — Паркинсон, смотри куда идёшь! — тут же отозвался Поттер, отходя в сторону и поправляя за спиной висевший на одной лямке рюкзак. Она оперлась рукой о каменную стену замка, чувствуя её прохладу, и тут же прижалась к ней лбом. Денёк у неё выдался такой себе. Он потёр ушибленный подбородок.       — Да пошёл ты! — выдохнула Паркинсон, еле сдерживающая слёзы. Всё это для неё было слишком. Гарри замялся. Он уже хотел скорее вернуться к друзьям, но кинул взгляд на большие часы, висевшие в холле — 22:30.       — Эй, сильно ушиблась? — спросил Поттер, подходя ближе. Её спина чуть подрагивала. Отняв голову от стены, она бросила на него прищуренный взгляд.       — Шёл бы ты отсюда! Мне твоя жалость не нужна! — её голос дрожал, и, казалось, скоро разразится истерика. Вот что-что, а успокаивать кого-то он не умел. Тем более девчонок. Тем более со Слизерина. Это была отдельная каста, к которой Гарри даже не пытался подобрать ключи. В его жизни есть задачи и поважнее.       — Я… — он не знал, что сказать.       — Что?! Иди, говорю! Знаю я вас всех — вам лишь бы везде свою выгоду поиметь! Что тебе от меня надо?! Сейчас пожалеешь, а потом в благодарность потребуешь раздвинуть перед тобой ноги?!       Поттер резко обернулся, молясь всем богам, чтобы никого вокруг не оказалось, и никто этого не услышал. Повернувшись обратно, он недоуменно уставился на неё, нервно поправив очки.       — Чего несёшь, Паркинсон? Или ты намекаешь на то, что обо мне ходят такие слухи?! — это был первый логический вывод, пришедший ему в голову, а также Гарри совершенно не понимал, с чего бы вдруг. Разве он когда-то давал повод? Единственной девчонкой, с которой Поттер просто пару раз поцеловался, была Чжоу Чанг… могла ли она такое о нём рассказывать? Да и сама тема была для него… неловкой. За всеми этими приключениями, битвами и турнирами у него не нашлось времени на что-то серьёзное с девушками.       — Да плевать мне на то, что про тебя говорят! Но, вероятно, так оно и есть! Пользуешься своей популярностью, козёл! — её глаза влажно блестели при свете факелов, освещающих холл.       Тут он подошёл ближе и принюхался. Показалось? Да точно нет!       — Ты напилась?!       Пэнси глупо улыбнулась, и Гарри вдруг понял, что никогда раньше не видел её улыбки. Бегая рядом с Малфоем, словно его собачка, она только щурилась и кривила рот. Подойдя к нему на расстоянии вытянутой руки, Паркинсон тыкала в его грудь наманикюренным пальчиком.       — Я не вывожу эту школу, Поттер! Всё пошло через задницу в этом году!       — Так! — он убрал её руку, сморщившись от неприятных тычков длинных острых ногтей, впивающихся в кожу. — Возвращайся в подземелья, Паркинсон! И постарайся не попасться кому-то из преподавателей!       — Какая забота! Просто блевать тянет! — она снова скорчила личико, и вот тут Поттер узнал это привычное выражение презрения.       — А что, тебя больше устраивают такие, как Малфой или Забини? Властные и наглые ублюдки?!       Пэнси неопределённо пожала плечами на его слова, осматривая Поттера с ног до головы. Что ж, а он… был неплох: высокий, правильные черты лица так мило смотрелись на фоне его безобразно уложенных волос. Блять, зачем она пялится…       — Тогда твой удел, — Гарри подошёл ближе, нависая над ней, — быть их подстилкой. Потому что твоё поведение не вызывает уважения у нормальных парней!       Никому и никогда раньше он не говорил таких слов, но эта девушка не оставляла ему выбора. Паркинсон была прямолинейна, поэтому заслуживала такого же поведения в свою сторону. Услышав его последнюю фразу, она облизнула дрожащую губу, тихо всхлипнув. Закивав сама себе, Пэнси подняла на него слезящиеся глаза.       — А ты прав! Мной все пользуются. Расстёгивают свои штаны, а потом выкидывают как ненужную игрушку!       Поттер, ошарашенный и одновременно обескураженный, просто замер, но острый слух различил какой-то шум. Мяукала миссис Норрис! Схватив Пэнси под локоть, он потащил её в противоположную сторону, и, хотя до отбоя оставалось ещё минут двадцать пять, не меньше, для Филча это были мелочи.       — Ты охренел?! — взвилась Паркинсон, которой бежать мешали каблуки. — Что ты…       Они свернули в подземелья, где шум их торопливых шагов раздавался гулким эхом по коридорам. Огни факелов дрожали от порыва ветра, создаваемым бегущими учениками.       — Там Филч! Быстро! — Гарри помнил по карте Мародёров заброшенный класс, от которого у Филча вряд ли найдётся ключ, а отсутствие у того магических способностей сыграло им на пользу. Сзади раздавалось громкое мяуканье, и он, быстро вытащив палочку, прошептал отпирающее замки заклинание, а затем втолкнул Пэнси в открывшийся проём, вбежав последним.       Заперев дверь, Поттер прижался к ней ухом, пытаясь что-то услышать. Филч пробежал дальше, громко угрожая наказать нарушителей комендантского часа.       — Вроде ушёл! — прошептал Гарри и с облегчением выдохнул. В его рюкзаке лежала мантия-невидимка, но по понятным причинам в этой ситуации он не мог ею воспользоваться.       — Вообще-то, я староста! Меня бы он не наказал! — оперевшись на пыльную парту, отозвалась Пэнси. Она сняла одну туфлю, бросив ту на пол, и потёрла ладонью ступню. — А продавец заявлял, что на них наложено заклятье от мозолей! Хренов мудак!       Поттер подошёл ближе, пытаясь осмотреться в темноте. Да, здесь точно давненько не ступала нога человека, зато пауки наверняка обосновались в этом квадратном кабинете. Окно здесь имелось только одно, но и то такое грязное, что лунный свет через него почти не проникал.       — Ему плевать, староста ты или нет. Если у тебя сегодня не дежурство, то отработка обеспечена, — буркнул он, открывая окно. Воздух в кабинете был таким затхлым, что становилось трудно дышать.       Поближе подошла и Паркинсон, чуть похрамывая.       — И удобно же тебе в них ходить! — без обиняков заметил Гарри, усевшись на подоконник. Лёгкий сентябрьский ветерок затрепал его вихрастые волосы.       — Главное, что красиво! — фыркнула она, выглянув из окна, и нахмурилась. Бросив взгляд на Гарри, Пэнси уточнила: — Мы же в подземельях?       — Конечно, — он кивнул, в первую секунду подумав, что алкоголь явно затуманил её разум больше, чем сначала думал Поттер, но потом он уставился на неё сквозь стёкла своих очков, догадавшись, о чём она говорит.       — Тогда откуда этот ветер? — задала очередной вопрос Паркинсон. Вид из окна был таким, будто кабинет располагался где-то на третьем этаже замка и выходил на квиддичное поле.       — Хороший вопрос, — задумчиво произнёс Гарри. Каблук на одной из её туфель поехал, и она, поскользнувшись, повисла на подоконнике, чуть не выпав вниз, однако он вовремя схватил её за талию, не дав упасть. Раздался громкий визг, и Поттер втянул Паркинсон обратно в кабинет. У него на спине выступил холодный пот.       — Твою ж… — охрипшим голосом пробормотала Пэнси. Гарри, стоявший сзади и всё ещё державший её за талию, будто оцепенел. Руки Поттера дрожали от испуга. Она развернулась, не обратив внимания на его ладони, опустившиеся на её бёдра, но отошла подальше, закрывая от греха подальше оконную раму и садясь на подоконник. Со злостью Паркинсон стащила с ног туфли.       — Двести галеонов! Представляешь?! Я чуть не погибла из-за двухсот галеонов! Итальянская последняя коллекция, как же!!! — она трясла ими перед глазами у Гарри, сердце у которого только-только выровняло ход.       — Носи обувь на плоской подошве, — посоветовал он, стараясь поддержать разговор. Весь этот вечер был очень странным. Его голова просто кипела от переизбытка информации и разного спектра эмоций.       — Что?! — хохотнула Пэнси, кинув туфли на пол, а сама оперлась руками о подоконник с облупившейся краской. — Я лучше куплю новые туфли, чем буду ходить как Грейнджер в этом красном посмешище!       — Зато это удобно! — Поттер опустил глаза на свои собственные чёрные классические кеды, уже потрёпанные временем.       — Для девушки главное — выглядеть красиво, и иногда это требует жертв!       — И ради чего это всё? — чуть выгнув бровь, уточнил он.       Гарри с интересом наблюдал за той, с которой общался первый раз, да ещё и наедине. Она, ухмыльнувшись, приподняла одну ногу — чулки на ней чуть съехали, — и, аккуратно подхватив тонкую ткань пальчиками, подтянула их, а затем поправила юбку. Он, словно заворожённый, смотрел за её движениями, осознав, что перестал дышать. Никогда прежде Поттер не обращал внимания на её фигуру — совершенно не спортивную как, например, у Джинни, но и не худощавую как у Чжоу. Паркинсон была слегка в теле, кровь с молоком: округлые бёдра и полная грудь, точёная талия, что выгодно подчёркивала её формы. Сделав глубокий вдох, он отвёл взгляд, чувствуя, как кровь начинает бежать по венам намного быстрее.       — Вот именно за этим, — удивляясь самой себе, она беззаботно улыбнулась. Ей ещё не представлялась возможность наблюдать застенчивость в мужском взгляде. Обычно те, кто уделял ей внимание, чётко знали, чего они от неё хотят, и сейчас Пэнси была удивлена, потому что искренне считала, что Гарри пользуется своей популярностью на полную катушку. Она даже думала, что, возможно, он станет приставать! Но нет же!       — Кхм, — Поттер прочистил горло и потёр ладонью пылающую шею. Ему стало жарко в своей чёрной толстовке с капюшоном.       — Какой ты многословный, — фыркнула Паркинсон, болтая ножкой с голой ступнёй.       — Могу я задать вопрос? — он воспользовался моментом и тут же словил её недоверчивый взгляд. Она изогнула бровь, как бы разрешая говорить. — Ты знаешь, почему Малфоя перевели на Гриффиндор?       — С чего ты решил, что я должна тебе что-то рассказывать? — её голос сразу изменился — из него полностью исчезло слизеринское подобие дружелюбия.       — Не должна, но я подумал: вдруг это не является тайной.       Ему страх как хотелось узнать об этой истории хоть что-то. Пэнси наклонила голову, о чём-то думая, и пару раз фыркнула себе под нос.       — Никто не знает. Или ты считаешь, что мы просто так с ним не общаемся? Расскажи он нам свои мотивы, я думаю, мы бы смогли наладить отношения, но Слизерин не прощает предателей.       Гарри коротко кивнул. Выспрашивать у неё что-то ещё было бессмысленно. Все знали о том, что её с Малфоем связывали тесные отношения. Поговаривали… Мерлин, даже он знал, что они собирались пожениться. Неужели на этом их отношения прервались? Вот так просто — только лишь из-за того, что тот перешёл на другой факультет?       Безусловно, между школьными «домами» стояла разделяющая их идеология. Каждый из них придерживался своей стороны и правды. Могло ли быть так, что сам Волан-де-Морт теперь не желает видеть Малфоя в своих рядах? Ведь ему не нужны слабаки и трусы, а последний представитель этого древнего рода как раз им и являлся.       — Больше вопросов не будет? — спросила она, и Поттер отрицательно мотнул головой, улыбнувшись.       — Прости, но уточнять, где ты купила эти ужасные туфли, я не хочу.       — Ты прав, они ужасны. Кожа крокодила, безвкусица! Но всё же подай их — надо ведь мне в чём-то дойти до общежития.       Он подобрал с пола разбросанные туфли и подал ей. Та поочерёдно надела их, чуть скривившись.       — Тебя проводить? — как-то нехотя спросил Гарри, которому и самому ещё предстояло добраться до своей Башни, не попавшись дежурным, хотя у него в рюкзаке лежала мантия-невидимка… хохотнув, Паркинсон подошла к двери. По её походке совсем нельзя было сказать, что туфли натёрли ей нежную кожу. Вот это выдержка!       — Мы не на свидании, Поттер, чтобы меня провожать!       Уже приоткрывавший дверь и вслушивающийся в тишину коридора, он вышел из кабинета.       Тихо, чтобы его голос не разнёсся эхом по коридору, Поттер ответил, сжимая за лямки свой рюкзак:       — Тогда ещё раз прости, что чуть не сшиб тебя.       — А тебе спасибо, что спас меня от верной гибели, — её всё ещё чуть покачивало от ранее выпитого. Мерзость — огневиски не для неё. Кивнув, он развернулся, сделав шаг в сторону, но тут она схватила его за рукав толстовки. Гарри удивлённо на неё уставился, а та, подойдя вплотную, обхватила ладонью шею Поттера и прижалась своими губами к его. Сердце Гарри сделало кульбит и с громким стуком продолжило барабанить в грудную клетку. Её пухлые и тёплые губы почти не шевелились, но и этого было достаточно, чтобы он потерялся в пространстве и времени. Спустя пару секунд Пэнси отошла, пройдя несколько шагов спиной назад.       — Это ничего не значит, Поттер! Простая благодарность.       И она, применив к своим каблукам заклинание тишины, пошла к своему общежитию. Поттер, полностью выведенный из строя, простоял так с пару десятков секунд, а затем, достав мантию-невидимку, помчался к ближайшему секретному проходу, ведущему наверх. Он вернулся в общежитие Гриффиндора спустя десять минут, поглощённый своими мыслями. Забыв снять с себя мантию, Гарри чуть не довёл до инфаркта Полную Даму. Та заверещала на весь коридор, когда он назвал пароль, а затем снял капюшон, оголив только голову. Словом, Поттер испугался её визга не меньше. Когда он, словно умалишённый, влетел в гостиную и чуть не пролетел мимо друзей, ждавших его у камина, Рон, Джинни и Гермиона сидели на креслах и диванах, сонно зевая. Последняя вообще выглядела непривычно помятой.       — Друг, что там с тобой делал Дамблдор, что ты вернулся такой бешеный? — спросил Рон, боком повернувшись на диване. Гарри, уже ступивший одной ногой на ступеньку лестницы, ведущей в мужское крыло, повернулся. По коже у него побежали мурашки, когда тело, замёрзшее в подземельях, а потом разгорячённое бегом, расслабилось в тепле нагретой камином гостиной.       — А! — он хлопнул себя по лбу, словно что-то забыл. Свернув мантию и убрав её в рюкзак, Поттер прошёл к друзьям. — Я… эм…       Грейнджер с интересом оперлась локтями на колени, наблюдая за странным поведением ошалевшего друга. Все переглянулись.       — Он запретил тебе рассказывать? — предположила Джинни, видимо, сейчас собирающаяся уходить на дежурство.       — Нет, просто, может, завтра? Я что-то… устал… — спешно бормотал Гарри, стараясь не смотреть на друзей. Ему отчего-то стало неловко, будто он совершил что-то противозаконное. Нет, Поттер всегда делал нечто подобное, что не умещалось в рамки школьных законов и правил, но это…       — Гарри, не увиливай. Сам Дамблдор провёл с тобой занятие, а ты продолжаешь томить нас в ожидании! — запротестовал Рон и похлопал по свободному месту на диване.       — Ладно, — вздохнул Гарри и, кинув рюкзак на пол, сел. — Так. В общем, он показал мне воспоминания о детстве Волан-де-Морта…